pt.14

pov bang chan Не смотреть на спящую Йеджи было невозможно. Один взгляд на нее делал Чана слабым и ставил под сомнения все его планы на ближайшие несколько лет. Вся нежность, на которую он был способен, скопилась в груди, и он впервые был рад бессоннице за возможность следить за тем, как центр его вселенной размеренно дышит и неосознанно ищет его руку. Во сне Йеджи казалась такой беззащитной, но Чан знал, что она справится, когда он уедет. Ведь любая разлука все равно заканчивается встречей, а в ней Чан не сомневался. Всего лишь нужно подождать, когда она закончит учебу, и тогда он заберет ее к себе и больше не отпустит. Где-то на полу среди оставленных вещей раздалась вибрация, разрушая момент идеального утра. Чан аккуратно сел на кровать, натянул боксеры, взял телефон и выскользнул из комнаты. Увидев на экране имя Джисона, он сразу же почувствовал, легкую панику, понимая, что напарник по продюсерскому центру не звонил бы узнать, как ему отдыхается в отпуске. — Слушаю, — ответил Чан, отходя подальше от двери спальни. — Чан, это катастрофа. Да, Джисон никогда не затягивал с новостями и не мелочился в формулировках. Надавив большим и указательным пальцем на глаза, Чан тяжело вздохнул, давая сигнал Хану для продолжения. — Наша новая группа в полной заднице. Папарацци поймали Адама с наркотиками в ночном клубе на Манхэттене, этот придурок уже оплатил себе место в рехабе, осенний тур под угрозой срыва, люди массово сдают билеты! Я не хотел тебе звонить, но… — Понимаю, — спокойно и тихо сказал Чан. — Успокойся и дыши квадратом… — Какой к черту квадрат, Чан! Мы в полной заднице! Ты хоть представляешь, какие это убытки для компании? — вопил Джисон на другом конце провода. — Серьезно, когда все это закончится, я возвращаюсь в Корею и больше никогда не буду работать не с азиатами! — Джисон. — ЧТО?! — Наши действия? Я не поверю, что ты ничего не придумал. — У меня получилось устроить пресс-конференцию с журналистами, чтобы этот мудак покаялся, а остальные ребята надавили фанатам на жалость, чтобы тур состоялся. Но я уже не вывожу, мне нужна помощь. Голос Джисона надламывался. Чан знал, что перегрузы для Хана вредны более, чем для кого-то другого. Уезжая, все дела были в порядке, и Хан поклялся, что не будет звонить без большой необходимости, и Чан верил, что эта необходимость действительно появилась. — Ладно, — вздохнул Чан. — Когда конференция? — Через пять дней. Выступление Йеджи было назначено через неделю. Он должен успеть, других вариантов для него не было. — Хорошо. Я постараюсь вылететь как можно быстрее. — Спасибо, — выдохнул Джисон. — Я уже неделю на успокоительных, но, кажется, они сделали только хуже. — Сколько раз я говорил тебе про таблетки? Чай с ромашкой. — Сам его пей, — прошипел Джисон, но сразу же виновато хныкнул. — Прости, я просто не выдерживаю. — Понимаю. Держи меня в курсе. Отключив телефон, Чан заглянул в комнату Йеджи еще раз, убедившись, что она спит, зашел в свою комнату, надел футболку, шорты и спустился вниз. Хёнджин сидел на кухне во вчерашнем костюме и крутил в руках пустую чашку кофе. Чан замедлился, изучая его потерянное, уставшее лицо, и тихо сел рядом. Хёнджин, выждав немного, перевел на него взгляд и почти сразу опустил его, будто пытался не расплакаться из-за витающего в воздухе чувства вины. Алкоголем от него совсем не пахло, и Чан в это даже не сразу поверил. Старший Хван имел дурную привычку топить свои печали на дне стакана, но сегодня изменил себе. — Ты вышел из комнаты моей сестры? — тихо спросил он, отставляя кружку. — Да, — прозвучал честный ответ, но у Хёнджина, кажется, не было сил, чтобы бурно на него реагировать. — Ты давно пришел? — Пару часов назад. — И где ты был? — Гулял, — просто ответил Хёнджин, пожимая плечами. — Сначала я хотел найти Феликса, но он отлично прячется. Потом я решил… что к черту их всех. Мне пора возненавидеть Минхо и оставить Ликса в покое. Кажется, я ужасно повел себя с ним. Сделаешь мне еще кофе? Хван протянул кружку Чану, и он не посмел отказать в просьбе. Пока Чан крутился у кофемашины, Хёнджину оказалось легче выговориться его спине. — Йеджи говорила, что я только разобью ему сердце, а я не верил. Думал, так будет легче забыть Минхо, но я до сих пор его не отпустил. Или же это он так крепко держит меня, а я слабак, который не может сорваться с поводка. Хван сделал паузу, думая еще о чем-то, и Чану не хотелось обрывать его самоанализ. — Я просто боюсь, — наконец-то продолжил Хёнджин, и голос его дрожал. — Остаться один. Чан добавил в готовый кофе два кусочка сахара, как любит Хван, и вернулся на место, протягивая ему кружку. — Прости, — грустно улыбнулся Чан. — Но так и есть. Из-за этого страха ты хватаешься за каждого, кто готов хотя бы на секунду пообещать тебе “долго и счастливо”. — Я жалок. — Нет. Это совершенно естественно. Просто не все такие чувствительные и тонкие, как ты. — Не оправдывай мои поступки. Я не должен был втягивать Феликса в это, — вздохнул Хёнджин и поднялся на ноги вместе с кружкой кофе. — Я попробую уснуть. Не шумите с Йе. На последней фразе Хван сморщился, но больше не стал давать комментариев и наставлений. Оставшись один на кухне, Чан тяжело выдохнул. Теперь настала его очередь думать о том, как сказать Йеджи о том, что ему нужно уехать ненадолго. Тянуть с таким объявлением времени не было, поэтому он решил оставить все неприятные разговоры на вечер. Сейчас ему просто хотелось снова оказаться с Йеджи в одной постели. Он сделал быстрый завтрак из тостов с маслом и джемом, сварил кофе, зная, что он остынет к моменту, когда она захочет его выпить, и поднялся наверх. Йеджи все еще спала, завернувшись в одеяло. Только по торчащей рыжей пряди Чан понял, где ее голова, поставил поднос на тумбочку и опустился рядом. — Просыпайся… — тихо сказал он, притягивая к себе. Она сладко застонала и пискнула, потягиваясь. Раскрыв одеяло, она взяла в свой плен Чана, и он не думал сопротивляться. Она все еще была голой, и касания ее теплой кожи возымели последствия. Йеджи призывно прижалась к нему, закинула на него ногу и дотянулась поцелуями до шеи, усыпая его ими и переходя на легкие укусы. — Нет. Я хочу, чтобы мы весь день не вылезали из постели… — сонно промурчала она, продолжая испытывать выдержку Чана. Перехватив инициативу, он чуть навалился на нее, накрывая раскрасневшиеся губы девушки своими. Их языки жадно сплелись, будто за время сна оба успели так сильно соскучиться друг по другу. Чан снова начал терять контроль, когда Йеджи простонала ему прямо в рот и нашла низом живота его член. — Снимай это, — раздалось нетерпеливо, и сама она стянула с Чана футболку. Ее губы приоткрылись, когда она разглядывала его рельефы и скользила подушечками пальцев ниже, под резинку шортов и боксеров. — И это тоже снимай… — Йед–джи… Чан запнулся, потому что ее ладонь уже оказалась под тканью и уверенно, как никогда, провела по всей длине вверх и вниз, заставляя возбуждение окрепнуть с новой силой. На вытянутых руках Чан закрыл глаза, позволяя Хван баловаться до тех пор, пока ему не захотелось большего. Решительным движением, он потянул Йеджи за запястье, сковывая обе руки у нее над головой, крепко сжав их. — Как ты себя чувствуешь? — хмыкнул он, пытаясь сдержать сбитое дыхание. — Иначе, — игриво сказала Йеджи, продолжая извиваться от нахлынувшего возбуждения. Она закусывала губу и то и дело смотрела на то, как вены на шее и плечах Чана надулись. — Немного болит, но все в порядке. — Значит, нужно подождать, пока все не пройдет… — Уже прошло! — Йеджи! — засмеялся Чан и отпустил ее руки, плюхаясь рядом. Зная свою силу над ним, Йеджи забралась на его бедра, окончательно скинув одеяло с обнаженного тела. От такого вида кровь снова отлила от головы. Йеджи выгнулась, словно кошка, прижавшись к Чану грудью и посмотрела ему в глаза с самым умоляющим и чувственным видом, от которого бедному моралисту пришлось зажмуриться и думать о предстоящей пресс-конференции, чтобы сбавить напряжение. — Почему я выбрала самого правильного из всех? — вздохнула Йеджи, нависая над ним и щекоча спутанными волосами лицо. — Настоящий поезд, который идет исключительно по рельсам… Чан весело хмыкнул и обнял ее, поглаживая ладонями поясницу и ягодицы. — Я ужасный зануда. — Но меньше в тебя я все равно не влюблюсь. Такую чистоту и искренность Чан встречал в глазах немногих из тех, кто когда-либо в чем-то ему признавался. Может, поэтому сам он никогда никому не говорил громких слов и ничего не обещал. Но для Йеджи это хотелось делать непроизвольно, подчинившись инстинктам и рефлексам.

***

Вечер они решили провести в зале за очередной тренировкой, которую Йеджи выбрала вместо ужина в ресторане. Чан выкладывался по полной, чтобы придирчивая танцовщица была им довольна, прежде чем он объявит о своем отъезде за неделю до самого важного дня в ее жизни. Поправив лямку спортивного топа, Йеджи села на паркет, вытянула ноги и жадно отпила воду из бутылки. Чан растянулся рядом, вытирая пот со лба полотенцем. — Последние два раза были лишними, да? — усмехнулась Хван, протягивая ему бутылку. — Если нужно, я могу еще, — прокряхтел Чан, вызывая приступ хохота у Йеджи. — Нет, дедуля! Давай побережем тебя. У меня на тебя планы. Она подмигнула ему, высунув кончик языка, и Бан покачал головой, удивляясь тому, как у нее еще хватает сил шутить. — Кстати, о планах, — отдышавшись, начал он. — Мне сегодня звонил мой напарник из продюсерского центра. У новой группы большой скандал. Он сделал паузу, чтобы проследить за тем, как Йеджи меняется в лице, заранее зная то, что Чан хочет сказать. — Мне нужно лететь в Сидней, а потом в Нью-Йорк. Это всего на пару дней. Уладить проблемы на пресс-конференции, и я вернусь к твоему выступлению. У нас еще будет время для репетиций. — Ох, Чанни… — она схватилась за голову, взъерошивая волосы. — Почему именно за неделю до выступления?.. — Прости, но это очень важно. Это моя… — Работа, я понимаю, — закончила Йеджи и обернулась на него, натягивая улыбку смирения. — Все в порядке, если ты обещаешь вернуться к выступлению. Чан не ожидал, что это будет так просто. Он ждал, что Йеджи набросится на него фурией, пошлет к черту, но ее спокойствие наложило еще больший груз ответственности. Предать ее доверие Чан не мог, поэтому улыбнулся в ответ. — Спасибо. — Не благодари, глупый, — усмехнулась Йеджи и ткнула его локтем в бок. — Кто еще поймет трудоголика, если не трудоголик? Привезешь мне кенгуру? — Большого кенгуру? — Самого большого, — Йеджи приблизила свой лисий нос к Чану. — Не боишься, что меня за это арестуют? — он хитро сощурился и сократил расстояние еще больше. — Жизнь скучна без риска. Чан притянул ее к себе, целуя, но через секунду Йеджи оторвалась, надавив ладонью на его грудь. — Если я остаюсь без кенгуру, то с тебя еще один прогон! Она резко поднялась и добралась до колонки, чтобы включить музыку. Чану осталось только обреченно простонать и повиноваться.