pt.16

[Лисёнок, не переживай, я все успею!] Йеджи гипнотизировала последнее сообщение Чана в их диалоге и пыталась дышать ровно. Он ведь еще ни разу ее не подводил, поэтому волноваться было не о чем. По крайней мере, ей хотелось так думать. — Ты готова? — голос Хёнджина вывел ее из оцепенения, и она обернулась в угол студии, где ее старший брат сидел и переводил дыхание после тренировки. — Не знаю, — честно ответила она и заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо. — Я боюсь, что он не успеет, и все пойдет прахом. — Не драматизируй. Чан всегда держит свое слово. — Да. Но это не мешает мне нервничать, потому что выступление уже вечером, а на звонки он не отвечает. — Йе, все будет в порядке, — спокойно произнес Хёнджин и поднялся с пола, чтобы подойти и обнять сестру. Йеджи не ответила на его объятья, замерев в своих мыслях, воображая худший расклад из возможных. — Я справлюсь с его партией, если что-то пойдет не так. Но не сомневайся, он успеет. В это время где-то в аэропорту Нью-Йорка Чан уже в третий раз пытался купить билеты хоть до какого-нибудь аэропорта в Южной Корее. — Вы не понимаете, мне срочно нужно добраться до Сеула. Чан терял терпение, сжимая разряженный телефон в ладони до хруста. — Ничем не можем помочь. Ближайший прямой рейс только завтра, пока мы можем предоставить вам номер в нашем отеле… Не став слушать, Чан развернулся, пытаясь выдохнуть и придумать, что делать. Поставив телефон на зарядку, он тут же включил его и уже хотел было набрать Йежди, чтобы она была готова к его отсутствию, как на экране высветилось лицо Джисона. Секунду Чан думал, стоит ли брать трубку, зная, что сейчас их разговор может начаться с еще одной проблемы, требующей немедленного решения, которая точно заставит его остаться в Нью-Йорке еще на несколько дней, но он все же ответил. — Наконец-то я дозвонился! — выпалил Джисон в трубку. — Ты еще не улетел? — Нет, твою мать, я все еще торчу в аэропорту! — прошипел Чан, прикрывая глаза, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сорваться на друга и помощника. — Я все решил, и я требую прибавки к зарплате, — торжествующе воскликнул Джисон. — Я договорился с пилотом, ты летишь на личном джете BTS. — Что?.. Чан не мог поверить своим ушам, и был готов поклясться, что неправильно расслышал, но Хан так быстро затараторил в трубку, что вся ситуация еще больше стала похожа на сюр. — Несколько связей и пара минут унижений, и я обо всем договорился. Тебе влетит это в копеечку, и ты будешь должен свести для них парочку треков. Но, если я понял, то это для тебя мелочи… — Ты серьезно? — Конечно! Стал бы я о таком шутить?! Ты во мне сомневался?! — Нет. Нет! Джисон, ты волшебник! Я тебя люблю! — Конечно, у тебя нет другого выбора. Надеюсь, ты успеешь. Проходи регистрацию, а дальше тебя проводят. Я скину всю информацию сообщением. — Спасибо! Бросив трубку, Чан побежал на регистрацию, глядя на часы и прикидывая примерное время на дорогу, думая о том, что он все же может успеть вовремя.

***

Макияж и прическа уже были готовы, осталось только надеть костюм, но Йеджи все медлила, пытаясь убедить себя в том, что костюм Чана смотрится хотя бы просто нормально на ее брате. — Он почти как раз. — Не выдумывай, Джинни, — пряча дрожь в голосе, улыбнулась Йеджи. — Он висит на тебе. Ты выглядишь, как подросток, который натянул пиджак отца. — Дадим еще один смысл твоему танцу… — Никакого танца не будет. Йеджи схватилась обеими руками за голову и плюхнулась на пуфик в гримерке, надеясь, что ее голова не разорвется на части. — О чем ты говоришь? Хёнджин присел на корточки рядом с ней и положил ладони ей на колени. — Все будет в порядке, он успеет. — Он не успеет, Джинни! — не сдерживаясь, выпалила Йеджи и задрожала. — До выступления осталось полчаса, но он не отвечает и точно не придет! Не нужно было все это начинать. Нужно было ставить соло и не влюбляться в него! Слезы сами собой хлынули из глаз, и узел, который она усердно плела в груди последние дни, наконец-то развязался. Вся обида и боль вырвались наружу, заливая футболку и внося свои коррективы в макияж. — Он любит тебя, и никогда бы… — Помолчи, Хёнджин, — всхлипнула Йеджи, сползая с пуфика на пол, чтобы обнять свои колени. Она почувствовала ладонь брата на своей спине, но это никак ее не успокаивало. Йеджи хотела, чтобы Чан был рядом. Ее сердце колотилось так, будто он вот-вот войдет сюда, решит все ее проблемы и скажет, что он больше ее не оставит. Дальше все происходило, как в рапиде. Словно в кино или во сне, все замедлилось, когда дверь в гримерку открылась, и на пороге показался запыхавшийся Чан. — Я же говорил, что успею! Не понимая, что происходит, Йеджи прижалась к нему, когда он оказался на полу рядом с ней и дала себе несколько секунд на то, чтобы вдохнуть его запах после перелета и бессонной ночи. Она крепко сжала его футболку на спине и часто задышала. — Это ты… — Конечно, я. Сколько у нас минут? — Пятнадцать минут, — ответил Хёнджин, потому что Йеджи все еще не могла прийти в себя и успокоиться. — Надевай костюм! Хёнджин стянул с себя кофту и штаны, и Чан замельтешил, чтобы быстрее переодеться. — Поправь макияж, нам скоро выходить, — отдал он команду Йеджи, и ей осталось только кивнуть и подчиниться. — Все будет, хорошо, слышишь? Ты у меня большая умница. Высунув голову из ворота сценической кофты, он чмокнул Йеджи в висок. Она обернулась на него, наткнувшись на успокаивающую улыбку. — Все остальное потом, — пообещал он и подмигнул. Стоять с ним на одной сцене было чем-то особенным. Десятки критикующих взглядов были направлены на них, но Йеджи видела только его и чувствовала только музыку. В каждом движении, в каждой поддержке она ощущала его, и это не было борьбой, как в их первые репетиции. Она слилась с ним, готовая отдать всю себя и быть любимой им, не боясь упасть. Он всегда поймает. Он всегда успеет. Чан обхватил пальцами ее запястье, а второй рукой крепко схватил за талию, поднимая вверх. Выпрямив сильные руки, он подкинул ее в воздух, и внутри все стало так легко в эту секунду. Зал разразился аплодисментами, когда он поймал ее и прижал к себе со всем чувством, которого требовала постановка и их личное ощущение друг друга. На финальной точке, тяжело дыша, Йеджи все же прижалась лбом к щеке Чана, хотя это было совсем не по сценарию. Так же, как его рука у нее на пояснице и тихое “я тобой горжусь” на ухо.

***

Она была готова рассыпаться на атомы, когда чувствовала вес его тела на себе. Тонкие пальцы очерчивали рельеф его спины, и этого было достаточно для того, чтобы внутри разгорелся пожар, а мир за его плечами прекратил существовать. Влажные губы Чана, казалось, не оставили на ее теле и сантиметра неизученной кожи. Йеджи хотелось вернуть услугу, но крепкие руки не давали ей пошевелиться, чтобы хоть немного взять инициативу в свои руки. — Непослушный лисенок… — прохрипел Чан, чуть прикусывая ее ключицу. От ощущения Йеджи подалась грудью вперед, и ее тихий стон был пойман очередным поцелуем. — Как же я тебя люблю, — утыкаясь носом в тонкую шею, Чан бормотал, сдерживаясь из последних сил, чтобы не войти в нее резко и быстро. — Такая красивая. Моя девочка… Йеджи выгнулась ему навстречу, изводя себя желанием почувствовать шепот и мягкость губ на своей груди. Вся она превратилось во что-то безвольное, готовое быть для него кем угодно, зная, что единственное, о чем он попросит, — быть собой. Крепкий, толстый член Чана растянул ее медленно, выдавливая из тела протяжный стон. Ей уже не было больно, но она все равно крепко схватилась за его плечи и закинула ногу на его бедро. Подхватив ее под колено, Чан поднял ее выше, вошел глубже, до упора, и замер так, наслаждаясь ее узостью и тем, как это сводит с ума под ноты запаха ее тела. Чан плавно повел бедрами. Потом еще раз и еще, утопая в стонах и ее ласковых просьбах о большем. — Чанни, пожалуйста… — умоляла Йеджи, цепляясь ногтями за его ягодицу. — Я так тебя люблю… не останавливайся. Теперь у него не было поводов ее жалеть. Йеджи сдавленно вздохнула от того, как резко он приподнялся и потянул ее талию на себя. Она растворилась под его темным взглядом, зная, что он хочет видеть ее лицо, когда она придет к финалу. Последней каплей стала ладонь, которой он горячо коснулся ее щеки. Йеджи взяла ее в свою руку, поднося к губам, не сдерживая желание поцеловать его даже там, ощутить его учащенный пульс на вкус и провести языком по большому пальцу, заставляя скользнуть его между открытых губ к влажному, гладкому языку. От ее откровенного мычания, темп Чана ускорился, и Йеджи пришлось вскрикнуть, когда горящее в теле возбуждение вспыхнуло с новой силой, оказавшись под нужным углом. Йеджи схватилась за это ощущение, наращивая его внутри, пока Чан добавлял скорость и жадно ловил каждую секунду ее оргазма. Она содрогнулась, сжалась вокруг него в этой сладкой муке, и Чану осталось только широко раскрыть губы, сжать простыни немеющими пальцами и бережно опуститься на ее грудь, пытаясь восстановить дыхание. Йеджи еще раз дернулась, испытывая эхо пережитых эмоций и обняла голову Чана, пряча лицо в его взъерошенные черные волосы. — Я тебя люблю. Ему не нужно было этого говорить, она обо всем знала, но все равно счастливо улыбнулась, когда он поднял голову и поцеловал ее подбородок. — И я тебя люблю, Чанни… Скинув презерватив на пол, Чан приподнял подушку к изголовью и дождался, когда Йеджи удобнее устроится на его широкой, все еще подрагивающей от сбитого дыхания груди. Пальчиком она провела по его животу и чмокнула грудь, становясь нежной и послушной рядом с ним. — Что прикажешь нам делать? — тихо спросила она. — Я так счастлива сейчас… Ты рядом. Чан погладил ее острое плечо и сжал его крепче. — Я долго думал об этом, — начал он тоном рассудительного взрослого. — Ты будешь учиться четыре года. Четыре рождества и четыре лета, которые мы будем приезжать друг к другу. Я завалю себя работой, чтобы время без тебя шло быстрее, а ты будешь лучшей на курсе. — А если я все брошу и уеду с тобой сейчас? — Я не дам тебе этого сделать. Это твоя мечта. Она должна исполниться, а обо всем остальном я позабочусь. — Вдруг ты найдешь другую? — Ты серьезно? — усмехнулся Чан и сильнее сжал плечо девушки. — Если я сказал, что люблю тебя, то это навсегда. — А если я найду? — Что ж… придется забыть о воспитании и убить его. Прости, но я от тебя не отступлюсь. Йеджи подняла голову с груди, и обернулась на него с глазами полными слез. — Обещай, что заберешь меня в тот же день, когда я получу диплом. Иначе можешь уже никогда не возвращаться. Чан взял ее личико в свои ладони и улыбнулся со всей любовью, которая была у него внутри, когда он смотрел на нее. — Тогда ты должна получать диплом с чемоданами, чтобы не тратить время на сборы.

***

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулся Феликс, разглядывая новую прическу Йеджи. — Решила, что новую жизнь нужно начинать с новой прической, — весело ответила она, взмахивая своим светлым каре. — Улыбочку! Не дожидаясь согласия, Йеджи подхватила Феликса под руку и развернулась к Хёнджину, который стоял наготове с фотоаппаратом. Улыбнувшись для фото, Феликс чуть опустил взгляд и перевел его на Йеджи по дуге, чтобы не встретиться глазами с ее братом. — Да ладно тебе, уже четыре года прошло… — прошипела она, увидев это смущение, сковавшее друга. — Значит, мне нужно пять лет, чтобы вести себя, будто ничего не случилось… — прошептал Феликс в ответ и все же поднял голову на Хёнджина с дежурной улыбкой, когда тот подошел. — Привет. — Привет! — в приступе такой же неловкости отозвался Хёнджин и приобнял сестру. — Поздравляю вас! Уже придумали, как будете отмечать? — Ребята собираются в лапшичной, — ответила Йеджи, хотя Хёнджин и ждал ответа от Феликса. — Напьются соджу и будут позорить честное звание хореографов. — Разве ты не с нами? Донсу только тебя и ждет. Сказал, что заплатит за всех, если только ты придешь и выпьешь с ним пару рюмок. — Что еще за Донсу? — нахмурился Хёнджин. Йеджи закатила глаза и помотала головой. — Парень с курса. Я улыбнулась ему пару раз, и он решил, что я на него запала. — А он в курсе, что у тебя есть парень? Голос из-за спины тут же вызвал мурашки на спине, под платьем. Резко обернувшись, Йеджи взвизгнула и подпрыгнула, грозясь сломать тонкие шпильки своих туфель. Она рухнула в его объятья, выбив из него дух и заставив пышный букет ее любимых цветов упасть на землю. Крепкие руки Чана подхватили ее и закружили в воздухе. Ей казалось, что теперь она точно готова взлететь, ведь вместе с ним за ее спиной вырастали крылья. — Ты приехал! Приехал! Десятками поцелуев она покрыла его лицо, заставляя жмуриться и улыбаться. Обоим было совершенно плевать на то, что окружающие косо смотрят, старшие осуждают, а Хёнджин, кажется, снова испытал приступ братского беспокойства. — Как я мог не приехать? Ты ведь знаешь, что я всегда приезжаю. — Но ты всегда опаздываешь! Чан накрыл ее губы своими, чтобы не выслушивать претензии и медленно опустил девушку на землю, не отрываясь от нее даже для того, чтобы сделать вдох. Йеджи послушно открывала рот, пуская его дальше, будто никого вокруг не существовало, но Хёнджин вовремя напомнил о себе, когда Чан притянул ее за талию еще ближе. — Стоп, стоп, стоп! Хватит с меня того, что я просто знаю о том, что вы делаете, я не хочу быть еще и свидетелем. Никто не хочет! — Прости, — чуть краснея, отозвался Чан, разорвав поцелуй. — Я просто очень скучал. Йеджи поймала его счастливый взгляд, зная, что он не обманывает. Она провела ладонью по его щеке и шее, чувствуя, как в груди наконец-то все успокаивается в осознании того, что им больше не нужно расставаться. — Нам нужно как следует с ней попрощаться, пока ты не увез ее от нас. Черён подошла, толкая перед собой пустую коляску, пока Чанбин шел чуть позади со своей годовалой копией. Мальчишка грыз резиновую игрушку и что-то бормотал себе под нос. — Бом уже такой большой! — воскликнул Чан, целуя Черён в щеку, и обнимая Чанбина. — И тяжелый! — вздохнул Чанбин, передавая сына в руки Чана. — Мне даже в зал ходить не нужно, чтобы железки тягать, у меня своя гиря. — Ты сам приучил его сидеть на руках, — проворчала Черён. — Я говорила, что не нужно этого делать… — Брось, — улыбнулась Йеджи, улыбаясь мальчишке и вытирая с его щеки слюну. — Как можно не держать такого сладкого мальчика? — Может, тогда заберете его с собой на недельку? — Ты ведь первый и не выдержишь, Бинни, — усмехнулась Йеджи. — Ты права. Отдайте! Получив слюнявой игрушкой по носу, Чан отдал Бома обратно отцу и снова приобнял Йеджи. — Мы приготовили вечеринку, — напомнила Черён. — Встречаемся у нас! Я с ума сойду, если еще раз придется собирать детскую сумку и идти куда-то! — Спасибо, Че, — улыбнулась Йеджи и чмокнула подругу в щеку. — Мне нужно только переодеться. Сделав еще несколько фото с дипломом, букетом, в парах и все вместе, Йеджи наконец-то оказалась наедине с Чаном в его арендованной машине. Не сговариваясь, они забрались на заднее сидение, и без лишних слов начали упиваться поцелуями. Чан съел остатки ее помады, обжег дыханием шею и прикрыл глаза, не веря в то, что расстояние им больше не помеха. — Ты можешь в это поверить? — спросила абсолютно счастливая Йеджи, когда сидела на нем сверху и пропускала его темную челку между пальчиками, зачесывая назад. — Теперь мы наконец-то вместе. — Мы всегда были вместе, — улыбнулся он. — Просто теперь я тебя никуда не отпущу. — Совсем никуда? — Первое время я разрешаю ходить только нам за завтраком. — Не думала, что ты такой тиран. Они тихо засмеялись и снова коротко поцеловались. — В Сиднее все готово. Три дня назад привезли кровать, которую ты выбрала. Она еле пролезла в проем даже в разобранном виде. — То, что я хотела! — А еще… Чан заерзал и запустил руку в карман брюк, доставая оттуда связку ключей с милым брелком в форме лисички. — Что это? — спросила Йеджи. — Ключи от нашего дома. А это, — он показал круглый магнитный ключ и хитро улыбнулся. — Это ключ от твоей танцевальной студии. Джисону пришлось попотеть, чтобы обойти других возможных арендаторов. Все хотят иметь студию рядом с Сиднейским оперным театром. Глаза Йеджи округлились, и она так крепко сжала ключи в ладоне, что те впились в нежную кожу. — Ты сейчас шутишь? — Нет, — еще шире улыбнулся Чан, радуясь растерянному выражению на лице девушки. — Я же обещал, что обо всем позабочусь. К тому же, моя компания с удовольствием будет сотрудничать с одним из лучших хореографов Южной Кореи. — Ты это обо мне? — Конечно. Теперь он откровенно смеялся, когда Йеджи опустила плечи и была готова расплакаться, выставив нижнюю губу. — Лисёнок, ну, ты чего? — Я тебя люблю, — всхлипнула Йеджи и уткнулась ему в плечо, не сдерживая эмоций. Чан крепко обнял ее, прекращая смеяться и погладил по коротким волосам. — И я тебя люблю. В этих словах было столько правды, что это было даже откровеннее поцелуев на людях, а в его руках она ощущалась бесконечным летом.