pt.15

pov yeji Йеджи сидела в углу тренировочного зала, пытаясь отдышаться. Ее взгляд гулял по пространству вокруг, и мысли рисовали каждое ее движение, движения Чана, их поддержки и связки. Оставалось совсем немного до самого важного выступления в ее жизни, и без опоры, которую давал Чан, становилось все тяжелее не думать о провале. Больше всего ей не хватало его объятий по ночам, от чего приходилось крепко поджимать ноги к груди, пытаясь самой согреться и успокоить мысли. Без него все было не так, словно потерялась центральная часть пазла. Если такова была демо-версия разлуки с ним, то Йеджи не представляла, что будет дальше, когда лето закончится, и ему придется уехать. Его правильность разъедала еще больше. Настояв на том, чтобы Йеджи высыпалась, а не ждала, когда он освободится с работы, чтобы поболтать по видеосвязи, Чан просто отключал телефон на то время, что в Сеуле была ночь. Если он думал, что это поможет ей высыпаться, то он глубоко ошибался. Йеджи продолжала тревожиться, и синяки под глазами становились только темнее. — Не изводи себя, умоляю, — зевая, попросил Чан в один из обеденных телефонных звонков. — Это ты мне говоришь? — фыркнула Йеджи без намека на веселье. — Тринадцать часов разницы между Сеулом и Нью-Йорком. У тебя сейчас… ночь! — Я только вернулся из студии. Нужно было дописать альбом, чтобы замять скандал новым релизом. Обещаю, что схожу в душ и сразу лягу спать. Глаза Йеджи предательски защипало, и она была рада, что Чан не видит ее надутых губ, потому что даже сама она не могла понять, на кого больше обижается. — Не переживай, Лисенок, я обязательно успею. — Я не про это, — срывая голос на слезливый тон, простонала Йеджи. — Я просто так скучаю по тебе. И знаю, что ты там постоянно работаешь, плохо спишь и ничего не ешь. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Она все же шмыгнула носом и обиделась уже на саму себя за слабость. — Я люблю тебя, — с улыбкой в голосе раздалось с другого конца провода. — Осталось совсем чуть-чуть. — Ты уже украл для меня кенгуру, когда был в Австралии? — Растяпа Джисон его отпустил. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Может, украсть для тебя Статую Свободы, раз уж я в Нью-Йорке? — Нет. Никаких других женщин. Они тихо засмеялись и еще несколько секунд после слушали тишину. — И я тебя люблю, Чан. Возвращайся ко мне. — Конечно. Целую. Прокрутив этот сегодняшний разговор в голове, Йеджи обняла колени и уткнулась в них лбом. Раньше у нее всегда получалось отвлечься от проблем в зале, но теперь мысли явно были где-то не здесь. Поднявшись на ноги, чтобы прогнать танец еще раз, она невольно зацепилась за свое отражение в зеркале. Йеджи и подумать не могла, как может быть пусто вокруг, когда наполненное сердце рвется за тысячи километров к одному. Йеджи сжала затылок ладонью, чтобы попробовать прийти в себя и начать тренироваться, как дверь зала распахнулась. — Напугал, — вздохнула Йеджи, схватившись за грудь. — Зачем так внезапно, Ликс? — Прости, твое время закончилось двадцать минут назад. Феликс пытался звучать твердо и даже немного резко. С тех пор, как они попрощались с Хёнджином, он намеренно избегал любых встреч с кем-то из Хванов. Даже номера их заблокировал, чтобы никто из них не пытался дозвониться. Извинений он не принимал и не хотел оставаться “просто друзьями”, не просто вычеркивая из жизни, а вырывая листы с неудачной главой о Хёнджине прочь. — Я хотела еще раз прорепетировать. Дашь мне десять минут? Йеджи знала, что Феликс не злобный, а только справедливо обиженный на поступок ее брата. И он точно заслужил это категоричное молчание. Сейчас же Феликс боролся с собой, что было заметно в его пластике и взгляде, пытаясь принять такое незначительное в масштабе жизни решение. — Десять минут, — буркнул Феликс и прижался к одному из зеркал, готовый прожигать ее оценивающим взглядом. Йеджи старалась, но все же совершила несколько ошибок в своих партиях, от чего снова чуть не расплакалась. — Отлично выходит, — тихо сказал Феликс, опускаясь на одно колено, чтобы завязать шнурок. — Оставь свои подколы при себе, — закатила глаза Йеджи, собирая длинные волосы в неаккуратный пучок. — Лично я ничего тебе не сделала… — Ты о чем? Я серьезно говорю о том, что у тебя крутой танец. Наверное, с твоим партнером он выглядит еще круче. Щеки болезненно вспыхнули стыдливым румянцем, и Йеджи уязвлено потупила взгляд. — Прости, я сильно переживаю из-за выступления. — А куда делся Чан? — Ему нужно было уехать по работе. Он вернется к выступлению. Во взгляде Ликса проскользнуло сомнение, которое больно укололо Йеджи между ребер. — Он успеет, — твердо сказала Йеджи. — Не нужно сравнивать его с моим братом. И вообще… Она сделала шаг вперед, заламывая руки, пытаясь подобрать правильные слова. — Я уже говорила, что он просто запутался. Но ты спас его, правда. Открыл глаза на то, что настоящие чувства бывают без истерик, измен и игнора… — Никаких чувств не было, — отрезал Феликс. — Были. Ты нравился Хёнджину, и до сих пор нравишься. Но в этот раз он выбрал себя. Может, когда-нибудь… — Нет, Йеджи. Никогда-нибудь, — фыркнул Феликс, поднимаясь на ноги. — В отличие от твоего брата я знаю, что в одну реку не войти дважды. — Глупая поговорка… — Зато точно описывает наше с ним будущее. Точнее, его отсутствие. Будет мне уроком. — Мне так жаль… — Хватит. Просто дай мне репетировать. Он обогонул ее, двигаясь к колонке, но все же обернулся. — Кстати. Между мной и тобой все в порядке. Я не хочу терять друзей из-за такой глупости. Йеджи улыбнулась, думая о том, что теперь кто-то считает ее старшего брата “глупостью”, но прекрасно могла понять чувство, которое еще бурлило и не отпускало Феликса. pov bang chan — Как понять “заглавку слили”? Чан стиснул зубы, зажмурился и вскинул кулаки вверх, выдавая через натянутые жилы что-то нечленораздельное и очень злое. — Мы проверяем, возможно это что-то другое, но в сети… — Как все могло сломаться за гребанный месяц? — прошипел он. — Где Джисон?! — Кстати, он… Но Чан уже не слушал менеджера, подходя к окну, чтобы спрятать свое краснеющее лицо в виде с двадцать пятого этажа. Гудки в трубке тянулись мучительно медленно, и Чану приходилось дышать чуть чаще, чтобы не дать волю эмоциям. — Слушаю… — Джи, где ты, черт возьми?! — Я еду… — Куда ты едешь? — В больницу… — Какую, нахрен, больницу? — На скорой… Только сейчас Чан различил посторонние звуки на фоне и то, как слаб был голос Джисона в трубке. — Ты уже слышал про заглавку? — простонал он. — Угу. — Тогда приезжай ко мне. Я попрошу сдвинуть нам кровати и поставить по капельнице с успокоительным… — Черт, Джисон, зачем ты вообще трубку взял?! Тебе сильно плохо?.. Джисон? Джи! Трубку бросил… Чан перевел растерянный взгляд на менеджера и сорвался с места, вылетая из кабинета. — Что с ним случилось? — Он последнее время был не в себе из-за всех этих скандалов, — на бегу начал менеджер, пытаясь не отставать от Чана, — двадцать минут назад мы сказали ему о сливах, у него случился приступ, и мы вызвали скорую помощь. — Почему вы мне не сказали?! Вы же видели, что он из последних сил держится! — раздраженно выплюнул Чан, стукая по кнопке лифта. — Господин Хан сам просил вас не тревожить. — Боже, да я сам его убью, если он живой останется. Двери лифта разъехались, Чан запрыгнул в него и ткнул пальцем в растерянного менеджера. — Разберись со сливом. Если это действительно так, то придется придумать что-то новое, чтобы не облажаться с камбэком. Двери лифта сомкнулись, и Чан без сил прижался лопатками к стене. Голова без сил рухнула на грудь, и он позволил себе эти несколько секунд на жалость. Уже через пятнадцать минут он был в нужной больнице и у нужной палаты, натягивая на себя белый халат. Джисон был невозможно бледный, сливаясь с простынями на больничной койке. Из его левой руки торчала иголка с капельницей, а на лице был такой замученный взгляд, который Чан не видел за все годы работы со своим напарником. — Живой? — тихо спросил Чан, подходя ближе и усаживаясь в ноги больного. — А мне кто-то даст умереть? — фыркнул Джисон, прикладывая руку без капельницы ко лбу. — У меня еще работы, как у дурака фантиков. — Зачем ты так напрягался? Я ведь приехал, чтобы все решить… — Заткнись, Чан, — устало выдавил Джисон и облизал пересохшие губы. — Я знал, что эта группа сведет меня в могилу. Это просто… они просто… — Мы не будем продлевать с ними контракт, — твердо сказал Чан, сжав ногу Джисона через одеяло. — В смысле?.. — Ты лежи, — сказал Чан, взглядом укладывая приподнявшегося Хана обратно на лопатки. — В прямом. — Они ведь деньги приносят. — Разве эти деньги стоят твоего здоровья? — Накинь еще пару сотен, и я попробую не принимать их выходки так близко к сердцу. Чан усмехнулся, хотя понимал, что Джисон не шутит. Парень был младше на несколько лет, и не успел даже закончить университет, когда Чан приметил его на одной из тусовок, сразу предложив присоединиться к продюсерскому центру. Беда Джисона была лишь в том, что он не понимал масштабов своего таланта и уникальности. Вместе с этим ему в букет досталась слабая нервная система и допустимый минимум стрессоустойчивости. — Нет, Джи. Я лучше пошлю к черту их, чем потеряю тебя. Кадык Хана заметно дернулся, заставив Чана усмехнуться. — Не вздумай реветь. — Я не реву, — хотя в голосе отчетливо слышались скрытые нотки истерики. — Просто думаю о том, что мы будем делать до нового года, пока контракт не закончится. — Терпеть. Пришедшее на телефон сообщение отвлекло от диалога. Чан без сил вздохнул и надавил на глаза, когда увидел сообщение. — Это наш трек. Кто-то из компании слил. Твою мать… — И что теперь делать? — Джисон снова приподнялся. — Скажи, чтобы меня выписали, сделаем этим падлам новый трек… — Нет, ты остаешься в больнице и ставишь капельницы сколько и куда потребуется. Я все сам сделаю. — Чан, у тебя самолет в Сеул через два дня. Как ты успеешь сделать что-то один? — Возьму что-нибудь из наших старых демок, а менеджеры пусть занимаются клипом. — Твоя девушка сильно обидится, если ты опоздаешь? — Не обидится. Потому что я все успею.