Часть 6

      Леви стоял у водосточной трубы, сливаясь с чернотой кирпичной стены. Серые глаза мужчины задумчиво исследовали толпу зевак, вывалившуюся из дверей клуба. Грохот басов бился где-то внутри здания, вырываясь наружу вместе каждый раз, когда открывалась дверь. Воздух был пропитан запахом перегара и дешевого табака.       Цель была определена Кенни. Шесть человек, что были лишь мелкими шестерками, работающими на одного из его «бизнес-партнеров» в более крупной схеме по нелегальному обороту оружия, но на прошлой неделе они решили, что могут укусить руку, которая их кормит. Кучка молодых идиотов…       Фарлан остановился у стены клуба возле парковки, их взгляды на мгновение встретились через улицу и Аккерман чуть мотнул головой в сторону переулка.       Группа пьянчуг была навеселе, они громко перекрикивали друг друга, толкались и смеялись над чьей-то неудачной шуткой. Один из них, тот, что руководил группой, жевал зубочистку, нервно перекатывая ее с угла рта в угол, и что-то кричал своему приятелю, пока тот искал пачку сигарет. Они потоптались на месте, а затем направились в сторону переулка, который служил кратчайшим путем к припаркованным машинам. Идеально.       Брюнет оттолкнулся от стены, вливаясь в поток из нескольких опоздавших прохожих, а затем свернул в тот же переулок с другого конца, отрезая цели путь к отступлению. Черч последовал за ними, сохраняя дистанцию.       Переулок был узким и темным, освещенным одним старым фонарем, под ногами валялся мелкий мусор, а от стен несло запахом плесени и мочи.       Леви вышел из тени прямо перед группой, перекрыв проход. Мужчины замерли и смех тут же оборвался. Они узнали его.       — Дерьмо. Пошли отсюда, — буркнул тот, что жевал зубочистку, пытаясь развернуться, инстинкт самосохранения кричал в нем громче алкогольной бравады.       В этот момент позади них четко очертилась фигура Фарлана. Голубоглазый не сказал ни слова, просто остановился, уперев руку в бок, блокируя выход. Один из парней нервно обернулся.       — Чего надо то?! —раздраженно спросил лидер, выплюнув зубочистку. Его рука медленно полезла за пояс, под растянутую футболку, — Денег?       Леви не ответил, он сделал несколько быстрых шагов вперед, и его кулак влетел в солнечное сплетение ближайшему крупному парню, с наколками на шее, тот издал звук, похожий на хлюпающий выдох, сложился пополам и рухнул на колени, хватая воздух ртом. Второй, с выбритыми висками, рванул вперед с диким криком, размахивая тем, что смахивало на полупустую бутылку пива. Аккерман отшатнулся, пропуская неуклюжий замах у себя над головой, и тут же врезался локтем в лицо нападавшему. Мужчина захрипел, отлетел к стене и медленно сполз по ней, оставляя на кирпичах темный след.       — Сука! — заорал лидер и выхватил из-за пояса нож и острое лезвие блеснуло в свете фонаря, — Я тебя сейчас порешаю, ублюдок!       Сзади раздался звук удара и почти сразу еще один. Фарлан вступил в дело. Кто-то крикнул от боли, кто-то рухнул, зацепившись за мусорный бак с оглушительным грохотом.       Леви сосредоточился на ноже. Он не отступал, а наоборот, сократил дистанцию. Когда лидер рванулся вперед, сероглазый поймал его запястье, провернул наружу с такой силой, что сухожилия затрещали, и резко дернул на себя. Мужчина вскрикнул, его пальцы разжались, и нож со звоном упал на асфальт. В следующее мгновение он нанес ему три быстрых, жестких удара. Лидер захлебнулся, захрипел и рухнул без сознания, кровь потекла из разбитого носа заливая ему лицо и куртку.       В тени пронеслось движение. Четвертый мужчина вдруг рванул в сторону, к своему приятелю, который валялся на боку, хватая воздух, и вырвал у того из внутреннего кармана куртки небольшой пистолет с глушителем. Его глаза были бешеными от страха и ярости, он не стал целиться, просто вскинул руку вперед, на ходу нажимая на спусковой крючок, пытаясь всадить пулю в Леви с близкого расстояния.       Но выстрела не последовало.       Пока парень с перекошенным от ужаса лицом судорожно дергал затвор, пытаясь дослать патрон, Аккерман уже оказался рядом. Его реакция была молниеносной, левая рука, как клешня, впилась в кисть с пистолетом, а правая, резко схватила за локоть, скручивая руку.       Парень взвыл, его рука неестественно выгнулась, пальцы разжались и пистолет выпал, но Леви перехватил его на лету. Он дослал патрон, навел оружие и выстрелил. Пуля вошла в бедро, чуть выше колена. Парень не закричал сразу, лишь ахнул от шока, и осел на землю, хватаясь руками за ногу, из которой уже во всю сочилась кровь, быстро впитывающаяся в джинсы.       Раздался пронзительный вопль.       Фарлан подошел ближе, перешагнув через тело одного из лежащих. Его одежда была практически в полном порядке и единственным подтверждением произошедшего для посторонних глаз была лишь темная влага, блестевшая на его кастете.       Леви повернул голову, брезгливо вытирая брызги крови с подбородка. В тени, прижавшись спиной к мусорному баку, сидел парень лет восемнадцати, не на много младше их самих. Все это время он испуганно наблюдал, как его компаньоны падали один за другим и теперь сидел, обхватив колени, и смотрел на них широкими, мокрыми от слез глазами, пока под ним расползалась темная лужа.       Сероглазый медленно подошел, звук его шагов перемешивался с хрипами и стонами за спиной. Он остановился в метре от паренька и просто смотрел на него. Вот дела... И как этого сопляка вообще сюда занесло?       — Пожалуйста... — выдохнул парень, и его голос сорвался на шепот, — Я ничего... я просто...       — Встань, — приказал Аккерман.       Парнишка резко подскочил, чуть не поскользнувшись, если бы не схватился за бак.       — К следующей поставке, — прозвучал негромко голос Леви, — все, что вы унесли должно быть на складе Кенни к пятнице, до полудня.       Парень закивал так часто, что казалось, его голова вот-вот оторвется.       — Б-будет... клянусь, все будет!...       — С процентами, — добавил Леви, — Двадцать сверху, — он махнул головой в сторону лежащих тел, — за неудобства. Это ясно?       Парень снова закивал, слезы текли по его грязным щекам, смешиваясь со слизью из носа.       — Ясно... понял...       Леви окинул сопляка взглядом с ног до головы и безразлично отступил на шаг.       — Исчезни.       Парень не заставил себя ждать. Он подорвался с места, споткнулся о собственные ноги, упал, снова поднялся и, не оглядываясь, побежал к свету улицы.

___________________

      С высоты семнадцатого этажа ночной город лежал как золотая мозаика на ладони. От этой высоты захватывало дух и слегка кружило голову.       Фарлан стоял, оперевшись предплечьями о холодные перила, и смотрел в сторону вокзала, где не затихал гул машин.       Леви стоял позади, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. От него веяло отстраненным спокойствием, но если присмотреться, можно было заметить, как он время от времени сжимал и разжимал правую кисть, где кожа на костяшках пальцев была содрана в кровь. Работа на сегодня была закончена, теперь они могли выдохнуть.       — …в общем, пришлось отдать ей деньги, чтобы успокоилась, — вздохнул Черч, с улыбкой на губах покачав головой, — Хах, столько шума из-за обычной кошки, представляешь? — он обернулся, и в тусклом свете, падающем из квартиры, его лицо казалось усталым, но спокойным.       — Да, — коротко бросил Леви, его голос прозвучал хрипло от долгого молчания. Он не представлял. Ему было все равно на кошку и на соседку. Его мозг все еще прокручивал детали вечера.       В этот момент дверь на балкон со скрипом распахнулась, выбросив в прохладу ночи клубок энергии, раздражения и запаха вишневого парфюма.       — Да будь он неладен, этот усатый хрыч! — Изабель ворвалась в пространство, прижимая к груди потрепанный пакет. Ее короткие волосы торчали в разные стороны, а щеки горели румянцем то ли от бега, то ли от ярости, — Я ему: «Мне уже восемнадцать, я что, на ребенка похожа?», а он мне: «Покажи документ». Документ! Как будто я ношу его с собой!       Она швырнула пакет в руки Черчу, который ловко поймал его, и грохнулась спиной о перила рядом с ним, сердито сверкая зелеными глазами.       — Ну и как справилась? — спросил Фарлан, доставая из пакета бутылку, — Уговорила?       — Уговорила, — девушка фыркнула, поправляя съехавшую с головы кепку, — Сказала, что если не продаст, то мой старший брат, — она кивнула в сторону Леви, —придет и объяснит ему, как правильно вести бизнес, — она хихикнула, но в ее взгляде, скользнувшем по брюнету, промелькнуло что-то горделиво-восхищенное, — Он аж побелел, бедолага!       Фарлан рассмеялся, доставая из пакета бутылку.       — Ну, Леви, значит, ты у нас теперь местная страшилка?       Аккерман сменил точку опоры, перенеся вес с одной ноги на другую. Он смотрел на Изабель, на то, как она корчит гримасу после глотка алкоголя и кашляет, на ее дерзкую, живую и такую уязвимую наглость. Яркая, не думающая о последствиях искра. Изначально Кенни держал ее на мелких поручениях, присматривался, но она рвалась в дело с азартом и бездной глупости, которую дает только юность и незнание настоящей жизни. Глядя на нее, на эту смесь дерзости и уязвимости, Леви понимал: в их мире такие либо быстро ломаются, либо обрастают броней. У Магнолии был шанс на второе, но шанс не был гарантией.       — Без нас справилась, — заметил Черч, отпивая, — А то Кенни говорил, мол, девчонке работу полегче найти, ты глянь на нее, сама терроризирует местных торгашей!       — А вы как думали? — Изабель выхватила у него бутылку, отпила и сморщилась, — С вами-то веселее, конечно, но и одна не пропаду. Хотя, в следующий раз берете меня с собой, ясно? — она ткнула бутылкой в сторону Фарлана, а потом бросила взгляд на Леви, будто ища его одобрения.       Светловолосый только покачал головой, устало улыбнувшись. Леви же не отреагировал вовсе. Он продолжал смотреть куда-то в темноту за перилами, его лицо было непроницаемой маской, на которой не дрогнул ни один мускул, и это полное отсутствие реакции злило и пугало ее одновременно. Как будто мысленно он находился совершенно в другом месте, хотя физически все еще был здесь.       — Опять в себя ушел, — она подошла и села рядом на пустой деревянный ящик, протягивая ему бутылку пива, — О чем думаешь, братишка?       — Ни о чем, — ответил он, взяв бутылку, но глоток делать не стал.       — Врешь, — уверенно заявила Изабель, уперев подбородок в кулак. Ее зеленые глаза прищурились, пытаясь прочитать его лицо, — Всегда так. Фарлан бубнит себе под нос, а ты молчишь, будто язык проглотил. Говори.       Сероглазый сделал глоток. Пиво было теплым и отвратительным на вкус. Он поставил бутылку на перила.       — Работа...       — Какая еще работа? — Фарлан фыркнул, отпивая, — Мы все сделали, Кенни доволен, груз на месте. Сегодня можно спать спокойно.       Леви не отвечал. Молчание растянулось, став неловким. Изабель косилась на него, потом на Фарлана, который избегал ее взгляда, уставившись на огни города.       — А вы не думали когда-нибудь… — начала девушка, глядя на бутылку, ее голос вдруг потерял дерзость, став тише и мечтательнее, — просто взять и свалить отсюда? Вот так, втроем.       Фарлан замер с бутылкой у губ и тут же опустил ее.       — Куда? — спросил он голосом, в котором не было ни издевки, ни надежды.       — Да куда угодно! — Магнолия оживилась и села прямо, — На юг, например, найти какой-нибудь домик у моря. Там, где всегда тепло. Без этих постоянных разборок, без Кенни, без всего этого… дерьма.       Она произнесла последнее слово с такой искренней, детской брезгливостью, что голубоглазый не выдержал и тихо рассмеялся.       — Домик у моря, — задумчиво повторил он, — И чем мы там заниматься будем? Рыбу ловить или продавать сувениры туристам?       — А почему нет? — спросила Изабель, уже полностью увлеченная своей фантазией, — Разве плохо? Лучше же, чем вот это… Мы справимся! Начнем с чистого листа!       Леви, до этого неподвижный, как изваяние, медленно оторвался от стены и сделал шаг к перилам.       — С чистого листа?       Они были его семьей. Единственной, что у него осталось. И мысль о том, что Кенни может коснуться их, дотянуться до них из-за этого простого, глупого желания, была невыносимой.       — Сейчас не время для побегов.       — Значит… Никогда?Так и останемся гнить в этой дыре под контролем Кенни?       Фарлан подошел к ней и, сняв кепку, легонько потрепал волосы на макушке.       — Кто тебе сказал «никогда»? — улыбнулся он, приподняв бровь, — Не горячись, всему свое время. Мы же не идиоты, чтобы сорваться с места вот так просто. Нужен фундамент, документы, деньги, чтобы хватило хотя бы на первое время. Все должно быть продумано до мелочей.… А когда все сложится… тогда и махнем. Да, Леви?       Леви кивнул одним резким движением подбородка.       — Да...        «Да, я буду искать способ»       Для них.       Изабель немного успокоилась. Она сделала еще один глоток из бутылки и поставила ее с грохотом на ящик.              — Ладно, значит, строим планы тайно. Как настоящие шпионы! А пока...пока пойду, возьму денег на нормальную выпивку, а то это пиво просто дрянь.       Она шмыгнула в квартиру, оставив парней на балконе.        «Начать все с чистого листа», — пронеслось у него в голове.       Что ж, похоже, теперь у них действительно появилась цель, и, чтобы ее достичь, нужно было стать незаменимыми для Кенни, такими эффективными и преданными, что старик даже мысли не допустил бы об их уходе. Стать тенью, которая знает все секреты. Только тогда у них появится шанс.       Он почувствовал легкое прикосновение к плечу.       — Эй, не забивай голову. Завтра будет новый день.       Леви кивнул. Он взял бутылку, сделал глоток, и теплая горечь растекалась по его горлу.       — «Домик у моря». Черт возьми, а я ведь почти поверил.

___________________

      Окно автомобиля было чуть приоткрыто, и струя холодного утреннего воздуха била Леви прямо в лицо. Мужчина ехал по просыпающемуся городу, где первые фургоны с выпечкой разгружались у булочных, а дворники уже во всю расчищали центральные улицы. Спустя полчаса езды он вырулил на парковку перед облицованным стеклом офисным центром. Утро было пасмурным, с низко нависшими, грязновато-белыми облаками, из-за которых лишь на редкие минуты выглядывало солнце.       Офис Эрвина располагался на шестом этаже. Дверь в его приемную была приоткрыта. Секретарши за столом не оказалось, возможно, Эрвин дал ей отгул или отправил по делам. Сероглазый снял куртку, оставив ту висеть на плечиках в шкафу и, пройдя напрямую к двери с именной табличкой, сжал руку в кулак и постучал.       — Войдите.       Кабинет Смита был просторным, залитым холодным светом из панорамных окон, с видом на центр города. На большом столе из темного дерева царил идеальный порядок: ноутбук, стопка папок, подставка с ручками и конверт из плотной бумаги. Эрвин сидел за столом, он был в белой рубашке с расстегнутым воротником и классических серых брюках.       — Леви, — его голос потерял официальную резкость, став более расслабленным в присутствии Аккермана, — Проходи, присаживайся.       Мужчина сделал несколько шагов и опустился в кожаное кресло напротив стола.       — Чай?       — Нет.       Эрвин кивнул. Он молча выдвинул ящик стола, достал тонкую папку без пометок и положил ее на полированную поверхность между ними, не став открывать сразу.       — Номера, о которых ты просил, — его пальцы легли на обложку папки, — Номера-однодневки, зарегистрированы в разных регионах, два в Столичном округе, один на севере, остальные в мелких городах, в том числе и здесь, — проговорил Эрвин, наблюдая за ним.       Леви взял папку и открыл ее. Внутри лежали распечатанные листы с таблицами. Мужчина пробежал взглядом по столбцам: номера, примерные даты активации, последние вышки связи.        — Вероятнее всего, были приобретены через подставных лиц. Их активировали, использовали и выбросили. Стандартная схема для тех, кто не хочет светиться. Но последняя активность у всех здесь, в городе, в радиусе десяти километров от ее квартиры, работы и… твоего дома.       Последние слова он произнес чуть тише и за ними Леви услышал невысказанный вопрос: Насколько далеко это зашло?       — Ожидаемо, — пробурчал он, поочередно задерживаясь на каждом из номеров, — Если бы был любителем, мы бы уже нашли его по глупости.       — Она в курсе, что ты копаешь?       — Нет, и не будет, пока не найду того, кто за этим стоит. Ей и без этого достаточно.       — Разумно, — согласился Эрвин, — Но это создает дополнительную нагрузку. Скрывать, контролировать каждое слово, не самая здоровая динамика для любых отношений.       — Тч. Ты этого что, у Ханджи понабрался? Решил в психологи удариться?       Эрвин хмыкнул, уголок его рта слегка дрогнул в подобии улыбки.       — Нет необходимости. Я имел дело с достаточно многими людьми, чтобы понимать, как это работает. И в частности с тобой, — его взгляд на секунду скользнул к окну, к серому городскому пейзажу, а затем вернулся к Леви, сменив фокус разговора, — Как там Петра?       — На работе, сегодня ее смена. Вчера перевезли ее последние вещи.       Эрвин слегка приподнял брови, глядя на друга.       — Последние? Я думал, речь шла о временном переезде.       — Да, последние, — ответил Леви, потирая пальцами шрам у виска, — Нет смысла делать паузу там, где все и так очевидно.       Пакеты с продуктами мягко шуршали на заднем сиденье машины. Леви переключил передачу, его взгляд скользнул к Петре, которая смотрела в окно, покачивая головой в такт играющей в салоне музыке. Они только что купили какой-то новый сорт чая и уже ехали домой. Петра собиралась приготовить к нему десерт, который, как она сказала, был бы очень популярен в кофейне, и на этот вечер им предстояла полноценная дегустация.       В его доме уже стояли ее ботинки у двери, духи смешались с запахом постиранных простыней, а на полке в ванной рядом с его шампунем появилась яркая бутылочка с персиковым гелем для душа.       — В той коробке, что у тебя в комнате, — вдруг проговорил Леви, не отрывая взгляда от дороги, — Это все, что осталось?       Рал обернулась к нему, слегка удивленная. Она мысленно перебрала содержимое той коробки: пачка журналов о мотоциклах, альбом с детскими фотографиями, старая домашняя одежда и памятная детская игрушка, вещи не первой необходимости, но и не те, что хочется выбросить. Коробка стояла в шкафу уже давно и она и не думала про нее.       — Да, но самое необходимое уже перевезли, так что можно оставить ее. Ты это к чему?       — Переезжай ко мне окончательно. Насовсем.       Рыжеволосая сморщила лоб, в не понимании, она смотрела на его профиль, пытаясь прочитать то, что он не договаривал.       — Насовсем? Ты хочешь... Жить вместе? Чтобы я переехала официально?       — Да, — коротко бросил он, — Официально, если, конечно, ты не против.       Петра откинулась на спинку кресла. Месяц назад она бы запаниковала от такой стремительности. Сейчас же... Сейчас это казалось не стремительным, а закономерным, как следующий, давно ожидаемый этап в отношениях двух взрослых людей, что слишком долго топтались на месте вокруг своих чувств. Уголки ее губ дрогнули и растянулись в широкую лучезарную улыбку.       — Ты знаешь, это, наверное, самый неромантичный способ предложить сожительство в истории человечества, — сказала она, и в ее голосе прозвучал смешок.       Леви хмыкнул, и его плечи слегка расслабились. Янтарноглазая повернулась к окну, за которым плыли мокрые огни города.       — Что ж, похоже, придется перевезти ту коробку за выходные.       Свет светофора сменился на зеленый и машина тронулась.       Когда они, нагруженные пакетами, вошли в дом, мужчина молча прошел в гостиную с самой тяжелой коробкой. Петра последовала за ним и остановилась в дверном проеме, наблюдая, как он подошел к встроенным в стену книжным полкам, заставленными его книгами и снял с одной из них несколько своих, освобождая пространство.       — Ты... расчищаешь мне полку?       — Полку, половину шкафа в спальне и ящик в ванной, — ответил он, — Если собираешься жить, надо делать это с комфортом. И с местом для своих вещей.       Он поставил ее последнюю книгу на полку, выровнял ряд и только тогда обернулся.       — Что, уже передумала?       — Нет, не передумала, — она покачала головой, улыбаясь.       Леви почти незаметно кивнул.       — Тогда помоги разобрать остальное.       — Ясно, — Эрвин внимательно смотрел на него, и в его глазах вспыхнула легкая, но теплая искорка понимания, — Это... решительный шаг. Я рад за вас, Леви. Петра производит впечатление человека с сильным внутренним стержнем, несмотря на ситуацию.       Смит слегка наклонил голову, изучая выражение лица друга.       — Ты что-то нашел в этих данных? — спросил он, указывая взглядом на папку.       Леви перевернул страницу, таблица на ней была короче. Данные владельцев номеров, вытащенные из теневых баз, вымышленные имена, поддельные паспорта… Мусор. Его пальцы слегка сжали бумагу, прежде чем он положил папку на колени.       — Нужно отследить точку продажи, — сказал он, глядя на столбец с датами покупки, — Где-то есть человек, который их сбывает пачками, он может что-то знать.       — Возможно, — сказал блондин, — но это займет время и ресурсы, которые могут привлечь внимание. Ты уверен, что хочешь копать так глубоко?       Они оба замолчали. Тишину нарушал только тихий гул системного блока компьютера Эрвина.       — Есть что-то еще, Леви? Ты здесь не только из-за номеров.       Аккерман на секунду замер. Он откинулся в кресле, и его пальцы бесшумно постучали по подлокотнику.       — Объявился Кенни.       Мягкий свет настольной лампы, падавший на полированную столешницу, будто померк на долю секунды, лампочка не мигнула, но атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Эрвин не пошевелился. Леви, знавший его не меньше, чем тот знал его, видел, как плечи друга напряглись под тканью рубашки, собравшись в знакомую, командирскую осанку. Так он сидел перед картами, когда ситуация из разряда «сложных» переходила в «критическую».       — Пару недель назад явился ко мне домой, во время той поездки с Петрой, но с того момента больше не показывался.       — После того инцидента со складом, — начал голубоглазый, откашливаясь, — о нем не было слышно несколько лет... Мы тогда предполагали, что он решил залечь на дно и с него, наконец, хватит. Или что конкуренты его нашли раньше нас, — он посмотрел на Леви прямо, — Чего он хотел?       — Сказал, что у него есть для меня «дело», — Леви произнес это слово с явным отвращением, будто выплевывая рыбную косточку, — Я отказался.       — И он принял отказ?       — Мне нечего с ним делить, Эрвин, я предпочел бы, чтобы старик просто исчез, — отрезал Леви, — но раз он решил засветиться у моего порога, значит, для него на это есть причина и он еще даст о себе знать.       Аккерман снова взял папку, просматривая страницы, будто ища что-то, что ускользнуло от его внимания, взгляд скользил по столбцам, пока палец лег на предпоследний номер в списке. Данные владельца были не полными, но там было имя и адрес старой прописки в промышленном районе, который снесли пять лет назад.       — Леви? — тихо позвал он, но друг уже не слышал.       Мужчина не пошевелился, он смотрел на эти буквы, и в его памяти всплыл образ: яркий смех, зеленые глаза, полные дерзкой, глупой надежды, а потом, позже, уже в полной темноте перед выездом, как ее пальцы сунули ему в карман куртки смятый клочок бумаги. В свете уличного фонаря он успел разглядеть каракули.       «На случай, если не сможешь связаться с Фарланом, не потеряй, братишка!»       Он тогда буркнул что-то невразумительное, отводя взгляд, но клочок так и остался лежать в кармане. Вот только звонить уже было некому.       — Тч. Он знал, — проговорил Леви, — Он все это время знал…       Воздух в кабинете словно выкачали. Все встало на свои места с такой простой и чудовищной ясностью, что от нее свело желудок. Это никогда не было атакой на Петру. С самого начала это было послание для него самого, и он понял это только сейчас.       Кенни не просто вернулся, он начал эту игру задолго до своего театрального визита на порог, и его фигура, уже давно сделала свой первый шаг на доске. Циничный, изощренный почерк человека, который с абсолютной уверенностью знал, куда следует нанести удар.       Мужчина поднял взгляд с листа и перевел на впередисидящего друга. В его серых глазах читалась беспощадная решимость, как у сапера, увидевшего схему мины под ногами.       — Номер, с которого пришло одно из последних сообщений, был зарегистрирован на Изабель. Они начали приходить за два с половиной месяца до его визита. Петра была средством, а не целью. Целью с самого начала был я. Он оценивал мои реакции, смотрел, замечу ли, буду ли защищать, насколько я…вовлечен.       — Выходит, что он ждал, наблюдая, как вы сближаетесь, и, судя по тому, что Петра теперь живет с тобой, он получил свой ответ, — заключил Эрвин, — Когда именно ей пришло последнее сообщение?       Леви закрыл глаза на секунду, вызывая в памяти экран ее телефона, дату.       — Двадцать девять дней назад, — ответил он, — В ночь, когда я отвез ее к себе.       — Двадцать девять дней... — задумчиво произнес Смит, его взгляд застыл где-то в пространстве, просчитывая временные рамки, — Почти месяц полной тишины. Это много. Слишком много для простого запугивания.       Запугивания, да... Вот только Кенни дал этот месяц не из милосердия, а чтобы дать укорениться иллюзии безопасности.       Это может означать две вещи. Первое, он достиг своей первоначальной цели, посеял панику, вывел ее из равновесия и стал выжидать, — Эрвин перевел взгляд на мужчину, в уголках его глаз появились легкие морщинки, — Второе, и более вероятное, он сменил тактику и перешел от цифрового преследования, которое мы теперь можем отслеживать, к физическому наблюдению.

___________________

      В кофейне царил приглушенный гул рабочего дня. Пик утренней суеты, когда у стойки выстраивалась очередь, постепенно спал, оставив после себя лишь размеренные разговоры гостей и мелодичный стук чашек о столики. Солнечные лучи, пробившись сквозь рассеивающие утренние облака, играли в капельках росы на листьях декоративных растений, украшавших подоконники. День начинался удачно.       Петра улыбнулась про себя, вытирая столешницу. После долгих недель тревоги и неопределенности привычная суета кофейни действовала на нее успокаивающе. В этом оазисе знакомых ароматов и звуков, под мягким светом абажуров, мир вновь обретал ясность и порядок, особенно сейчас, когда вечером она возвращалась не в пустую квартиру, а в дом, где ее ждали.       Она протянула последний заказ, изящный капучино с сердечком, молодой женщине с ноутбуком.       — Хорошего дня! — сказала Рал с искренней улыбкой на лице.       — Спасибо, вам тоже, — улыбнулась та в ответ.       Бариста вытерла руки о фартук и облегченно вздохнула, оглядев зал. Наконец-то свободная минута! Женщина облокотилась на стойку, переводя дух. «Час пик» отступал, в зале осталось всего несколько столиков. Она с наслаждением потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы спины, и ее взгляд встретился с Нифой, которая раскладывала только что привезенные бумажные стаканчики по полкам под стойкой.       — Похоже, этот новый десерт имел успех, — заметила та, подходя ближе и бросая взгляд на почти пустую часть витрины, — Остался последний кусок. Может, прибережем для себя?       Рал рассмеялась, снимая с запястья резинку и собирая растрепавшиеся рыжие пряди на затылке.       — А что скажет по этому поводу наше начальство? — она понизила голос, изображая строгость Леви.       Подруга едва сдержала смешок, в уголках ее глаз собрались смешливые морщинки.       — Начальство сегодня не будет до конца смены, — она многозначительно подмигнула, — К тому же, ты теперь почти что член семьи, так что имеешь право на внутренние привилегии.       От этих слов Петру обдало приятным теплом. Она попыталась сохранить деловой вид, но предательский румянец выдал ее с головой.       После той судьбоносной субботы Петра словно старалась раствориться в обыденности, изо всех сил притворяясь, что ничего не произошло. Однако Нифа, обладая проницательностью и тонким чутьем, видела подругу насквозь. Правда была написана у нее на лице.       Однажды утром она, выходя из метро, совершенно случайно увидела знакомую машину, остановившуюся у светофора. За рулем сидел Леви, а Петра на пассажирском сиденье, склонив голову к его плечу, смеялась чему-то с такой непринужденностью и естественностью, какую Нифа не видела у нее уже очень давно. В тот момент Рал окончательно сдалась, перестала скрывать свою радость.       — Подменишь на кассе? Хочу перекусить, пока не нахлынула вторая волна, — кивнула она в сторону двери.       — Без проблем.       — Спасибо, зови, если что!       Она повернулась и направилась к подсобке, оставив Петру одну у стойки.       Именно в этот момент, когда атмосфера была наполнена легкой усталостью и теплотой, над дверью звякнул колокольчик.       Петра на автомате подняла взгляд, уже готовая произнести привычное приветствие, но улыбка, застывшая на ее губах, словно столкнулась с невидимой преградой и медленно начала таять, подобно кристалликам сахара, растворяющимся в горячем чае.       В дверях стоял Кенни. Он предстал перед ней в неприметной, но безупречной одежде: длинное черное пальто из плотной ткани скрывало классические брюки, а в руке он держал элегантную черную шляпу. На лице играла учтивая полуулыбка, придававшая ему вид преуспевающего делового человека, заглянувшего на чашечку кофе между важными встречами. Но взгляд... взгляд оставался неизменным. Он скользнул по залу, охватывая всех присутствующих, и, наконец, остановился на ней. На ее бледном лице, где отражалось удивление, а глаза были широко раскрыты от неожиданности. Уголки губ Кенни дрогнули в нечто, что, казалось бы, должно было быть улыбкой. Однако это выражение было скорее похоже на саркастическую гримасу, добавляющую загадочности его облику.       «Он всего лишь гость» — сказала она себе, — «Всего лишь гость»       Он неторопливо подошел к стойке.       — Добрый день, — сказала янтарноглазая, заставляя голос звучать расслабленно, — Что будете заказывать?       — Здорово, красотка, — ответил мужчина, упираясь ладонями в стойку. Его серые глаза изучали ее с откровенным любопытством, — Сделай чего-нибудь погорячее, кофе с коньяком. На улице сегодня прохладно.       — Простите, но у нас в меню нет алкоголя, — ответила она, соблюдая профессиональный тон, — Могу предложить вам…       — Тогда, просто эспрессо. Без сахара и всей этой сладкой мишуры, возьму с собой.       — Одну минуту, — прошептала Рал и повернулась к кофемашине. Ее руки дрожали, когда она брала холдер, словно металлическая ручка была заряжена электричеством. Женщина отчетливо ощущала его взгляд на своей спине. Он был жгучим, пронизывающим легкую ткань ее униформы.       — Знаешь, я, наверное, оставил не лучшее первое впечатление тогда, на пороге, — заговорил он, — Спешил по делам, был немного… взвинчен. Надеюсь, я тебя не слишком напугал?       Петра, словно статуя из фарфора, застыла с чашкой в руке. Ее тело напряглось, отражая бурю эмоций, бушующую внутри. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.       «Напугал?» – это слово звучало слишком мягко в сравнении с тем ужасом, который пронзил ее сердце у самого края обрыва.       Она повернулась и поставила эспрессо перед ним.       — Ваш эспрессо, сэр, — сказала она, избегая ответа.       Кенни взял стаканчик, не спуская с нее глаз.       — Хах! Неплохо, узнаю подход, малец всегда ценил качество, — мужчина сделал небольшой глоток, не моргнув от горечи, — Наверное, и полы вас заставляет мыть по три раза на дню?       В его голосе звучала та ядовитая разновидность фамильярности, которую обычно приберегают для чужих жен и неоплаченных долгов. Игра в доброго, немного чудаковатого дядюшку была в тысячу раз отвратительнее открытой враждебности, она требовала участия, вынуждала хоть на секунду поверить в искренность. Мерзкий, отвратительный тип.       Она заставила себя сделать маленький шаг назад, к мнимой безопасности стойки. Ее пальцы вцепились в ткань фартука.       — Мистер Аккерман строгий, но справедливый начальник. У нас… высокие стандарты чистоты и обслуживания.       — Ну, конечно, стандарты, — протянул Кенни, и в его глазах заплясали веселые чертики. Он лениво почесал щетину на подбородке, — Он хоть слово обронил про старину Кенни? Или я для него уже как покойник, о котором не вспоминают?       Петра еле заметно покачала головой, не в силах произнести ни слова, просто смотрела на него, словно загипнотизированная.       — Что ж, тогда в честь нашего неофициального знакомства, — сказал Кенни, доставая из внутреннего кармана пальто бумажник. Он вытащил одну карточку и положил ее на стойку. На глянцевой поверхности красовался стилизованный логотип, — считай это жестом примирения за тот случай. Я тут недавно одно заведение открыл. Приличное место, хорошая охрана, музыка, коктейли — все на уровне, — он легонько постучал пальцем по визитке, — Заходи как-нибудь. Без Леви, конечно, он не любит такие места, зануда, а ты, я вижу, девчонка с огоньком, тебе там понравится.       Петра смотрела на визитку, словно на ядовитую змею. Она не притронулась к ней.       — Я… не уверена, что… — начала она, убирая выбившуюся прядку волос за ушко.       — А, да ладно тебе, — перебил он, — Просто подумай. Никаких обязательств. Приведи подружек, вот ту кареглазую, — Аккерман кивнул в сторону, откуда вышла Нифа, — Организую вам VIP-столик, гарантирую, ни одна сволочь даже близко не подойдет. Охрана обучена, — сероглазый достал несколько хрустящих купюр и положил их поверх визитки, с лихвой покрывая стоимость заказа, — И, кстати, — мужчина бросил мимолетный взгляд на бейджик на ее груди, — Петра, — он наклонился чуть ближе через стойку, и его голос упал до заговорщицкого шепота, от которого по коже побежали мурашки, — Насчет моего визита… Леви не обязательно знать. Он, знаешь ли, ревниво ко всему этому относится. Старые семейные трения, сама понимаешь, порой поступки взрослых детям не дано понять. Договорились?       Кенни не стал ждать ответа, он выпрямился, взял стаканчик и кивнул ей на прощание ничего не значащим кивком и развернулся к выходу. Его силуэт на мгновение задержался в дверном проеме, залитый уличным светом, а затем растворился на улице.

___________________

      Свет вспыхнул автоматически, когда его нога коснулась первой ступеньки. Желтоватый свет одинокой лампы под потолком залил пространство подвала, выхватывая из полумрака безупречный, почти стерильный порядок.       Пыль, осевшая на время после переезда, взметнулась в воздух. Лестница скрипела под тяжестью его шагов, провожая вниз, где витал запах бетонной пыли и картона. Он редко спускался сюда. Пространство было просторным, с высокими потолками, но казалось тесным из-за аккуратной скученности вещей: стройные ряды металлических стеллажей с подписанными коробками, разобранная штанга и пара гантелей, садовый инвентарь в углу, чистый, будто купленный вчера.       Леви прошел мимо, не замедляя хода.        «Он загнал тебя в позицию защитника, и теперь он будет ждать, пока ты примешь решение. Или пока Петра не сделает ошибку, выйдя из-под твоего контроля. Она сильный человек, Леви, но не обученный. Ее инстинкты выживания это инстинкты обычного человека. Они предсказуемы».       Предсказуемы.       Вот в чем была вся проблема.       Пассивное ожидание было проигрышем.       Мужчина подошел к противоположной стене, где стоял массивный дубовый комод с потрескавшимся лаком. Пальцы нащупали на боковой панели почти незаметную вмятину на уровне бедра. Раздался приглушенный щелчок и центральная панель, маскировавшаяся под два ящика, плавно отошла вперед. Он ухватился за ее край и потянул на себя.              Фасад беззвучно скользнул по направляющим, открыв глубокий отсек, обитый плотным черным войлоком. Воздух из ниши пах порохом и оружейной смазкой.       Снайперская винтовка в кейсе, несколько магазинов, обоймы с патронами, уложенные ровными рядами, пара тактических ножей и кожаных перчаток, на которых даже в полумраке угадывались потертости.       Ладонь встретилась с холодной рукоятью пистолета, и мышечная память перечеркнула годы затишья. Он вынул пустой магазин, щелкнул затвором, проверил наличие патрона в патроннике.        «Каков план?»       Сероглазый медленно поднял оружие, прицелился в воображаемую точку на стене. Палец лег на спусковой крючок, не нажимая. Его дыхание было ровным, сердце билось спокойно, как у снайпера перед выстрелом.       Он не будет ждать ошибки Петры. Прятаться было бессмысленно. Кенни использовал ее как приманку, чтобы выманить его, значит, нужно появиться там, где его ждут, но на своих условиях, перехватить инициативу и заставить старика действовать в открытую.       Аккерман мысленно вернулся к ее квартире. Вчера, когда они забирали последние коробки, его взгляд задержался на дешевой репродукции над диваном, купленной, вероятно, в первом попавшемся магазине, чтобы закрыть пустоту. В правом нижнем углу рамки, почти сливаясь с темным фоном картины, была крошечная темная точка. Линза. Примитивная камера, работающая, скорее всего, на батарейках, с передачей по какому-нибудь защищенному каналу. Леви отметил находку про себя, не подав виду, но уходя, оставил в щели между дверью и косяком, на уровне пола, тонкий бумажный лепесток, вырезанный из квитанции. Если дверь откроют извне, он выпадет, и вторжение не останется тайной.       Мужчина вставил полный магазин, дослал патрон и убрал пистолет в кобуру у поясницы, под темной водолазкой. Если он собирался говорить с Кенни, то пистолет в руке был самым красноречивым аргументом в этом диалоге.       Он надел перчатки и вышел из подвала. Пора было наносить визит.

___________________

      Раздевалка была единственным местом, где можно было перевести дух.       Поймав редкие минуты перерыва, Петра сидела на скамейке, пережевывая кусочек шоколадки, пока взгляд ее скользил по экрану телефона. На открытой вкладке браузера высвечивалась статья из популярного психологического журнала: «Синдром преследования: когда страх становится тенью». Сухие, академические термины и фразы о чувстве утраты контроля, тревожных расстройствах и рекомендации обратиться к специалисту. Она листала вниз, пока ее палец не замер на абзаце о типичном поведении сталкеров: «Часто начинается с безобидных знаков внимания, постепенно переходя к демонстрации осведомленности о приватных деталях личной жизни...»       Она дочитала абзац, сделала последний глоток остывшего чая из одноразового стаканчика и провела пальцем по экрану, закрывая вкладку. Миг колебания, и ее пальцы сами набрали в поисковой строке название с оставленной визитки.       «Организую вам VIP-столик, гарантирую, ни одна сволочь даже близко не подойдет. Охрана обучена».       Обещание из самых грязных уст.       На экране загрузился лаконичный, стильный сайт. Логотип «Underground» выделялся на темном фоне. Фотографии зала с гостями, цены, расписание вечеринок и контакты для бронирования столиков. Все выглядело... респектабельно. Ничего криминального, ничего, что говорило бы о Кенни. Только адрес, который уже въелся в память, и график работы: «С 22:00 до последнего гостя».       Рал выключила экран и положила телефон в карман фартука, направляясь в зал. Взгляд ее невольно скользнул к витрине у входа, где лежала та самая злосчастная визитка, которую она, по совету внутреннего голоса, не стала выбрасывать, а завернула в салфетку и убрала от посторонних глаз.       Она вернулась на свое место за стойкой, как раз когда, уже порядком уставший за день, Эрд, стоя у кассы и принимал заказ у пары подростков, горячо обсуждавших, какой сироп добавить в напиток.       — ...И еще немного маршмеллоу сверху, — закончила девушка, и Джин, кивнув, начал пробивать позиции на сенсорном экране.       Петра взяла чистый питчер и пошла к кофемашине, чтобы приготовить следующий в очереди заказ. Пока машина шипела, извлекая темную струйку кофе, к ней приблизилась Нифа, она постучала кончиками пальцев по ее плечу, привлекая внимание подруги, и сунула ей под нос свой телефон.       — Ты видела? — тихо спросила она, наклоняясь к Петре так, чтобы их не слышали у кассы.       Петра успела взглянуть лишь мельком.       — Минуту, — буркнула она, заканчивая приготовление заказа. Она поставила напиток перед ожидающим гостем, автоматически улыбнулась и только потом обернулась к Нифе, — Что случилось?       — Премию перечислили, — прошептала женщина, и ее глаза блестели смесью удивления и восторга. Она снова ткнула пальцем в экран, — Смотри!       На экране горело банковское приложение с историей операций. Свежая транзакция выделялась внушительной суммой. Рыжеволосая достала свой телефон из кармана, быстрым движением пальца разблокировала его и открыла то же приложение. Сердце на секунду екнуло, когда она увидела баланс.       — О…Ого… — только и смогла выдохнуть она.       — Ну что? Большая?       — Да, — пробормотала Петра, все еще с недоверием глядя на экран, — Очень. Этого… этого хватит, чтобы забрать мой байк из сервиса…       Подруга чуть сжала ее предплечье.       — Это отличная новость! — вырвалось у ее, и она тут же слегка смутилась собственной порывистости, но ее энтузиазм был так искренен, что Петра на миг забыла о тяжести, лежавшей на душе с утра. Уголки ее губ дрогнули в ответной улыбке.       — Да, наконец-то. Даже не верится.        — Слушай, раз уж все так удачно складывается, может быть... стоит это как-то отметить? Если ты, конечно, не против. Я слышала, в новом баре неплохая музыка. Или в кино... Как думаешь? Не успела Петра открыть рот, чтобы ответить, как их беседу прервал голос Оруо:       — Вы там до закрытия в обнимку стоять будете или все-таки начнете работать?

___________________

      Ключ повернулся в замке с приглушенным щелчком. Леви толкнул дверь и замер на пороге, вслушиваясь в тишину квартиры. Он шагнул внутрь и сразу же опустил взгляд на пол у косяка. Пусто.       Бумажный лепесток, оставленный вчера, исчез.       Значит, дверь открывали. С тех пор, как они ушли.       Мужчина прошел в квартиру, бесшумно закрыв дверь за собой. Он не стал включать свет в прихожей. Уличный свет, пробивавшийся сквозь тюль в гостиной, отбрасывал на пол тени от знакомой мебели. Его взгляд скользнул по пустым полкам, журнальному столику и на долю секунды задержался на той самой репродукции над диваном. Темная точка в углу рамки была на месте и, скорее всего, еще работала.       Хорошо. Пусть смотрит.       Он сделал несколько шагов вперед, его ботинки не издавали ни звука на ковре. Квартира казалась вымершей, но внутреннее ощущение кричало об обратном.       Дверь в спальню была приоткрыта. Леви приостановился, прислушиваясь. Ни шороха, ни дыхания, только гул крови в собственных ушах. Он толкнул дверь плечом, и та бесшумно распахнулась. Заправленная постель, пустой шкаф с распахнутыми дверцами и такой же пустой туалетный столик. Ничего.       Именно в этот момент, когда его внимание было сфокусировано на пространстве комнаты, воздух за его спиной сдвинулся.       Мужчина резко развернулся с замахом, его удар был направлен в солнечное сплетение, но тень изогнулась, уходя от атаки, и его кулак встретился с заблокировавшей его рукой.       — Тч… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, мгновенно оценивая ситуацию.       В тусклом свете из окна он увидел лицо. Женское. Собранные пепельные волосы, с парой выбившихся прядей у лица, высокие скулы и блестящие голубые глаза.       Траут Карвен. Приближенная Кенни.       Ее нога взметнулась в низком, подсекающем ударе. Леви едва успел отпрыгнуть назад, ощутив свист воздуха у самой голени. Его зрачки сузились. Он позволил ей наступать, отступая в сторону кровати, заманивая ее в ловушку ограниченного пространства. Попытка захвата Карвен обернулась провалом, она выскользнула из хватки и тут же ответила резким ударом колена в бедро. Боль пронзила мышцу, но он не дрогнул. Это был его шанс. Он пропустил удар в корпус, приняв его на напряженные мышцы пресса, и в тот миг, когда она перенесла вес для следующего выпада, резко шагнул вперед, подсек ее опорную ногу используя ее же инерцию, и Траут, потеряв равновесие, рухнула на пол спиной. Леви был над ней в долю секунды, пригвоздив ее к полу, его колено вдавилось в грудь, а левая рука обхватила ее горло, сжимая, но, не перекрывая дыхание полностью. Ее глаза, полные ненависти смотрели прямо на него. В тишине пустой квартиры было слышно только их дыхание.       Рука женщины дернулась к поясу, где угадывался контур ножа, но он перехватил и ее, прижав к полу.       — Не делай глупостей, — произнес Леви, не ослабляя хватки, — Мне не хотелось бы ломать тебе кости, но если придется, я начну с пальцев.       Она не ответила, только напряглась под ним, как пойманный зверь, оценивая шансы. Ее тело было сильным, натренированным, но его хватка была хваткой человека, который убивал профессионалов.       — Где сейчас Кенни?       Сдавленный смешок сорвался с ее губ, больше похожий на хрип.       — Что, ищешь его? Он сказал, ты можешь прийти, — выдохнула Карвен, ее голос был спокоен, несмотря на пережатое горло, — Но я не думала, что это будет так скоро.       Значит, он ждал.       Расчет оказался верным.       — Где он сейчас? — повторил сероглазый, чуть усиливая давление на ее гортань, он чувствовал, как под пальцами пульсирует сонная артерия. Женщина напряглась.       — Он никому не отчитывается о своих перемещениях, — прошипела она, — Ты это знаешь.       — Тогда слушай внимательно, потому что повторять не буду, — сказал он, — Ты передашь ему сообщение. Мы встретимся, но на моих условиях. Завтра в 23:00, у третьего портового дока, он знает место, и пусть приходит один, без своего гребаного эскорта.       — Какие гарантии, что ты не ведешь его в западню?       — Ты не в том положении, чтобы требовать гарантии. Твоя задача — передать сообщение.       Его свободная рука быстро обыскала ее, вытащив из кармана куртки связку ключей. Среди них он сразу узнал дубликат ключа квартиры Петры. Он снял его и сунул в свой карман.       — Он тебе больше не понадобится.       Леви медленно, не спеша, ослабил хватку и поднялся, отступая на шаг, но не выпуская ее из поля зрения. Он оставался готовым к новой атаке. Траут лежала неподвижно, лишь ее грудь тяжело вздымалась, вбирая в себя воздух. Она медленно села, потирая запястье, на котором уже проступали красные следы от его пальцев, а затем поднялась на ноги. Женщина выпрямилась, поправила куртку, ее взгляд снова стал непроницаемым, но в глубине голубых глаз еще тлела ярость от унижения. Он был сильнее, чем она рассчитывала. Быстрее.       — Твоя жизнь, какой бы бессмысленной она тебе ни казалась, все же жизнь, — произнес Аккерман с абсолютной уверенностью, которую черпал из двадцати лет знания своего родственника, — Кенни нашел тебе применение, но он же и бросит тебя первым, когда ты станешь неудобной. Думаешь, ты особенная?       На ее лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине голубых глаз что-то едва заметно дрогнуло. Вера? Уверенность? Он ударил точно в цель.       Она медленно, не спуская с него глаз, наклонилась, чтобы поднять упавший нож. Леви не двигался, просто наблюдал. Ее пальцы сомкнулись на рукояти, и она замерла, взвешивая вариант. Один быстрый бросок, всего одно движение…       Его рука с нечеловеческой скоростью метнулась к кобуре, и через долю секунды пистолет был уже в его руке, направленный в ее сторону. Траут замерла на месте.       — Уходи, — сказал он, чуть схмурив брови, — И передай все, что я сказал.       Они смотрели друг на друга в полумраке спальни. Наконец, ее плечи едва заметно опустились. Она не убрала оружие, просто сжала в руке и, пятясь, не поворачиваясь к нему спиной, вышла из спальни. Через мгновение в прихожей щелкнула дверь, и в квартире снова воцарилась тишина.       Леви медленно подошел к окну в гостиной, отодвинул край шторы и посмотрел вниз. Через пару минут из подъезда вышла женская фигура в темной куртке и быстро зашагала по улице, исчезая из виду. Никаких мотоциклов, никаких поджидавших сообщников. Кенни прислал ее на разведку одну.       Он отпустил штору и на секунду задержал взгляд на той самой репродукции над диваном. Микроскопическая линза все так же смотрела на него из темноты рамки.

___________________

      Когда смена наконец подошла к концу, и последний столик был вычищен, Петра сняла фартук с чувством выполненного долга.       Она вышла из кофейни через черный ход, врезавшись в прохладную, насыщенную городскими запахами ночь. Фонарь над дверью отбрасывал желтый круг света на брусчатку. Женщина поправила лацканы пальто, скрываясь от внезапного порыва ветра, сорвавшего с дерева последние пожухлые листья. Возможно скоро выпадет первый снег.       Она быстро прошла через двор, свернула за угол и вышла на соседнюю тихую улицу, где у тротуара стоял знакомый автомобиль Леви. В салоне горела приборная панель, освещая профиль Аккермана за рулем. Он сидел неподвижно, наблюдая за улицей в зеркало заднего вида. Его голова чуть повернулась при ее появлении.       Рал улыбнулась, и тепло разлилось у нее в груди. Она подошла, открыла дверь и скользнула на пассажирское сиденье, принося с собой в салон запах кофе. Леви отложил телефон в сторону. Он повернул голову, его серые глаза скользнули по ее лицу, задержавшись на искрящихся янтарных глазах и нежной улыбке.       Ее рука коснулась его щеки, пальцы нащупали знакомый изгиб скулы и сдвинувшись дальше уперлись в коротко подстриженные волосы на затылке. Он не отпрянул, только веки его чуть опустились, прикрывая на миг стальной блеск серой радужки. Петра потянулась через разделявшее их пространство, закрыла глаза и прижалась губами к его. Леви коротко ответил на поцелуй, его рука, лежавшая на рычаге коробки передач, поднялась и коснулась ее шеи под отворотом пальто, большой палец провел по линии челюсти, а затем отпустил. Рыжеволосая оторвалась, оставив на его губах сладкий привкус ее помады.       — Хороший день? — его большой палец провел по ее щеке, смахивая несуществующую соринку.       — Да, — она вздохнула, пристегиваясь, — Утомительный, но хороший.       Машина тронулась, мягко выплывая с обочины. Улицы проплывали за окном, превращаясь в размытую вереницу огней. Городские кварталы сменялись спальными районами, где в окнах горели желтые квадратики домашнего уюта. Дорога домой пролетела в тихом, спокойном разговоре. Усталость смены накрывала ее с головой. Ее веки отяжелели. Слова текли лениво, обрываясь на полуслове зевками. Голос Леви звучал рядом почти убаюкивающе.       Уставшая физически, но взвинченная внутренне, Петра машинально разблокировала телефон. Свет ударил в глаза, заставив щуриться. Палец, будто движимый собственным любопытством, скользнул по стеклу, открывая браузер. Логотип «Underground» снова всплыл перед глазами.       — Нужно устроить генеральную уборку на выходных, — сказал мужчина, наблюдая за дорогой, — и заодно разобрать коробки до конца.       — А? Да, конечно, — Петра моргнула, будто возвращаясь из другого измерения.       Леви, боковым зрением заметив ее сосредоточенность, бросил быстрый взгляд на экран.       — Что-то интересное?       — Ничего, просто... — она замялась, быстро свернув страницу, — Нифа сегодня предложила… сходить куда-нибудь. Отметить премию. В бар или типа того.       Брюнет слегка приподнял бровь, не отрывая взгляда от дороги.       — В бар? — в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая нотка скепсиса.       — Просто идея. Мы еще ничего не решили.       Он промолчал так долго, что она уже начала думать, что он проигнорировал ее слова. Машина свернула на более тихую улицу, а через несколько минут, когда они уже выезжали на магистраль, ведущую за город, Леви нарушил тишину, его голос стал более деловым:       — У меня дела завтра вечером, — сказал он, — ничего важного, но затянется допоздна. Я не хочу, чтобы ты оставалась дома одна.       Петра повернулась к нему, ее усталость на миг отступила, сменившись легким недоумением.       — Что за дела?       — Встреча с потенциальным поставщиком. Не в городе, — он смотрел прямо на дорогу, избегая ее взгляда, — Я отвезу тебя к Эрвину. Составишь ему компанию.       — Леви, что-то случилось? — спросила она прямо, повернувшись к нему, — Есть ли причина для такого… беспокойства? Помимо общих соображений.       Машина плавно обогнала фуру, и на мгновение их осветили ее фары. Она увидела, как напрягся мускул на его лице. Молчание растянулось на три удара ее сердца, наполняя салон ее тревожными догадками.       — Я был в твоей квартире сегодня, — начал он, — Я нашел камеру в рамке над диваном и следы того, что кто-то был там после нашего ухода.       Воздух из легких будто выбили. Петра судорожно вдохнула, ее пальцы сжались.       Камера. В ее доме. Все эти месяцы…       Он видел ее панику, слезы, видел ее голой, уязвимой и смешной в своем страхе…       — Твой преследователь - это не случайный псих или навязчивый поклонник. Это целенаправленная, профессиональная операция по запугиванию.       — Кто? — выдохнула она, хотя ответ уже кричал в ее сознании.       В свете встречных фар его серые глаза вспыхнули на мгновение стальным блеском, а затем снова утонули в тени.       — Это был Кенни.