9. QUI HABET AURES AUDIENDI, AUDIAT

(имеющий уши, чтобы слышать, да услышит)

      Сердце глухо укатилось в желудок, вызывая сильный ноющий спазм. В ушах зазвенело, словно кто-то бил в колокола, глумясь надо мной.              — Он остался в бабушке?              — Нет, куда-то умотал, причём бесследно.              — И что теперь делать?              — Радоваться, наверное… — Тео пытался свести всё в шутку, будто ничего серьёзного не произошло.              — А твои бесы не могут его найти? Они же там все в одном мире.              — Цвия, это так не работает, — он мельком посмотрел на меня и отвёл взгляд. — Представь наш мир. Ты разве можешь здесь найти кого угодно?              Я понимала, что это был риторический вопрос и промолчала.              Почему каждый раз решается одна проблема и появляется новая?              Тео сидел угрюмый и держал руки в замке. В его кудрях трепетал лёгкий ветер, они лезли ему в глаза, а он забавно сдувал их, хмурясь. Смотрела на него и не верила, что этот человек совсем недавно несколько часов подряд изгонял беса.              Какой же силой он обладает? Насколько она осязаема?              Было бы интересно хоть раз почувствовать её.              — Тео, а икона теперь пустышка?              — Лучше снова найти её, — что теперь будет проще, — и уничтожить. Так мы разорвём связь с ней и исключим все риски.              — А бес мог, например, вселиться в собаку? — я настороженно посмотрела на будку у сарая.              — Цвия… — Тео рассмеялся, тепло взглянув на меня. — То, что ты шутишь, уже хорошо.              Но я посмотрела на него серьёзно и скрестила руки, обижаясь за то, что он именно так воспринял мой вопрос.              — Ты не шутишь, да? — Тео понял, что значит моё молчание и продолжил: — Ему незачем вселяться в животное, с этого никакой выгоды. Куда интереснее управлять человеком.              — Слава богу, а то у бабушки ещё и шесть кошек, — тут я улыбнулась и почувствовала что-то похожее на облегчение.              — Пора идти, надо выспаться, а днём проведаем бабулю.              — Но ведь скоро вернётся дедушка. Вдруг он будет в опасности?              — Не будет. Бес сбежал, у нас есть время отдохнуть. Веришь мне? — глубокий взгляд Тео пробежался по мне мурашками.              Я помедлила, всё вглядывалась в его зрачки, точно под гипнозом.              — Верю.              Тео не подавал виду, но было заметно — ему плохо. Он шёл, иногда покачиваясь и оступаясь, и смотрел под ноги. Его привычная уверенная походка исчезла. Я прикусила нижнюю губу, решаясь на несвойственное для меня действие, и взяла его под руку.              — Ого, — улыбнулся он, блуждая взглядом по земле. — Ты стала рискованной.              — Заткнись и иди, — ответила я, чувствуя, как запылали щёки.              Солнце медленно вставало над горизонтом и обдавало теплом лицо. Утренняя роса делала воздух свежим, прохладным. Запах влажной земли смешался с ароматом цветов, а насекомые мирно жужжали вокруг. Я тащила Тео через поле, как раненного солдата после боя. Но в этом моменте мне что-то понравилось — он был особенный.              — Давай постоим, — Тео затормозил. — Голова кружится.              Он слегка согнулся и попытался отдышаться. Я взволнованно наблюдала за ним.              — Слушай, может тебе при…              Не успела договорить, как он завалился на бок и утянул меня за собой. Мы рухнули прямо в мокрую траву. От неожиданности я зажмурилась, ожидая удара об землю. Но не почувствовав боли, открыла глаза и увидела его лицо напротив. Тео смотрел на меня и нагло улыбался. Его руки крепко держали мои предплечья и не давали свалиться с него. Высокая трава вокруг нас создавала подобие хрупкого кокона. Мои растрёпанные волосы немного закрывали ему лицо и лежали на его широкой груди. Но он и не думал смахнуть их, хитро уставившись на меня. Ладонями чувствовала, как вздымается его грудная клетка и колотится сердце в такт моему.              — Думаю, надо повторить то же самое, но прихватить с собой еду и покрывало.              — Это называется пикник, умник.              Я попыталась встать, но он притянул меня ещё ближе.              — Твои веснушки тоже краснеют, ты знала?              — Кровь приливает к лицу в такой позе.              Его глаза потемнели, точно залились чёрной, липкой смолой. Появилась новая, неразгаданная мной ухмылка.              — Ты уже сливаешься с волосами, Цвия, — сказал он тише. — Засмущалась?              — Я тебе не девочка, что будет таять от таких уловок!              Резко оттолкнувшись, чтобы встать, я надавила коленями ему на бёдра.              — Ай, ай! — он согнулся, хватаясь за ноги. — Встать хоть поможешь? — Тео протянул руку, всё ещё сидя в траве.              — Тебе уже лучше, вставай сам.              Я гордо развернулась и пошла вперёд, надеясь, что весь жар с тела схлынет и поганые мысли вылетят из головы.              Настигнув порог дома, застыла. Когда подошёл Тео и увидел происходящее, то быстро отодвинул меня, протискиваясь внутрь. Огастус лежал посреди кухни и корчился, словно в агонии. Его конечности выгибались и жутко выворачивались, словно нечто пыталось вырваться наружу. Это напомнило мне сон с дедушкой, где тот горел живьём.              И снова ступор. Я не могла даже пошевелиться. Все звуки вокруг доносились словно через толщу воды, ведь собственное сердце оглушало меня. Тео пытался привести Огастуса в чувства, но сам был в ярости. Он положил его голову себе на колени и принялся проводить непонятные мне манипуляции.              — Что же ты за придурок! — крикнул Тео.              Вдруг тело Огастуса обмякло — приступ отступил. Его глаза больше не закатывались, но приобрели стеклянный вид. Он смотрел пару секунд в потолок, а потом устремил взгляд на меня.              — Подойди, — Огастус неестественно выпрямил руку, тыча в меня пальцем.              — Стой на месте, Цвия, — рявкнул Тео.              Я, ощущая себя окаменелостью с обжигающей кровью, текущей по жилам, не чувствовала даже кончики пальцев. Едва ли все успокоились, как от стен отразился громкий хохот.              — Вот как меня выплюнуло утро, — Огастус улыбался, будто для него происходящее было лишь иронией, некой забавой.              — Что… что с вами? — мои брови нахмурились и лицо ощутимо потяжелело.              — Простой недуг.              Тео, придерживая его под локоть, помог ему подняться и сесть на стул. Встряхнув головой, Огастус потянулся к карману, но тут же получил удар по руке.              — Не вздумай, — пригрозил Тео. — Иди курить на улицу.              — Смотрю, у вас выдалась тяжёлая ночь, — сказал Огастус, глядя на меня. — Мисс Цвия, как ваша бабушка?              — Это не твоё дело, — бросил Тео.              — Что вам известно? — меня не покидала мысль о том, что он мог знать что-то важное.              — Цвия, идём, — Тео подошёл и взял мою руку, но я тут же отдёрнула её.              — Нет, объясните, что за чертовщина происходит между вами?              — Сейчас не время.              Тео буквально валился с ног, и я почувствовала укол вины из-за своего эгоизма, — но сил больше не было, — мне хотелось хоть что-то разложить наконец-то по полочкам.              — Все ответы у вас перед носом, но вы пока не готовы к ним.              — А когда я, по-вашему, буду готова? Сколько ещё кошмаров мне надо пережить, чтобы узнать правду?              — Нам пора спать, — Тео был непреклонен.              — Как я могу спать, когда не знаю, что с бабушкой? Когда бес куда-то делся и может вернуться, а дедушка там один?              — Тео, ты теряешь хватку, эта девица тебя сильно отвлекает от насущих дел, — Огастус встал из-за стола и направился к выходу. — Сладких снов.              — Цвия, я клянусь, с ними всё будет в порядке, идём. Прошу тебя.              Тео невероятно проникал в душу одним лишь взглядом. И я сдалась — умел он убеждать без особых усилий.              Когда легла на кровать, то неосознанно пододвинулась к стене и поймала себя на пугающей мысли.              Я сейчас рассчитывала, что он ляжет рядом?              Но к моему облегчению, Тео молча лёг на диван и быстро провалился в сон. Я много ворочалась, кожа странно зудела изнутри, а горло навязчиво першило. Свет из окна мешал, поэтому я отвернулась на другой бок в провальной попытке расслабиться. Комната нагревалась, тишину нарушали дыхание Тео и чириканье птиц. Из коридора слышался монотонный стук часов, что бил по вискам.              Вдруг мышцы стали непроизвольно сжиматься. Я повернулась на спину, когда волна вибрации пробежалась по телу и стала скапливаться в макушке. Голова потяжелела, проваливаясь всё глубже в мягкую подушку.              Послышались шаги.              Это Тео. Это Тео. Это Тео.              Лишь краем глаза я заметила тёмный силуэт сбоку, что стоял неподвижно. Сердце колотилось и ныло, норовясь выскочить. Поэтому я закрыла глаза.              Лишь на секунду.              Когда открыла — увидела перед собой нечеловеческое лицо.              Нечисть сидела на мне с растянувшейся жуткой улыбкой. У неё торчали рёбра, а длинные тонкие руки держали меня за шею. Кожа, серая с трупными пятнами, издавала тошнотворный гнилостный запах. С неё стекала влага, впитываясь в одеяло и оставляя на нём тёмные круги. Пустые глазницы въедались в меня с животной дикостью.              Я не могла закричать — только отчаянно хватать ртом воздух, которого не стало в лёгких под тяжёлым весом этой твари. И тогда она сунула мне в рот что-то мокрое и мягкое.              Ещё и ещё.              Скользкие куски с металлическим, противным вкусом всё дальше проталкивались в глотку. Срабатывал рвотный рефлекс, но нечисть пальцами заталкивала их обратно и глубже, второй рукой сжимая мою челюсть. Я давилась, слёзы затекали в уши, а ужас поглощал мой рассудок. В горле скреблось что-то живое.              — Ничего, — она навалилась всем телом и прошептала мне в лицо: — Сама ещё попросишь.              Затем провела языком, шершавым и холодным, по моей щеке. Тело затрясло, я начала биться в конвульсиях и захлёбываться.              Щелчок.              — Цвия!              Передо мной был Тео. Его лицо выглядело измождённым и взволнованным.              — Она сидела на мне… и эта вонь… она…              — Иди сюда, — он притянул меня к себе и обнял.              Он был необычайно тёплый, словно раскалённая печка. Я сразу отметила этот контраст после леденящего ужаса от приступа. И, казалось, во рту остался тот вкус. Я сидела, не двигаясь, чувствуя, как этот вкус пропитывался в каждую клеточку кожи и прорастал корнями. В память врезались те чудовищные прикосновения, тот гнилой запах и те слова.              — «Сама ещё попросишь».              — Что?              — Она мне так сказала, Тео. Она засовывала мне в рот… сырое мясо.              Меня била крупная дрожь, слова не связывались и кружилась голова, тошнота тут же подступила к горлу. Я рухнула ему на колени, чтобы он не увидел моих слёз. Тео аккуратно гладил меня по плечу и поправлял выбившиеся волосы. Каждое его движение согревало, окатывало волной спокойствия.              — Я виноват, — заговорил он еле слышно. — Слишком ослаб и потерял бдительность.              — Не нужно нянчиться со мной, ты и так делаешь многое.              — Твои проблемы — это и мои проблемы тоже.              — С каких пор? — я поднялась и посмотрела ему в глаза.              — С тех самых, как ты появилась в моей жизни.              Я застыла. Его искренность перехватывала дыхание и давила изнутри. Что-то болезненно и отчаянно заныло во мне, словно я долгие годы хотела услышать именно это. Сколько бы я ни отрицала — мне не хватало его. Сколько бы он меня ни раздражал — он не был мне чужим. Сколько бы я ни отстранялась — всё равно возвращалась вновь.              Это осознание обухом ударило по голове.              Что это за чувства?              — Идём к бабушке? — выпалила я, убегая от появившегося роя эмоций.              — Никак не прокомментируешь мои слова?              — Ты знаешь — я не буду откровенничать.              — Ну, то, что это «откровение» есть — уже хорошо, — он игриво подмигнул и помог мне подняться с кровати.              — Моё откровение в том, что ты меня бесишь.       

***

      На крыльце уже стоял дедушка — он был взволнован.              — Что-то случилось? — сразу спросила я.              — Нет-нет. Переживали за тебя, — прохрипел, угрюмо глядя в ответ.              — Всё в порядке, я же с Тео, — замялась на секунду, осознавая смысл этих слов. — Где бабушка?              — В огороде, или в парнике. Где-то шастает. С утра на ногах, носится как молодая.              — Надо же, — театрально удивился Тео и прикрыл рот рукой.              Я толкнула его локтем в бок, чтобы не переигрывал. Но новости действительно оказались хорошими — ей явно лучше.              — Теодор, принеси пожалуйста вёдра, хочу набрать воды, — учтиво попросил дедушка.              Тео пошёл в дом, а мы остались стоять на крыльце. Дедушку что-то тревожило, это выражалось в его бегающем взгляде и неловкой паузе, которая нагрянула на нас.              — Внучка, — он поджал губы и на его лице прибавилось морщин. — Ты мало ночуешь дома. Бабушка, конечно, не против, но оставлять тебя с мальчиком…              — Ты чего?! Он же мой друг, — я начинала закипать от подобных намёков.              — Но вы ведь уже не дети.              — Вот именно, поэтому я могу ночевать не только дома.              — Да… но лучше тут. Даже с ним.              — Предлагаешь ему ночевать у нас?              — Надо спросить у бабушки. Но мы бы хотели больше тебя видеть, пока ты здесь, — он погладил меня по плечу и мягко улыбнулся.              Я потупила взгляд, смущаясь от контекста этого разговора.              Вот же… попала.              Тео вернулся с вёдрами и сразу заметил моё изменившееся лицо, — он вопросительно посмотрел на меня, а я мотнула в ответ головой, — собиралась объяснить всё потом. Вместе с дедушкой они принялись набирать воду из колодца. Сначала одно ведро, затем второе. Ручка противно скрипела и пачкала руки. Я вспомнила, что мне всегда запрещали подходить к колодцу, ведь считали, что это опасно.              Закончив, дедушка направился в дом, а я пихнула Тео, чтобы поговорить с глазу на глаз.              — Он хочет, чтобы мы ночевали здесь.              — Правда? — Тео как-то повеселел от моего заявления.              — Тебя это радует?              — А почему нет?              Я фыркнула, не найдя, что ответить.              — Я так понимаю, нужно спросить у бабули дозволения?              — Да.              Мысль ночевать дома казалась не такой уж и плохой. Но вместе с Тео — едва ли благоразумной. Сами обстоятельства, вынуждающие его везде таскаться со мной, угнетали. Я начинала чувствовать себя обузой.              В поисках бабушки сначала мы зашли в парник — никого не было. Но Тео не упустил возможности сорвать маленькую помидорку и закинуть её тут же в рот. Далее мы направились в огород, и он остановился у куста крыжовника, что рос по пути.              — Ты изголодал?              — Невозможно устоять, у нас-то огорода нет.              — Угощайся.              Бабушка полола картошку и собирала голыми руками колорадских жуков с листьев, которых скидывала в банку из-под кофе. В детстве я делала так же и не боялась, даже не задумывалась о том, как пахнут руки после этих насекомых.              — Цвия, дорогая, — она поправила ладонью косынку, что сползала на лоб. — Пришла помогать?              Вот чёрт.              Тео рассмеялся, смотря на моё смятение — я не знала, как выкрутиться.              — Я пришёл вам помогать! — он взял инициативу в свои руки.              — А она чего?              — А у неё голова болит.              — Мне лучше, я могу полоть, — совесть не позволяла остаться в стороне, тем более, это был идеальный вариант понаблюдать за бабушкой.              — Ну помощники!              На самом деле, вырывать сорняки очень успокаивало. Мы с Тео начали с другого конца огорода у кромки леса и совсем потеряли счёт времени.              — И это твой гениальный план?              — Цвия, сейчас мы её задобрим, она нас накормит ужином, уже стемнеет, и сама предложит мне остаться на ночь.              — И это твой гениальный план…              — Ну ты другой и не предложила.              — Я не успела!              — Хватит языком чесать, дело — время! — крикнула нам бабушка.              Когда мы покончили с огородом, всё произошло, как и наставлял Тео: пока мы ужинали, а потом помогали с уборкой, заметно стемнело.              — Ну, что ж, мне пора домой, — заявил Тео, с наигранной грустью.              Так и захотелось его ущипнуть за его актёрские таланты.              — Куда ты на ночь глядя собрался, горе ты луковое? — спросила бабушка больше с упрёком, чем с обеспокоенностью.              Но по-другому она и не умела. Всегда была немного резка, хотя не старалась обидеть специально, просто имела такую особую черту.              Дедушка приволок свой второй матрас и разместил его на полу, да подальше от моей кровати — сама мысль о том, что мы с Тео будем спать в одной комнате ему не очень нравилась, но бабушка велела именно так, а перечить ей не было смысла. Его лишь успокаивал сам факт, что я буду ночевать дома, это наименьшее из зол.              А стоило двери закрыться — Тео придвинул матрас ближе ко мне. Я не хотела признавать, что в глубине души мне понравился этот жест.              — Ну как дела? — Тео, явно довольный сложившимися обстоятельствами, сел на матрас, уперевшись на одну руку, и посмотрел с каким-то игривым вызовом.              — Как ни странно, могло быть и хуже, — я легла на бок и подпёрла рукой голову, глядя на него сверху вниз. — Твой дядя не будет волноваться?              — Его не касается, где я и что делаю, — он ответил спокойно, даже без нотки раздражения.              — А чем он вообще занимается целыми днями?              — О, не поверишь — возится с пчёлами. А в свободное время сидит за бутылкой. И что самое интересное — пчёлы очень чувствительны, запах перегара их раздражает, вызывает ощущение угрозы. Но он справляется, будто они уже привыкли к нему. Даже новые пчёлы быстро привыкают, и жаль, что не нападают на него. Я бы с удовольствием посмотрел на это, — Тео по-злому усмехнулся.              — И он же ездит продавать мёд?              — Нет, у нас уже давно есть посредник, который занимается продажей по многим городам.              — Я и не догадывалась, что у вас такой масштаб.              Повисла небольшая пауза, Тео смотрел перед собой и было видно, как он гонял поглощающие его мысли.              — Когда всё закончится, возьмёшь с собой в город пять литров того мёда, что тебе понравился? Или хоть все десять. Сколько пожелаешь, — в его глазах появилась светлая грусть, смешанная с тоской.              Мигом потяжелело в груди. То ли от осознания, что когда-то придёт всему этому конец и я уеду, будто ничего не было. То ли от неверия, что это всё действительно может закончиться.              — Пять литров много… поможешь отвезти?              — Ты приглашаешь в гости?              — А ты не думал перебраться в город?              — Нет, — резко прозвучал ответ.              — Но почему? Что тебя держит здесь?              — Посмотри в окно.              На улице была кромешная тьма, виднелись лишь чёрные силуэты деревьев, и огромная луна, окружённая сотней ярких звёзд. Сразу вспомнилось дневное небо — чистое и голубое, с мягкими плывущими облаками и солнцем, которое дотрагивалось кожи обжигающими лучами.              — Видишь какое здесь небо? Можно часами любоваться, что ночью, что днём. А в городе, как только поднимаешь глаза — видишь тысячи и миллионы проводов. Ходишь по бетону, а не по земле. Видишь эти каменные стены, вместо природы. Всё словно одна большая клетка, лабиринт, в котором плутаешь не зная, что именно хочешь найти. Лес даёт возможность дышать. Дышать так, будто ты никогда не пробовал кислорода. Да, он хранит тайны и его нужно чтить, чтобы он помогал в ответ. Ещё он умеет забирать твою боль. Также как и поля. Они очищают от скверны. Природа чувствует нас, а мы чувствуем её, и мы меняемся благодаря ей.              Его размышления несли открытый смысл — ему здесь хорошо. И он не видит жизнь по-другому. От чего-то мне стало грустно.              Неужели, я и правда допустила мысль, что он может переехать?              Эта надежда, словно момент слабости, разозлила меня.              — Ты слишком слаб для города — он тебя сожрёт.              — Эй! — возмутился Тео. — Ты грубиянка, — рассмеялся следом.              — Ну а что?              — Да пойми ты: жить надо, а не сдыхать.              — Хорошо, хорошо. Давай уже спать?              Он хмыкнул в ответ и лёг, повернувшись спиной. Под кожу подкрался страх: что, если опять случится приступ? Да, Тео был рядом, но это больше не было гарантией.              — Бесы говорят, что ты хочешь, чтобы я лёг рядом, — послышался сонный бубнёж.              — Они врут… — кровь хлынула к лицу от неловкости.              — Не врут, они видят всё потаённое и все грязные желания.              — Нет у меня грязных желаний! Просто мне страшно.              Тео помедлил секунду, прежде чем спросить:              — Хочешь, буду держать тебя за руку?              — Ещё чего?!              — Тогда спи и не думай о грязных желаниях, они мешают мне спать.              Возмущение нахлынуло, но удалось его сдержать. Спустя несколько минут я всё же провалилась в сон. Ненадолго. Голова шла кругом, когда я встала с кровати, чтобы отправиться в туалет. Смотря под ноги, пыталась разглядеть, где лежал Тео, чтобы не наступить ненароком на него. Деревянный пол слегка поскрипывал под моим весом, но плотный ковёр приглушал этот скрип. Шаг за шагом я медленно продвигалась вперёд, борясь с мыслью разбудить Тео, так как идти в темноту было довольно пугающе. Но вдруг что-то схватило меня за ногу и потянуло. Я упала, но смогла устоять на руках и коленях.              — Что ты творишь? — ругнулась я, ещё не отойдя от шока.              — Это не Тео… — послышался шёпот позади.              Сглотнув вязкую слюну, обернулась: Тео сидел, но его лица не было видно. Чувствовался лишь дикий взор, устремлённый прямо на меня. Казалось, что он улыбался.              — Кто ты? — во рту пересохло.              Но вместо ответа раздался тихий смешок. Я отпрянула в ужасе, и понеслась со всех ног к иконе, что была в углу комнаты. На алтаре, среди церковных свечей и просфоры, нащупала банку со святой водой. Дрожащей рукой открыла её и мигом выплеснула в силуэт — тот даже не шелохнулся.              Что за…              Он молча смотрел.              Я попятилась обратно, схватила икону и, прижав её к груди, встала в углу. Звала на помощь, но безуспешно, словно меня не слышали вовсе.              Это потусторонний мир? Почему никто не приходит?              Силуэт Тео так и оставался неподвижным. Я сильно зажмурилась и начала бормотать все молитвы, которые могла только вспомнить. Не знала, сколько прошло времени, но открыла глаза только когда послышался шорох.              — Цвия? Что с тобой?              Этот знакомый голос показался мне спасением.              — Тео, это ты?              — Почему я мокрый? Обоссался что ли?              И тут меня отпустило. Это он. Я сползла вниз по стене и засмеялась от его недоумения.              — Я облила тебя святой водой.              — Э-э… а зачем?              — В тебе был бес.              — Цвия, иди сюда и объясни всё по порядку. Пока что выглядит так, словно у тебя поехала крыша.              Я встала и на негнущихся ногах подошла ближе, с опаской — вдруг это очередное видение. Но почему-то сердце подсказывало, что это был точно он. Чувствовала. Сев рядом, настолько детально пересказала случившееся, что снова затрясло.              — Тише, Цвия, это оморочка. Бесы не могут управлять мной, — он поглаживал меня по спине, успокаивая. — И ты серьёзно хотела изгнать его святой водой? — подбадривающе улыбнулся, смещая фокус моего страха на такую нелепицу.              — Ну да…              — Не опирайся на фильмы, в реальности всё по-другому.              — В тебя вселился бес, Тео! Я точно знаю.              — Без моего ведома они не могут это сделать, а если ты намекаешь на нашего недавнего друга, то другие его бы спалили. Во всех смыслах.              — Я больше так не могу, — ком встал в горле колючей проволокой. — Сколько мне нужно ещё терпеть это? Вдруг когда-нибудь это меня убьёт?              — Исключено, — твёрдо сказал он. — Я всё отдам, лишь бы с тобой всё было хорошо.              — Тебе тоже тяжело, Тео. Во время изгнания, ты говорил бесу, что устал.              — У всего есть своя плата.              — И чем платишь ты?              — Чувствами.              Все дни, что я находилась в деревне — думала лишь о себе. О том, как мне страшно, плохо, невыносимо. Но я не задумывалась: а какого Тео? Он ведь проживал всё это вместе со мной. И будто воспринимала как должное, что он меня защищает, успокаивает и ходит по пятам, ради моей безопасности. Не задумывалась сколько сил и энергии он тратит на меня. Стало стыдно.              Поддавшись какому-то неясному порыву, протянула руку и погладила его по спине в ответ — так было правильно. Так мне хотелось. При этом смущённо отвела взгляд, уставившись на узоры ковра, что висел у кровати. За окном восходило солнце, слышались крики петуха и жужжание шершня, который летал где-то рядом с домом.              Мы молча сидели на матрасе и заглаживали друг другу раны.