Виды заботы

«Великая миграция народа», как называла это Лэй, шла полным ходом, и Рика это иногда расстраивало — не сам факт переселения людей, а то, что из-за этого его девушка была занята почти постоянно, а когда не была занята, то отсыпалась или орала в воздух, чтобы сбросить стресс. Постоянно накачивать её своей энергией для поддержания бодрости парень тоже не хотел — вызывает привыкание. Он старался находиться с ней рядом почаще, но у него была и своя работа, часть из которой заключалась в помощи людям сориентироваться на новом месте, хотя это он успешно делегировал. «Извини меня, солнышко, но сегодня не получится выбраться. Но мы можем в любом случае повидаться, если ты придёшь», — получил салазар мысленное сообщение. «Что-то случилось?» «Да. Случилось то, что твоя девушка — клуша ёбаная, которая просрала все сроки и про всё забыла, поэтому теперь нагоняет!» Тон мысли был очень нервным, так что Рик просто появился сразу же рядом с Ифань. Обычно та жила у Генри или в отелях, но сейчас она сидела в арендованной квартире и выглядела так, будто не спала по меньшей мере неделю: синяки под глазами, никакого макияжа, седые волосы были собраны в пучок, но все растрепались, а ещё ряд банок из-под энергетиков красовался на столе неподалёку. Увидев парня, она тут же всё побросала и бросилась ему на грудь, крепко обнимая. Тот ответил тем же, добавил поцелуй и бегло огляделся: Лэй работала, но явно не над миграцией, хотя по беспроводному наушнику было видно, что одним ухом она в любом случае на связи. Квартира была заставлена красками, даже при открытом настежь окне стойко ощущался запах аммиака и масла, а ещё здесь стоял ростовой мольберт с холстом. — Рик, ебани мне дозу бодрости, пожалуйста, — попросила девушка, потянувшись за поцелуем. — Я ничего не успеваю! — Никогда не видел, чтобы ты писала такую огромную картину. Салазар обнял её ладонями за лицо, передавая при поцелуе немного энергии — Ифань мгновенно стало лучше, и она, расцеловав его в обе щёки, тут же вернулась за мольберт. Судя по тому, что она явно не в первый раз перепутала кружку с кофе со стаканом для мытья кистей, рисовала она уже давно и долго. — Да, и хер бы я за неё села, если бы не день рождения Генри, который будет через пару дней! Блять, я чуть не сдохла, когда мне напоминание пришло! Ещё грёбаный Соттер пытается скинуть на меня всю ответственность за принятие решений, я его так матом обложила, что он чуть не поперхнулся! Лэй продолжала что-то распекать, и Рик немного напрягся: не надо было быть салазаром, чтобы понять, что её нервы были натянуты как струна. — Слушай, мне кажется, если ты придёшь без подарка в этом году, то Генри вполне себе переживёт и поймёт, — осторожно произнёс парень. Картина, которую создавала Ифань, была парадным портретом её друга в полный рост, хотя она удосужилась добавить улыбку, чтобы тот не выглядел мрачно. Рядом с Генри был намечен силуэт его дочери и самой Лэй — от этого салазар почувствовал, что кривится. — Даже не думай щас начинать это, ты знаешь, что это не я, а другая Лэй, — мгновенно отреагировала на эмоцию художница. — Да я и не собирался, — выгнул бровь Рик. — Так вот, продолжая тему подарка — да, он переживёт и поймёт, но не переживу и не пойму я! Я эту картину задумала ещё в прошлом году и отложила на этот, потому что был активный период переселения, я надеялась, что в этом году он закончится! И вообще, надо уже этому ослоёбу дать жирный намёк! — Ифань потянулась за кофе и тут же выплюнула его куда-то на пол — то была кружка с растворителем. — Какой ещё намёк? — парень слегка напрягся, разглядывая набросок, и непроизвольно сильнее сжал пальцы на плече Лэй. — Чтобы кончал уже грызть себя, переставал тонуть в синей яме и пошёл на какую-нибудь терапию! Не могу уже, блять, смотреть, хочется ему поджопник дать. А эта дура ему потакает ещё. И ей туда же надо! Салазар очень громко промолчал, глядя на то, как его девушка вытирает руки о тряпку и хватается за сигареты, которых она, судя по пустым пачкам, выкурила уже целый вагон. Художница схватила его за руку и выволокла на улицу, где дополнительно вытерла руки о рабочую футболку (которую она, кстати, нагло спёрла у него) и закурила. — Я тебе уже говорил, Лэй, что если ты будешь себя так загонять, то ничего хорошего из этого не выйдет, — Рик заботливо начал мять ей плечи. — Я знаю-знаю, — плаксиво ответила та, — но мне пиздецки грустно! С тех пор, как появилась вторая Лэй, я почти потеряла лучшего друга! Не потому что он мудак, а потому что, ну… мы с ней просто одинаковые! Он проводит с ней тучу времени, и из-за того, что мы с ней буквально копии с общим прошлым, они делают всё то, что хотела бы делать я! Ну, болтают, обсуждают что-то и просто весело проводят время! И я чувствую себя так, будто меня заменили! Парень отчётливо ощутил острый укол дикой ревности куда-то под рёбра, но Ифань словно прочитавшая это пифия подобралась куда-то ближе к нему под бок и крепче прижала к себе, так что салазар немного успокоился. — На самом деле, — продолжила она, — с этим стало попроще в последнее время: у нас появились различия в характере, так что теперь Генри воспринимает нас чаще как двух разных людей, чем как одного в двух телах. Мне и самой так полегче. Да и тебе, наверное, тоже. Иди сюда, хочу ещё поцелуй. Рик тихо рассмеялся и с готовностью ответил на это. С тех пор, как они начали серьёзные отношения, художница стала очень тактильной: постоянно его обнимала, часто целовала, вечно не отпускала его руки́ — и это действительно отличалось от того, как она вела себя с ним раньше, так что ощущалось довольно приятно. — Они с ней теперь типа… вместе? — уточнил он. — Типа да, но никто из этих двух дуриков это не признаёт, — закатила глаза Лэй. — Надо быть, я не знаю, слепым и глухим, чтобы не заметить перемен, но они оба — еблуши с боязнью доверительной близости. Парень прыснул. — С чего ты это взяла? — Во-первых, по себе знаю, — девушка вздохнула и зарылась носом ему в шею. — Во-вторых, я серьёзно могу понять Генри. Ну, знаешь, он всю жизнь был вынужден делать совершенно не то, что хотел, из-за этого делал другим людям плохо, убивал их и прочее, так что ему сложно сближаться: это и другим, и себе делать больно. А я и моя невольная сестра просто… ну… ебанашки. — Не говори так о себе, ты очень хороша. — Ой, не говори только, что ты не хлебнул горя с моими заёбами, — махнула рукой Ифань. — Я верю, что положительных качеств во мне больше и что ты понимаешь и принимаешь меня такой, какая я есть — и, да, я тоже тебя люблю — но я это к тому, что ты не можешь отрицать, что в каких-то вопросах я отбитая наглухо. — Плохо разве? — улыбнулся салазар. — Нам с тобой — нет, — она потушила сигарету в урне, но почти сразу же достала вторую, — а тем двоим сложно, наверное. Никто из них не хочет серьёзно разговаривать. Та Лэй появилась… не в самый лучший мой период жизни — я тогда находилась в состоянии пиздецки огромного кома лжи, проблем и загонов. Только мне Рубен помог сориентироваться и открыться, а ей никто не помогал. Я не знаю, как она справлялась, мы не очень много общаемся. Художница глубоко затянулась и с вопросительным взглядом предложила Рику тоже сигарету. Тот отказываться не стал. — С Генри сложнее. Сильно сложнее, — Лэй устало потёрла слезящиеся от перенапряжения глаза. — Он свои чувства вообще не воспринимает — не в состоянии просто. Единственное нежное, что он себе позволяет, это ласку к Анри, хотя ему определённо нужен кто-то кроме неё. И потом, Рик! — она резко встрепенулась. — Эти двое живут вместе уже пару лет, и давай будем честны — мы оба знаем, чем они занимаются помимо ежедневных совместных возлияний. Да они, блять, даже ведут себя так, будто женаты уже лет десять. Генри если уйти куда-то надо — он даже не спрашивает Лэй, посидит ли она с его дочерью, потому что знает, что она посидит. Так не ведут себя друзья. Я как-то залетела к нему рано утром, чтобы он помог мне с политическим вопросом, а он завтрак на всех готовит. Сам! А эта лошара носится, вся жопа в мыле, потому что Анри помогает в школу собираться! — девушка демонстративно постучала себе по лбу. — Да они быт, пидоры, наладили. А если их спросить про отношения, так оба сразу такие, — она скорчила гримасу: — «Не-не, мы просто дружим». Я, сука, клянусь, увидела на её лице ужас невообразимый от того, что она даже думать об этом не хотела. — А Генри что? — А Генри слишком хорошо ебало держит, — Ифань вздохнула. — Не то чтобы я хотела как-то вмешиваться — просто переживаю: это мой лучший друг и почти сестра. Я подумала… подумала, может, если я подарю ему такую картину, где они все вместе, ему будет проще воспринимать эту часть своей жизни. И, может, это можно было бы назвать открытыми отношениями, но самое смешное, что эти двое, не сговариваясь, просто взяли и замкнулись друг на друге. Не, ну а чё, правильно, зачем искать себе на жопу приключений, когда оно ждёт тебя дома и не будет выкабениваться при этом? Но сейчас мне кажется, что я могу сделать только хуже таким подарком. Типа это может выглядеть… реально странно. И грубо. Но у меня уже нет времени перерисовывать это на просто портрет. Рик от таких речей вдруг ощутил крайнее удовлетворение: почувствовал очень яркую разницу в отношении Лэй к нему и к Генри. Да и то, что она говорила, слушать было приятно: по крайней мере, если принимать это всё за правду, то складывалось впечатление, что Генри больше была интересна та, вторая Лэй. Что, в общем-то, не помешало парню в голове нарисовать ещё какие-то туманные вопросы к нему. Но всё равно послевкусие от этого было лучше, чем раньше. Даже извечная ревность немного отпустила. — Ну, ты же даришь подарок ему, а не им двоим, — салазар слегка повёл плечами. — Кроме того, их реакция — это их реакция, ты же не пытаешься активно их сводить. И всегда можешь сказать, что это… дружеский портрет. Девушка истерически расхохоталась. — Если мне придётся так говорить, они посмотрят на меня как на ебланку. Впрочем, а когда нет? — она устало зевнула. — Ладно, пару дней, и отдых. — Лэй, ты бы хоть раз позаботилась не только о других, но и о себе, — вздохнул Рик. — Я постараюсь, обещаю. Просто сейчас период реально… горящий. Я могу потерпеть ещё немного, — девушка уместила свою голову у него на плече. — А потом в отпуск. И ты вместе со мной. — Может, наоборот, это ты вместе со мной? — парень хмыкнул. — Я ни разу тебя никуда не водил по своей планете — всё ты да ты. — О?! — Ифань так встрепенулась, будто у неё открылось второе дыхание. — Да, давай! Только я… только я, наверное, не смогу в полной мере тебя поддержать в какой-то движухе, я же не салазар. На секунду Рик даже понял, как себя чувствовала Лэй все те разы, когда он задавал, по её мнению, очень странные вопросы или говорил какие-то глупости. Так что он просто скопировал её манерный смешок и потрепал по волосам. — Это всего лишь значит, что я буду подбирать нам тот досуг, которым мы сможем наслаждаться вдвоём в полной мере. В самом крайнем случае, я сделаю так, что ты сможешь почувствовать всё это с моей помощью или через меня. — Через… через тебя? — Да блять, Лэй, я не об этом, — салазар рассмеялся, когда она кошкой прыгнула ему на руки.