(Не)любовь к себе

В последней драке всё пошло совершенно не по плану: Лэй импульсивно бросился в погоню за архиэлементалем, который чуть не разрушил половину страны, Дебра за ним не успела, а Эйлин в этот момент рядом не было. По итогу, робот вернула своего друга в состоянии, которое характеризовалось как «оживлять ещё не надо, но скоро может пригодиться». Физически парень был почти в полном порядке, но у него страдала координация, он бредил, язык заплетался, а говорил он, почему-то, задом наперёд. К счастью, Генри привёл его в порядок в два счёта, правда после этого Ифань отрубился. — С ним всё будет хорошо? — встревоженно уточнила Эйлин. — Куда денется, — салазар хмыкнул. — Если я правильно понял, архиэлементаль попытался отбиться исполнением его же желания, но так как Лэй никакого желания не высказал — да и откуда ему знать ауран, чтобы на нём говорить — то вся магия пошла наперекосяк. В принципе, джинн своего добился и свалил, можно считать дело выполненным, а нашему сорвиголове всего-то необходимы несколько дней отдыха. Девушек это успокоило. На всякий случай Дебра провела ещё какую-то диагностику, но ничего аномального не выявила. Аномальное выявило себя потом, когда наутро Ифань не обнаружился рядом с женой в причитающейся ему постели. Генри сказал, что художник вышел рано утром вместе с крупной сумкой и мольбертом и теперь рисовал на опушке за пределами территории дома. — Я на вашем месте в ближайшие сутки… сократил бы время контакта, — произнёс салазар. — В каком смысле, что случилось? — Эйлин свела брови. — Желание всё-таки просто так не прошло — кажется, в данный момент Лэй способен говорить исключительно правду. — Как желание могло так повлиять? — Разве это плохо? — вклинилась Дебра. — Не плохо, — кивнул Генри, — но может быть крайне неприятно. Я уже поболтал с ним сегодня — впечатления потрясающие, мягко говоря. Отвечая на твой вопрос, Эйлин, подозреваю, что это связано просто с его личностью и желанием найти истину в любом её проявлении, — он сделал паузу. — Или же где-то подсознательно он нуждается в том, чтобы перестать постоянно лгать. Самому себе, например. Эйлин с Деброй переглянулись и, несмотря на предупреждение, всё же отправились за юань-ти, чтобы, по крайней мере, оценить его состояние. Робот, на всякий случай, взяла с собой побольше лечащих и рассеивающих магию зелий, а её подруга — кинжал с рукоятью потяжелее, если вдруг разбуянившегося мужа пришлось бы успокаивать силой. Лэй сидел прямо на воздухе, набрасывая пейзаж коттеджного посёлка. Он только-только перешёл к краскам, но Эйлин заметила, что для вида на особняк Генри и окружающие его домики на палитре было как-то многовато серого, чёрного и красного. Ифань, нетипично для себя, был одет в самую простую одежду и даже глаза себе не накрасил, а прямо за его плечом стоял Алеф с каким-то нетипично вдумчивым лицом и что-то ему подсказывал. Что ещё хуже, художник, кажется, прислушивался к его комментариям и спокойно отвечал. Девушки уже хотели было выхватить оружие, но демон лишь ухмыльнулся, обратив на них внимание, и сделал шаг назад. Лэй немного тормознул в осознании, но затем лишь махнул им рукой и вернулся к картине. Выглядел он отстранённым. — Какого хрена он здесь делает? — Эйлин сжала кинжал в руке. — Я сам его позвал, — ответил её муж и, подумав, добавил: — Вас я не звал. На мгновение девушка так опешила, что даже не нашлась, что ответить. Дебра отреагировала раньше: — Алеф, наверное, воспользовался его состоянием и сейчас что-то делает с его эмоциями. — Мне очень нравится быть центром всех проблем твоего личного мира, дорогая Дебра, но в этот раз ты ошиблась. Я ничего не делал, — усмехнулся демон. — Я вообще могу уйти. — Нет, останься, — тут же произнёс Ифань, не отвлекаясь от красок, а затем добавил совершенно вопиющее: — Пожалуйста. Алеф отвечать ничего не стал, лишь сунул руки в карманы и слегка оскалился. Эйлин постаралась проигнорировать его присутствие и подошла к художнику с целью залепить ему оздоровительную пощёчину, но Лэй лишь увернулся, тяжело вздохнул и наконец-то обратил на неё больше внимания. — Я хочу побыть один, — ответил он, вставая на ноги и положив принадлежности для рисования на переносной столик рядом. — Ты вообще соображаешь, что ты несёшь?! — Эйлин злобно зыркнула на демона, и тот с самой миролюбивой улыбкой на всякий случай сделал ещё шаг назад. — Сидишь здесь как… как блаженный аскет с архидемоном под ручку и говоришь, что хочешь побыть один?! Парень устало вздохнул и скрестил руки на груди. — Прямо сейчас ты меня немного раздражаешь. Но я всё равно очень сильно тебя люблю. Пожалуйста, оставь меня до вечера. — Лэй бы никогда так не выразился, — тут же вклинилась алхимик. — Алеф заставляет его так говорить. Ифань недовольно нахмурился. — Дебра, ты меня иногда вообще страшно бесишь, и меня вымораживает, что я вынужден каждый ёбаный раз с тобой цацкаться и почему-то брать на себя ответственность за все твои сраные косяки. Я тебя ценю, и ты мне вообще как младшая сестра, но прямо сейчас не лезь, пожалуйста, не в своё дело. И можно, блять, отделять меня от Алефа хоть когда-нибудь? Где-то позади уважительно похлопал демон, но вмешиваться не стал. Робот после такой тирады резко сникла, Эйлин же попыталась влепить мужу ещё раз, чтобы привести его в чувство, но он схватил её за запястье. — А если я тебе всандалю, ты извинишься и придёшь в себя, как я обычно делаю, или нахуй разнесёшь мне весь ебальник в ответ?! — разъярённо рыкнул Лэй прямо ей в лицо. Девушка застыла, глядя, как тот отпускает её с мрачным и раздражённым лицом. Ифань недовольно отвёл взгляд. — Прости. У меня плохое настроение. — Это из-за него? — уточнила жена, хмурясь и злобно зыркнув на Алефа, который безмятежно на них пялился. — То, как ты действуешь и что говоришь, Лэй… это действительно похоже на влияние. Художник лишь дёрнул плечами. — А если я такой и есть? — он выгнул бровь. — Злобный, желчный, сломанный — просто недовольный всем вокруг наркоман, притворяющийся героем. Что, если всё остальное было просто красивой картиной, которую я нарисовал вокруг себя? — Послушай, это не так, — девушка обхватила его ладонями за лицо. — Ты не… — Ты можешь думать всё, что угодно, — перебил парень, высвобождаясь из её объятий, — но я так ощущаю прямо сейчас. И прямо сейчас я не хочу, чтобы мне сочувствовали. Пожалуйста, просто оставьте меня на время. Он поцеловал Эйлин в ладонь и отстранился, явно ожидая выполнения своей просьбы. У Дебры что-то отчаянно зажужжало в корпусе, и она выжидательно смотрела на подругу, пока не опуская оружия. — Я надеюсь… ты знаешь, что делаешь, — запнулась девушка. Ифань коротко кивнул, вновь сел на воздух и взялся за кисть, всем видом показывая, что разговор он закончил. Эйлин сделала неуверенный шаг назад, глядя, как муж возвращается к отстранённому виду. — Мне кажется, небо должно быть скорее бордовым, а у тебя бургунди, — произнёс Алеф самым елейным голосом, снова встав у него за плечом. Девушка потянула за собой Дебру и на всякий случай сделала угрожающий жест в сторону демона — тот лишь послал ей воздушный поцелуй с ухмылкой. — Мы не можем бросить Лэя вместе с Алефом, — обеспокоенно произнесла робот. — Он явно задоминировал или очаровал его. — Я вынуждена признать, что если бы Лэй захотел, то мы бы даже не заметили, что он кем-то очарован, — Эйлин нахмурилась ещё сильнее. — Это… не похоже на ложь. Кроме того, Генри говорил, он сейчас в таком состоянии, что говорит только правду. — Но Лэй не любит Алефа. — А он и не говорил ничего про то, любит он его или нет, — девушка тяжело вздохнула. — Меня больше беспокоит, что он сказал, что хочет побыть один, и остался с ним вдвоём. Вот это действительно напрягает. Архидемон проводил их насмешливым взглядом и снова обратил его на картину. Художник убрал с холста особняк своего друга, а оставшиеся дома изображал старыми и превращающимися в руины — над всем этим уже начало нависать тёмно-красное небо без небесных тел вовсе. — Каков альфач, нагрубил жене и подруге, — хмыкнул Алеф. — Они ведь просто беспокоились за тебя. — Если это была попытка уколоть, то ты можешь лучше. — Это был всего лишь факт, — демон усмехнулся, а затем почти заботливым жестом стряхнул с футболки Лэя опавший листик. — Хочешь сперва картину закончить? — Нет, просто растягиваю момент, — парень тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Тебе ведь это самое вкусное. — В стадии отрицания с тобой всё же повеселее: чуть больше ощущается собственное превосходство. Хотя сегодня, я смотрю, в целом очень интересный день. Что ещё с тобой сделал принц воздуха? Будешь блевать радугой? — Не знаю, — пожал плечами Ифань. — Просто сейчас я чувствую и говорю только правду. Мне сказали, завтра это пройдёт, так что я откажусь от всего, что сейчас сказал, буду плеваться в тебя ядом и быть в той самой стадии отрицания, которую ты так любишь. — Признание своего внутреннего конфликта не сделало его менее вкусным, ужик, а только усугубило его, — хмыкнул Алеф и склонил голову набок. — Прямо сейчас ты всё ещё меня ненавидишь? — Больше всех на свете, — кивнул художник и, подумав, добавил: — Я ненавижу тебя не потому, что ты воплощение зла — я таких встречал немало — а потому, что я не могу без тебя жить и сам тебе это позволил. — Ну надо же, какие откровения, — демон усмехнулся. — Выходит, где-то в глубине души ты всё же это понимаешь. Только не думай, что я буду тебя жалеть. Лэй посмотрел так, будто демон только что сказал несусветную глупость. — Ты мог бы. Но тогда я бы тебя не ненавидел, а презирал, и обращал бы на тебя не больше внимания, чем на Лория Сегита. Я ценю тебя за то, что ты ни разу мне не солгал и никогда не жалел меня. — И за то, что я всегда возвращаюсь и принимаю тебя, — по губам Алефа пополз хищный оскал. — И за то, что ты всегда возвращаешься и принимаешь меня, — выдохнул парень, откладывая кисти. Он немного помолчал, потёр переносицу и принял полулежачее положение у раскидистого дерева. — Не трогай сегодня голову, пожалуйста — она и правда сильно болит. Вообще, я в достаточно серьёзном экзистенциальном ужасе от самого себя. — С чего ты взял, что я вообще буду что-то делать? — выгнул бровь демон. — Потому что в каком-то смысле нам обоим это нужно, — просто ответил Ифань, доставая из бездонной сумки седативные препараты. — А ещё потому что сегодня единственный день, когда я могу одновременно тебя ненавидеть и благодарить — и даже признавать это прямо перед тобой. Демон фыркнул, но возражать не стал — только с любопытством склонил голову, когда художник принял две таблетки и запил их водой. Лэй немного помолчал и поднял взгляд, устраиваясь поудобнее. — И, эй, Алеф, — он положил под голову рюкзак и широко зевнул. — М? — Спасибо, что всегда приходишь, когда я зову. Даже если я не признаюсь себе в этом.