Lust/Похоть || Himekawa Airi.

«Похоть порождает желание обладать, а желание обладать порождает желание убивать.»

– Весна, лето, осень, зима... и снова весна (Bom yeoreum gaeul gyeoul geurigo bom).

☩_✷_☩

      Мерзко.      

      Шоу‑бизнес не лишён мерзости — он соткан из неё, пропитан ею насквозь и упакован под блестящей, сладкой обёрткой. Кажется, что всё сверкает, манит и сияет, но внутри — яд, который прогрызает каждый уголок.             Химекава Айри — продукт этой мерзости. Идеальная, блестящая, притягательная, но полностью созданная из тьмы, которая скрыта под глянцевым фасадом. Чем ярче сияет её внешность, тем глубже прячется яд индустрии.      

Мерзость.

      Она стала частью этой мерзости. Она ощущается как запах земли и кладбища, как бездыханность, что затягивает, окутывает разум и чувства. Мысли сводят с ума, жажда обладания, контроля и власти над другим становится навязчивой, почти телесной.      

М е р з о с т ь.

      Ей жалко себя. Прошлое давит, чужие прикосновения пугают, взгляды мужчин ощущаются как липкое масло, будто она — предмет, лишённый права на защиту. Ей страшно. Страшно. Страшно.             Но отказаться нельзя. Популярность требует цену, и она платит её собой, одежда с тела сползает благодаря чужим рукам оголяя её тело перед чужим взглядом.             Ей жалко себя, но она позволяет себе быть желанной, отдаёт плоть и внимание ради роли, играя с телом и эмоциями, оставляя за собой лишь лёгкий налёт грязи, растворяя себя в образе.      

Низость.

      Низость — ставить беззащитный разум в такую же ловушку, прогонять через свои прошлые травмы, кидать двойные намёки, пробуя себя в амплуа душугуба.             Рука Айри под школьной формой, её руки повсюду, её губы с неожиданной лаской впиваются в невинность Хикару, ведут, направляют, контролируют. Всё это кажется почти азартной игрой, где чужая невинность — инструмент, а её сердце под ладонью Камики бьётся бешено, словно под адреналином, в такт собственной власти.             Он сжимает её грудь по её просьбь и она ему говорит, что л-ю-б-и-т.      

Н и з о с т ь.

      И снова она — в полной низости. Роль ведущего палача, любовницы и иуды переплетена в ней. И это нравится ей. Ей нравится эта вопиющая пошлость, эта игра света и тени, власти и подчинения.             Гореть Химекаве Айри в аду — неизбежно, ведь она не остановится. Каждая встреча, каждый миг — подтверждение, что она живёт на грани, в игре, где мерзость и низость становятся её стихией.             По-другому она не может.