Фаза 1 - Глава 20 Вербовка

На стене гудел телевизор, а напротив него, лениво попивая кофе, сидели двое охранников. Они увлечённо следили за последними новостями. – Как ты думаешь, Бобби, прислушается ли правительство к народу? – Ты что, дурак? — ответил старик, сплюнув на пол, и потянулся за припрятанной пачкой крекеров. — Этих людей, что сидят в своих кабинетах, не интересует наша жизнь, простых работяг. – Тогда, может быть, стоит... — лысая голова с не очень умным выражением лица кивнула в сторону экрана. — Тоже стоит? – Дурак, — констатировал старик и захрустел крекером, рассыпая крошки на пол. — Посмотри, что происходит с такими, как они. На экране демонстрировались кадры, снятые с высоты, с вертолёта. В кадре горело здание, а полиция без лишних сантиментов укладывала на пол протестующих в мотоциклетных шлемах. Чернокожий диктор, перекрикивая рев винтов, испуганно смотрел в камеру — Резонанс, тлеющий в обществе, вылился на улицу и огнём прокатился по нашему городу. Власти так и не предприняли никаких мер, не было никаких заявлений. По эксклюзивной информации, полученной Дейли Бьюгл, вопрос контроля за супертеррористами остаётся без должного внимания. Стычки между протестующими, число которых продолжает расти, и полицией становятся всё ожесточённее. Народ недоволен пустыми обещаниями. Только за эту неделю произошло более тридцати ограблений, десять из которых были устроены людьми, если их можно так назвать, обладающими сверхспособностями. Суммарное количество жертв перевалило за сорок человек. Сколько ещё правительство планирует отсиживаться и ничего не предпринимать? Где наши герои, когда они так нужны? Ни о судьбе Грама, ни о судьбе его приспешника, Человека–Паука, который, по мнению редакции, может быть двойным агентом преступной организации, ничего не известно. Протестующие считают, что власти намеренно удерживают их, выбивая ложные показания. Стоит учитывать также, что судебное разбирательство преступлений Нормана Озборна будет проводиться закрыто от посторонних глаз. Настолько громкий инцидент обязан, каждый репортер и журналист Дейли Бьюгл, так же как и редакция, настаивает на открытости суда. Может ли народ доверять правительству, которое укрывает преступников, вредящих нашей жизни? Не переключайте канал, с горячими новостями, прямая линия Дейли Бьюгл. — Видишь? — старик запил жёсткий хлеб кофе и поковырялся пальцем в зубах. — Одни бьют других, пока на улицах разворачивается анархия. — Да, да, — здоровяк, тупо моргая маленькими глазками, закивал головой. — Только вчера видел гигантскую ящерицу, прячущуюся в канализации. — Ты травы больше дуй, и тогда и не такое увидишь, Бобби. — Я уже месяц... — Ой, мне–то не заливай, придурок. Хотя преступники действительно словно с цепи сорвались. — Действительно, котики, — мягкий женский голос заставил обоих вскочить и схватиться за оружие. Но единственное, что они успели увидеть, — это черно–белое пятно, проскочившее мимо, перед тем как они потеряли сознание. — Такие дурочки, — Черная Кошка покрутила в пальцах связку ключей и карт. — И кто только нанял их сюда, — она потянулась всем телом и мягко проскользнула в закрытый магазин, на прилавках которого лежали золотые украшения. — Барахло, барахло... — девушка шагала на цыпочках между рядами, мягкими движениями избегая лазерных датчиков движения. — О, а вот это неплохо, — она остановилась напротив изумрудного колье, которое шло в паре с кольцом. — Смогу оплатить учебу за этот семестр, — глянув на часы, Черная Кошка высунула язык и облизала пересохшие губы. — Надо бы поторапливаться, Большой Пин не любит, когда я опаздываю, а у него для меня была какая–то прибыльная работенка... *** Вряд ли можно назвать приятным пробуждение, когда на лоб приземляется мокрый осенний листок. И это при закрытых–то окнах! Тело ныло и болело, но не так сильно, как в первое пробуждение. Если верить Аманде, я очнулся, закричал и тут же снова отрубился. Хотя это было ожидаемо, учитывая мои травмы. Поежившись от холода, я натянул теплые штаны, футболку с длинным рукавом и, завернувшись в плед, выполз в скрипучий коридор. Кое–как доковыляв до ванной, мне захотелось вернуться под толстое теплое одеяло, но выбора не было. Нужно вставать, умываться и завтракать. Свежий ветер проникал через щели в дом, и несколько комков пыли перекатывались по полу столовой. Я сидел за столом, подогнув ноги под себя на широком стуле, и старался унять дрожь в руке. Серебряная ложка упала на пол и уже была испачкана чем–то. Куски каши остались на багровом пледе, который оказался на удивление теплым и приятным. – Больно? – Издеваешься? — я посмотрел на перебинтованную руку и поморщился от ноющей боли, которая не отпускала меня уже неделю. — Естественно больно. – Зато ты теперь можешь ими двигать. – Лучше бы не двигал. Аманда улыбнулась и нагнулась, чтобы подобрать упавший прибор. – Тогда связки… – Да, да, да, — я помахал здоровой рукой, — так и понял, — из открытого ящика вылетела новая ложка, — если не буду двигать пальцами, которые срослись и практически полностью восстановились, то они задеревенеют и могут возникнуть проблемы. Нужно будет снова резать, чтобы срослись правильно. Ну или в этом пытается убедить наш дорогой профессор. – Бедный ребенок, — меня погладили по волосам. За несколько дней я уже привык к этому. Похоже, в моей сиделке, по совместительству первоклассной убийце, проснулся материнский инстинкт, а может, сестринский. По крайней мере, точно не так выглядит взаимодействие между братьями по оружию. Хотя я и не сильно против, — ешь давай. – Вырастишь большим, будешь королем. Под шум войны, под вой врагов ешь, сыночек мой. – Это откуда? – Да мультик какой–то. – Интересная колыбельная, — Аманда подбросила нож, убирая его в чехол на поясе, — самое то для военного китайского императора. – Ага, мне тоже нравится, — проглотив последнюю ложку, я взял кружку с теплым чаем, который приятно грел руки в это промозглое утро, — там для таблеток с анализами время еще не пришло? – Нет, — она посмотрела на часы, — у тебя еще полчаса. – Ну и отлично. Передай бутерброд, пожалуйста. Шум колес, шуршащих по улице, отвлек меня от довольно поедания свежеиспеченного хлеба с маслом и сыром. Несколько лучей солнца пробились сквозь тучи, подсвечивая небольшой фургончик. – А вот и наш гость. Сквозь пыльные стекла, между которыми откуда–то взялись опавшие листья, было видно, как приземистый человек с лысиной вышел с водительского места и деловито засуетился около кузова. – Что ж, — я поднялся с места и закинул в рот таблетки, — раз профессор приехал, пойду. Похоже, опять привез новое оборудование, пойду помогу перетащить его. На улице царила сырость и холод. Единственная дорожка, ведущая к дому, была в плохом состоянии: почва размывалась из–за частых дождей, и плиты, которые и так лежали криво, окончательно приходили в негодность. Моя бритая голова, на которой едва пробивался короткий ежик темных волос, мерзла. Я подумал, что стоит поискать шапку в особняке. Если уж я смог найти плед, старое ружье и несколько патронов, то, возможно, и шапку прошлого века получится откопать. Укутавшись в теплое пальто и прикрыв лицо от сильного ветра, я помахал рукой профессору, который, открыв фургон, задумчиво смотрел на какой–то прибор, больше похожий на электрический стул, чем на медицинское оборудование. – Что вы задумали на этот раз? — спросил я. – Александр, друг мой, помогите мне перенести этот аппарат в нашу лабораторию, — ответил профессор. – В подвал? – В лабораторию. –Ну так это и... - поймав его укоряющий взгляд, вздохнул, - Понял вас. — я сосредоточился, и мое поле, гораздо свободнее, чем раньше, перетекло с моих ног на землю и окутало прибор. Он легко поднялся в воздух и завис на месте. — Толкайте, профессор, я держу его. Боюсь, если попробую двинуть, то разомкну какие–нибудь контакты или что там вообще внутри. – Понимаю, понимаю, — профессор взял кресло, словно ребенок воздушный шарик, и направился к широкому проходу, ведущему в подвал, который все больше походил на подпольную лабораторию. — Молодой человек, помогите, опустите его несколько ниже, мне нужно развернуть его, чтобы все правильно вошло в проход. Я медленно шел позади, удерживая концентрацию. Да, это было не так тяжело, как раньше, не вызывало разрывающей череп боли, и мне удавалось даже думать о своем, но все еще требовало определенных усилий. Видимо, не скоро получится целые корабли поднимать в воздух одним движением пальца. Белые лампы поочередно включались, освещая просторный подвал, куда можно было спокойно спрятать машин двадцать. Старые кирпичные своды и арки нуждались в ремонте, однако многовековая прочность, заложенная в них создателем, все еще сохранялась. Все стены были плотно затянуты полупрозрачной пленкой. Казалось, кто–то недавно устроил генеральную уборку и, чтобы не пачкать уже очищенное, накрыл все это. Хотя на деле все было наоборот. Я видел такие места в прошлой жизни, и они вызывали не самые приятные ассоциации, словно из меня начнут доставать органы. А вот интересно… Если мне полностью вырезать печень, она регенерирует или нет? Надеюсь, профессор не захочет проводить такой эксперимент. – Вот сюда, сюда поставьте, — он указал пухлым пальцем между двух экранов с проводами, — Попробуем комплексный анализ. – Как я в целом? – Ну как сказать, — профессор поправил очки–половинки и стал подключать технику друг к другу. — Если говорить откровенно, вы должны понимать, что это не мой профиль. Я насколько мог изучил эту тему, пообщался с коллегами, однако ваше тело уникально, и изучение его реакций на препараты не менее важно, чем его исцеление. Понимаете же это, верно? Вы пока раздевайтесь, все как всегда. – Да. Я поднял футболку и снял штаны, оставшись в одних трусах. Раны практически полностью зажили, не без медикаментозной помощи, но все равно достаточно быстро. Остались лишь длинные белые росчерки шрамов, пересекающих грудь и спину. На лице от края губ к виску тянулась длинная линия, с каждым днем блекнувшая, но все еще не исчезнувшая полностью. – Ваш регенерирующий фактор просто поразителен, — его мягкие, но крепкие руки уложили меня в капсулу. — Прошло меньше недели, а вы из критического состояния вернулись практически к нормальному. Ложитесь, ложитесь. Я недовольно поморщился, чувствуя, как кожу холодит гель, адаптирующийся под форму моего тела. Несколько датчиков захлопнулись на руках, ногах и горле, диоды прикрепились к вискам, создавая неприятное ощущение, словно меня пытаются заковать. Хотелось дернуться, но я подавил это желание и медленно дышал. – Все хорошо, если не считать руку. – Рот на замок, молодой человек, и дышите носиком. Не мешайте аппаратуре. Я хотел пожать плечами, но вовремя остановил себя. – Интересный вы все–таки феномен, Александр, — профессор запускал датчики. — Знаете, если вы будете не против раскрыться научному сообществу, я знаю как минимум пятерых биологов, которые будут очень рады с вами поработать. В случае чего настоятельно рекомендую доктора Коннорса, прекрасный профессионал… Очень интересно… — он сморщил лоб и постучал пальцами по металлическому столу, — Похоже, ваш регенеративный фактор имеет определенные паттерны. Вставайте, молодой человек, вставайте. – Так что там с моим телом не так? – Скорее наоборот, все так, — он деловито постучал пальцами по столу. — Когда Смит вызвал меня, вы были в критическом состоянии. Не знаю, кто вас оперировал, работа была неплохой, однако устранить переломы — это одно, а вот в полевых условиях разобраться с разрывом мышц и связок гораздо сложнее. Я хоть и не медик, но все же что–то знаю. И вывод был неутешительный: ваш организм погрузился в кому, множественные разрывы, гематомы, незначительные травмы, которые незаметны на общем анализе, — он аккуратно погладил капсулу, которая, как я понял из его объяснений, выполняла функции мрт, рентгена и чего–то еще одновременно. — В общем, через пять дней вы вышли из комы, я не обратил на это внимание тогда, но сейчас очевидно, что ваше самовосстановление работает таким образом, чтобы в первую очередь исцелить раны, угрожающие жизни. – А, я вам разве не говорил? Он посмотрел на меня сквозь линзы с непониманием. – Простите? – Мне казалось, я упоминал об этом на одном из обследований. Как–то раз я порезал себе вену и палец. Первой затянулась вена. – Вот как… В любом случае теперь мы можем быть уверены, как работает ваш организм. Именно поэтому шрам на вашем лице еще не сошел, в то время как мышцы практически полностью восстановились. Что ж, продолжим ваше обследование, хотя, как я уже говорил пару дней назад, вашей жизни больше ничто не угрожает. Обследования закончились лишь через два часа. – Что ж, динамика положительная, ваше физическое состояние через несколько дней полностью придет в норму. Отклонений в вашем поле как не было, так и нет. Всё стабильно неплохо, молодой человек. Мы пожали друг другу руки, и профессор, запрыгнув в свой фургон, выехал с участка. Дождь стучал по крыше, практически сплошным пологом закрывая обзор. Всего пара минут, и я уже зашел в дом полностью мокрый. Тепло камина, распаленного на полную мощность, приятно грело. В прихожей уже заботливо лежали полотенца и домашняя одежда. – А ты не торопился, Александр. Смит спускался по лестнице. Судя по рабочему костюму и безукоризненной прическе, он только – только вернулся со встречи. Черный пиар — тоже пиар. Журналисты докопались до того, кто сделал глайдер, вот только в этой ситуации мы были не сообщниками, а честными учеными, способными создать передовое оборудование, которое, хоть и печальным образом, но доказало свою работоспособность. Так что деловые контракты росли, как грибы после летнего дождя. – Да так, с профессором задержались. Он выслушивал мое нытье, а то, знаете, то лапы ломит, то хвост отваливается. – Да, страшное дело. – А Аманда где? – Как раз таки об этом я и хотел с тобой поговорить, – его лицо стало серьезным, но в глазах прыгали веселые искорки, – Ты же в курсе, что твой напарник все это время лежал здесь на втором этаже? – Да. Он очнулся? – ответом мне был сдержанный кивок, – и теперь нам нужно с ним переговорить и…? – Переманить на нашу сторону. – Логично. Вот только со мной он вряд ли будет говорить. – Оно и не нужно. Аманда уже его обрабатывает, она может быть очаровательной, когда это необходимо. Наверняка видел в фильмах, что бывает хороший и плохой коп? – Ну да. – Вот так и действуем, только я хороший добрый начальник, а ты взбалмошный подчиненный. Главное не перегни, понял? – Единственное, что я не понял, почему Паучок еще не сбежал? Он, конечно, еще не полностью восстановился, но выбить окно и убежать в лес много ума не надо. – Знаешь, часть препаратов могут вызвать неожиданные побочные эффекты, – мы шли с Лиамом по гостиной, и он на ходу подцепил трость с серебряным набалдашником, прислоненную к стене, – Например, сильное онемение ног. Мы поднялись на второй этаж, в одной из комнат была приоткрыта дверь. Через щель до нас долетали два приглушенных голоса. – …Не беспокойтесь, мистер Паркер, это временный побочный эффект от препаратов, теперь, когда вы очнулись, в них нет необходимости. Через пару дней вы уже встанете на ноги. Сейчас мой руководитель к вам зайдет. Судя по звуку, Аманда поднялась с места, слегка шаркнув стулом по полу. Она вышла, слегка кивнув нам. Вместо привычной домашней одежды на ней был медицинский халат, строгая юбка и блузка, которые на удивление хорошо сочетались с ее лицом. Я вопросительно приподнял бровь, на что получил страшный взгляд и приложенный к губам палец. – Мистер Смит, прошу вас, он стабилен, – девушка специально говорила громче необходимого, разыгрывая спектакль, – Но настоятельно прошу, не больше двадцати минут, ему все еще нужен отдых. – Спасибо, Аманда, – Смит подмигнул ей и открыл дверь, – Здравствуйте, мистер Паркер.