Фаза 1 - Глава 31 Лагерь

- Давно не виделись. Я с трудом открыл глаза, чувствуя, как голова снова начинает болеть. Это была уже не та разрывающая череп на куски боль. Теперь мне казалось, словно бы кто-то засунул уголь мне между складок мозга. И маленький раскаленный камушек начинал разгораться каждый раз, когда мне приходилось просыпаться. Чувство голода стало перманентным, казалось, что у меня вместо живота образовалась пустая дыра, которую уже невозможно заполнить. Профессор наклонился надо мной, пристально разглядывая. Очень хотелось вломить ему, но что можно было сделать с руками, которые не слушались? Что можно сделать с глазами, которые практически ничего не видят? Единственное, что мне удавалось, - слабо пошевелить пальцами, реагируя на его слова. - Представляешь, столько дел навалилось. И лишь ты служишь отрадой для моих изысканий. Посмотрим, как твое состояние, - он махнул рукой, и меня переложили с каталки на хирургический стол. - Так, так, так, - бинты упали с моей головы, и тонкое металлическое лезвие проникло в незаживший разрез. - Ничего хорошего, но и ничего плохого. Орган не восстанавливается, но и не отмирает. И что это значит? Непонятно… Я засыпал и просыпался, а он всё также неподвижно сидел у изголовья хирургического стола и копался в моей голове. Помощница стояла неподвижной статуей, лишь изредка подавая ему приборы. - Ай, нехорошо, нехорошо, - он отъехал в сторону и посмотрел на меня. - Похоже, ты нам теперь не так уж и полезен… А знаешь, - его длинные пальцы стукнули по клавишам компьютера, вбивая команду, и с потолка свесилась металлическая рука с встроенными инструментами. - Давай проведем эксперимент. Сестра, введите его в анабиоз, мне нужно, чтобы мозговая деятельность была направлена лишь на восстановление. Последнее, что я запомнил перед тем, как сладковатый газ окутал мое лицо, - то, как из механизма появляются острые лезвия, иглы и пилы разной величины… Мне показалось, тяжелые веки только сомкнулись и тут же раскрылись. Вернее, слегка раздвинулись и едва снова не сомкнулись под давлением ужасной сонливости и тяжести. Сквозь шум, словно бы в моей голове поселилась сумасшедшая обезьяна, которая раз за разом стучала в большие, начищенные до блеска тарелки, издавая довольный надрывный крик, до меня долетал разговор профессора с кем-то. Я не видел человека, лишь сосредоточившись, удавалось разобрать тихий разговор. - Провал, - ученый разочарованно покачал головой, начиная крутить скальпель в своих длинных пальцах. - Нужно разрезать мозг для лучшего изучения. Видимо, новый орган образовывался по принципу поэтапного развития. Он создавал частицы, влияющие на весь организм. Чем дольше он в теле, тем больше развитие и его возможности, но из-за сбоя в нейронных связях и небольшого кровоизлияния процесс нарушился, приведя к деформации и созданию опухоли. Либо же в это тело его могли подсадить, и оно просто не успело перестроиться... Мне нужно разрешение на продолжение более детальных экспериментов, - резким движением он вонзил лезвие мне в руку. Боли не было, хотя, может, и была, но я не ощущал ее на фоне нарастающего жара в голове. - Что и требовалось доказать, - Калеб смотрел, как густая, практически черная кровь медленно вытекает из пореза. Края раны едва заметно, но стали срастаться. - Скорее всего, в его голове все еще есть корневая структура, однако регенерация значительно упала. Досадно, - похоже, ему что-то ответили, но я ничего не услышал. - Да, да, я продолжу эксперименты… Нет… Это возможно. Сколько продержится его тело? Неделю, две. Разрыв новообразования привел к необратимым процессам. Его клетки пожирают сами себя, - теперь мне удалось различить странный булькающий голос, хотя, может, это был просто обман моего разума. - Оптимальное решение? Достать мозг и позвоночник, поместить в специальный раствор и продолжить изучение. Если мозг умрет, находясь в теле, то в органах начнутся некротические процессы, с которыми я ничего не смогу сделать. Малейшее повреждение сделает всю уникальную систему бесполезной. Эффективнее будет предотвратить столь печальный исход. И поскольку это нечто новое, я не знаю, как оно себя поведет в случае остановки деятельности мозга… Да, да… - Калеб повернулся к медсестре и, махнув на меня рукой, сказал лишь одно короткое слово - Сворачиваемся. Мне снова прислонили маску к лицу, снова проклятый газ… Преодолевая боль, я сформировал ничтожный комок поля около своей щеки. Легкая, едва заметная трещина на гибком пластике, через которую выходил воздух, осталась никем незамеченной. Но этого оказалось недостаточно, моя голова потяжелела, а глаза налились свинцом… Но, видимо, эта дырочка не прошла бесследно, а может, еще по какой-то причине, но сознание медленно возвращалось ко мне. Это точно была не операционная. Меня куда-то везли в металлической коробке в окружении солдат, стоявших рядом… Лифт! Я не понимал, сколько людей вокруг. Все органы чувств либо отключились, либо сошли с ума. Первые мгновения вообще казалось, что мое тело растекается, превращаясь в жидкость. Мысли ворочались с трудом… Меня убьют… Это неприятно, но… Но что делать? Пыр тыр сыр… Не то… Что-то странное… Это не мои мысли. А если не мои, то чьи? Эй! Тут есть кто-то кроме меня? Молчишь, ну ладно, молчи. Я все равно тебя найду…. Не то… Меня убьют… Это неприятно… Но что делать? Мысль резкая, словно бы остаток неразрушенного сознания, вырвалась на поверхность. Злая. Едкая. Она ввинтилась в подкорку, заедая там сломанной пластинкой на одной фразе. Раз уж сдохну, то хотя бы их с собой заберу… Раз уж сдохну, то хотя бы заберу с собой… Сдохну, но заберу… Сдохну, заберу… Сдохну, но заберу… Сдохну, но заберу… Сдохну, но заберу… Сдохну, но заберу… Сдохну, но заберу… Поле, слабо, словно бы кто-то пытался опустошить водохранилище через полумиллиметровый разрез, стало сочиться из моих рук. Оно окутало крепежи, обвилось вокруг болтов. Кровь полилась из носа и глаз, я чувствовал, как гематомы расползаются по лицу. Боль сделала мир ясным, свободным от размытых пятен, запаха медикаментов и вялости. - Эй! - один из охранников дернулся ко мне и тут же упал с пробитой головой. Стальной брусок, отскочивший от моей каталки, пронзил его голову, застряв в теле стоящего позади. Освободившейся рукой дернул на себя еще одного конвоира, прикрываясь им от автоматной очереди, разорвавшей его спину. Но броня была хорошей, и меня даже не поцарапало. Кровавое месиво отлетело от меня, сбивая с ног последнего охранника. Болты скрипнули и сжались, освобождая меня от оков. Было тяжело, тело, обычно легкое, набитым мешком упало на пол, заливая все вокруг алыми каплями. Где-то взвыла сирена. - Погнали, Саня, как там было. Пора крушить. С трудом поднявшись и пошатываясь, подошел к металлической двери лифта, которые сомкнулись и осели. Заблокировали, значит? Размахнувшись двумя руками, ударил по стальному каркасу, оставляя на нем глубокие вмятины. Вцепившись, разрывая кожу на пальцах и толком не чувствуя боли, сорвал скобы и выбил из пазов. Грудь защемило, словно бы в сердце всадили раскаленный нож. Прикусив губы, едва не откусывая их, напряг ноги и что было сил просто прыгнул вперед, вышибая этот кусок металла. Я слышал крики и хруст, когда дверь снесла отряд солдат Гидры и впечатала их в стену. Пошатываясь и держась за стену, я поднял упавший автомат и пару магазинов, которые просто запихнул за пояс. Все равно, это мой последний бой. Перед глазами стояла кровавая пелена. Из-за гула в ушах мне не было слышно, как газовая граната стукнулась об пол, залетев ко мне. Мышцы в ногах порвались от неконтролируемого прыжка в коридор. Еще в полете, не понимая куда стрелять, открыл огонь, смутно чувствуя, как вражеские пули вгрызаются в мое тело, отхватывая куски плоти. Препараты гасили боль, помогая мне двигаться. Поле, вяло вытекающее из моей руки, обхватило гранаты убитых, швыряя их вперед в кровавую пелену, где мельтешили смутные неразборчивые тени. Раздался грохот, и стены заходили ходуном, с потолка посыпалась каменная крошка. Я почувствовал, как до моего носа донесся отвратительный запах медикаментов и стерильной чистоты. Практически ничего не различая, стреляя во все стороны, где мне чудилось движение, шел вперед, ориентируясь по запаху и усиливавшемуся вкусу на кончике языка. В неразборчивых темных вспышках перед глазами неожиданно возникло яркое пятно под ногами. Но я уже сделал шаг вперед, и медленно реагирующее тело лишь смогло не выпустить автомат из рук. Короткое падение, одновременно с которым вокруг засвистели пули, пробивающие мои конечности. Одна рука, похоже, повисла вдоль тела, а может, была оторвана. Не знаю. Ничего не чувствую правой половиной. Парадоксально, но мне повезло. Похоже, я упал за что-то металлическое, что даже пули пробивали с трудом. Прикрыв глаза, преодолевая боль, которая буквально разрывала мои больные мозги, выпустил поле. Оно незримой змейкой поползло по полу, слишком медленно обхватывая ноги солдат, окружающих мое укрытие. Долго… Приятный холодный металл уткнулся мне в раскаленную голову, и сквозь гул в голове едва слышно пробился грозный голос. Я посмотрел на размытую черную фигуру невидимыми глазами и улыбнулся окровавленными зубами. Несколько человек врезались в металлические стены, прогибая их. Позвоночники, служащие точками притяжения, деформировались, обрывая их жизни, а те, кому не повезло умереть сразу, остались парализованными, надсадно крича на одной ноте, настолько высокой, что даже я ее различал. Наощупь найдя автомат, попробовал опереться на него, но ноги подломились. Сил не осталось, и я упал, ощущая через металл, как десятки ног несутся ко мне по коридорам. Вибрации передавались в мое тело, неприятно отзываясь головной болью. Кровь заполняла рот, вытекая через губы и мешая дышать. Руки не слушались, глаза не видели, выхватывая какие-то неразборчивые, смазанные образы, которые каждый раз менялись, словно передо мной крутился странный фильм. Еще пара минут, и они ворвутся сюда. Мои покрытые коркой белые губы двинулись. Откуда-то из недр души поднимался протест. - Не хочу умирать, а они будут жить… - Рука коснулась помятого металла, и поле потекло в недра станции, сантиметр за сантиметром пробираясь все ниже. - Сдохну, но заберу их с собой. Боль стала настолько сильной, что исчезла, это было мое нормальное состояние, болело всё, и это становилось привычным. Коридор передо мной сжался, сдавливая первых бойцов, оставляя вместо них месиво. Тонкая струйка моей энергии текла вниз. Глубже! Надо еще глубже! Все вокруг сотрясалось, словно бы они подорвали коридор… Нет. Тяжелые шаги, робот? Не важно… Надо глубже. Меня дернуло вверх, и лишь тонкая кровавая нить соединяла меня с полом. Я не видел того, кто меня поднял, но уткнулся в слишком широкое для человека лицо. Из под сознания всплыла фраза, услышанная где-то в прошлом. - Rollen Sie in die Hölle. Мазафака. Небольшая гравитационная воронка возникла в недрах скалы. Секунда, наверное, еще меньше, прежде чем я понял, что всё, мой мозг больше не выдержит. Но этого хватило. *** Сильнейшее притяжение всего за мгновение сдвинуло пласты породы, которые покрылись сотнями трещин. Расколы, невидимые человеческому глазу, множились, словно паразиты, стремительно разгрызая тело скалы, доводя ее до критической точки. Никто не успел понять, что происходит, раздался жуткий грохот, и одновременно с этим рухнули своды, разом погребя под собой всё многоэтажное сооружение. Обломки крушили металл, разрывая толстые стальные листы. Учёные, неспешно уходящие из центрального отсека, в котором один из экспериментов вырвался на свободу, и нужно было подождать, пока команда зачистки схватит его или устранит, не успели вернуться в безопасное и самое укреплённое ядро. Центр, в котором создалась воронка, втянулся в неё, теряя герметичность и целостность, разваливаясь под натиском природы. Со стороны несколько туристов с ужасом и трепетом, достав телефоны, наблюдали, как горная вершина вдалеке в облаке пыли уходит вниз, скрываясь за хребтом. *** Ему было страшно. Эти существа были отвратительны. Они резали его, разделяя на части, обливали кислотой и смотрели, что с ним будет. Сжигали в огне и заставляли вырастать обратно. Бесконечный цикл, начавшийся после его сна, не прекращался. Он не знал, сколько времени прошло, не чувствовал контакта с братьями и сёстрами. Он был больше не частью колонии. Их не было рядом. Все органики, которых ему подсовывали, были слабы и напуганы. Плохой материал. Поглощая их мозг и адреналин, он отделялся в ожидании нового тела, в ожидании спасения. Органики за стеклом, которых он ощущал, тоже были странными. Кто-то из них падал, когда видел, как он перемещается под кожей, поглощая гормоны. Странные. Это же еда… Хотя, может, это потому, что он молодое поколение, пока ещё не набравшееся опыта, а воспоминания предков не давали ему подсказку, как жить правильно. Нет, соединиться со слабым телом было бы неправильно. Значит, он делает всё правильно. Сегодня было что-то странное. Сперва грохот, заставивший его биться в конвульсиях, испытывая невероятную боль, что-то падало рядом, но он не понимал, что происходит. Обломки скал проходили сквозь его тело, унося куски вниз, и ему ничего не оставалось, кроме как терять частички себя, становясь слабее, но жертвуя силой ради выживания. Это длилось долго, он не знал сколько, он в целом не понимал, что такое время. Знал, но не понимал. Но вот всё затихло. С трудом, даже для него, но он мог ползти вперёд сквозь небольшие щели. Не понимая, куда ползёт, он полз, потому что надо уходить. Возможно, кто-то ещё жив. Возможно, их можно найти. Возможно… Он не знал. Неожиданно он коснулся чего-то холодного. Труп… Это можно съесть и продолжить путь. Невкусно. Мозг оказался странным, невкусным, адреналин тоже, гадость. Он не знал, что такое помои, никогда не видел, но это слово всплыло в его памяти. Гадость, но надо есть. Если ты не ешь, ты не живёшь. Надо жить. Переползая по телу и собирая еду, он почувствовал кого-то ещё рядом. Еда. Хорошо. Один сжимал другого за тело. Странно, один большой, другой маленький. Маленький помятый, практически мёртвый. Наверное, тоже не вкусный… Что это! Как только он коснулся мозга, показалось, что его сознание на мгновение сложилось в сверхновую. Вкусно! Очень вкусно! Он ни разу еще такого не ел. Что это? Надо спросить, где еще таких можно взять. У кого спросить? Не знаю. О! У этого спросить можно. Но он практически мертв. Поможем. Но это нужно сливаться, это больно, ему не понравилось… Но это так вкусно! Организм странный, удобный, лишенный недостатков тех, кого ему приводили раньше… Неплохой носитель. Можно попробовать вступить в симбиоз. *** - Уважаемые участники, - Агнес стояла перед оставшимися учениками, которые устало смотрели на нее. Длинный марафон беспрерывных экспериментов и теоретических разработок утомлял. У них горели глаза, но уже вплотную подкрадывалось желание закончить всё поскорее и вернуться домой или хотя бы хорошенько отдохнуть. - Вынуждена вам сказать, что программа из-за непредвиденных обстоятельств затянется еще на одну неделю. Ваши родственники дали свое согласие, точно так же как и школы. Большая часть наших ученых должна срочно прибыть на другой объект, подробностей сказать вам не могу, но надеюсь, что вы с пользой проведете это время. Паркер, сидящий с кружкой кофе и синяками под глазами, криво ухмыльнулся. Как же он сейчас завидовал Алексу, который свалил в первую неделю. Хотя это так... Лирика. Надо возвращаться к работе и подумать, как воссоздать получающуюся броню в домашних или школьных условиях, не привлекая внимания... От автора Прости что отрываю тебя от чтения=) Новые главы скоро выйдут или уже вышли. Просто хочу напомнить, что у автора есть бусти, где можно найти рисунки по книге, которые немного расскажут про будущий сюжет и не только