Марвел Фаза 1.5 Глава 3 Новая жизнь

Питер сидел и нервно перебирал пальцами, то и дело косясь в тонированное окно на специальный фургон, пригнанный Старк Индастриз. Где-то там лежал его единственный и самый дорогой человек на свете. Без сознания… На грани жизни и смерти… И всё из-за него… — Ты был прав. Я, посапывающий рядом, дёрнулся от неожиданности. Машины приехали вскоре, как свалил Фьюри, озадаченный настолько, что не смог даже толком попрощаться со Смитом. Спецагент нажал пару кнопок, и из днища помятой машины выдвинулась панель, где хранился небольшой чёрный байк. Так что мы уже мчались в поздний час в сторону одного из комплексов Старка. И вот Питер впервые за несколько дней заговорил. — В чём прав? — Таких тварей нужно давить, — он скрипнул зубами. Желваки на лбу вздулись. На лицо опустилась тень, и лишь глаза сверкали от блеска фонарей по окраинам дороги, — Большая сила — большая ответственность. Теперь я наконец понял, что это значит. Есть зло, которое нельзя запечатать, загнать за решётку. Оно будет расползаться как гниль, и единственный способ избавиться от него — сжечь напалмом, до основания. Раздавить, словно жуков, которые разбегаются в разные стороны. Никакой пощады… — Либо ты, либо тебя, — я грустно усмехнулся, — Верно, только так и можно победить. Убить врага до того, как он убьёт тебя, — в темноте салона лишь хрустнули его костяшки, — Жаль, что ты забыл большую часть того, что было внедрено в твою память. — Главное, я не забыл, как драться и как правильно убивать. Гидра поистине достигла мастерства в этом… *** Автомобили на полной скорости промчались мимо блокпоста, преодолев высокие стены научного комплекса, сопоставимого по размерам с небольшим городом. Пока ехали по огромной территории, он сидел, уткнувшись лбом в окно, пока автоматическая система безопасности парковки не сообщила — Добро пожаловать в Старк Индастриз. Доступ разрешён. Добро пожаловать в гости. Голос был слишком жизнерадостным, как будто бы абсолютно неподходящим ситуации. Питер вышел. Стальной фасад комплекса простирался в небо, зеркальные панели отражали ночные раскаты молний вдалеке над Нью-Йорком. Здесь всё казалось вырезанным, стерильным, далёким от крови. От воспоминаний его передёрнуло. — Эй, Питер, — взгляда Алекса было не видно из-за теней, падающих на его лицо, — Береги себя. Помнишь, мой номер у тебя на кнопке быстрого набора? Если что — звони, и я сразу примчусь. — Я помню, спасибо. Они пожали руки, и Паркер быстро пошёл вслед за медиками, которые уже везли в сторону две каталки с неподвижными телами. Он беззвучно молился, смотря на неподвижное лицо Мей. Ему хотелось отвернуться, но не мог отвести взгляд, боясь пропустить момент… Какой? Не хотелось отвечать на этот вопрос даже самому себе… Ему разрешили пройти вплоть до стерильного бокса, внутренности которого были заполнены непонятными приборами. Пара медиков в шлемах, увенчанных десятками световых диодов подняв руки, словно хирурги, ждали нового пациента. Это было последнее, что удалось увидеть, прежде чем Питера вежливо, но крайне настойчиво попросили покинуть помещение. Внутри было пусто. Абсолютно. Ничего не хотелось. Никаких эмоций, только одна пульсирующая мысль, которая зудела в голове, не утихая, как бы он её от себя ни отгонял. Паркер не помнил, как прошёл по коридору, как зашёл в лифт и нажал на кнопку этажа, о которой ему кто-то успел сказать. Какая разница? Это всё равно не имело смысла — куда бы он ни пошёл и что бы ни делал. На верхнем этаже его ждала лаборатория. Питер толкнул стеклянную дверь. Она мягко открылась. Лаборатория была огромной, но не устрашающей: стены из матового стекла, под потолком — рельсы с манипуляторами, у столов — экраны, светящиеся синевой, и редкое, но живое тепло настольных ламп. Впервые за сутки он вдохнул такой родной запах, который теперь вызывал у него паническое сердцебиение. Здесь пахло тем неуловимым ароматом науки и лаборатории. Вот только теперь, вместо воспоминаний о школе, в голове раз за разом всплывал череп с вылезающими из пасти щупальцами кракена. Руки задрожали, хотелось сжаться и бежать, бежать как можно дальше… — Доброе утро. Хотя, пожалуй, сейчас всё ещё ночь, — голос, раздавшийся рядом, заставил его замереть. — Столько работы, что не успеваю следить за часами. Ты Питер Паркер, верно? Мужчина стоял чуть поодаль — полноватый, в белом лабораторном халате, очки с тонкой оправой, зачёсанные назад тёмные волосы с примесью седины скрывали начинающую образовываться лысинку. Он не выглядел грозно. Скорее, напоминал весёлого молочника из рекламы с лёгким безумным блеском в глазах. — Да. Простите… Я… Мне сказали, вы профессор Октавиус? — Просто Отто, — мягко сказал тот, — мы не в университете. Он подошёл ближе и протянул руку. Питер машинально пожал — его ладонь была тёплой, чуть мозолистой от инструментов. — Тони говорил, ты не чужд науке, — продолжил Отто, подходя к столу. — Несколько первых мест в городских олимпиадах, стипендиат, пара грантов в настолько юном возрасте. Это достойно восхищения. — Да, вот только сейчас мне не хочется даже прикасаться к инструментам. Правда, — он с кривой ухмылкой осмотрелся по сторонам, — Кажется, я плохо выбираю места, где прятаться от них. — Или наоборот, — пожал плечами Отто. — Ты выбираешь места, где тебя поймут. Умный подход. Особенно когда всё рушится. Мне это знакомо. Питер замер. На мгновение повисла тишина. — Пройдём? У меня тут кое-что… необычное. И, честно говоря, в этом мне не хватает второй пары рук. Они пошли вдоль лаборатории. Питер заметил: всё пространство было заполнено деталями, записями формул, полуразобранными приборами. Это не была выставка достижений — это было место, где думали, ошибались и пробовали снова. На одном из столов стояло что-то вроде механического каркаса. Четыре металлических щупальца с гладкими, гибкими суставами и крошечными приводами. Очевидно, что всё ещё прототип: местами явно не хватало шарниров, на металле виднелась куча отметок от сварки. — О, — вырвалось у Питера. — Это… — Да, мое творение — с нежной иронией ответил Отто. — Автономные манипуляторы. Пока что — игрушка. Когда в последний раз пробовал с её помощью поднять стакан с кофе, заляпал себе все штаны. Но когда-нибудь ими сможет управлять любой, словно продолжением собственного тела. Парализованные пойдут, а космос — если не покорится человеку, то мы явно станем на шаг ближе к этому. — Управлять… — Питер немного растерянно смотрел на металлические щупальца. — Вы серьёзно? — Разумеется, — сдержанно улыбнулся Отто. — Если не боишься провала — всегда можно попробовать. А потом ещё, и ещё, и ещё. Эдисон предпринял тысячи попыток, прежде чем добился успеха. Почему бы и мне не попробовать? Хочешь посмотреть, как это работает? Он открыл плоский кейс. Внутри лежала тонкая полусфера с контактами, похожая на большой неправильный пластырь. — Это управленческий модуль? — Верно. Я как раз усовершенствовал его недавно, после провала. Подключать подобное к центральной нервной системе — слишком опасно, так что можно пожертвовать и рукой, — Отто прилепил его на правую ладонь, и пальцы сжались в судороге и тут же разжались. А установка пришла в движение. — Смотри, — Отто тронул Паркера за плечо. Во взгляде учёного читалось такое искреннее восхищение, словно он был родителем, наблюдающим за первыми шагами своего ребёнка. Манипуляторы медленно поднялись и помахали им. — Оно… слушает тебя. Слабые колебания, импульсы, связанные с моторным воображением. Нужно лишь подумать, словно ты напрягаешь новую конечность — и оно почувствует. — Поразительно… — Хочешь попробовать? — Да, — этот возглас вырвался раньше, чем он успел сообразить. — То есть… — Для первого раза лучше сесть, — Отто отсоединил аппарат, снова слегка сморщившись. — Наверное, стоит встроить небольшую ампулу с лидокаином для местного обезболивания. Хотя это может замедлить процесс… Впрочем, не важно. Питер сел. Модуль мягко зафиксировался на его руке, холодные контакты соприкоснулись с кожей. В лаборатории стало ещё тише. Только лёгкое жужжание от приборов отражалось от стен. Лёгкий, едва уловимый щелчок — и словно бы какое-то насекомое укусило его за руку. — Дыши ровно, спокойно. Никакой спешки. Представь, что вместо руки у тебя несколько… Не заставляй её, не приказывай. Просто позволь ей двигаться. Питер закрыл глаза. В темноте было легче. Он словно снова оказался в пустоте, где не было Нью-Йорка, не было Человека-Паука, не было капельницы у изголовья и пульса, скачущего на экране. Там был только он… Сначала по его руке пробежал лёгкий импульс. Щелчок. Затем мягкое движение, едва уловимое. Один из манипуляторов поднялся, словно просыпаясь. Кончики пальцеобразных захватов разжались. — Я… это я? — Ты, — подтвердил Отто с лёгкой гордостью. Питер впервые улыбнулся. Не широко, не театрально, а почти стыдливо. Но — тепло. Как же давно он не испытывал этого чувства… Словно забыл его навсегда. Паркер аккуратно попробовал согнуть «пальцы» щупальце послушно сделало это. — Это... невероятно, — прошептал он. — Знаешь, — произнёс Отто, потирая очки и смотря в пустоту — самое сложное это признать, что ты больше не в силах что-то исправить. Что не от тебя зависит, когда проснётся твой близкий. Что мир не ждёт твоих подвигов. Питер обернулся. Он не говорил ни слова о Мэй. Не здесь. — Как?.. — Старк обладает идиотской привычкой всюду забывать свои вещи. И знаешь, мы с ним походи. У меня тоже есть вредная привычка читать всё подряд… Так что я кое-что о тебе уже знаю. И искренне сочувствую тому, что настолько близкий тебе человек попал в аварию, — он опустился на стул, уставившись в пол. — У меня была мать, — тихо сказал Отто. — Слишком сильная для своего тела, поражённого болезнью. Она не просыпалась три года. Я пытался всё. Даже подключать интерфейсы напрямую к коре. Это было безумием, огромный риск, который не принёс результатов, а может, и ускорил её смерть, за что я никогда себя не прощу. Странная штука, жизнь, не правда ли? Хочешь как лучше, а получается… Питер сидел молча. Металлические руки опустились, потеряв импульс — контролирующих, что разговор стал важнее. — И что, какая тогда разница? — начал он. — Тогда проще закрыться дома и не выходить, пока смерть не постучится в двери. — У меня нет ответа на твой вопрос, — Отто легко пожал плечами. — Он для каждого свой. Я научился жить не ради чуда, а ради самого процесса. Ради того, чтобы каждый день делать шаг вперёд. Может, и ты сможешь найти свою причину продолжать идти. Питер поджал губы. — Мне пора. — Доброй ночи, хотя сейчас уже, пожалуй уже утро. *** Ресторан с высокими потолками, бархатными шторами и хрустальными люстрами, рассеивающими мягкий золотистый свет, радушно принял своих гостей. Полированное дерево, шелест дорогих тканей, тонкий аромат трюфелей и выдержанного вина. Обслуживание безупречное, официанты двигались почти бесшумно, из-за чего казалось, словно каждый стол погружён в свой маленький мир с приглушёнными разговорами. Мэри Джейн сидела напротив, красивая, как всегда, но отстранённая. Её пальцы скользили по бокалу вина, которое им по идее нельзя было пить, но кто запретит владельцу ресторана что-то делать? Её глаза то и дело косились к телефону, словно бы ждали звонка. Гарри говорил много, но казалось, она его не слушала. — …Я просто устал быть вторым, — Гарри упёр потяжелевшую от алкоголя голову на руки. — Понимаешь, всегда в тени Питера. Умный, правильный, а у меня!? Что есть у меня? Даже отец признаёт его, но не меня, практически в открытую говоря мне в лицо, что хотел бы другого сына… а Пит улыбается и смиренно склоняет голову. А сейчас… Сейчас он вовсе исчез. — Он не... — начала она, но он поднял руку. — Он отвернулся. Когда папа вышел, его не было. Ни письма, ни звонка. А ты... — он посмотрел ей в глаза. — Ты всегда была рядом. Даже когда выбирала не меня. Мэри Джейн замерла. В её взгляде было что-то, что внушало ему слабую надежду, лёгкий огонёк которой грел изнутри. — Гарри, я... — Не надо, — он усмехнулся. — Не сейчас, просто побудь немного рядом, этого будет достаточно. Она опустила глаза. И осталась, отложив в сторону телефон. *** На следующий день Питер вернулся. Он не знал почему — просто не смог не прийти. Проведя несколько часов у кушетки тёти, после того как её вывезли из операционной, ему хотелось вернуться сюда. Мэй не проснулась. Сердцебиение — ровное, искусственно поддерживаемое. Как будто кто-то выключил звук в её мире, оставив только картинку. Он держал её за руку — долго, молча. Мысли то не было, то они тысячами крутились в его голове. Казалось, словно вязкое болото постепенно засасывает снова в небытие, откуда нет выхода. Пока в бесконечном рое мыслей не всплыла та, что высечена в его памяти навсегда: большая сила — это большая ответственность. Он не может просто сидеть и ждать чуда. Нужно идти, шаг за шагом, пока не образуется тропа под ногами идущего. Лаборатория Отто была почти пуста. Только он и лёгкий шум работы дронов под потолком. — Доброе утро, Питер. Или уже день? — сказал профессор, не отрывая взгляда от экрана. — Я знал, что ты придёшь. Хотя нет — надеялся на это. Паркер бросил выданный ему рюкзак в угол. Там лежали вещи первой необходимости, в том числе и толстовка, в которой он был сейчас. Он уснул на пару часов сидя, так что грязные волосы были взъерошены, шею где-то заломило, и разминка не помогала. Но впервые за долгое время он чувствовал себя хотя бы нормально… — Что ты делаешь? — молодой человек подошёл сбоку, смотря на то, как Отто раз за разом вертит небольшую 3D-модель какого-то электрического устройства. — Калибрую отклик нервной оболочки. Эти штуки упрямы. — Отто ласково постучал по одному из манипуляторов. — Нервные, как подростки. Питер хмыкнул. — Хотите, чтобы я с ними поговорил? — Нет. — Отто выключил дисплей. — Сегодня я хочу, чтобы ты поработал со мной. Парень хмыкнул. — А как же ещё один разговор по душам? — Я тебе не штатный психотерапевт, можешь спуститься на третий этаж, вторая дверь слева. Мне нужен ассистент в разработке, — он повернулся и, покопавшись в карманах, вытащил небольшой бейджик, который уже заляпал в чём-то похожем на масло. — Согласен? Питер молчал. Он слышал, как тикает маленький механизм где-то под столом, словно цифры на таймере. Его мысли перескакивали с места на место. Кто я? Я не знаю, кем я стал. Кажется, словно мир вокруг звучит иначе. Он усиливал агрессию, да. Но, может быть, он просто поднимал то, что уже было внутри? Я ударил человека. Не потому что он был врагом. Я убил человека… — Питер, — Отто заглянул ему в глаза, — иногда просто нужно сделать шаг вперёд и не забывать про свои ошибки, чтобы не повторить их… — Как Томас Эдисон, я помню, — он взял бейджик и прикрепил на толстовку. — Я согласен. Что делать, док Ок? — Только попробуй меня так ещё раз назвать, — он добродушно усмехнулся, сложив руки на животе. — Я не спал больше суток, так что и мне, и тебе было бы неплохо помыться и хорошенько проспаться. После этого, часов так в… — его глаза сквозь сверкнувшие в лучах восходящего солнца очки посмотрели на часы, — давай к трём дня зайди на второй этаж, получи всё необходимое для младшего научного сотрудника, а потом пулей сюда. Будем посвящать тебя в детали проекта.