Марвел Фаза 1.5 Глава 2 Новая жизнь

Дым сигареты заставлял глаза слезиться, по крайней мере, мне хотелось так думать. Тяжёлые капли дождя бодро стучали по крыше, на которой я сидел. Футболка липла к телу, но я не ощущал холода. Не было ничего. Чёрная пустота, разъедающая изнутри. Поражение — вот как оно ощущается… Тотальный разгром. Внутри всё сжималось от мысли, что Аманда, успевшая стать для меня кем-то большим, чем просто знакомая, лежит там, внизу, не способная пошевелиться. Паркер, который пришёл в себя, отказывается есть и не отходит от тёти Мэй. Старушке не помогло ни экспериментальное лечение, ни симбиот. Она слишком стара, чтобы принять инопланетный организм. Слишком большой риск, что малой просто не успеет помочь, прежде чем начнётся процесс отторжения. И что тогда произойдёт — можно только гадать. Может, ничего, а может — остановка сердца или кровоизлияние в мозг. Мне было страшно спускаться в подвал, чтобы проведать их. Стоило посмотреть на неподвижное, словно бы кукольное лицо девушки или на исхудавшего, похожего на человека, давно болеющего Паркера, — в мозг, подобно злобному шепоту, заползала одна простая мысль: а что если бы всё было иначе? Если бы я просто не появился в этой вселенной? Насколько всё пошло бы иначе? Питер бы не отправился в лагерь и не связался бы с Гидрой. Лиам и Аманда… возможно, они бы никогда не смогли найти кого-то достаточно сильного, чтобы помочь в реализации их планов… И этот голос раз за разом повторялся в голове, мешая трезво думать. Сигарета погасла, дотлев до самого фильтра, а я всё сидел, глядя перед собой под напором дождя, но я всё равно сидел и смотрел на свинцовое небо, не выпуская фильтр из пальцев. Не хотелось спускаться, смотреть на них… Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, серый мир вокруг замер, и только ветер с дождём гнул к земле старые деревья. Я дёрнулся, выпустив окурок, который покатился по крыше и исчез в водосточной трубе. Чёрная машина ехала по старой дороге. Внедорожник с чавканьем пробирался сквозь ямы, заполненные грязью, уверенно подбираясь к старым металлическим воротам. — Нашли уже? Страха не было, как и злости. Казалось, всё внутри сковала изморозь, сковывая все эмоции. Я легко слетел на землю и поднял руку. Автомобиль дёрнуло вверх, перебрасывая через забор прямо в наш двор. Металл стал медленно прогибаться под давлением, сковывая человека внутри. — Стой! — Лиам, небритый, с синяками под глазами от вечного недосыпа. На смену шёлковым рубашкам и дорогим костюмам пришла старая, потёртая армейская футболка и старые штаны. От него разило алкоголем и сигаретами. — Прекрати. — Хорошо. Кусок металла, в который превратился дорогой автомобиль, из дверок которого торчали так и не высунувшиеся до конца пулемёты, упал на землю. Мои пальцы скользнули в карман, доставая пачку, в которой осталась последняя сигарета. Смит хотел что-то сказать, но промолчал, отведя взгляд. Наверное, ему было не лучше, чем мне, а то и хуже. — Ха-ха-ха, — глубокий голос, в котором не было страха, раздался из машины. Нога в армейском ботинке вышибла дверь. Темнокожий мужчина в чёрном плаще и надвинутой по самые глаза широкополой шляпе легко выбрался под дождь. — Ну и монстрика ты себе пригрел на груди. — Мог бы и раньше написать, — мой опекун не выглядел радостным, скорее напряжённым. Его пальцы то и дело поглаживали рукоятку пистолета на поясе. — Вся конспирация похерилась от одного твоего решения приехать сюда, Фьюри. Моя бровь невольно приподнялась. Директор Щ.И.Т.а собственной персоной решил нас посетить? Всё чудесатее и чудесатее, как говорила одна блондинка. Хотя да, это определённо был он. Несколько моложе, чем в фильмах, с парой небольших шрамов и повязка более стильная, но в остальном — один в один. — Планы изменились. И я рискую не меньше тебя. — Именно поэтому и не стоило приезжать. — Так и будешь держать меня на улице или всё же поговорим в доме? — он стряхнул невидимую пылинку с плеча. — Не откажусь от крепкого чая. — Помню, — Лиам едва заметно усмехнулся, кажется, впервые за все эти дни. — Две ложки сахара, три рюмки рома и лимон. Как раньше, верно? — Всё так. Только добавь два ломтика лимона, одну ложку сахара и рома больше, чем чая. Только после этих слов Смит убрал руку с пистолета и слегка расслабился. — Шпионы, — я фыркнул, выдыхая в сторону струйку дыма. — Пароль в пароле, и всё это засекречено паролем. — Особенность работы, молодой человек, — его глаз оценивающе осмотрел меня. — Впрочем, об этом в другой раз. Время не терпит. В гостиной старого особняка было сыро и пахло плесенью. Крыша снова протекала. Огонь в камине не горел. На нескольких старых одеялах, кажется, стала разрастаться плесень. Мутанты попрятались по комнатам и углам. Лишь парочка любопытно сверкала глазами со второго этажа. Проход в подвал, до этого скрытый под большим ковром, чернел, словно пасть раскрытого черепа. Оттуда тянуло спиртом и удушливым запахом медикаментов, который обволакивал голову, заставляя что-то внутри скручиваться в тугой узел. Голова неосознанно понимала: так пахнет в тех местах, где рядом ходит смерть… Фьюри по-хозяйски прошёл на кухню и уселся на один из старых стульев. Пока опекун доставал кружки, в которых из-за грязи уже завелась новая жизнь, спецагент выкладывал на стол одну за другой несколько папок. Старых, местами покрытых въевшимся слоем пыли. Когда перед ним оказалась тёплая, исходящая паром живительная влага, он, прикрыв глаз, довольно отпил. — Хорошо, как тогда, на Аляске. — Мы едва выжили, потеряв половину бойцов. — И этот чай — единственная радость в той операции и способ вспомнить наших ребят, — сделав ещё глоток, он пристально посмотрел на Смита, потом на меня. — Вот теперь можно поговорить и о наших делах. Вернее, о том, какой осиный улей вы разворошили своим карательным рейдом. — Мы действовали согласно разработанному плану. — Верно, — Фьюри постучал пальцами по столу. — Вот только всё оказалось не так, как мы планировали. Или скажешь, нет? Подземный бункер, занимающий целый квартал, который никто не замечал? Судя по анализам материалов, он стоит там больше десяти лет, и за это время никто. Повторяюсь. Никто не знал, где он расположен. Подозревали — но не знали. И даже я не представлял масштаб проблемы. Понимаешь, что это значит? — Гидра всегда оказывается глубже, чем мы думаем. — Верно. — И ты всё равно решил сюда приехать? — Они сейчас заняты другим, — печать на одной из папок сломалась, и по столу разлетелись фотографии. Огромные ледяные глыбы, которые сфотографировали со спутников. Типичные карты для «Нэшнл Географик», вот только на каждом кадре выделялась одна конкретная чёрная точка, похороненная в сердце ледника. — Мы сейчас кое-кого нашли, и Гидре явно будет это интереснее, чем уничтожение какой-то станции. Это дело уже затёрто как в Щ.И.Т.е, так и в правительстве. — У тебя есть какой-то план? — А когда у меня не было плана? Я не врываюсь на вражескую территорию, круша всех подряд, словно Джаггернаут, — Лиам дёрнулся, словно от пощёчины, глаза вспыхнули, а вены на лбу вздулись вместе с покрасневшей кожей. Симбиот, сидевший внутри, проступил сквозь кожу, заостряя зубы. — Не сметь на меня скалиться, капитан, — Фьюри, не боясь, ухватил длинный язык и дёрнул на себя, притягивая Лиама. — Субординацию забыл? Так я тебе её и так, по-простому, напомню, — оттолкнув опекуна от себя, и откуда только силы взялись, он вытер пальцы о скатерть. — Ты потерял хватку. Потерял своих людей и недооценил врага. Действовал на эмоциях. Поставил под угрозу всю нашу работу из-за мальчишки. Ты уверен, что оно того стоило? Их взгляды встретились. Никто не хотел отступать. — Уверен, — голос опекуна, слегка рычащий из-за симбиота, прокатился по кухне. — Оно того стоило. — Ты всегда был излишне чувствителен, капитан, — Фьюри потёр переносицу. — Так или иначе, нужно тебя вытаскивать из этой грязи, — вторая папка, которая выглядела новее всех, вскрылась. — Тут у нас неопровержимые доказательства коррупции в администрации города. За некоторые наводки всё же стоит поблагодарить и тебя, хотя я не одобряю некоторые твои методы. Но так или иначе, многие, в том числе и мэр, окажутся за решёткой. — От меня-то ты что хочешь? Вместо ответа на стол упала тонкая маска, сплетённая из волокон. Каждое соединение было скреплено небольшой, светящейся синим светом капсулой. — Узнаёшь? — Второе лицо. Кажется, их только вывели на стадию эксперимента, когда я ещё служил… — Всё ещё не понимаешь? — Ты же не хочешь, чтобы я… — Всё верно, — директор усмехнулся. — Хочешь спрятаться — спрячься у всех на виду. Ты будешь нашим кандидатом от народа. Тебе окажут поддержку несколько крупных компаний. После становления мэром с тобой, скорее всего, свяжутся люди Гидры. Если мы не можем разрушить её снаружи, отрубая бесконечные головы станем вирусом, который поразит её в самое сердце. — И как ты себе это представляешь? Из меня политик, что из тебя балерина. — У меня могло бы неплохо получиться, — спецагент сделал ещё один глоток. — Тебе ли не знать, что политика — это лишь пустые обещания. Люди хотят верить в образ, им нужно обещание, а не сама правда. Приведи нас в светлое будущее, исполни наши желания, защити нас от врагов. Политик — это образ, и поверь, мы создадим тебе такой, в который все захотят поверить. — А что насчёт остальных? Паркер, его тётя, Аманда, Алекс? Что с ними делать? Ты не можешь обещать их спрятать от Гидры с помощью ресурсов Щ.И.Т.а. — Верно, — ещё одна папка вскрылась. — Поэтому все они будут в Старк Индастриз. — А Старк уже знает об этом? — Скоро узнает. Он мне должен за недавний инцидент и ещё пару мелочей — как новое сердце и прочее. Уверен, Роберт не устоит перед моим обаянием и парой фактов. Так что Паркера пристроим к одному из учёных. Мои агенты докладывают, что доктор Октавиус расширяет лабораторию при Старке, и ему нужны ассистенты. Аманду и ту милую старушку положим в специальную больницу при лаборатории Старка. Поверь, им окажут лучшее лечение, и никто. Абсолютно никто не посмеет туда сунуться. Нехорошо это признавать, но репутация Железного Человека охраняет иногда лучше, чем все наши агенты. И, как я уже сказал, у Гидры есть дела важнее. — А я? — они оба повернулись в мою сторону. — Вы не сказали, какая мне отведена роль в этом спектакле. — Будешь ассистентом своего отца, — ещё одна голографическая маска упала на стол. — Кроме Гидры есть ещё разные люди, которые захотят сорвать наш план. Так что безопасность на тебе, сынок. — Я вам не сынок — это раз. Во-вторых, я хочу получить кое-что со складов вашей замечательной и человеколюбивой организации. Фьюри приподнял бровь и посмотрел на Лиама. — Он всегда такой наглый или ты его научил? — в ответ на это опекун лишь поднял руки. — Что ж, молодой человек. Удиви. Что же ты хочешь найти на наших складах? Световой меч? Крылья для полёта? Пульт от управления космическим лазером? — Несколько месяцев назад вы должны были найти космический корабль в районе Сомали. Верно? Взгляд его единственного уцелевшего глаза стал колючим, опасным. Пальцы вновь постучали по столу, словно бы готовые в любой момент скользнуть в скрытый карман плаща и схватить пистолет. Лиам смотрел на меня с не меньшим удивлением, хотя в его глазах было несколько больше понимания. — Допустим, нашли. И какое же отношение он имеет к тебе? — А вы думаете, откуда у меня мои способности? — Мысль, яркая, словно вспышка молнии, проскочила в голове. Передо мной же сейчас сидит человек, который способен реально повлиять на всё. На каждое событие, которое мне известно. Да, я могу ошибиться, но лучше попробовать. Большим психом, чем сейчас, меня считать уже не будут. Не хочу больше терять людей. Не хочу смотреть на то, как близкие мне рискуют собой. Если можно скинуть всё это на чужие плечи — я сделаю это. Эгоистично? Ну и что? — Хотя, давайте я всё объясню по-другому. Прежде чем они успели среагировать, Фьюри и я уже вылетели в окно, которое с треском разлетелось на куски. Парализованный несколькими точками гравитации директор Щ.И.Т.а мог лишь сверлить меня единственным глазом. Его слов я не слышал из-за свиста ветра в ушах. Дождь, казалось, с ещё большей силой хлестал по земле. Раскаты грома разносились над округой. Отлетев на несколько километров, я приземлился на небольшую поляну. Поле разрослось, полностью пряча нас от дождя и ветра. Тишина, резкая и неожиданная, оглушила. — Надеюсь, ты сможешь объяснить, что происходит, — Фьюри поднялся на месте, двигаясь словно в воде из-за поля вокруг. Я же просто парил в воздухе, смотря на него сверху вниз своими светящимися фиолетовыми глазами. — Если ты меня не убил, значит тебе что-то нужно. — Скорее вам нужен я, — воспоминания роились, словно рой встревоженных пчёл, стараясь собраться в единую мысль. — Интересно, что за корабль? Я вам расскажу. Его нашла группа чёрных археологов в районе Сомали — четыре, может, пять месяцев назад. Между ними произошла стычка, которая привела к активации устройства. Произошёл скачок между реальностями — и вот я перед вами. Единственный, кто способен управлять этой грудой металла. И не надо делать вид, что вы мне не верите. Пришелец Капитан Марвел на службе США вас абсолютно не смущала в своё время. — Откуда… — Знаете, в чём было отличие между нашими мирами? У нас не было ни Гидры, ни Щ.И.Т.а, ни супергероев. Если кого-то укусит радиоактивный паук, такой человек умрёт, а не обретёт суперсилы. Роботы гораздо реальнее, чем сыворотка суперсолдата или костюм Железного Человека. Всё, что вы считаете нормой, жило лишь на страницах комиксов. И, на ваше счастье, я иногда читал их и даже смотрел фильмы. Понимаете, что это значит? Думаю, кем-кем, а дураком Фьюри точно нельзя было назвать. — Ну, давай попробуем поговорить… *** Липкий воздух осеннего вечера был напитан тем ароматом сырости, который бывает поздним вечером. Тяжёлые створки ворот с глухим скрежетом распахнулись. Снаружи скрипела ржавая решётка, облупленная табличка: «Рэйвенкрофт. Психиатрическое отделение». Норман Озборн сделал шаг вперёд, делая глубокий вдох, который делает заключённый после освобождения. Его ботинки чавкнули по мокрому бетону. Тонкое пальто сидело на нём идеально, будто пошито недавно, хотя он провёл в клинике несколько месяцев. Врачам это казалось чудом восстановления. От нескольких психопатических эпизодов в день он смог восстановиться. Это можно было бы считать чудом, если посмотреть все бумаги. Сам же Норман знал: чудеса всегда стоят дорого. Сзади хлопнула дверь, и из внутреннего корпуса вышел худощавый мужчина с редеющими волосами и цепкими пальцами. Доктор Ливингстон держал в руках конверт тугой, плотный, с запахом кожи и сигар. Он снял очки, тяжело выдохнул и бросил взгляд на автомобиль у ворот. — Вас забирают, — сказал он, будто с облегчением, пряча конверт во внутренний карман. — Ну и хорошо. Норман чуть склонил голову, не глядя на него. — Надеюсь, мои... эпизоды не были слишком обременительными? — Эм... — психиатр кашлянул, перебирая пальцами бумажки внутри конверта. — Вы… выздоровели. В пределах, допустимых законом. И совести, мысленно добавил он, но не произнёс. Когда чёрный автомобиль с гулом подъехал к самому выходу, доктор вновь взглянул на конверт. Деньги были настоящими. Между ними лежало несколько чеков с суммой, которую он не мог бы заработать и за две жизни. Они были грязными, возможно, но настоящими. Он смотрел, как Озборн подходит к задней двери, как молодой человек с резкими чертами лица, похожими на мужчину, выходит из машины и, стиснув губы, открывает дверь. — Гарри, — Норман слегка прищурился, — Надеюсь, ты не угробил нашу компанию за эти дни. — Нет, отец. Капитализация выросла на пять процентов после твоей выходки, — его взгляд метался между отцом и зданием. — Дерзишь отцу? Впрочем, не важно, — Норман надел перчатки на руки и похлопал сына по плечу. — Ты слишком нервничаешь. Теперь всё хорошо. — Надеюсь, что так. Норман чуть усмехнулся, едва заметно, почти механически. Машина двинулась. За окном мелькали деревья, серые здания и флаги университетской кампании. Гарри молчал, постукивая пальцами по колену, смотря на мир за окном. — Питер не пришёл, — произнёс он наконец. Норман лишь кивнул. Но сын не замолчал — Он знал. Я ему говорил. Но у него, видите ли, сессия. Проекты. Жизнь. А мой отец выходит из проклятой психушки… Иронично что у него больше свободы чем у меня, не правда ли? — Ты зол, — тихо заметил Норман. — А ты спокоен, как будто не вспарывал людей на глайдере, — выпалил Гарри. — Все всё забыли, да? Потому что ты снова в костюме, с причёской, улыбаешься на камеру? Даже после того, как от тебя отвернулись все! Он прикрыл глаза, но тут же дёрнул головой. Потому что тут же всплывали картины того, как Норман смотрел, готовый убивать людей сотнями. Но он остался один… А Питер? Он просто сбежал. Спрятался за своим микроскопом и сказал, что «это тяжело». — А ты? — Я остался. Норман не ответил. Только медленно положил ладонь на плечо сына и заглянул ему в глаза. Спасибо, сынок. Вскоре Озборна-старшего доставили в его роскошные апартаменты. Охрана хоть и была, но скорее защищала бизнесмена от нападок журналистов, которые как-то узнали уже о его возвращении. Гарри остался в машине и, не замеченный никем, скрылся, отправляясь в небольшую простую квартирку в Бруклине, которую прикупил для себя. Поднявшись по скрипучей лестнице, он пинком открыл дверь, просто свалив все вещи в шкаф. Залпом выпив ледяную воду из холодильника, он выхватил телефон дрожащими пальцами. К чёрту. Всех к чёрту. И отца, и Паркера, и компанию. Сейчас он хочет лишь сделать этот звонок и забыть обо всём. Долгий гудок отдавался в его сердце. Тело била лёгкая дрожь, словно бы он заболел. Но вот — тихий сигнал. Привет. — Привет, Мэри Джейн. Ты занята? Голос на другом конце был слегка сонным, словно бы она только проснулась. — А, это ты, Гарри. Нет, не занята. Тебе же ответила. Что-то случилось? Он помедлил. Глядя на то, как дождь начинает накрапывать, оставляя толстые капли на стекле. Буря, принесённая с юга, набирала обороты, застилая небо тёмным покрывалом. — Нет. Просто... хотел бы увидеться. Сегодня. Хотя сейчас дождь… Или завтра тогда. Всё равно. Просто увидеть тебя. — Гарри... — Я устал, — перебил он. — Всё разваливается. Пит пропал. Я не знаю, кто он теперь. А ты, ты единственная, с кем я чувствую себя... не чужим. Тишина на линии длилась секунду. — Хорошо. Давай сегодня. — Да, хорошо, — он сжал кулак, стараясь подавить радостный вскрик, — Я напишу адрес. Через два часа за тобой приедет такси. Ты же дома? — Дома. Буду ждать. Он выключил звонок и закрыл глаза. Внутри всё горело. Но он не мог понять, из-за чего. В чём он виноват! Неужели у него нет права на счастье?