Не предполагай

Арина вглядывалась в него: то ли дремлет, то ли просто вырубился. Её собственное тело в этом мире зарастало с пугающей скоростью, а как тут чинят металлических — непонятно. Чем питается эта оболочка, если не током и не едой? Тени по-прежнему толпились полукругом, но уже не лезли, держались на расстоянии. Их расплывчатые силуэты колыхались в неподвижном воздухе, будто флаги в безветрие. Арина поёжилась. — Эй, — позвала громче. — Очнитесь, а? Он не шелохнулся. Тогда она осторожно, кончиками пальцев, тронула рукав. Шинель оказалась жёсткой, пропахшей чем-то маслянистым, вроде солидола. — Дядя Фёдор, — вырвалось само собой. — Ну проснись, а? Железная голова дёрнулась резко, будто её дёрнули за нитку. Смотритель выпрямился, и его гладкая полированная «морда» оказалась в сантиметре от лица Арины. В ней отразилась её собственная физиономия, перекошенная от испуга. Она с силой впечаталась спиной в спинку скамьи. Смотритель замер, слегка склонив голову набок — в этом наклоне читался немой вопрос. — Ты… вы… — запнулась она. — Вы меня слышите? Медленный кивок. Выдохнула с облегчением, сама не понимая, почему этот жест так успокоил. — Я ничего не понимаю, — голос дрогнул. — Тени… вы… Зачем я здесь? Он поднял руку. Потёртая перчатка на сгибах зависла в воздухе, и он начал выписывать пальцем какие-то знаки — слишком быстро, хаотично. Может, это вовсе не буквы? Арина попыталась уловить: круги, линии, снова круги. Шифр, доступный только посвящённым. — Не понимаю, — повторила она, и отчаяние подкатило к горлу. — Медленнее. Или напишите? У вас есть чем? Он перестал чертить, медленно поднялся, подхватил топор, поправил фуражку. Жестом, не терпящим возражений, указал в сторону служебной будки. Арина безропотно встала — ноги ещё дрожали, но слушались лучше. Зашагала следом, чувствуя на спине взгляды теней. — Ё-моё, это что, почётный эскорт? — буркнула она, ни к кому не обращаясь. Смотритель не обернулся, но сбавил шаг, чтобы она могла идти рядом. В кабинете царил разгром: стеллажи опрокинуты, бумаги разметаны по полу, единственная уцелевшая лампа с зелёным абажуром мерцала на краю стола. От двери остались только щепки, усыпавшие порог. Смотритель перешагнул через завалы к столу, с металлическим скрежетом отодвинул что-то тяжёлое — и Арина увидела телефон. Стационарный, чёрный, допотопный, с дисковым номеронабирателем, какие показывают в фильмах про восьмидесятые. Он стоял на тумбе, прикрученный намертво. Смотритель снял трубку, прижал к голове на секунду, затем начал набирать — медленно, со скрежетом возвращая диск. Арина смотрела заворожённо. Кому звонит железный надзиратель Серого мира? И есть ли тут связь? Номер набран. Он выждал паузу и протянул трубку ей. Арина взяла — пластик был холодным и скользким — поднесла к уху. В динамике шипело. А потом — голос! Живой, настоящий, до боли родной: — Алло? Это был он. Друг, к которому она ехала. Тот, кто встречал её на вокзале. Память путалась, выхватывая обрывки. — Алло, кто это? — Это я, — выдохнула Арина. Собственный голос показался чужим, хриплым, будто она не говорила несколько дней. — Андрей, это я. На том конце повисла тишина, затем нервный смех: — Охренеть, смешно, — голос друга звучал с лёгкой хрипотцой. — Серьёзно, кто это? Откуда номер? — Андрей, это Арина. Я в странном месте. Помоги. Смех оборвался. В трубке зашипело, и он заговорил холодно: — Слушай, если это шутка, то несмешная… Стёпа, ты? Иди в жопу со своими приколами. — Стёпа? — сердце сжалось. — Андрей, это я! Мы встретились в Калуге. Ты говорил… — Что говорил? — перебил он раздражённо. — Неизвестный хрен, отвали! Я занят! Она вздрогнула. На том конце явно собрались бросить трубку. — Подожди! — крикнула она. В этот миг Смотритель дёрнулся, его рука метнулась к трубке, но Арина инстинктивно прижала аппарат к груди, заслоняя корпусом. — Не смей! Я не договорила! Смотритель покачал головой. Железная голова наклонилась, издав низкий звук — не то неодобрение, не то вздох. Арина не стала разбираться, кровь стучала в висках. — Андрей, — заговорила она твёрже. — Ты меня слышишь? На том конце повисла тяжёлая пауза. — Арина? — голос переменился, в нём прорезалась странная эмоция. — Ты где? — Не знаю. Здесь серое небо, серые поля и люди без лиц. — Ты пьяна? Или обкурилась? Вы что, вчера гуляли? — Вчера? — растерянно моргнула она. — Андрей, сколько времени прошло? Вопрос повис. Затем друг снова засмеялся — нервно, скептически. — Придуриваешься? Мы гуляли три дня назад, ты уехала домой, я писал тебе. Ты не отвечала. А сейчас звонишь с левого номера и несёшь чушь. Внутри всё оборвалось. Трое суток? Но она ехала в электричке только что. Её выбросило в Серый мир, фонарь, дракон, Смотритель. Неужели это длилось так долго? — Андрей, — сглотнула она, в горле пересохло. — А как ты сам? Вопрос прозвучал глупо, но ей нужно было зацепиться за что-то, чтобы он поверил. Ответ пришёл не сразу. И тепла в нём не было. — А тебе какое дело? — голос стал жёстким, почти злым. — Ты со своей вечной обидой, с драконами… Ты хоть раз спросила, как у меня? Вечно только о себе. Арина оцепенела. Вместо обиды навалилась усталость — бесконечная, всепоглощающая. — Слушай, — сказала она ровно. — Я знаю про Маринку. Про ваши шашни. В трубке тишина. Потом Андрей рассмеялся — громко, надрывно. — Ты ревнуешь?! Мы с тобой даже не… — Я не ревную. Я знала и не надеялась. Мне всё равно. Смех оборвался. Щелчок — короткие гудки. Арина медленно опустила трубку. Смотритель не пытался её забрать — стоял, повернув голову к бумагам. Телефон зазвонил снова — резко, пронзительно. Смотритель дёрнулся, но Арина опередила, схватив трубку. — Арина! — голос Андрея был перепуганным. — Ты где?! Что за херня?! Я звонил твоей матери, она сказала, ты пропала! Три дня назад! Села в электричку — и всё! Тебя ищут! Арина хмыкнула. Три дня. Она обернулась к Смотрителю — тот внимательно наблюдал за ней. — Арина! Ты меня слышишь?! Где ты?! — Не знаю, Андрей. Честно. — Это не смешно! Твоя мать орёт, что ты не приходила! Я думал, ты дома! Арина смотрела, как Смотритель вытаскивает из-под обломков стеллажа потёртую тетрадь, открывает и переписывает что-то с разбросанных листов — имена, даты, всё, что касалось её. Вычленял, собирал воедино. — Андрей, — сказала она тихо. — Позвони мне на мой телефон. Когда вернусь — всё объясню. — Что значит «вернёшься»?! — его голос отдалялся, связь рвалась. — Арина, твою мать!.. — Просто позвони. Я отвечу. Обещаю. Щелчок — и тишина. Арина опустила руку, трубка выскользнула. Смотритель поймал её, мягко положил на рычаг. Вернулся к столу, достал ещё одну тетрадь и продолжил переписывать. Арина опустилась на единственный уцелевший стул и закрыла лицо руками. Телефон молчал. Плечи вздрагивали, слёзы текли редко, сухая икота вырывалась из груди вместе с прерывистым дыханием. В кабинете было тихо — только её всхлипы и шорох бумаг. Она не заметила, как Смотритель остановился. Не слышала шагов. Почувствовала только, как что-то холодное коснулось руки. Вздрогнула, подняла голову. На столе лежал лист с рваным краем, вырванный из тетради. Чётким почерком было выведено: «Здравствуй. Понимаю, ты новичок? Видимо, ты меня не слышишь, раз сбежала в прошлый раз. Уточняю: пытался заглянуть в твою историю, понять, что случилось. Но ты жива, и твоя суть не даёт мне вмешаться. Если не против, расскажи, кто ты и зачем тебе белый билет». Арина прочитала дважды. Слёзы высохли, уступив место тупому удивлению. — Ты… — подняла взгляд на Смотрителя. Тот стоял, сложив руки на груди, чуть приподняв голову. — Вы пишете? Он не ответил, лишь ткнул пальцем в лист, потом в неё, потом снова в лист — мол, читай и отвечай. Арина облизала пересохшие губы, взяла старую ручку и написала: «Меня зовут Арина. Я художница, недавно закончила институт. Хочу домой. Помогите, пожалуйста». Смотритель прочитал, застыл на секунду, затем принялся выводить медленно, старательно: «Если ты жива, тебе здесь не место. Но раз попала — значит что-то или кто-то держит. Белый билет только для мёртвых. Живые иногда проходят, но для них другие правила. Что тебя сюда занесло?» — Девушка в маске дракона. Она была в электричке, я видела её в отражении. Воткнула что-то в спину — и я упала. Смотритель слушал, не шевелясь. Ничего не писал. Стоял, слегка покачиваясь — будто переваривал. Потом взялся за ручку: «Ясно. Я должен был догадаться». Следующий вопрос лёг на лист: «Зачем тебе понадобилось звонить именно Андрею?» Арина нахмурилась: — Что? Он постучал пальцем по слову «Андрей», обведённому кружком. — Он мой друг. Я ехала к нему. Мы учились вместе… ну, не вместе, но… — она махнула рукой. — Просто друг. Смотритель медленно кивнул и вернулся к тетради, куда переписывал её данные. Арина привстала, заглянула через плечо: потёртая тетрадь, мелкий убористый почерк, столбцы имён, дат, пометок. «Иванов С. — уш. ж.», «Петрова А. — не-спр/уш», «Смирнов Д. — м. откл.» — бесконечный список. Рука Смотрителя двигалась по чистому листу, выводя новые строки. Арина увидела своё имя: «Селезнева А. — ж.». Рука дрогнула, поставила точку. Смотритель захлопнул тетрадь, отодвинулся. Арина не видела, что он пишет дальше. — Откуда столько информации обо мне? Смотритель замер. Развернулся, будто через силу, открыл тетрадь и положил на неё ладонь — почти защищаясь. Арина смотрела на него, и в груди росло холодное понимание: всё связано. Её рисунки, дракон, Андрей, Серый мир — нити сплетались. — Вы следите за ними? — кивнула на тетрадь. — За живыми? Смотритель не ответил, но рука на обложке сжалась. Арина опустилась на стул. Телефон молчал. Где-то в серой бесконечности кружили обрывки бумажного дракона из её страхов, а здесь металлический человек записал её имя с пометкой «ж». — И что теперь, Дядь? — сказала она вслух. — Что мне делать? Смотритель вздрогнул от прозвища, странно на неё глянул, от чего она сама вздрогнула. Он выдвинул ящик, достал чистый лист и написал одно слово: «Ждать». Арина уставилась: — Чего? Он уже не обращал внимания — раскрыл тетрадь и продолжил выписывать имена. Арина поняла: ответов больше не будет. Отодвинула лист с вопросом, пододвинула тот, где было про Андрея, провела пальцем по имени. — Он не знает, — тихо сказала она. — Думает, я три дня где-то шляюсь. Смотритель замедлил переписывание, но не поднял головы. — Вы поэтому дали мне позвонить? Чтобы я узнала, что там? Молчание. Только шелест страницы. Арина откинулась на спинку стула. Лампа мерцала, отбрасывая длинные тени. — Вы странный, — сказала она. — Для смотрителя мира мёртвых. Смотритель поднял голову, замер. — Вы могли вышвырнуть меня, позволить драконышам сожрать или игнорировать. Но защитили и пытаетесь понять. Зачем? Он подпёр рукой подбородок, потом указал что-то в записях, мелко на полях: «Помощник?» Арина прочитала и неожиданно усмехнулась — устало, горько: — То есть, вы и сами не знаете до конца. Посмотрела на телефон. Молчание. Обхватила себя руками и уставилась в стену. — Но… — пробормотала она, нарушая затянувшееся молчание. — А можно тут ещё раз откиснуть? Я уже один раз как бы умерла. Если попробовать ещё раз, может, меня выкинет обратно? Смотритель повернулся. «Щёлк-щёлк-щёлк-хррр…» Он смеялся! Хриплый, дребезжащий механический стрёкот, похожий на заевший будильник. Вибрировал в груди, вырывался наружу с эхом. Смотритель содрогался, и в этом покачивании было что-то человеческое. — Просто предположение, — не поверила Арина. Смех оборвался. Смотритель выпрямился, постучал по груди — глухой металл — потом выше, и внутри что-то щёлкнуло, но не завелось. Перед ней снова возник лист: «Работать будешь». Арина уставилась: — В смысле? Смотритель указал на груду бумаг на полу, затем на чистые листы, собранные на краю стола. «Переписывай, как я, и прибирайся», — дописал он. Арина взяла ручку. Верхний лист был исписан аккуратным почерком — даты, имена, места. Ничего лишнего. — Что значит «ожидание»? — спросила она. Он не ответил, лишь постучал по документу, показывая, куда переписать. Арина вздохнула. Первый список давался тяжело — она путалась в каракулях Смотрителя (не в тех, что он писал ей, а в тех, что были на разорванных листах). Имена мешались с датами, даты — с местами. Где-то «ушла», где-то «не вернулась». Смотритель одобрительно кивал. Чем дольше она всматривалась, тем жутче становилось. Список был огромен: страница за страницей, Ивановы, Петровы, Сидоровы из Москвы, Рязани, крошечных городов. — Небесная канцелярия, — сказала она. — Но откуда вы берёте сведения? Его рука вывела: «Везде». — Конкретнее? «Свет. Фонари. Тени». — Фонари следят за живыми? Кивок. Арина положила ручку. Второй список пошёл легче — она привыкла к почерку, научилась разбирать повреждённые буквы. За каждым именем стояла чья-то история, страх, потеря. Имя, дата, место, статус. Иногда «ожидание», иногда «ушёл», иногда «белый билет». — «Белый билет» — это хорошо? Человек уехал? «Да». Она хотела спросить «куда?», но передумала. Прошло часа два или три. Или вечность — часы на стене с римскими цифрами не двигались. Она отвлеклась, разминая шею. Смотритель сидел напротив и просто смотрел на неё. — Вы давно так сидите? — сглотнула она. Он не ответил, указал на её лист. Она остановилась на полуслове. — Минуту же. Нельзя отдохнуть? Смотритель покачал головой. — Я не робот. Он снова ткнул в список. Арина сжала зубы, продолжила, но краем глаза видела, как он не отводит взгляда. — Вы так и будете пялиться? — спросила она. Тишина. — Я чувствую, у меня мурашки. Смотритель издал короткий механический звук и отвернулся. Но через пять минут его взгляд снова был на ней. — Да ё-моё, — прошептала она. Очередное имя, дата. Она почти привыкла к монотонности, когда услышала шаги. В дверном проёме стояла тень — почти осязаемая женская фигура в длинном платье. Лицо колебалось, но Арина могла поклясться, что видит черты. Тень смотрела на Наблюдателя. Она переступила порог без разрешения. Рука Смотрителя застыла. Тень приблизилась к столу. — Когда поезд? Смотритель не шелохнулся. — Когда поезд? Я жду. Уже долго. Арина переводила взгляд. Смотритель перебирал дела — одну папку, вторую, третью. — Долго ещё? — спросила тень. — Я жду, а поезд всё не идёт! Холодок пробежал по спине. Смотритель нашёл нужную папку, открыл, листал. Тень подошла ближе. — Ну что? Мой поезд скоро? Смотритель поднял руку — «успокойтесь». — Вы всё время так говорите: «подожди». А я сплю на скамье, холодно, серо, все шепчутся. Никто не знает, когда поезд. Смотритель перевернул страницу. — Может, вы специально не пускаете? Чем я хуже других? Вон та только вчера пришла, а её уже повели! Смотритель поднял голову к тени. — А меня нет! — голос задрожал. — Сижу, скамья продавлена, а поезд словно и не собирается! Арина невольно улыбнулась — не от смеха, а от узнавания: бабушка в очереди за хлебом. Смотритель закрыл папку. Тень поняла что-то беззвучное. — Не семь? Сорок семь?! Кивок. — Это же почти полвека! — шелестящий крик. — У меня ноги болят, скамья неудобная! И кормят здесь… — запнулась, — хотя нет, не кормят, я же тень… Но всё равно! Смотритель сидел неподвижно. — Может, можно как-то побыстрее? — тень наклонилась к нему, её колеблющееся лицо оказалось в сантиметре от его железной головы. — Ну, давайте уже договоримся, а? Я согласна на всё. Хоть в товарном вагоне, хоть на крыше. Лишь бы уехать! Смотритель покачал головой. — Почему?! — взвыла тень. — Почему другие могут, а я нет?! Он снова покачал головой. — Какая очередь?! — тень заметалась по кабинету, длинное платье поползло по полу. — Это произвол! Я буду жаловаться! Есть тут кому жаловаться?! Смотритель указал на себя. — Вы? — тень остановилась. — Вы и есть начальник? Он кивнул. — А выше? Смотритель поднял палец вверх. — Там? — тень проследила за жестом. — А кто там? Смотритель пожал плечами. Арина не выдержала — короткий, нервный смешок вырвался из груди, живой, настоящий. Тень резко обернулась к ней: — А вы кто такая? — голос стал подозрительным. — Вы новенькая, да? Вас, наверное, быстрее пропустят? Да? Потому что вы отработчик? Потому что вы… — тень замолчала, разглядывая Арину. — Потому что вы?.. Арина вспомнила, как тени шарахались от неё на платформе. — Я… — начала она. Но Смотритель опередил — встал, подошёл к тени и взял её за плечо. Аккуратно, почти бережно. И повёл к выходу. — Но я ещё не всё сказала! — возмутилась тень, пытаясь вырваться. — У меня претензии! Я буду писать жалобу! В вышестоящие инстанции! Смотритель не обращал внимания. Вывел её за порог, развернул в сторону платформы и… легонько подтолкнул. — Вы ещё пожалеете! — крикнула тень, медленно удаляясь. — Я всем расскажу! Всем теням! Какую вы тут… бюрократию развели! Смотритель постоял с минуту, глядя ей вслед. Потом вернулся. Арина смотрела на него во все глаза. — Она… она всегда такая? — спросила она растерянно. Смотритель кивнул и сел на своё место, взял ручку и написал: «Ещё придут». Арина посмотрела в дверной проём, где маячили силуэты других теней. — И что, каждая будет… возмущаться? Смотритель дописал: «Каждая. По-своему». Арина вздохнула. — А почему вы… не выгоняете их сразу? Зачем слушаете? Он написал: «Они имеют право спросить». Арина задумалась. — А я могу спросить? Он кивнул. — Тогда… — она посмотрела на телефон, на тетради, на груды бумаг. — Тогда… когда мой поезд? «Ты живая. Тебе не нужен поезд». — Но я здесь. «Потому что ты здесь по ошибке, не более». Нечего сказать, обнадёжил… Арина снова взялась за переписывание. Но краем глаза она видела, как Смотритель иногда отрывался от своих бумаг и смотрел «за дверь», где толпились тени. Некоторые из них пытались заглянуть внутрь, их размытые лица прижимались к косяку. Смотритель вставал, подходил и… выпроваживал их. Молча, жестами. Одних — легонько подталкивая в плечо. Других — просто указывая рукой направление. Тени не спорили. По крайней мере, эти, на этот раз, с ним. — А почему они вас слушаются? — спросила Арина. Он написал: «Я — Смотритель». Арина уже и не знала, радоваться этому или бояться… или что?.. В любом случае, оставалось только работать и ждать.