Тишина под дождём

Капли влаги ещё блестели на мраморных плитах. Тонкий туман стелился по земле, окутывая ряды могил мягкой дымкой, как будто сама природа хотела утаить боль этого места от глаз. Небо над Конохой было серым и глухим. Порывы холодного ветра гнали за собой тонкие струи дождя, превращая утро в безвременье. Тучи, нависшие над деревней, казались неестественно низкими, будто вот-вот коснутся верхушек деревьев. Казалось, сама природа решила замереть — в скорби, в памяти, в покаянии. Хината Хьюга шла медленно, не обращая внимания на мокрые сандалии и капли, стекающие по щеке. На ладонях она несла небольшой букет белых хризантем. Цветы были свежие, с тонким ароматом, и, словно вопреки погоде, удивительно нежные и живые. Кладбище шиноби находилось на окраине деревни — почти в тишине. Здесь не было ни голосов, ни звуков повседневной жизни. Только шелест дождя по листве и монотонное капанье с веток. Она остановилась у знакомого камня. Чёрные иероглифы вырезаны с точностью и уважением: “Хьюга Неджи. Герой войны.” Хината присела на колени. Аккуратно положила цветы у подножия надгробия и на миг закрыла глаза. Сквозь плотную пелену времени снова вспыхнули воспоминания — бой, кровь, и как он прикрыл её своим телом, без колебаний, без страха. Его тепло угасало на её руках. — Неджи-нисан… — прошептала она, сжав край плаща. — Прости. Прости, что не смогла быть сильнее. Прости, что всё ещё живу. Ветер дунул сильнее, как будто забирая её слова в небо. И именно в этот момент она почувствовала это — чужое присутствие. Нечто почти неощутимое, но не вызывающее тревоги. Она медленно обернулась. Саске Учиха. Он стоял чуть в стороне, неподвижный, как статуя. Его накидка промокла, слипалась к телу, но он не шевелился. Лицо скрывал капюшон, но черты угадывались — резкие, знакомые. Взгляд тёмных глаз — не враждебный, но тяжёлый. — Ты часто приходишь сюда? — его голос прорезал дождь, как лезвие. Хината не сразу ответила. Она встала, провела рукой по рукаву, стирая капли. — Каждый год. В один и тот же день, — сказала она мягко. — Он погиб, защищая меня. Я не могу забыть. Саске кивнул, будто про себя. Затем перевёл взгляд на ряды надгробий, что терялись в дымке. Там, дальше по аллее, высились камни с фамилией Учиха. Сколько их там было? Десятки? Больше? — А ты?.. — Хината прикусила губу. — Ты пришёл к ним? Он сделал пару шагов вперёд. — Я давно не возвращался сюда. — В его голосе не было ни боли, ни злости. Только уставшая, выжженная тоска. — Но память… она не исчезает. Она молча наблюдала за ним. В его облике было что-то, что напоминало ей собственное отражение: такая же тишина внутри, такая же потерянность под внешним спокойствием. Он казался отрешённым, но не чужим. — Иногда я думаю, что не заслуживаю быть здесь, — неожиданно сказала Хината. — Живой. В этом мире. Саске обернулся. Дождь стекал по его лицу, по волосам, но он не шевелился. — Все мы что-то потеряли, — произнёс он. — Но если ты здесь — значит, есть для чего. Её сердце дрогнуло. Такие простые слова. Но от него они звучали по-другому — не как утешение, а как твёрдое, прожитое понимание. — Ты изменился, — прошептала она. — Раньше ты был… другим. — Я всё ещё другой, — слабо усмехнулся он, — просто теперь это не причиняет вреда окружающим. Они оба замолчали. Но между ними не было напряжения. Только дождь, ветер и тихое, почти незримое родство двух душ, давно уставших от мира. Саске посмотрел на надгробие Хьюги Неджи. Затем — на Хинату. — Он бы тобой гордился, — сказал он тихо. — Ты не сломалась. — А ты?.. — спросила она едва слышно. — Ты ещё ищешь свой путь? — Возможно, — ответил он, уходя взглядом в сторону. — Или просто иду туда, где не больно дышать. Хината смотрела, как он проходит мимо. Он коснулся её плеча — мимолётно, неумышленно, но от этого прикосновения по телу пробежал ток. И прежде чем она успела что-либо сказать, он уже растворился между серых плит. И всё же… тишина не казалась прежней. Что-то в ней изменилось