Там, где кровь встречается с белым лепестком

Утро в Конохе началось с тревоги. Красные факелы зажглись по периметру, в госпиталь доставляли раненых шиноби. Что-то началось за пределами деревни — незамеченное, незваное. Хината склонилась над девочкой с ожогами. Потеряв контроль, её чакра едва не разлетелась, пока она не замерла и сосредоточилась. В ней было больше, чем когда-либо. Ладони дрожали, но силы не исчезали. С каждым ранением, с каждой открытой раной, она ощущала… зов чего-то древнего, глубинного. В тот же момент, далеко от госпиталя, Саске стоял на вершине здания, глядя вниз. Внизу, как чёрные пятна, двигались неизвестные фигуры — маски, вуали, старинные знаки. Они атаковали не деревню, а госпиталь. Он сорвался с крыши, разрезая воздух. Хината вышла в коридор и замерла. Перед ней — трое в чёрных плащах, оружие наготове. — Поклонница Учихи, — прошипел один. — Значит, начнём с тебя. Взрыв. Пыль. Крики. Она подняла руки, и впервые… печать бьякуго на лбу раскрылась полностью. В ней не было страха — была лишь решимость. Лепестки чакры рассыпались, и с мягкой яростью она двинулась вперёд, поражая первого врага точным ударом. — Не смейте трогать моих детей. Саске ворвался в здание как буря. Он услышал всё: удар, крик Хинаты, свист чакры. Его сердце сжалось — не от страха, а от ярости. Он разрушил стену, ворвался внутрь и… увидел её. Хината стояла в центре зала, с бьякуго, с обнажённой силой, с глазом, полным решимости. А у её ног — враги. Один дышал, двое нет. Он остановился на миг. Она повернулась. — Саске… — Я здесь, — выдохнул он. — Я рядом. Но тут послышался детский крик. — Акио! Они сорвались с места одновременно. Хару стоял у выхода, его держала медсестра, а Акио… исчез. Погоня. Ветви деревьев хлестали по лицу, чакра рассеивалась в ночи. Саске шёл по следу, его шаринган горел алым светом. Он настиг похитителя у обрыва. Мужчина держал Акио за ворот. — Один шаг — и он упадёт. Саске не ответил. Он сделал шаг. И ещё один. — Я сказал… Но мальчик закричал: — Папа! Саске метнулся молнией. Миг — и рука врага переломана. Он прижал Акио к себе, обвив его собой. Мужчина отлетел в дерево — без сознания. — Ты в порядке? — прошептал Саске, прижимая мальчика. Акио обнял его, впервые без колебаний. — Я знал, что ты придёшь. Позже, когда всё успокоилось, в доме Учих Саске сидел на веранде. Хината подошла к нему, присела рядом. Дети спали внутри. — Они приняли тебя, — сказала она. — А ты? Она прижалась к его плечу. — Я давно твоя. Просто ты слишком долго это отрицал. Он обнял её за талию. — Спасибо, что спасла их. И меня. И где-то в глубинах Конохи загорались новые символы. Потому что там, где Учиха и Хьюга объединились, начиналось новое… и кому-то это не нравилось. ***** Утро в Конохе было непривычно тихим. И это настораживало.Саске стоял у карты деревни, размечая границы возвращённых земель клана Учиха. Какаши, уже не Хокаге, но всё ещё советник, стоял рядом, скрестив руки. — Ты действительно собираешься восстановить весь район? — Да, — коротко бросил Саске. — Это не просто память. Это будущее. Во дворе Хината возилась с цветами у восстановленного мемориала Учих. Каменные таблички вновь стояли в тени сакуры. Маленькие руки Хару тянулись к лепесткам, а Акио носился вокруг с деревянным кунаем. — Мам, а ты будешь нас учить бьякуго? — вдруг спросил Хару, присев рядом. Хината слегка растерялась. — Это… сложная техника. И опасная. Но… я могу показать вам, как исцелять. Это тоже сила. Акио подошёл ближе, опустился рядом с братом. — Мы будем сильными. Как ты и папа. Чтобы никто больше не забрал нас. Позже вечером Хината обнаружила в шкафу старое кимоно с гербом Учиха. Саске вошёл, увидел её с ним в руках. На мгновение они просто смотрели друг на друга. — Ты хочешь, чтобы я его надела? Саске подошёл, взял кимоно, расправил ткань. — Ты уже часть моего клана. Не ради традиции. Ради того, кем ты стала. Он накинул его ей на плечи, пальцы задержались на вороте. Она прикрыла глаза. В ту же ночь в старом убежище Анбу собирались советники. — Он возвращает земли. Он строит дом. У него дети — не только кровные. Клан Учиха снова жив, — голос советника дрожал. — И с ним Хината Хьюга. Их союз — это не просто любовь. Это политическая угроза, — прошептала женщина с маской. — Мы не допустим новой силы. На следующий день Хару и Акио впервые привели на тренировку в академию. За ними наблюдали: Тсунаде, Шино, Сай. Даже Ирука. Их чакра была яркой — иной. Смешанной. Сложной. — Они слишком быстро прогрессируют, — прошептали учителя. — Как и он, и она. Хината аблюдала за тренировками, рядом стоял Саске. — Думаешь, им будет тяжело? — Им будет больно. Но у них есть то, чего не было у нас. Дом. Ты. Он взглянул на неё. — И я, если ты позволишь мне остаться. Она коснулась его руки. Не просто позволила — вплела свои пальцы в его. И в это же время за пределами Конохи клан Дзандо, вымерший много лет назад, пробуждался. Их лидеру принесли весть: — Учиха вернулись. И с ними кровь Хьюга. Они забыли, с кем воевали раньше. Мужчина открыл глаза — в них вспыхнул белый огонь. — Напомним.

***

Академия, утро. Коноха жила своей жизнью — гудела, учила, лечила, строила. Но в классе, куда сегодня впервые вошли Хару и Акио, всё замерло. Новички из клана Учиха. Сыновья Итачи. Акио молчал, оглядываясь острым, взрослым взглядом. Хару улыбался робко, цепляясь за руку Хинаты, которая проводила их до дверей. — Мам, ты будешь здесь, если мы вдруг… — начал Хару. — Я всегда рядом, — мягко ответила она. — Даже если вы меня не видите. Саске стоял чуть поодаль, наблюдая. Его лицо ничего не выражало, но кулак был сжат. Он чувствовал напряжение. Слишком много взглядов. Слишком много ожиданий. — Учиха, да ещё и с Хьюга. Опасное сочетание, — прошептали за его спиной. Тренировки показали многое. Хару был силён в гендзюцу, Акио — в тайдзюцу. Они не просто тренировались — они будто проверяли друг друга. Братья. Но такие разные. — Я не буду таким, как папа. Я стану лучше, — бросил Акио, резко сбивая деревянный меч с рук оппонента. — Я не хочу быть как кто-то. Я хочу быть собой, — шептал Хару, восстанавливая дыхание. Вечером Хината вернулась домой, уставшая. Сакура ждала её на пороге. — Нам нужно поговорить. — Конечно, — спокойно кивнула Хината. Они сели на веранде. — Он изменился, — начала Сакура. — Он стал мягче. Смотрит иначе. И это из-за тебя. Но ты уверена, что справишься? Его прошлое… его тьма… Хината посмотрела прямо ей в глаза: — Сакура… я не прошу у него света. Я принимаю его таким, каков он есть. Я не пытаюсь спасти его. Я просто… люблю. — И если он снова уйдёт? — Тогда я пойду за ним. Молчание. И тихий вдох. Позже ночью Хината сидела у окна, обнимая себя руками. Она всё чувствовала. С каждой неделей — всё явственнее. Её тело менялось. Сердце било быстрее. Но она молчала. — Ещё рано, — прошептала она. — Я должна быть уверена. Я должна… защитить их. Саске вошёл, остановился, не приближаясь сразу. — Ты не спишь. — Как и ты. Он подошёл ближе, сел рядом. Их плечи соприкоснулись. — Думаешь… они примут Хару и Акио? — Они уже приняли. Они твои. А значит — наши. Он повернулся к ней. Тишина натянулась между ними. — Что ты скрываешь, Хината? Она опустила глаза. Но ничего не сказала. На следующий день к Саске пришёл Шино. — Один из старейшин встретился с членами клана Дзандо. Это плохой знак. — Я знал, что они не исчезли окончательно, — тихо произнёс Саске. — Они хотят возродить своё имя. Но на крови. — И ты знаешь, кто будет первой целью. — Шино посмотрел серьёзно. — Не ты. Хината. Тем временем в академии на Хару напал ученик постарше. Его глаза были полны ненависти. — Ты Учиха. Ты предатель. Как и твой дядя. Хару закусил губу. Он не понимал, за что. Он просто хотел быть собой. В этот момент в здание вбежал Акио. Его чакра вспыхнула. Мгновение — и обидчик оказался на полу. — Никто не смеет трогать моего брата. Вечером Саске стоял у порога. Он смотрел на своих сыновей и Хинату. — Я заберу их завтра на личную тренировку. Я должен показать им больше, чем академия. Хината слабо улыбнулась. Но внутри всё дрожало. Она ощущала себя на пороге перемен. Внутри — не только страх. Там зарождалась новая жизнь.