Глава 3. Накал.

      Поутру Тисс пробудилась ото сна изнеможденной и уставшей на добрую сотню лет вперед. Извечная темнота, царившая в обители горных эльфов, убаюкивала, соблазнительно утягивая обратно в воздушные объятия одеяла. Но, не поддавшись сладкому искушению, девушка лениво поднялась с постели.       Вовсю зажигались свечи, услужливо подносились наряды и украшения. Щедрость главы дома со Генэш и впрямь впечатляла.       Первым делом чародейка изъявила о намерении искупаться. Она осторожно погрузилась в горячую, словно парное молоко, воду. И, смежив веки, расслабленно откинулась на спину. Как никогда, ей хотелось предаться блаженному забытью, очистившим бы разум от навязчивого скопления мыслей. Но они, не спрашивая дозволенья, лихорадили голову и сеяли в душе раздор.       «И почему я злюсь на него? Разве он мне чем-то обязан? Такой же имперец, как и прочие.» — в противовес чувствам, обманывалась словами Тисс. — «Это не имеет ко мне отношения… Следует сдерживаться и вести себя обычно».       Вскоре девушка расположилась перед округлым зеркалом, с неприязнью отмечая впадины под глазами и необыкновенную бледность кожи. Тем временем одна из горных эльфиек бережно расчесала ей волосы резным гребешком и заплела их в изящную косу, в которой таинственно поблескивали золотом тонкие нити.       Закончив с утренними ритуалами, слуги отступили в ожидании новых приказаний. Однако окаменевшая под тяжбой размышлений Тисс сидела недвижимо, не удостаивая никого вниманием. Так могло продолжаться долго, если бы внезапная суета не вырвала девушку из безмолвного оцепенения.       — Леди эя Вэдтри, к вам пожаловал молодой господин. Он спрашивает, можно ли ему войти, — торопливо зазвучал голос.       Тисс выразила согласие кивком. И спустя некоторое время на пороге обозначился высокий силуэт Ша’арнеза.       — Доброе утро, Тисс, — доброжелательно обратился он. — Простите, что так внезапно. Но, может быть, позавтракаем вместе? Вы не возражаете?       К немалому удивлению лорда, чародейка обдала его колюче-ледяным взглядом. И в груди моментально похолодело. Он заметно стушевался, но лишь на мгновение. Обретя невозмутимость — или только ее подобие? — летун бесцветно уточнил:       — Тисс, вы в порядке?       В девушке неминуемо нарастало желание выплеснуть ту палитру эмоций, которая раздирала ее изнутри яростными ударами острых когтей, подобно во встречу с гримом. Но вместо этого она неохоче поднялась и нарочито медленно, ощущая, как наливается при ходьбе в ногах свинец, приблизилась к со Генэшу.       — Да, — сухо ответила Тисс, выдавив слабо различимый изгиб улыбки.       Подчеркнуто вежливой, лишенной энергии жизни. Будто они в одночасье стали друг для друга незнакомцами.       Еще накануне глаза этой неприступной и недосягаемой леди лучились любопытством и радостью. Но теперь в них отражалась сталь.       — Я ненароком задел вас? Простите, Тисс. Я вернулся, как и обещал вчера, но Гриаран сообщила, что вы ушли к себе. Решил, что с моей стороны было бы невежливо беспокоить даму, готовящуюся ко сну.       Пальцы чародейки нервно дернулись.       — Не волнуйтесь, я понимаю: не каждый день встречаешь потерянную возлюбленную. Наверное, тяжело быть к ней так близко и далеко одновременно. Не извиняйтесь, — ядовито выплюнула Тисс.       «Облезлые тролли! Собиралась же молчать!»       — Собираете слухи? Вот, в чем дело. — Ша’арнез помедлил. — Но, кажется, то же можно сказать о вас и Его Высочестве Тае эя Эйни. Наверное, тяжело быть так к нему близко и далеко одновременно, — парировал летун с тем же мастерством, нанося раны хлеще спущенных с тетивы стрел.       В стремительном потоке овладевала сердцами ревность, множащая колкости и недопонимания. Взыгралась гордость, словно непослушный, разбесившийся конь.       — Вы безусловно правы, Ша’арнез. Тяжело, — с пугающей бесстрастностью согласилась чародейка.       Сердце непокорно, но молчаливо: невозможно услышать, о ком оно болит. Когда как уста могут быть обманчивы, накрывши вуалью полуправды притаившуюся истину.       — На что вы бы не намекали, своего статуса я не стыжусь и готова на необходимые издержки, дабы соблюсти интересы Эсшая, — твердо добавила Тисс, нахмурив брови. — Прошу прощения, мои слова прозвучали резко и недопустимо. Но, раз уж мы с вами находимся в дружеских отношениях, позволю себе сказать: у меня нет сомнений в вашей добропорядочности. Однако гнусные слухи способны опорочить даже самое славное имя. И я не могу не тревожиться о вас. Будьте осторожнее.       Пусть сочтет ее грубой и взбалмошной, но не усомнится хотя бы в дружеском расположении.       «Забыть о чувствах… Забыть и идти дальше».       — Не нужно терзаться обо мне. Это ни к чему, — коротко ответил Ша’арнез. — До встречи, леди эя Вэдтри, — наметив поклон, он поспешно удалился из гостевых покоев.       Тисс проводила его долгим, пронзительным взглядом. Резко выдохнула, давя рвущиеся изнутри слезы, и успокоительно просипела:       — Успокойся, леди. Он имперец и не стоит твоих слез. Нариальм ждет… Нужно идти к нему.

***

      Нариальм безмятежно лакомился свежей рыбой, обошедшейся в приличный мешочек золотых монет. Однако для своего прожорливого напарника Тисс не жалела средств, балуя и потакая его гастрономическим капризам. Между ними существовала связь, как у всякого летуна со своим драконом, но для девушки она ощущалась куда более особенной и личной. Нариальм был сродни семье, которой она не помнила.       — Сегодня полетаем с тобой. Что думаешь? — мягко улыбнулась девушка, нежным касанием тронув здоровую драконью лапу. — Прости, что задержалась.       Нариальм заглотил последнюю огромную рыбину, поводил мордой в поисках очередной порции, но, удостоверившись, что положенное ему уже уничтожено, повернулся к наезднице. Тисс встретила его добродушной усмешкой и принялась за седло. Теперь этот процесс занимал у нее гораздо меньше времени. Она наловчилась управляться с ремнями так, что в ней с трудом можно было узнать прежнюю эсшайскую аристократку.       Чародейка легко взобралась на дракона, и они пустились в полет. По венам разлилось необыкновенное спокойствие. Стало легко и свободно. Широкие взмахи крыльев, рассекающие небеса, словно принадлежали и ей тоже — она чувствовала, как все земное переставало иметь для нее значение. Пускай на краткий миг.       — Было глупо надеяться… — вдруг сбивчиво прошептала она. — Но главное, мы с тобой, Нариальм, есть друг у друга.       Несколько часов они беззаботно летали, игриво очерчивая невысокие склоны гор. Однако переменчивое настроение природы подсказало о необходимости срочно вернуться в Гнездо.       «Что ж, через пару дней мы возвращаемся в столицу. Не так я представляла себе путешествие в Ардзанг».