Глава 4. Буря.

      Непривычная скованность пронзила каждую мышцу, замедляя и без того неторопливые шаги Тисс. Раздраженно поджав губы, она ломала голову над тем, что ей следует говорить Эзгане со Генэш. И хотя чародейка, по большей части, выступала лишь посланницей Его Высочества, неосторожные слова могли повлечь катастрофу. Отношения с принцем складывались взаимовыгодные, в чем-то слабо напоминающие дружеские. Однако не стоило слепо полагаться на удачу, наивно рассчитывая на его милость при провале.       Тисс размеренно, сохраняя достоинство, присущее аристократке, вошла в каменный зал.       — Приветствую, леди эя Вэдтри. Надо понимать, вам известно содержание письма Его Высочества? — не растрачивая время на церемонии, Эзгана обратилась к сути.       — Добрый день. Да.       — Его предложение слишком провокационно. Участие в подобном нередко приводит к смерти, — на губах Эзганы лукаво заиграла улыбка.       «Да неужели? Как будто я не знаю, что с меня первой стащат браслет!»       Нервы Тисс натянулись до предела. Она не открывала своих истинных чувств, но, кажется, горная эльфийка видела все ее многочисленные сомнения и страхи насквозь. Под этим пронзительным взглядом лоб невольно покрывался испариной.       — Его Высочество Тай эя Эйни просит о лояльности, не более, — чародейка натянуто улыбнулась. — В Ро’од стало неспокойно. Император на грани, лорды взволнованны. Последствия могут быть необратимы. Поэтому Его Высочество и просит поддержать и укрепить притязания на престол, — Тисс выверяла каждое слово, балансируя на грани.       Между Ро’од и Эсшаем был заключен долгосрочный мир через женитьбу Фоэльха эя Эйни на эсшайской знатной леди, чей род был достаточно высок для брака с императором. С рождением маленького принца отношение отца к своему старшему сыну заметно поменялось.       Со временем и недовольство лордов зазвучало громче. Никому не хотелось смены наследника, ведь это означало возложить венец на голову совсем юного и несмышленого малыша. Как эсшайке, Тисс следовало оказать содействие новой императрице во всех устремлениях. Однако сомнения назойливым сорняком проросли в ее душе, оттенив блеск хваленной верности своей родине.       Дыхание сбилось, когда к ним присоединился Ша’арнез. Он неспешно выплыл из тени. Выражение его лица было чуть задумчивое и напряженное.       «Конечно, он слышал. Наверняка бабушка поделилась со своим любимым внуком деталями».       — Леди эя Вэдтри, этот вопрос стоит довольно остро. Могу пообещать принцу свою поддержку лишь при соблюдении некоторых условий, — вкрадчиво, но властно произнесла Эзгана со Генэш. — Завтра вы отправляетесь в Шанивэд. Мой внук сопроводит вас до столицы. Вместе с ним я передам ответное письмо для Его Высочества.

***

      Тисс нервно набивала походную сумку магическими ингредиентами, не желая позабыть наиболее важные, дорогие и действенные из них. Сердце стращалось дурными предчувствиями беды, сгущавшейся на горизонте, подобно грозовым облакам. Но приходилось, стиснув зубы, упрямо идти навстречу буйным водам непредсказуемого будущего.       Порой мыслями Тисс забредала далеко за пределы владений горных эльфов, раздумывая о том немногом, на что могла бы повлиять. Но неизбежно возвращалась в реальность, колко напоминающей о себе навязчивыми отголосками боли, сплавленными из сожаления и злости.       — Леди Тисс?       Гриаран скользнула в ее покои, не дожидаясь разрешения.       — Пришла проводить?       — Да. Я пока не планирую покидать Ардзанг. Есть дела, — эя Итлур мягко улыбнулась, ласково тронув ее за плечо. — Мне жаль, что ты уезжаешь с горьким чувством.       — Все в порядке, — упрямо произнесла чародейка, непроизвольно нахмурив брови. — Не произошло ничего такого, что бы могло меня расстроить.       — Не буду спорить, однако позволю себе дать совет: не руби сгоряча, не ожесточай сердце и душу, — глаза бардессы заметно погрустнели.       Предостережение осталось без ответа. Эя Итлур, тонко чувствующая настроение других, в сей же миг прекратила попытки возобновить беседу на эту тему, чем оказала неоценимую услугу своей угрюмой приятельнице.       Вскоре слуга, прибывший незадолго до назначенного часа, пригласил их проследовать за ним в гнездо к ожидающему со Генэшу.       Он стоял неподвижно, очерчивая долгим, замутненный думами взглядом изгибы своей драконицы, полулежавшей в сладкой дреме.       Их взоры пересеклись: мрачные, несогласные друг с другом.       «Да уж. Не стоило им увлекаться так сильно. Глупая ты леди!» — яростно бранила себя Тисс.       Ей претила сама мысль о том, что она позволила себе забыться в сладких фантазиях о мужчине, который никогда всецело не будет с ней.       Ша’арнез, прежде мучившийся ревностью и тревогой от неопределенности, повисшей между ними, ощущал оскорбление и вызов: сказанные в то утро слова отдавали горечью несправедливости.       — Ах, так грустно прощаться с вами, — промолвила Гриаран. — Конечно, я тоже скоро отправлюсь, но торговыми трактами добираться буду дольше, чем вы на драконах, — чуть страдальчески добавила она, смахнув несуществующую слезу.       — Вспомнишь, каково этого: ловить лицом зной палящего солнца, пыль дорог и потрясающие ароматы местных работяг, — беззлобно ухмыльнулся Ша’арнез.       — Обязательно напишу балладу о своем путешествии и не забуду в ней упомянуть твою доброту, — сострила эя Итлур, смешно скривив губы в ответной ухмылке.

***

      Как и предсказывали летуны, набиравшая эти дни мощь буря обрушилась слепящей стеной ливня и звучными громовыми раскатами. Единственно верное решение нашлось быстро: наездники слаженно приземлились у подножия горы и, высвободив из ремней походные сумки, отпустили драконов наслаждаться вольной жизнью.       Не сговариваясь, они совместно подготовили наспех лагерь и разложили сушиться вещи.       Ша’арнез занялся костром, бросая невзначай опасливые взоры на Тисс, натужно выжимавшей волосы на некотором расстоянии от него. Угнетающее молчание затянулось.       — Тисс… — неуверенно произнес летун. — Неизвестно, как долго нам придется пережидать непогоду. Может, настало время для разговора?