11 - Тройной системный сбой в пользу оператора

Гостиная Когтеврана тонула в вечерних сумерках. Последние лучи солнца цеплялись за высокие витражные окна, окрашивая книжные полки в багровые тона. Нейтан сидел в глубоком кресле, уставившись в раскрытый фолиант «Основ магической теории». Слова расплывались перед глазами в бессмысленный узор. Вот и всё, Кросс. Твой великий план — «прикинуться серой мышью» — с треском провалился на второй блядский день. Не просто провалился, а взорвался с таким треском, что, наверное, в Азкабане услышали. Он мысленно прокручивал день. Провал памяти в Слизерине. Позорное приземление в курицу. Флитвик, усыплённый его же боевой магией. И вишенка на торте — Снейп, публично выпоровший его за «наглость». Серая мышь, блядь. Получился какой-то кислотно-розовый дирижабль с громкоговорителем, на котором написано «СМОТРИТЕ НА МЕНЯ, Я АНОМАЛИЯ». Идеально. Он сгрёб пальцами волосы, чувствуя, как знакомое «тик-так» в висках учащается, наливаясь паникой. Что теперь? Бежать? Куда? В мир маглов, где он никому не нужный сирота с дипломом о неполном среднем и головой, забитой магическими схемами? Или ждать, пока за ним придут авроры и упакуют в самую глубокую камеру Азкабана для особо опасных уёбков? Может, сдаться? Подойти к Дамблдору и сказать: «Профессор, у меня в голове сидит чародей двадцатого уровня, и он не справляется с управлением». Вариант, блять, огневой. Сразу в палату Святого Мунго, в отделение для тех, кого пытали круциатусом, прям рядышком с Лонгботтомами. Он зажмурился, пытаясь загнать обратно в клетку разбегающиеся мысли. Но они бились о череп, как перепуганные птицы. — Кросс. Голос прозвучал прямо над ним, заставив вздрогнуть. Нейтан поднял голову. Над ним, с лицом, выражавшим смесь брезгливости и долга, стоял Роберт Хиллиард. Ну вот, начинается. Пришли за мной. Сейчас выведет под конвоем... — Директор Дамблдор просил тебя зайти к нему в кабинет, — отчеканил Роберт, глядя куда-то поверх головы Нейтана. — Немедленно. Судя по всему, у него появилось время разобраться с... текущими инцидентами. Последние слова он произнёс с таким ледяным презрением, что Нейтану стало физически холодно. Всё. Конец. Мне пизда. — Понял, — каким-то немым подобием голоса выдавил Нейтан и поднялся с кресла. Ноги были ватными. Роберт, брезгливо поморщившись, как будто от вида разлитого зелья, развернулся и ушёл, даже не удостоив его дальнейшим вниманием. Нейтан стоял посреди гостиной, чувствуя, как взгляды однокурсников (реальные или ему чудилось) впиваются в него спину. Энтони Голдстейн смотрел с лёгким сочувствием, Майкл Корнер — с колючим любопытством. Собрать вещи? Какие, нахуй, вещи? Бежать? Сейчас, пока не поздно... Но куда бежать? Замок — это лабиринт, полный призраков, подвижных лестниц и одной очень вредной кошки. Плюс, вероятно, уже выставлены какие-нибудь "замки" на выход. Так, дыши, кретин. Дыши. Паника — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Собери свою ебучую волю в кулак. Он сделал глубокий, дрожащий вдох и медленно направился к выходу. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, мертвенным стуком. Он шёл по коридорам, не видя ничего перед собой, мысленно прощаясь со своей короткой и яркой карьерой волшебника. И вот он стоит перед грифоном, охранявшим вход. Каменное изваяние ожило и отпрыгнуло в сторону, открывая винтовую лестницу. Поднимаясь, Нейтан чувствовал, как его сердце пытается выпрыгнуть из груди. Ну что ж, посмотрим, что у них тут за методы допроса с пристрастием. Надеюсь, хоть чаем угостят перед тем, как вести на расстрел. Он постучал. — Войдите, — раздался спокойный голос. Нейтан толкнул дверь и переступил порог. Пространство, в которое он вошел, на мгновение показалось ему иным измерением. Воздух был густым и неподвижным, пахнущим воском, старым пергаментом и слабым, но ощутимым электрическим запахом остывающей магии. Тишину нарушало лишь мерное тиканье множества причудливых серебряных приборов, разложенных на столе, — но для Нейтана этот звук сливался с навязчивым ритмом в его собственных висках, усиливая его до оглушительного грохота. Он замер на пороге, чувствуя, как каменный пол под ногами превращается в зыбкую почву над пропастью. Один неверный шаг — и падение. Дамблдор сидел за своим столом, его длинные пальцы были сложены домиком, а взгляд поверх полумесяцев очков был задумчивым и... усталым. На столе рядом, как обвинительное доказательство, лежала знакомая палочка из остролиста. Несколько секунд, показавшихся вечностью, директор просто смотрел на него, и Нейтан чувствовал, как под этим взглядом его собственная, выстроенная с таким трудом броня из безразличия, начинает трещать по швам. — Мистер Кросс, — наконец начал Дамблдор, и его голос был на удивление мягким, без тени осуждения. — Мне рассказывали о многих необычных студентах за мои годы. Но твой случай... он заставляет задуматься. И заглянуть в прошлое, что редко бывает приятно. Ход 1. Дамблдор: Знак свыше. — Пивз, надо отдать ему должное, иногда оказывается полезен. Он принёс мне это, — Дамблдор легонько коснулся палочки. — Говорит, нашёл на балке в Большом зале. Любопытное место для хранения столь ценного инструмента. Ещё более любопытно то, что его отсутствие, судя по всему, нисколько не помешало тебе... нейтрализовать одного из сильнейших мастеров заклинаний в Британии. Мысли Дамблдора: «Без палочки. В одиннадцать лет. Сопротивляться Флитвику — это одно. Обезвредить его так чисто... Это не детская магия. Это что-то фундаментальное. Как у Геллерта... как у Тома. Но иное. У Геллерта был огонь идеи, ослепляющий и жгущий. У Тома — холодная сталь амбиции, режущая без пощады. Здесь... слышен звук механизма. Точно ли я хочу его ломать? Или попытаться понять?» Мысли Нейтана: «Вот блядь. Палочка. Значит, Пивз меня видел. Видел и сдал. Предатель в полосатом котелке. [Вероятность, что Пивз видел больше: 45%. Риск: повышенный. Требуется осторожность.] Отрицать бесполезно. Нужно... сыграть на его поле.» — Я не хотел причинять вред профессору, — Нейтан опустил взгляд, играя в раскаяние, но за этим стоял расчёт. — Я просто... запаниковал. Когда что-то идёт не по плану, всё внутри будто заклинивает. А потом... срабатывает. Без палочки, без слов... просто... щелчок. Ход 2. Дамблдор: Призраки прошлого. — «Заклинивает»... «Щелчок»... — Дамблдор повторил слова, словно пробуя их на вкус. Его взгляд стал отстранённым. — Я знал одного молодого человека, чья магия тоже была... абсолютной. Необузданной. Он видел в этом признак своего превосходства над смертными. Проклятие, которое он возненавидел. И чтобы его обуздать, он начал ломать мир вокруг, пытаясь подчинить его своей воле. Я видел, как искра гения в его глазах превращалась в пепел безумия. Он снова посмотрел на Нейтана, и в его взгляде была тяжесть прожитых лет и непоправимых ошибок. — Другого... я встретил в приюте. Блестящего, голодного, одинокого. Я увидел в нём жажду знаний и... упустил жажду власти, что пряталась за ней. Я привёл его в мир магии, дав ему инструменты, но не дав сердца. И тем самым, возможно, создал монстра, которого теперь весь мир боится. Мысли Дамблдора: «Две жизни. Две величайшие ошибки. Один — друг юности, чью тьму я не захотел разглядеть вовремя. Другой — ученик, чью боль я не сумел исцелить. И вот теперь — третий. Сирота. Несущий в себе силу, которой нет названия. Неужели это испытание? Или... искупление? Шанс не повторить тех же ошибок? Не давить силой, не читать нравоучений, а попытаться понять и направить?» Мысли Нейтана: «[Анализ эмоционального состояния оппонента: ностальгия, сожаление, надежда. Вероятность агрессивных действий: снижена до 12%. Вероятность предложения менторства: 89%.] Он проецирует на меня своих неудавшихся учеников. Ищет искупления. Это... удобно. И чертовски опасно. Если я разочарую его ожидания...» Паника снова подступила, сжимая горло. Он чувствовал, как знакомое тиканье в висках сбивается с ритма. Ещё секунда... И вдруг... щелчок. Критический успех №1: Прорыв «Заводной Души». Призрачные линии вероятностей поплыли перед ним. Он видел не просто слова, а их последствия. [Сценарий «Отрицание»: ведёт к изоляции, подозрениям, провалу.] [Сценарий «Признание»: катастрофа, палата №6, возможно, Азкабан.] [Сценарий «Направленное принятие»: доступ к ресурсам, защита, пространство для манёвра. Вероятность успеха: 78%.] — Я не он, профессор, — тихо, но чётко сказал Нейтан, перехватывая инициативу. — Я не ищу превосходства. Мне бы просто... чтобы всё внутри перестало ломаться. Чтобы моя собственная голова не была для меня минным полем. Ход 3. Дамблдор: Проверка намерений. Зелье. — Это честно, — кивнул Дамблдор. — И это даёт надежду. Но одного желания мало. Сегодня на Зельеварении... профессор Снейп сообщил, что ты пытался саботировать собственное зелье. Не из-за неумелости. А намеренно. Почему? Боялся, что получится слишком хорошо? Мысли Дамблдора: «Страх успеха. Куда более редкое явление, чем страх неудачи. Он боится своей силы. Боится внимания, которое она привлечёт. Как дикий зверь, который маскируется, чтобы выжить. Мудрость... или проклятие?» Мысли Нейтана: «[Вероятность, что Снейп раскусил саботаж: 99%. Отрицать — глупо. Признавать... рискованно. Нужно полупризнание.] Чёртов Снейп... [Анализ: Лучшая защита — частичное нападение. Признать мотив, но не причину.]» — Да, — выдохнул Нейтан, снова опуская взгляд, но на этот раз это не была игра. Это была усталость. — После утра... я боялся, что если что-то снова выйдет из-под контроля, меня вышвырнут отсюда. А идти мне некуда. Критический успех №2: Стратегическое принятие. — Я понимаю, профессор, — Нейтан поднял голову, и его взгляд был прямым. Внутри всё кричало о риске, но вероятностные линии показывали — это единственный стабильный путь. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Я видел, что произошло с профессором Флитвиком. Я не хочу этого повторения. Я... я готов принять помощь. Любую. Только бы научиться управлять этим. Критический успех №3: Создание легенды. — Моя магия... она не такая, как у других, — он жестом показал на свою голову, — здесь не чувства, а... схемы. Алгоритмы. Иногда они складываются сами, без моего ведома. Как с Флитвиком. Как с тем зельем, которое пыталось получиться правильно, несмотря на меня. Мне нужен... учитель. Кто-то, кто поможет мне поставить на эту силу... предохранитель. Дамблдор смотрел на него долго-долго. В его глазах шла борьба: память о прошлых ошибках, осторожность политика, надежда старого учителя и... странное, щемящее чувство вины, обращённое в будущее. — Что ж, — он наконец произнёс, и в его голосе прозвучало решение. — Тогда мы начинаем с чистого листа. Забудь о вычетах очков. Забудь о взысканиях. Он протянул палочку Нейтану. — С завтрашнего дня ты начнёшь занятия с профессором Снейпом. Он научит тебя основам ментальной дисциплины, без которой любая сила — лишь угроза. А мы с тобой, Нейтан, будем иногда беседовать. Не как директор и ученик, а... как два человека, которые понимают, что сила — это не только дар, но и крест. Потому что бремя нести в себе магию, которую ты не звал и не просил... я знаю, это одно из самых тяжёлых. Нейтан взял палочку. Дерево было тёплым. «Протокол "Серая мышь" отменён, — прошептало его сознание, уже свободное от паники. — Активирован протокол "Мимикрия". Задача: Имитировать поведение "одарённого ученика с травмой". Интегрироваться в систему. Использовать предоставленные ресурсы.» Он вышел из кабинета. Первый раунд был выигран. Он не обманул Дамблдора. Он предложил ему то, в чём старый волшебник отчаянно нуждался: надежду на искупление. И пока Дамблдор будет верить, что исправляет ошибки прошлого, Нейтан получит время, чтобы разобраться в себе и своём месте в этом новом, полном опасностей и возможностей мире.