1.Пророчество

Перед Йен предстало большое кладбище, огороженное высоким железным забором. Створки старых ворот под напором холодного зимнего ветра бились друг об друга с громким скрипом. Немного отворив ворота, она зашла на кладбище и отправилась вперёд по извилистой дороге. Могильные плиты были укутаны снежным покровом. Посреди них стояло немало одиночных памятников и пара семейных. Некоторые надгробья и памятники оживляли яркие цветы, лежащие на белой замёрзшей земле. Безмолвную тишину нарушали шум ветра и звук ударов ворот. По пути Йен слышала обрывки разговоров посетителей кладбища. — Она же ещё ребенок! — сказала женщина. — Ей бы жить да жить! — воскликнула другая. — Он был вне себя от горя, — вторил им мужчина. О ком они говорят? Отец хоронит дочь? Брат — сестру? Дядя — племянницу? Вдруг навстречу Йен выехала повозка, и девушка отскочила в сторону. Видимо, привезли тело несчастной. Вскоре она увидела Себастьяна, Оминиса и Соломона. Себастьян рыдал на коленях во весь голос, вцепившись руками в гроб. Соломон и Оминис стояли по обе стороны от него и тихо плакали, а в гробу лежала… Анна. — Нет… нет… нет… — еле слышно говорила Йен и на последнем слове закрыла рот руками, чтобы не закричать. — Прости меня! — вскрикнул Себастьян. Девушка вскочила в холодном поту. Она не сразу осознала, что сидит на своей кровати. И лишь голоса суетящихся соседок по комнате окончательно вернули её в реальность. Мерлин, это был сон! Просто сон… «Так спокойно. Анна жива», — успокаивала она себя. — Эй, ты в порядке? — спросила Виолетта. — Да, просто кошмар приснился — ответила Йен, пытаясь отдышаться. — «Грозу троллей» испугал какой-то сон? — язвительно спросила Имельда, лениво потягиваясь в кровати. — Как будто они тебя не пугали? — так же язвительно ответила Йен. — Ещё как пугали, — ответила Виолетта. — А однажды, — девушка вертикально прикрыла рот рукой и захихикала, — она так орала: «Как меня…» — Она не успела договорить, потому что ей прилетела подушка от Имельды с такой силой, что её тёмное каре встало дыбом. После подушка сразу полетела в Имельду, заставив зашевелиться её утреннее гнездо на голове. Девушки чуть не сцепились. — Девочки, хватит! — вмешалась в спор Грейс, встав между ними. — Рейес, что ты в самом деле?! Лезешь к другим, вот и получаешь в ответ. — Да пошли вы! — злобно рявкнула Имельда и вышла из спальни, громко хлопнув дверью. Йен решила принять душ. Встав на холодную поверхность ванны, она включила воду. Горячие водные струйки приятно обжигали её кожу, смывая недавно пережитый стресс. После водных процедур Йен стала собираться на уроки вместе с соседками. Она села у трюмо. На неё смотрела хорошенькая девушка с фиолетовыми глазами. Свои тёмные волнистые волосы она заплела в косу, хотя ей шли и распущенные. И на вопрос: «Почему заплетаешь косу?» отвечала, что ей так нравится и что так удобно. А порой и вопросом: «Почему другие прибирают волосы в пучок или хвост?» Да и Себастьяну нравится видеть её с косой. Особенно, если это он заплёл. А на шею надела чёрный кружевной чокер с красной рубиновой подвеской. Спустившись в гостиную, она увидела разговаривающих возле камина Себастьяна и Оминиса. Себастьян протянул другу пергамент, тот изучал его палочкой. Себастьян резко кинул злополучный листок в огонь и бросился прочь. — Себастьян! — окликнула его Йен, но он её не заметил. — Оставь его. — Бледная ладонь опустилась ей на плечо. — Что это с ним? — Она обернулась к другу. — Ему пришло письмо от Соломона. Анне хуже. — Слова Оминиса эхом звучали в её голове, а перед глазами появилась лежащая в гробу сестра Себастьяна. И она вернулась в реальность, когда Оминис взял её за локоть. — Пойдём. До Большого зала они шли в полном молчании. Да и завтрак прошёл так же. Что это было? Пророчество? Совпадение? Даже если и пророчество, что с того? Будущее изменчиво. Пророчество — это не то, что должно, а что может произойти. А если совпадение? Это лучше. Но всё же… Сколько у них теперь есть времени, чтобы найти лекарство? Первым уроком была Трансфигурация. Йен шла туда, как на каторгу. Что она могла поделать, если этот предмет ей не давался? Даже то, что Себастьян и Оминис ей помогали, никак не изменяло ситуацию. Себастьян сидел за их партой. Сгорбленный. Поникший. Девушка взяла его за руку. Он поднял на неё карие глаза, но не проронил ни слова и вновь устремил взгляд в парту. — Доброе утро! — В класс вошла профессор Уизли. — Сегодня мы продолжим повторять заклинания прошлых лет. Тема сегодняшнего урока — заклинание «Даклифорс». Кто мне скажет, что это за заклинание? Может, мистер Таккар? — Заклинание «Даклифорс» превращает предмет в утку, — начал Амит. — При использовании трансфигурационных заклинаний важно чётко представлять себе конечный результат. В данном случае утку. — Прекрасно. Десять очков Когтеврану. — Заместитель директора довольно улыбнулась. Развернувшись на каблуках, она подошла к доске и начертила формулу. — Как сказал мистер Таккар, нужно чётко представлять себе то, во что вы хотите преобразовать объект. Профессор Уизли взмахнула палочкой, и перед каждым оказался небольшой камень. — Приступайте. Отбросив тяжёлые мысли, Йен попыталась выполнить задание, но все её попытки заканчивались неудачей. Последняя была наполовину успешной: торчащая из камня голова утки, которая кричала и пыталась укусить девушку. — Блять! — громко ругнулся Себастьян, потому что его щипнула собственная утка. — Мистер Сэллоу! — рыкнула на него профессор Уизли. — Простите, профессор. — Минус пятнадцать очков Слизерину, — сказала она и бросила недовольный взгляд на творение Йен, поправляя очки. — Проклятая птица! — Утка снова попыталась щипнуть Себастьяна. — Репарифарго! — Она снова стала камнем. — Мисс Блоссом, задержитесь, пожалуйста. Тяжело вздохнув, та повернулась к женщине. — Да, профессор? — Я понимаю, Трансфигурация — сложный предмет, но всё же… Чтобы продолжить её изучать, нужно сдать С.О.В. на «Выше ожидаемого», а вы еле вытягиваете на «Удовлетворительно». Мне бы очень не хотелось, чтобы вы провалили экзамен. — В её голосе слышалось недовольство. Зачем было напоминать? Йен и так знала, что должна получить на экзамене высокий балл, чтобы стать зельеваром. Какая ирония: чтобы получить желаемую профессию, надо хорошо сдать ненавистный ей предмет. — Прошу прощения, профессор. — Возможно, мне придётся увеличить наши дополнительные занятия. Я посмотрю своё расписание и отправлю вам сову. — Хорошо, профессор. — Не смею вас задерживать. Следующим уроком у Себастьяна и Оминиса была Травология, а у Йен — Прорицание…На которое она могла опоздать! Чёрт! Хорошо, что рядом оказалась точка летучего пороха. Вжих, и Йен возле винтовой лестницы, ведущей в класс. Только она села на пуфик, как рядом с ней плюхнулась Натти. Вид у неё был измученный. — Руны? — спросила Йен. — Ага, — промычала Натти, не поднимая головы, а затем, оторвав её от стола, встретилась с подругой взглядом. — Я получила «Удовлетворительно». Их невозможно перевести! — возмущалась гриффиндорка, махая рукой. — Мне влетит от мамы. Она всё ещё злится из-за нашей недавней вылазки. Кстати… — Доброе утро! — В классе раздался голос профессора Онай. — Сегодня мы будем практиковаться в гадании на магическом шаре. В нём вы увидите явления или образы. Их смысл будет ясен сразу, или придётся их интерпретировать. Приступайте. Профессор Онай ходила по кабинету. Йен сложила руки перед собой и слегка наклонилась над шаром, но как бы ни пыталась хоть что-то в нём разглядеть, видела только дымку. Иногда Йен задумывалась о том, чтобы в следующем году отказаться от уроков Прорицания. Она так и не научилась читать карты в раскладах и понимать символы на кофейной гуще. Особенно Йен ненавидела благовония. Профессор Онай зажигала их, объясняя это тем, что определённые запахи усиливают дар предвидения. А Йен от них просто тошнило. Она поставила голову на левую руку и невольно посмотрела на Натти. Та, положив подбородок на лежащую на столе руку, бездумно водила пальцем по тёплой поверхности шара. Вдруг к ним подошла профессор Онай. — Протяните мне ваши руки, — сказала женщина Йен. Та удивилась, но сделала так, как ей велели. Профессор Онай взяла их в свои. — Ваш сон — это хорошее предвестие. Девушка непонимающе на неё посмотрела. — Если во сне увидеть чью-то смерть, этот человек проживёт долгую жизнь, — сказала женщина, улыбаясь, и посмотрела на свою дочь. — Натсай, сядь прямо. — Прости, мам. Йен хотелось просто рассмеяться. Она чего только ни передумала из-за этого проклятого сна, а он означал, что Анна выздоровеет и проживёт долго. Она решила вновь заглянуть в шар. Дымка рассеялась, и начали появляться картинки: Соломон уничтожил реликвию. Себастьян с ужасом смотрел на свои окровавленные руки. Анна плакала над бездыханным телом… дяди. — Мисс Блоссом? — Голос профессора Онай вывел её из видения. Когда Йен вышла из класса, она до боли вцепилась руками в перила и откинула голову назад. Себастьян станет убийцей собственного дяди. Да, Йен понимала, что в погоне за лекарством Себастьян может далеко зайти, но чтобы такое… «Так, Йен, думай. Себастьян откажется от реликвии, если найдётся другое лекарство. Но он перебрал все возможные способы. Вернее, пока все. Древняя магия? Хранителей спрашивать бесполезно, пока я не пройду их испытания. И неизвестно, когда у Сана Бакара проснётся благоразумие и он откроет своё. Если нельзя предотвратить применение реликвии, значит… надо помочь. Возможно, если мы соберёмся все вместе, тогда удастся избежать… Но Оминис на это не согласится. Нужно убедить его…

***

Ночью Йен не спалось. Проворочавшись, она встала с кровати и надела белый махровый халат. Подходя к двери, она упала, споткнувшись о ботинки Имельды. — Чёрт, Рейес… — тихо выругалась Йен и сжала в руках её обувь, борясь с желанием кинуть в неё. В итоге она поставила их на пол. Выйдя из комнаты, она сразу съёжилась от холода. Одна из «прелестей» жизни в подземелье. Слизеринка обняла себя а плечи и быстрым шагом пошла по холодному коридору общежития. О чём или чем думал Салазар Слизерин, когда строил гостиную в таком месте? Темно. Холодно. Сыро. По сравнению с ним остальные основатели Хогвартса позаботились о комфорте учеников. — Йен? Что ты здесь делаешь? — послышался сбоку голос Оминиса, заставив вздрогнуть. Он сидел на диване, что стоял спинкой рядом с лестницей в девичье общежитие. И к удивлению Йен, одетый в школьную форму. Он вообще ложился? — Не спится. А ты? — Жду Себастьяна. Представляешь, он собрался использовать эту… реликвию. Хочу ещё раз попытаться его убедить. Йен подсела к другу. — Что он с ней возится? — Потому что у нас пока нет других вариантов. — Йен сильнее закуталась в свой халат и поджала ноги. — Должны быть. И не в тёмной магии. — Оминис накинул на плечи Йен свою мантию. — Почему он ищет лекарство именно в ней? От неё лишь… — Хватит, Оминис! — резко прервала она. Ей откровенно надоело постоянное нытьё друга, что тёмные искусства — зло. — Любую магию можно использовать во благо. — Ты себя слышишь?! — возмутился он. — Эта магия может лишь калечить да убивать! — Во-первых, успокойся. Во-вторых, и светлая магия тоже может, как ты выразился, калечить да убивать. Легальными заклинаниями так же можно пытать и убивать. А любовные зелья? Чем не контроль сознания? Да и Авадой убивать милосерднее, чем, к примеру, Диффиндо. — Верно говоришь. — Он кивнул. — Но от них нельзя спастись. И чтобы непростительные сработали, нужно искренне желать кому-то зла. И это наносит вред душе. Применение этих заклятий может так понравиться, что захочешь использовать их снова и снова. И в итоге падёшь во тьму. — Почему нельзя? Империусу можно научиться противостоять, а от Крициатуса и Авады — увернуться. А душу можно погубить, творя зло даже базовыми заклинаниями. Да и магия — лишь инструмент. Важно то, в каких она руках. — Йен процитировала профессора Фига. — И ты никогда не задумывался, что в критических ситуациях именно непростительные могут спасти твою жизнь? — За что вы так со мной?! Себастьян всё сильнее погружается в тёмную магию. А ты вместо того, чтобы его вразумить, потакаешь ему. — Вразумить его может только другое лекарство. А пока мы его не найдём, он будет искать ответы в тёмных искусствах. И помогаю я ему, чтобы быть рядом. Тогда я смогу его уберечь. Оминис хотел возразить, но не стал, понимая, что Йен права. — Прости… Я просто уже не могу. Себастьян прокладывает себе дорогу в Азкабан, а я ничего не могу сделать. Да он уже одной ногой в камере. На его совести Круцио, а так недалеко до Империо и Авады. — Оминис закрыл лицо руками. — Я лишь хочу, чтобы это всё закончилось, — ответил он измученным голосом. — И я тоже. — Йен взяла в руки его бледное лицо и посмотрела в бесцветные глаза. — Поверь, был бы другой способ, воспользовались бы им. Но нам нужно быть готовыми использовать реликвию. Когда он решит её применить, мы будем рядом, чтобы он не натворил глупостей. А когда вылечим Анну, мы спрячем артефакт понадёжнее или уничтожим. — Идея неплохая, но… — Оминис замолчал. — Я согласен. — Затем усмехнулся. — Зачем я ему рассказал про скрипторий?! Хорошо, что хоть не сказал про кабинет директора... Ой! Забудь. — Нет уж. Начал — договаривай. Спорить с ней было бесполезно. — Чтоб тебя, Йеннифер! — Он называл подругу полным именем, когда злился на неё. — В кабинете директора есть небольшая библиотека. В ней хранятся и редкие книги. — А ты откуда это знаешь? — Профессор Блэк как-то рассказал. — Оминис пожал плечами. — Но он особо ими не интересовался. А кстати, я в эту субботу вместе с семьёй иду к нему на ужин. И мы останемся там ночевать. — Что тут происходит? — сзади послышался голос Себастьяна. Йен и Оминис обернулись. — Тебя ждём, — ответил Оминис. — Ночь на дворе, а ты неизвестно где. Тем более мы не закончили с тобой разговор. — Закончили, — резко ответил Себастьян. — Я не изменю своего решения, нравится тебе это или нет. — Он скрестил руки на груди. — А я больше не собираюсь тебя переубеждать. И тем более, я согласен на использование реликвии. Себастьян смотрел на Оминиса удивлёнными глазами. — Но у меня условия: реликвию мы используем все вместе. И после ты больше никогда не притронешься к тёмной магии. Ни под каким предлогом ты больше ей не воспользуешься. — Согласен. Спасибо тебе, Оминис. — Благодари не меня, а Йен. — Оминис поднялся с дивана. — Я пойду спать. Йен, поблагодарив, протянула ему мантию. Забрав её, он направился в сторону мужского крыла. Себастьян удивлённо посмотрел вслед другу и сел рядом с Йен. — Как ты его убедила? И почему на тебе была его мантия? — Сказала, что реликвия, возможно, наш единственный шанс. И я замёрзла. Себастьян сильно прижал её к себе и укутал в мантию. — Греть тебя могу только я. И я не говорил, что ты у меня лучшая? — Он положил голову ей на плечо, засыпая. — Ложись. — Йен помогла ему лечь на диван и укрыла его пледом. Юркие руки парня обвили Йен за талию и уложили рядом. — Что ты...?! Себастьян! — Она толкнула его ладонью в грудь, но тот лишь усмехнулся. — Спи. — Да я тебя… — И я тебя люблю, — сказал он и погрузился в сон. — Мы её спасём. Я обещаю, — прошептала Йен и уснула.