6. Новый Хранитель

Утром её разбудила сова… Лодгока. Гоблин просил встретиться с ним, потому что хотел кое-что передать. Стараясь не разбудить соседок, Йен достала из сундука удобную одежду и, переодевшись, тихо выскочила из комнаты. По пути к выходу из замка она встретила пару учеников, решивших не отсыпаться в субботу. Сев на метлу, Йен помчалась на место встречи. Морозный воздух обжигал и царапал ей лицо. Она с трудом цеплялась за древко метлы заледеневшими руками. Вскоре девушка увидела на заснеженной земле фигуру гоблина. Она приземлилась перед ним. — Рада тебя видеть, Лодгок. — Взаимно, — кивнул он и сразу перешёл к делу. — Я не смог убедить брата ос… — Брата? — перебила она его. — Ранрок — мой старший брат. — Почему ты раньше не сказал? — Я хотел убедиться, что вам можно доверять. И по этой же причине отдать его вам. — Он показал ей старую книгу с металлическими пластинами. — И потому что надеялся уговорить Ранрока остановиться, но… — Он одержим жаждой мести, — закончила за него Йен. Лодгок грустно вздохнул. — Это дневник Брагбора. Здесь указано, где спрятано последнее Хранилище. — Спасибо тебе. — Она протянула руку, чтобы забрать книгу. — Какие люди! — К ним вышли Пемпламбы. — Мистер Руквуд хочет с тобой поговорить, — сказал один из бандитов Йен. — Передайте ему, чтобы шёл к чёрту. — Она направила на них палочку. — Этого мы не можем передать. Ты идёшь с нами! — сказал агрессивно тот и отправил в девушку заклинание, но она его отразила. — Беги! — крикнула Йен гоблину. Пемпламб отобрал книгу магией до того, как Лодгок исчез. Йен попыталась её вернуть, отправив в бандита алую вспышку, но он уже дезаппарировал. Другие продолжали атаковать. Йен отправила в бандита Диффиндо, и он обрызгал её кровью. Она резко отбросила второго Депульсо. Мужчина со всей силы врезался в дерево спиной. — Дрянная девчонка! — крикнула женщина в маске. — Круцио! Йен увернулась от мерзко красных молний и послала в «Пепламба» Бомбарду. Она резко подняла бандита в воздух и так же резко ударила о землю, волоча его по ней. И снова. Взмах. Удар. Взмах. Удар. Десцендо, и мужчина бьётся о землю. Как же Йен хотелось впечатать ногой эту бандитскую морду, но не дало это сделать летевшее в неё заклинание, от которого она спаслась благодаря выставленному в последний момент Протего. Экспеллиармус, и палочка вылетела из руки врага, а вслед за ним последовал Глациус. Одного Йен поджарила Конфринго, в последнего отправила вспышку Древней магии, расщепив его. Проклятые собаки! Инферналы вас раздери! Ситуация хуже некуда. Нужно срочно сообщить профессору Фигу и Хранителям.

***

Йен бегом поднималась по лестнице в кабинет. Она постучалась и вошла, чуть ли не влетев. — Мисс Блоссом, как прошла… — спросил пожилой мужчина, оторвавшись от пергаментов. — Что случилось? — Лодгок хотел отдать мне дневник Брагбора, но на нас напали «Пембламбы»… — Годриково сердце! Вы в порядке? Лодгок? — Я велела ему уходить, но они успели отобрать дневник. Теперь Рукувуд и Ранрок знают, где последнее Хранилище. — Проклятые бандиты! — Профессор Фиг стукнул кулаком по столу. — Нам нужно к Хранителям.

***

Они стояли перед портретами четырёх Хранителей. — Брагбор вёл дневники? — удивлённо спросил Сан Бакар. — Зачем он это делал? Ему ничего не было известно. — Исидора рассказала ему, когда просила изготовить для неё футляр, — ответила Йен. — Вы нашли её воспоминания? Что вы ещё видели? — То же самое воспоминание, что и у профессора Руквуда. — Только оно поправлено. У профессора Руквуда тоже. Зачем вы это сделали? Хранители замерли. Йен упивалась их видом. Даже наставник был потрясён её прямолинейностью, но ей было всё равно. Сколько месяцев они гоняли её по испытаниям?! Сколько держали в неведении, сравнивая с Исидорой?! Хватит! Пора отвечать на вопросы. — Потому что в них не было смысла, — наконец нарушил тишину Бакар. — Это были не все последствия действий Исидоры. — Что с ним случилось? — спросил профессор Фиг. — Сан, больше ждать нельзя. Открываем испытание, — сказал Рэкхэм. Последнее испытание — это приручение дромарога. Прекрасно! Просто прекрасно! Хотя, что можно ещё было ожидать от магозоолога?! Да ещё от такого, как Сан Бакар! А узнав, что этот дромарог, именуемый «Владыкой берега», — последний представитель своего вида, Йен мысленно похлопала Бакару. Будь его воля, он бы никому не доверил Хранилища. Профессор Фиг, упомянув, что когда-то он приручил дромарога, рассказал, что многие заклинания на него не действуют и что нужно его выматывать. И, дождавшись нужного момента, преклонить перед ним колено. Искать дромарога не пришлось. Он сам к ней вышел, когда она добралась до каменистого берега. Дромарог оказался очень быстрым, что Йен едва успевала от него уклоняться и атаковать. Как и говорил её наставник, большинство заклинаний не наносило ему существенного урона. Лишь только разозлили. Его атаки стали жёстче. Дромарог ещё неплохо держался, в то время как Йен была на последнем издыхании. Оправившись, дромарог побежал на неё. Она убрала палочку и преклонила перед ним колено, склонив голову. Дромарог остановился в последний момент. — Мне нужна твоя помощь. — Йен дотронулась ладонью его лба, а затем села ему на спину. Они быстро добрались до памятника в виде лица дромарога. Когда «Владыка берега» встал на круглую плиту с изображением спирали, Древняя магия взбеленилась, заставляя загореться глаза статуи. И та исчезла, открыв тайный проход. Йен слезла с дромарога и вошла внутрь. Её встретили коридоры, созданные Древней магией, и портрет Сана Бакара. — Возможно, профессор Рэкхэм не ошибся, что доверился вам. Но у меня ещё есть сомнения. — Ей хотелось закатить глаза на этот комментарий. — Вы увидите, что Исидора была вовсе не той, какой казалась. В моих воспоминаниях вы найдёте ответы. — Благодарю, профессор Бакар, — выдавила она вежливость. — Встретимся в зале картографии. — И прошла дальше в зал. Серебристая слеза скатилась по лицу гигантской статуи и упала в омут памяти, создавая маленький вихрь. Йен опустила голову в привычно холодную гладь. Сан Бакар пришёл к Исидоре, но дома был только её отец. Он подошёл к сидящему за столом мужчине и положил руку ему на плечо. Мистер Морганак обернулся и посмотрел на него пустыми глазами. Бакар в ужасе убежал. Провал и следующее воспоминание. Бакар влетел в кабинет и рассказал Рэкхэму, что мистер Морганак лишился не только боли, но и всех эмоций. А Рэкхэм — что Исидора не остановилась и что она применяла эту магию на учениках. Волосы Йен встали дыбом. Исидора, зная, что это заклинание сотворило с её отцом, использовала его на других?! Огромная пещера под Хогвартсом. По узкому каменистому мосту навстречу Хранителям шёл ученик. Сан Бакар испуганно схватил его за плечи. После увиденного неудивительно. Он велел ему возвращаться в свою гостиную. В конце вращалось последнее Хранилище. Мерлин, оно и вправду огромное… Исидора вышла к ним, улыбаясь, словно безумец. — Ученики, Исидора… — Голос Рэкхэма дрожал. — Все чувствуют боль. И почему?! Из-за вашего высокомерия! Из-за того, что вы предпочитаете всё держать в секрете! — Её слова были пронизаны таким ядом. — Больше никто и никогда не будет страдать! Ни мой отец, ни мои ученики, никто. Что она несёт?! То есть лучше жить без эмоций, но зато не будешь чувствовать боль?! Да какое же это благо?! — Исидора, убери палочку, — молил Рэкхэм. — Профессор, вы учили меня оттачивать свои навыки, а не выбрасывать их на ветер. — Не такому я тебя учил. Экспеллиармус! — И попытался её атаковать, но Исидора отразила заклинание и одним ударом разбросала Хранителей. Больше всего досталось Фицджеральд: она ударилась о валун и потеряла сознание. В бой с Исидорой вступил Рэкхэм, но она легко отражала его атаки. Искажённая Древняя магия делала её сильнее. К нему присоединился вставший с колен Руквуд, но и это не помогло. Исидора их не пощадит. Они — препятствие к её цели. — Авада Кедавра! — крикнул Бакар. Ядовито-зелёный луч ударил в грудь Исидоры, и она упала замертво. После у Йен с профессором Фигом состоялся разговор с Хранителями. Они рассказали, что им не удалось уничтожить нити эмоций, собранных Исидорой. Потому их пришлось спрятать. Но Хранители знали, что однажды родится волшебник, владеющий Древней магией, поэтому они создали испытания, чтобы узнать, стоит ли ему открывать эти знания. «И чтобы переложить ответственность на него», — хотелось добавить Йен. Из медальонов, которые она получила за прохождение испытаний, нужно создать особую волшебную палочку, что откроет ей путь к Хранилищу. Придётся обращаться за помощью к Олливандеру. — Что произошло в тот вечер? — поинтересовалась Йен у Хранителей. — Когда Исидора извлекла боль из своего отца, не знаю, как это объяснить. — Рэкхэм пожал плечами. — Нас сразу насторожило его состояние. — А что стало с учениками? — вступил в разговор профессор Фиг. — Хвала небесам, они почти не пострадали. Зависело от того, какая была боль и то, что они смогли её пережить. А отец Исидоры годами лелеял свою боль, что и привело к тому, что вы видели. — Вы бегите к мистеру Олливандеру, а я — к профессору Уизли, — обратился к Йен её наставник. — Профессору Уизли? — Да. Я совершил ошибку, что не рассказал ей сразу. Если Руквуд и Ранрок собираются копать под Хогвартсом, нам понадобится любая помощь. Йен едва успела до закрытия магазина. Олливандер расстроил её, сказав, что ему понадобится несколько дней, чтобы изготовить палочку.

***

Йен еле волоклась по пустой гостиной к девичьему крылу. Она была настолько вымотана, что была готова заночевать на диване, но её останавливало, что другие увидят её в непристойном положении. «А когда ты спала с Себастьяном, тебя это не волновало», — пронеслось у неё в голове. Йен сразу отбросила эту мысль. — Сначала ты разбил сердце моей сестре, а теперь… Думаешь, я не вижу?! — послышался голос Себастьяна со стороны мужского общежития. Йен прижалась к колонне у входа и слегка высунула голову. Себастьян и Оминис разговаривали в нескольких шагах от неё. — Только у тебя ничего не выйдет. Йен моя. Оминис лишь усмехнулся. — Она не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Между мной и Йен ничего не может быть. Ты же сам всё сделал, чтобы потерять её: подвергал опасности. Она только и слышала от тебя: «Анна. Анна. Анна». Применил на ней Круцио. Я не понимаю, как можно было заставить любимого человека испытать адскую боль?! — Думаешь, я себя за это не ненавижу?! Мне пришлось это сделать, иначе мы бы погибли. — А я говорил, не надо было идти в Скрипторий. Это чуть не привело к… — Знаю! — Себастьян отвернулся и, вцепившись руками в перила, повернул голову к другу. — Мне в жизни не расплатиться с Йен за всё, что она для меня сделала. — Он повернул голову вперёд, склонив её, и до боли сжал руки. — А теперь она знать меня не хочет. А я люблю её так же, как Анну, — сказал Себастьян полушёпотом последнее предложение. — Тебе нужно объясниться с ней. — Йен слушать меня не станет. В прошлый раз она заговорила со мной, потому что ты её убедил. В прошлый раз… когда он назвал Йен дурой. Он присылал записки с извинениями и цветы. Записки она сжигала, а букеты выбрасывала. Когда Себастьян пытался с ней поговорить, Йен делала вид, что его не существует. И Оминису, конечно же, не без труда удалось уговорить её хотя бы выслушать Себастьяна. — Опять мне придётся тебя выручать. — Спасибо. И извини, что… Знаешь, вы с Анной были бы отличной парой, но… Пойдём спать. — Ты иди. Я потом приду. — Ладно, — немного удивлённым тоном сказал Себастьян. — Доброй ночи, Оминис. — И побрёл в спальню. — Доброй ночи, Себастьян, — ответил Оминис ему вслед. Стоило Себастьяну скрыться за дверью, Йен вышла. — Оминис. — Йен? — Он вздёрнул светлые брови. — Где ты была?! — Неважно. — Она махнула рукой, подходя к нему. — Лучше расскажи, с чего у вас началась такая интересная дискуссия? И что это за история с Анной? — Но отвечать он не собирался. — Оминис, ты меня знаешь. Я всё равно узнаю. — На третьем курсе Анна призналась мне в любви, — нехотя начал он, — а я не ответил ей взаимностью. — Сердцу не прикажешь. Этим же нельзя попрекать. — Да, но я любил её, — выпалил Оминис и отвернулся. — И люблю, — тихо добавил он. — Так почему ты её отверг? — спросила она слегка обомлевшим голосом. — А зачем ей слепой Мракс?! — Кто ты такой, чтобы за неё решать?! Оминис, человека определяет не его семья, а он сам. А твоя слепота — это не дефект, а часть тебя. Ты можешь больше, чем зрячий. Тебе нужно поговорить с Анной. — С ума сошла?! — Его бледное лицо исказилось злобной гримасой. — Зачем вскрывать старую рану?! — Ты не понял, почему Себастьян тебе припомнил? Потому что Анна всё ещё любит тебя. — Даже если и так, всё равно нет. — Оминис! — Разговор окончен. — Он поднял согнутую в локоть руку. — Спокойной ночи. — И ушёл в комнату мальчиков. Йен вытянула вдоль тела сжатые в кулаки руки и недовольно простонала. Упрямый осёл! Забыв об усталости, она быстро пошла в женскую спальню. Надев сорочку, Йен скинула одежду на кресло рядом со школьной формой и, упав на матрас, задремала.