7. Воссоединение

— Вставай, принцесса! — Анна бесцеремонно запрыгнула к ней на кровать и стала её тормошить. — Вставай! Ты весь день собираешься дрыхнуть? — Да! — резко буркнула Йен и, отвернувшись на бок, с головой накрылась одеялом. Близняшка стянула его и развернула её к себе. — Ты сейчас пойдёшь и помиришься с Себастьяном. Ты мне вчера вечеринку испортила. — Какую ещё вечеринку? — В честь моего возвращения, а мой братец весь день ходил с кислым лицом. Иди, а то он мёрзнет без твоих объятий и поцелуев. — Йен несколько раз ударила Анну подушкой. На что та рассмеялась и побежала к выходу. — И поспеши, пока он не превратился в ледышку. — В близняшку полетела подушка, но она успела удрать, захлопнув за собой дверь. Йен повернулась и, оперевшись руками в кровать, наклонила голову и вдела ноги в белые тапки. Когда она увидела, как небрежно лежит одежда, выругалась про себя, что превращается в свинушку. Подлатав и починив её заклинаниями, Йен аккуратно сложила в сундук походную, а форму надела, что было не обязательно. Сегодня воскресенье, и она могла одеться во что-то повседневное. Когда Йен переместилась в Выручай-комнату, ей в нос сразу бросился ароматный запах еды, отчего её желудок издал предательски громкий вой. Конечно, если не ела со вчерашнего дня. — Доброе утро, миледи. — Себастьян поклонился ей в пояс, прижав с перекинутым полотенцем правую руку к груди, а левую выпрямив в сторону. — Завтрак подан. Сбитая с толку Йен позволила ему усадить себя за небольшой круглый столик, накрытый к утренней трапезе. Фиолетовые глаза пробежались по внешнему виду Себастьяна: чёрные брюки, белая рубашка, рукава которой закатаны, обнажая загорелые, усеянные веснушками предплечья и зелёный галстук. Стоило Йен потянуть руку к еде, как Себастьян это пресекал и сам накладывал ей в тарелку. Еда казалась ей просто волшебной, но это омрачала мёртвая тишина, нависшая между ними. Себастьян смотрел на Йен, иногда приоткрывая рот, и нервно перебирал пальцами. Она тоже не решалась начать первой разговор. Так завтрак прошёл в молчании. После Себастьян встал перед ней на колени и опустил голову. — Прости меня… Прости… Я… я так боялся потерять Анну, что был слеп ко всему. Рисковал нашими жизнями. Вёл себя как гриндилоу, а ты… Ты всегда была рядом. Поддерживала меня. Стала лучиком света во тьме, в которой я жил последние годы. Я понимаю, что после случившегося я не заслуживаю прощения. Но если ты дашь мне шанс, я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты не пожалела о своём выборе. — Сейчас он был словно подсудимый, ожидающий приговора суда. Йен села на корточки и взяла его лицо в руки, заставив его смотреть на неё. — Какой же ты дурак. Но ты — мой дурак. Его лицо озарило улыбкой, и он заключил её в крепкие объятия. Йен упала на пятую точку и засмеялась звонким смехом, который Себастьян прервал поцелуем, быстро переросшим в страстный. Он просунул руку ей под юбку, вызывая привычный сладкий узел внизу живота. Внезапно Себастьян отстранился и, загадочно улыбнувшись, поцеловал её в лоб. — Не сейчас. — Он помог ей подняться, продолжая улыбаться. Йен непонимающе… и разочарованно посмотрела на него. — Оминис и Анна ждут нас в Крипте. — Она изогнула бровь. — Мы хотели подготовиться к экзаменам. И помочь вам с Анной нагнать программу. Ты бы её слышала, когда она нам показала списки, что ей нужно выучить. Особенно от Шарпа. — Последнее сказал Себастьян со смешком. — Назвала его гадким? — уголок её губ поднялся в усмешке. — Пошли слова похлеще. А вечером у тебя будет свидание с лучшим парнем на Слизерине. — Он ткнул себя в грудь двумя большими пальцами. — И никакие отговорки не принимаются.

***

Крипта пополнилась тренировочным манекеном и двумя столами. Один, заваленный учебниками и пергаментами, стоял у старого дивана, второй — с парой котлов, за которыми работали Анна и Оминис. Из котла Оминиса вылилась синяя пена. — Опять! — страдальчески протянул Оминис, откинув голову. Анна взмахом палочки заставила исчезнуть содержимое его котла. — Вторая попытка. — Грустно констатировала она. Себастьян и Йен сели за учебник. Она иногда делала пометки и поглядывала на эту сладкую парочку. Оминис хмурился над зельем. Анна ему помогала. Он украдкой проводил бледными пальцами по её заострившимся скулам. Когда близняшка снова спасла его от перебора ингредиента, Оминис поцеловал её в щеку, и при виде этого Йен не могла сдержать улыбки. — Стоит это записать. Йен? — Себастьян дёрнул её за рукав мантии. Она вопросительно на него посмотрела. Смотри не на них, — взглядом он указал на Оминиса и Анну, — а сюда. — Себастьян ткнул пальцем на абзац. — Не даёшь за них порадоваться, — недовольно пробурчала Йен, водя пером по пергаменту. — Я так порадовался, что чуть не съездил ему по роже. — Он гневно посмотрел на Оминиса. — За что? — Два года назад Оминис отверг Анну, а сегодня заявил, что сделал это, потому что считал себя недостойным её. — А что Анна? — Что-что? Сказала, что он идиот, и обняла его. Представляешь? — Да, он поступил некрасиво. Но его тоже можно понять. Оминис — ребёнок безумных волшебников, погрязших в тёмных искусствах и инцесте. Да ещё слепой с рождения. Бах! Отчего Себастьян и Йен подпрыгнули, а на её пергаменте появилась жирная клякса. — Салазар тебя раздери! — выругался Оминис на своё зелье, из которого шёл густой чёрный дым. — Почему именно это зелье будет на С.О.В.?! Профессор Шарп меня точно завалит! — Ты справишься. А я-то точно завалю Трансфигурацию. — Йен убрала пятно с бумаги. — Себастьян рассказывал, какие ты создаёшь «шедевры», — подтрунивала её Анна, в третий раз убирая неудавшееся зелье Оминиса. — Если я создам такой «шедевр» на экзамене, профессор Уизли оторвёт мне голову. — Вставай-ка! — Близняшка заставила Йен подняться, потянув её за руки, и повела к манекену. — Закрой глаза. Расслабься. — Она похлопала её по плечам и рукам. — Представь бочку. Та скептически к этому отнеслась, но послушалась. Бочка так бочка. Небольшая, светло-коричневая. — Представила? — Угу. — Теперь давай. Будь что будет. Взмах палочкой, и манекен превратился… в бочку! Без торчащих головы и рук обычная бочка. — Ты сильно напрягаешься, а надо расслабиться. Давайте сделаем перерыв, — обратилась она к брату и парню, которые что-то обсуждали за учебником. Близняшка достала дорогой набор плюй-камней, что Йен подарила ей на Рождество, и поставила на пол. За игрой время пролетело галопом. Сначала проиграл Оминис, а теперь и Себастьяна облило вонючей жидкостью. «Я бы всё отдал, чтобы снова проиграть ей в эту игру», — пронеслись его слова в её голове. — Йен, расскажи, пожалуйста, о себе, — огорошила её вопросом близняшка. — Но ты же знаешь… — Что бабушка — зельевар, а отец работает в Министерстве. Но почему ты не рассказывала о своей маме? — А что о ней рассказывать? Она бросила нас, когда мне было два года, и уехала со своим любовником во Францию. С тех пор мы о ней ничего не слышали. — Как вы после этого жили? И почему ты поступила в Хогвартс только сейчас? — Это довольно сложный вопрос. Бабушке пришлось уйти с работы, чтобы заботиться обо мне. Но она стала варить зелья дома на заказ. Мы довольно неплохо жили. Омрачало только то, что моя магия не проявлялась. Все решили, что я — сквиб. Но бабушка и отец не стали любить меня меньше. Йен было тяжело вспоминать те времена, когда остальные чистокровные семьи смеялись над ней и, показывая на неё пальцем, называли сквибом. Особенно Мраксы. Как гордо держалась перед семьёй и другими, а по ночам плакала в подушку. Как с ужасом ждала своего совершеннолетия, потому что тогда ей бы пришлось уйти в мир магглов. Каждый день рождения ей приходилось натягивать на себя фальшивую улыбку, делая вид, что всё хорошо. — Мне пришлось пойти в маггловскую школу. Учиться там было неплохо, но… Это совершенно другой мир. Там другие правила, нормы… Но кое-как я приспособилась: учила их предметы, играла с другими детьми в их игры. И знаешь, в некоторых моментах в мире магглов жить легче. В день моего пятнадцатилетия мои магические способности проявились. Потом мне пришло письмо из Хогвартса, а остальное ты знаешь. Дальше пошли счастливые воспоминания вперемешку с неприятными. Поход с бабушкой в Косой переулок за учебниками. Появление на пороге их дома профессора Фига. Целые дни, проведённые в библиотеке семьи Блоссом за изучением теоретических аспектов магии, а практических — на заднем дворе. Йен снова стала посещать светские мероприятия. Семьи, что когда-то над ней смеялись, стали приветливыми. Внезапный визит Нормана Мракса с предложением о браке между Йен и Оминисом. Если бы он узнал, что она встречается с Себастьяном, сказал бы, что она пошла в деда: сошлась с деревенщиной. Проводы на первое сентября и начало злоключений. Она не раз задумывалась, как бы сложилась её жизнь, если бы не было ни Исидоры, ни Хранителей. Йен спокойно прибыла бы в Хогвартс и прошла бы Церемонию распределения. В первый день Анна наверняка бы попыталась её разыграть, сказав, что видела в окне русалок. Не было бы рейдов на бандитские и гоблинские лагеря. Вместо беготни с Себастьяном по руинам и катакомбам они бы ходили на свидания, обжимались в углах замках. Такие мысли пошлые для благовоспитанной леди, но ей это нравилось. С Себастьяном она могла быть собой. С ним чувствовала себя свободной, неограниченной правилами высшего общества. Почему так? С близнецами сложно, но и без них невозможно.

***

Выручай-комната встретила её романтичной атмосферой: приглушённый свет. Две зачарованные скрипки по обе стороны дивана играли красивую мелодию. На журнальном столике стояли ваза с красными пышными розами, бутылочка красного вина и два бокала. — Себастьян? — Я здесь. — Себастьян сзади обнял её за талию. — Ты просто великолепна. — Он не мог оторвать взгляд от её платья: зелёный подол, чёрный кружевной верх, открывающий кремовые плечи с ниспадающими короткими рукавами. Образ дополнял овальный медальон с чёрным камнем посередине и мелкими алмазами вокруг. Обычно прибранные тёмные локоны были распущены. — Ты тоже. — Утренняя неопрятность сменилась более аккуратным видом: белая рубашка с опущенными рукавами, обтягивающими его мышцы. Зелёные жилет и галстук. Чёрные брюки. — У меня для тебя кое-что есть. — Обняв Йен за плечи, Себастьян повёл её к зеркалу. — Закрой глаза. Закрыла. Он расстегнул её украшение. — Что ты… — Тссс… — Она почувствовала, что к шее прижалось что-то холодное. — Теперь открывай. На её шее висел чокер из трёх жемчужных нитей с элегантной подвеской в форме ромба из мелких бриллиантов со свисающей в виде слезы жемчужиной. — Себастьян… — Она коснулась пальцами украшения. — Нравится? — Оно… великолепно… — Йен развернулась к Себастьяну. — Спасибо! — Восторженно поблагодарила и поцеловала его. Себастьян усадил её на диван, налил вина и поднял тост за их свидание. Они разговаривали. После нескольких бокалов Йен заметно захмелела. Себастьян нежно сминал её губы и медленно поднимал её юбку, оголяя обтянутые в чулки ноги. Вдруг он резко подскочил, схватил Йен за бёдра, заставляя обвить его ногами, и понёс к большой двуспальной кровати, на которой они провели немало ночей. Платье лежало на полу. Себастьян и Йен плюхнулись на кровать. Причём он сверху. Себастьян ловко расправился с жилетом и рубашкой, выставляя напоказ своё сильное, подтянутое в веснушках тело с роем тёмных волос, начинающихся от груди и заканчивающихся внизу живота. То же самое он проделал с её бельём. Йен потянулась к ширинке его брюк, но он схватил её за руки и поднял над головой. Ох, она знала эту хитрую ухмылку. Себастьян поцеловал её, спускаясь всё ниже: к шее, груди, чередуя поцелуи и укусы. За эти месяцы он выучил, какие места нужно целовать, а какие кусать, чтобы вызвать нужную реакцию. Он взял зубами затвердевший сосок, заставляя Йен вскрикнуть и выгнуться под ним. А поцелуи на животе вызвали табун мурашек по спине. Она больше не могла терпеть. Йен запустила правую руку ему в штаны и взяла его длину, поглаживая. — Ч-ч-чёрт! — зарычал Себастьян, но не собирался поддаваться на её провокации. Парень закинул ногу Йен себе на плечо, целуя её внутреннюю часть бедра и опускаясь по ноге. Он снял её чулок, целуя каждый освободившийся участок кожи. То же он сделал и с другой ногой. Себастьян решил сжалиться над ней: он освободил от тисков свой затвердевший член и мягко вошёл в неё. — Я никогда не устану говорить, что чувствую себя королём, когда вхожу в тебя. Он медленно двигался, постепенно набирая темп. Её стоны становились всё громче и громче, что ещё больше заводило Себастьяна. Как же в ней было горячо и узко, словно Йен была создана для него. Она была его. Только ЕГО. Себастьян в последний момент успел выскользнуть из неё, пачкая её бедро своим семенем. Упав на спину, он притянул её в свои объятия. — Ты от меня никуда не денешься, — совершенно счастливо улыбался Себастьян, убирая налипшие волосы с её лба. — И не собиралась. — Она одарила его той же улыбкой, удобно устроившись у него на груди. Он потянулся за одеялом и, укрыв их обоих, обнял Йен, как самое дорогое сокровище.