Ты получаешь по лицу, он получает по лицу — все получают по лицу!

      Почти два года она провела в психиатрическом отделении Святого Мунго. И хотя благодаря Гарри и ее прошлым заслугам ее содержание было более чем терпимым в сравнении с другими пациентами, она все равно не была свободной. Гермионе не было позволено выходить на улицу, на процедуры ее всегда сопровождала приставленная к ней охрана, она могла читать только те книги, которые согласовал ее целитель, и, конечно же, не имела право на встречи с близкими. А теперь она одна в гостиничном номере, в который перенес ее Конни, и на секунду ей кажется, что…       Она кидается к входной двери и остервенело дергает ее за ручку. Закрыто конечно. И как она могла быть такой идиоткой, чтобы подумать, будто бы кто-то решил помочь ей сбежать. Нет, она явно для чего-то понадобилась министерству, и сейчас ей просто дают время перевести дух — подготовиться.       Быстро смирившись с ситуацией, она отправляется в душ и, когда выходит, то обнаруживает на своей кровати комплект одежды — простая черная футболка, такого же цвета брюки, нижнее белье и ботинки на шнуровке. — Что ж, — выдыхает она и возвращается в ванну для того, чтобы высушить и расчесать свои мокрые кудрявые волосы. Результат получается ужасным. Она не может справиться со своей копной без укладочных средств и палочки, но, по большому счету, ей совершенно все равно на то, как она выглядит. Гермиона улыбается своему отражению. Она похожа на безумную с этой пышной, торчащей во все стороны шевелюрой. Настоящая пациентка психиатрического отделения Святого Мунго.       Как только она надевает предоставленные ей вещи, дверь в номер тут же отворяется, и на пороге появляется высокий мулат в форме британского аврората. — Мисс Грейнджер, вы готовы? — Да, — отчужденно кивает она и протягивает ему руку, зная, что другого выбора у нее все равно нет. — Отлично, — он захлопывает дверь, подходит к ней, берет ее ладонь и в ту же секунду трансгрессирует.       Они оказываются в просторном, темном зале. Из мебели тут — один широкий стол и шесть стульев вокруг него. Окна плотно занавешены, и единственный источник света это настенные бра. — Нихуя себе! — кричит кто-то, и Гермиона сразу же переводит, немного затуманенный после трансгрессии, взгляд в сторону звука.       Это Теодор Нотт — осужденный за убийство преступник. Гермиона знала о том, что его посадили в Азкабан из газетных статей, которые Конни иногда приносил ей тайком. Он выглядит намного хуже, чем она. Под его большими зелеными глазами залегли глубокие синяки, щеки впали из-за худобы. На нем точно такая же одежда, что и на ней, но складывается такое ощущение, что его комплект на несколько размеров больше нужного. Футболка и штаны буквально висят на нем.       Она уже собирается что-то спросить, но взгляд падает на Симуса — и дыхание перехватывает. — Грейнджер! — вопит он и дергается с места. Она не успевает отреагировать и через мгновение чувствует, как сильная боль вспыхивает прямо на ее щеке. Он ударил ее. — Все из-за тебя! Все из-за тебя! Ты говорила…— он наваливается сверху и собирается нанести второй удар, и Гермиона не понимает, почему аврор просто смотрит на это и ничего не делает. Может она заслужила? Если бы не она, то Симус не оказался бы в Мунго.       Она решает не сопротивляться и зажмуривается, когда видит, что расстояние между ее лицом и его кулаком стремительно сокращается. Но стоит ей это сделать, как она чувствует, что вес Финнигана куда-то пропадает. И когда она открывает глаза, то видит, что его держит Драко Малфой.       Гермиона встает, прислоняя холодную ладонь к своей горящей щеке и удивленно смотрит на эту картину. Симус кричит и пытается вырваться, но Малфой пресекает любую его попытку, а затем резко наносит удар куда-то в область его шеи, и Финниган моментально обмякает в его руках.       Драко Малфой — еще один осужденный по делу убийств членов Визенгамота и, как и Нотт с Финниганом, ее бывший однокурсник. И его нахождение здесь озадачивает Гермиону даже больше, чем присутствие остальных. Она не видела его уже почти восемь лет — с того самого дня, когда он сидел на скамье подсудимых, бледный, с застывшим взглядом. С тех пор он заметно изменился. Лицо утратило юношеские черты — скулы стали четче, подбородок сильнее, и в его позе теперь была какая-то внутренняя уверенность. Гермиона изучающе смотрит на него и не может не отметить, что Малфой выглядит намного лучше своего подельника. У него здоровый цвет лица, хорошая физическая форма. Он в меру накачан, и подтянут, из-за чего одежда сидит на нем аккуратно — не висит, как на Нотте.       От наблюдений за Малфоем ее отвлекает хлопок, раздавшийся в другой стороне зала. — Паркинсон, твою мать! Я уже не надеялся тебя увидеть! — кричит Нотт, сообщая всем присутствующим о появлении еще одного члена их странной компании. — Ты такое пропустила! Финниган чуть не убил Грейнджер! — он бежит ей навстречу, и они тут же сжимают друг друга в крепких объятиях.       Гермиона наблюдает за их воссоединением и вдруг осознает, что не видела ни Паркинсон, ни Нотта, со времен школы. Их лица казались почти забытыми — особенно лицо Паркинсон, которая исчезла из поля зрения сразу после войны. Она выглядит почти так же, как раньше. Худая, высокая, с прямыми черными волосами, челкой до бровей, этим своим острым носом и надменным взглядом зеленых глаз. — Тео, ты хоть мне скажи какого хрена они тут нас собрали? — выпуская его из объятий спрашивает Паркинсон, а затем переводит взгляд на Грейнджер. Ее брови тут же вопросительно поднимаются, а губы кривятся.       Гермиона отвечает ей тем же — она недовольно смотрит на бывшую слизеринку и, затем, поворачивается в сторону аврора. Она знает, что Паркинсон тоже сидела за убийство, и нахождение пяти преступников в одной комнате наталкивает ее на мысль о том, что для всех них уготовано что-то страшнее их заключений в больнице и тюрьмах. — Когда нам объяснят, зачем мы здесь? — спрашивает она, но аврор ничего не отвечает, вместо него к ней обращается еще один человек, внезапно появившийся в этой комнате. — Какой требовательный тон, мисс Грейнджер, — Гавейн Робардс недовольно качает головой, пока ковыляет к столу, опираясь на трость. В его свободной руке стопка документов. Он швыряет ее на поверхность стола, а затем тяжело опускается на стул. — Ну же, не стесняйтесь, подходите.       Гермиона садится на свободный стул рядом с Паркинсон — подальше от Финнигана и выжидающе смотрит на главу аврората — ее бывшего начальника, а в дальнейшем ее обвинителя, выступающего в суде против нее. — Как бы мне не хотелось этого признавать, все вы, — он поочередно тычет кривым пальцем в каждого из них. — Весьма одаренные ублюдки. В связи с чем я, совместно с министром, решил, что ваши таланты больше понадобятся нам здесь, чем в тюрьмах и лечебницах, — произнося последнее слово, он пристально смотрит на Гермиону и мерзко улыбается. — Нас берут в авроры? — с неискренним воодушевлением спрашивает Нотт и подносит ладони ко рту, изображая волнение. — Я всегда мечтал об этом! — Ты станешь аврором только через мой труп, щенок, — Робардс явно не понимает сарказм. Он резко открывает одну из папок и тут же утыкается в нее. — Теодор Нотт — непоследователен и непредсказуем. Неустановленный диагноз — шизофрения. Неумение контролировать эмоции, из-за чего является плохим стратегом. — Это сейчас обидно было, — дуется Нотт и откинувшись на спинку стула, скрещивает руки на груди. — Я, вообще-то, отличный стратег. — Можно уже ближе к делу, мистер Робардс, — не скрывая раздражения в голосе, говорит Малфой. — Для тебя я глава аврората Робардс, Малфой, — шипит Гавейн, а затем выуживает другую папку, не похожую на предыдущую, и зачитывает: — Прошу освободить от заключения и направить на службу следующих раннее осужденных — Г.Грейнджер, Д.Малфоя, Т.Нотта, П.Паркинсон, С.Финнигана. В случае результатов службы, удовлетворяющих министерство, даровать всем пятерым освобождение от наказания. Прошу зачитать данный приказ Г.Грейнджер, Д.Малфою, Т.Нотту, П.Паркинсон, С.Финниганну, и получить их письменное согласие. Министр магии Кингсли Б.       Робардс протягивает приказ Гермионе, а затем толкает в ее сторону ручку. — Подпишите это, и я введу в вас в курс дела. — Что мы подписываем? — Пальцы Гермионы, сжимающие ручку, замирают над листом бумаги. — Какая конкретно служба от нас требуется? — Я бы тоже хотела знать, — поддерживает ее Паркинсон, и почему-то в этот момент Гермиона чувствует какую-то непонятную благодарность. Наверное, им всем и правда стоит держаться вместе, несмотря на взаимную неприязнь. Теперь они в одной лодке. — Хочу напомнить, что у вас нет выбора, — усмехается Робардс. — Ваши подписи — просто формальность. Любое уважение и права вы потеряли в тот день, как совершили убийство членов Визенгамота. — Я, вообще-то, их не убивала, — выражает свое недовольство Паркинсон. — О, мисс Паркинсон, вы едва ли лучше всех присутствующих, — поворачивается в ее сторону глава аврората, и та недовольно поджимает губы.       Гермиона тяжело вздыхает и ставит свою подпись на бумаге, а затем передает лист Паркинсон. Та, не сказав больше ни слова, также подписывает приказ. Когда Робардс получает все пять подписей, он довольно улыбается, складывает бумагу и убирает ее во внутренний карман мантии. — С недавних пор жители магической деревни Эшдиль, той, что находится рядом с Синим лесом, стали пропадать. Мы подозреваем, что причиной этому могут быть оставшиеся в живых пожиратели смерти, обосновавшиеся там.       Гермиона успевает заметить недоверчивый взгляд Малфоя, обращенный к главе аврората и незаметно выдыхает. Она не одна, у кого с самого начала появились сомнения. — По понятным причинам мы не хотим жертвовать нашими аврорами, они нужны министерству для других задач, — он с каким-то пренебрежением оглядывает всех присутствующих. — Поэтому, очень удачно сложилось, что у нас есть такие, как вы. С вашими-то способностями разобраться с кучкой пожирателей — будет раз плюнуть, так? — Какой еще информацией вы обладаете? — хором спрашивают Малфой и Грейнджер и тут же переглядываются, но уже через пару секунд отводят глаза в сторону.       Кажется, Гавейна веселит такая реакция. Он хрипло смеется и громко бьет ладонью по поверхности стола. — Лидерские способности, — бормочет он, но улыбка мгновенно сходит с его лица. — То, что я озвучил — единственная информация, которой мы обладаем.       После его слов пазл в голове Гермионы наконец-то складывается. Все они будут разведчиками. Аврорат не хочет отправлять своих солдат в неизвестность. Никто в министерстве на самом деле не знает, с чем они могут столкнуться в Синем лесу. Поэтому лучше всего послать туда тех, кого не жалко. И кто лучше всего подходит на эту роль? Те, кто не обделен магическими талантами и силой, но не имеют никакой ценности для общества, потому что это самое общество их презирает. Никто не будет жалеть преступников и переживать из-за их смерти. Однако, аврорат получит все нужные данные для того, чтобы хорошенько подготовиться к операции и отправить на зачистку своих солдат с минимальными рисками. — Вы не хотите, чтобы мы ликвидировали пожирателей, — усмехается Малфой и привстает с места, упираясь руками о стол. — Вы хотите, чтобы мы собрали, как можно больше информации и передали ее вам, и без разницы, останемся ли мы после этой операции в живых, — он тоже обо всем догадывается, и почему-то Гермиону это не удивляет. Она читала в газетах о том насколько качественно и умно он спланировал нападение на Гринготтс и Визенгамот. Для этого действительно требовался незаурядный ум. — Никто не будет по вам скучать, — делано виновато улыбается Робардс. — Однако, вероятность того, что все закончится на вас, действительно, существует, хотя я бы и назвал ее мизерной. — Вы открыто говорите нам о том, что посылаете нас на смерть?! — наконец соображает Симус. — Мистер Финниган, все полностью зависит от вас. Со своей стороны, я могу лишь обещать, что сдержу данное вам слово. Полная амнистия взамен выполненного задания.

***

      Гермиона дергает плечом, сбрасывая руку аврора. Ей хочется спросить, знает ли Гарри о происходящем, но в последний момент она передумывает. Сейчас не время качать права — особенно когда она почти уверена, что, будь Поттер в курсе, он бы все остановил. Вытащил бы их отсюда и добился бы возвращения всей команды в тюрьмы и лечебницы. Потому что так правильно. Потому что так — по закону.       Двери перед ней открываются, и аврор тут же исчезает. Гермиона думает о том, накладывают ли на него чары забвения каждый раз после того, как он возвращается в аврорат. Это ведь было обычной практикой в министерстве — стирать память своим сотрудникам.       Она делает шаг вперед, поправляя рукав своего спортивного, черного комбинезона. Первая тренировка — одна из шести, которые им обещали перед тем как отправить их на границу Синего леса.             Гермиона оглядывает зал, все в нем распределено на зоны. В конце стоят котлы и полки с ингредиентами для зелий. Рядом просторный закрытый бокс — явно установленный здесь для практики заклинаний. В другой стороне на стенах висят мишени, а посередине стоит стенд с оружием на любой вкус. Помимо всего этого в комнате раскидано несколько рингов и мест для отдыха. Как мило. — Они заперли пять опасных преступников в одной комнате с оружием, восхитительно! — шипит Паркинсон и проходит вперед, намеренно задевая Гермиону плечом.       Грейнджер совершенно не пугает этот факт, ведь еще при входе она заметила сильнейшее поле, которое пресечет их попытки к трансгрессии или любым другим способам побега. Подобная магия вшита и в их форму, они не смогут нанести друг-другу тяжких телесных ранений.       Она подходит к столу и резко замирает, замечая свою палочку, лежащую на мягком бархате и маленькую золотую табличку под ней с надписью «собственность Г.Грейнджер». Пальцы плохо слушаются ее, когда она пытается поднять древко, но как только ей это удается, она чувствует это — давно забытое ощущение магии в ее жилах. — Как кончить, да? — усмехается Нотт и безумно смотрит на нее, а потом будто бы потеряв к ней интерес, уходит в сторону стенда с оружием.       Она все-таки предпринимает попытку трансгрессировать. Гермиона ни на что не надеется, просто хочет проверить свою теорию. И когда ничего не происходит, она обреченно кивает самой себе. Ситуация, в которой она оказалась — отвратительная, но Гермиона совершенно не испытывает страха или паники. Она спокойна и это пугает ее больше, чем то, что ожидает ее в Синем лесу. Когда она успела стать такой безэмоциональной?       Гермиона идет следом за Ноттом и хватает со стенда два небольших кинжала. Она хочет начать с холодного оружия, потом перейти к огнестрельному, а затем остаток времени провести за приготовлением зелий. Заклинания она оставит для второй тренировки. — Не поранься, Грейнджер, — бросает Малфой, проходя мимо, и в его голосе сквозит та самая ехидная интонация, знакомая еще со школьных лет.       Ее охватывает негодование. Он действительно считает, что может и дальше вести себя так же, как в Хогвартсе? Самодовольный, надменный ублю…       Кинжал со звоном вонзается в стену тренировочного куба. Всего в нескольких сантиметрах от уха Малфоя. Он замирает, но не поворачивается. — Промахнулась, — сухо говорит он. — Я специально, — на выдохе отвечает она и делает шаг вперед. Ей нужно забрать кинжал.       Когда она подходит к кубу, Малфой еще стоит там, будто над чем-то раздумывая. Гермиона не обращает на него внимания и тянется за кинжалом, и когда ее пальцы уже касаются рукоятки, Малфой резко разворачивается, выбивает кинжал из ее рук и перехватывает его, а затем свободной рукой прижимает ее к стене куба и подносит лезвие к ее шее. — Шутить со мной будешь? — рычит он. Его дыхание обжигает кожу, и Гермиона чувствует, как сжимается живот. Она смотрит ему прямо в глаза — не отводя взгляда и на всякий случай применяет окклюменцию — прячет все мысли и чувства за ментальной стеной. Малфой не должен ничего прочесть.              Гермиона не предпринимает попытки освободиться, она прекрасно понимает, что физически Малфой превосходит ее в несколько раз — он сильнее, выше и больше ее. Поэтому она просто продолжает наблюдать за тем, как напрягается его острая челюсть, как поджимаются губы и как появляется морщинки на его переносице, пока он хмурит темные брови. Ее глаза резко округляются, когда к ней вдруг приходит осознание того, что она находит Малфоя привлекательным. Не то, чтобы она когда-либо считала его страшным, просто никогда не думала о Малфое в этом направлении. Вероятно, это банальное следствие слишком долгого отсутствия мужчины в ее жизни. — Малфой, отошел, — хрипит Финниган, внезапно появившийся за его спиной.       Гермиона вытягивает шею для того, чтобы увидеть Симуса, но широкие плечи Малфоя перекрывают весь обзор. Она не знает наверняка угрожает ли Финниган каким-либо оружием или просто пытается приказать Малфою.       К ее большому удивлению, она чувствует, как тот отходит. Малфой смотрит на нее, перехватывает кинжал и хватает его за кончик лезвия, а затем протягивает ей рукоятью вперед. Она быстро забирает оружие из его рук. — Я думал ты ненавидишь Грейнджер, Финниган. — Тебя я ненавижу больше, — зло произносит Симус и проходит мимо них. В его руке палочка, которую он сжимает так сильно, что костяшки на его кулаке белеют. — Вот старый уебок обрадуется, когда узнает, что мы поубивали друг друга еще до задания, — хохочет Теодор и тут же трижды стреляет из пистолета по мишени. Все в яблочко.       После его комментария все присутствующие будто бы приходят в себя и сразу же возвращаются к своим делам. Несколько часов в зале проходят в молчании, поэтому, когда Гермиона, привыкшая к абсолютной тишине, подходит к котлам, она вздрагивает, услышав голос Паркинсон. — Какой же уродливый синяк, — цокает она, впиваясь взглядом в ее щеку. — Не дергайся, — она наводит палочку на ее лицо, и в то же мгновение Грейнджер чувствует легкий холод на своей коже. — Что ты…— Гермиона трогает щеку и не понимает почему прикосновение не приносит болезненных ощущений. — Спасибо, — удивленно шепчет она. — Ага, — кивает Паркинсон и возвращается к своему котлу.

***

             Надежды Гермионы на то, что следующая тренировка пройдет также, как вторая половина первой, рушатся в том момент, когда она слышит рев Симуса. — Долбаный пожиратель смерти! — кричит он и заносит кулак для очередного удара по лицу Нотта.       Гермиона тяжело выдыхает и прикрывает глаза. Она даже не знает причину их конфликта, но подозревает, что Нотт мог намеренно спровоцировать Финнигана. Однако, это никак не оправдывает второго. Она делает шаг в сторону валяющихся на полу парней, порываясь их остановить, но Малфой ее опережает. Он оттаскивает глупо улыбающегося Нотта от Симуса и Гермиона видит, что кулаки обоих в крови. Она переводит взгляд на их лица — у Финнигана разбита губа, а у Нотта нос. — Что ты творишь, Тео?! — рявкает Малфой, встряхивая друга за плечи. — Мы должны хотя бы попытаться быть сраной командой. — Ты поэтому чуть не прирезал Грейнджер на днях? — смеется тот. Кровь струится по его подбородку, растекаясь по губам и зубам.       Малфой теряется, отпускает плечи друга и замирает. Гермиона замечает, что он смотрит на нее, когда она подходит к Симусу и пытается помочь ему подняться. — Отвали от меня, Гермиона, — шипит Финниган и вырывает свою руку из ее хватки. — Дай мне помочь тебе, — шепчет она и присаживается на корточки рядом с ним. — Пожалуйста, — она протягивает ему ладонь и терпеливо ждет его согласия. — Ты уже помогла, — цедит сквозь зубы Финниган и поднимается на ноги без ее помощи.       Она не злится на него, хотя и не до конца понимает почему Симус продолжает винить ее в произошедшем. Гермиона никогда и ни к чему его не принуждала, более того, она не раз упоминала о последствиях. — Я говорил тебе, говорил, Гермиона! Нас погубило твое упрямство! — кричит он, пока авроры скручивают ему руки.       Гермиона поднимается с места и уходит в конец зала — к котлам и Пэнси Паркинсон. Удивительно, но рядом с ней она чувствует себя лучше.

***

      Во время третьей тренировки Малфой собирает всех их в зоне для отдыха. — Нам надо обсудить сильные и слабые стороны друг друга, — говорит он, оглядывая всех присутствующих, кроме нее. Он будто намеренно избегает зрительного контакта. И Гермиона думает, что причиной этому служит то, что он считает ее самым слабым членом их отряда. Именно поэтому она не заслуживает его внимания. Козел. — Не легче попросить наши характеристики у Робардса? — спрашивает Симус. — Легче, — неожиданно соглашается Малфой. — Но мы должны начать хоть как-то контактировать, Финниган.       Симус недовольно хмыкает и съезжает вниз по спинке дивана, скрещивая руки на груди. — Симус отлично разбирается в химии, — неожиданно для себя произносит Гермиона. — Это маггловская наука, — поясняет она, заметив недоумение Нотта. — Он знает какие химические компоненты можно совместить, чтобы получить взрывоопасное вещество. И да, он также неплох и в зельеварении, если дело касается взрывных зелий и бомб. И еще он прекрасно владеет трансфигурацией, — она замечает, что Симус наконец-то поворачивает голову в ее сторону. — Я сама его обучала.       Малфой довольно кивает, но продолжает смотреть на Финнигана. — Что по боевым навыкам и владению оружием?       Гермиона поджимает губы. В этот раз она даст Симусу сказать самому, ведь не хочет говорить вслух о его слабых сторонах. — Я не силен в ближнем бою, — опустив голову, отвечает он. — Однако, могу обращаться дальнобойным оружием. Ружья, винтовки. Не могу гарантировать, что попаду в цель с первого раза, но спугнуть точно сумею. — Ясно, — снова кивает Малфой и переводит взгляд на Нотта. — Что? — моментально оживает тот. — Ты и так все знаешь. Я — душа нашей команды, — он кладет ладонь себе на грудь и весело качает головой. Неустановленный диагноз — шизофрения.       Слова Робардса эхом проносятся в голове Гермионы. Что ж, это многое объясняет. — Тео — анимаг, — так и не дождавшись нормального ответа от друга, тихо говорит Малфой.       Грейнджер искренне удивлена, хотя и не показывает этого. Далеко не каждый может овладеть этим особенным магическим искусством, ведь для этого нужно очень много времени, терпения и усидчивости. А у Теодора Нотта едва ли есть хотя бы одно из этих качеств. Он совершенно не похож на человека, который может быть сосредоточен хотя бы на чем-то. — Помимо этого, у него отличные навыки стрельбы и иммунитет к ядам и круциаутусу. — Ты меня смущаешь, — усмехается Нотт.       Гермиону расстраивает то, что она только что узнала. Ей известно каким образом можно достичь иммунитета к круциатусу, поэтому ее даже не удивляет то, что ей становится искренне жаль Нотта. Она понимает. Его неадекватное поведение — результат долгих пыток, а не психического расстройства. — У меня нет степени по колдомедицине, но в этой комнате я лучше всех разбираюсь в ней, лечебных зельях и ядах, — нескромно объявляет Паркинсон. — Из минусов — я не владею ни холодным, ни огнестрельным оружием, но могу постоять за себя с помощью палочки. — Хорошо, Пэнси, — еле заметно улыбается Малфой, и та улыбается ему в ответ. — Грейнджер?       Ее злит то, что даже, когда он обращается к ней, он продолжает смотреть на Паркинсон. Она считает это неуважением, но решает не выяснять с ним отношения на глазах у всех остальных. — Мои сильные стороны это трансфигурация и травология, а также защитные и маскирующие чары. Я владею и холодным и огнестрельным оружием, но второе предпочитаю применять лишь в крайних случаях в связи с тем, что чаще всего оно оказывается неэффективным против колдовства из-за магического поля волшебника…       Она замолкает, потому что замечает, что Малфой наконец-то смотрит прямо на нее. — Ее мозги, — вклинивается Симус. — Это ее самый большой плюс, не считая прочего…       Гермиона удивлена. Она не ожидала услышать похвалу от Финнигана. Она теряет зрительный контакт с Малфоем для того, чтобы кивнуть в знак благодарности Симусу, но тот заметив этот жест, лишь поджимает губы и отворачивается от нее. — Ты забыла еще кое-что, — Малфой снова возвращает ее внимание к себе. — Что же? — Ты окклюмент.       Гермиона не задается вопросом, как именно он это понял. В голове сразу же всплывают воспоминания об их первой тренировке. — Шутить со мной будешь?       Он пытался залезть ей в голову во время их неприятного физического контакта, однако наткнулся на препятствие. Поразительным было лишь то, что она даже не почувствовала попытки пробраться в ее мысли. Видимо, газеты не преувеличивали: Малфой, действительно, был искусным легилиментом. — Да. — О! — кажется ее ответ очень радует Нотта. — Драко, у тебя наконец появился достойный противник! — Посмотрим, — хмыкает Малфой, и в этот момент его губы замирают в хитрой улыбке. Он смотрит на Гермиону еще пару секунд, а затем снова поворачивает голову в сторону Нотта и Паркинсон. — Я так полагаю, что всем присутствующим здесь, известно, что я превосходный легилимент.       Гермиона закатывает глаза и еле сдерживается от того, чтобы не хмыкнуть. Ей даже немного жаль, что Малфой не смотрит на нее в этот момент. — Помимо этого, я силен в ближнем бою — палочковая магия, холодное и огнестрельное оружие. — Итак, у нас есть анимаг, легилимент, окклюмент, целитель и специалист по взрывчатке, — подводит итог Симус. — Похоже на начало какого-то боевика. — Это лишь то, что касается особых навыков, — отвечает ему Грейнджер. — Если посмотреть с другой стороны у нас есть… — Трое на передовой, двое в тылу, — перебивает ее Малфой. — Именно это я и собиралась сказать, — Гермиона чувствует раздражение. Она не любит, когда ей не дают высказаться.       Малфой никак не реагирует, и это злит еще больше, однако, следующее его действие окончательно выводит ее из себя. — Собрание закончено, возвращаемся к тренировкам, — говорит он и поднимается с места. — С каких пор ты стал командиром? — подрываясь с дивана, спрашивает она.       Нотт, Паркинсон и Финниган тут же устремляют свои взгляды на нее. — Хочешь предложить другую кандидатуру, Грейнджер? — он делает шаг и оказывается прямо перед ней. — Я не претендую на роль лидера, но требую того, чтобы ты прислушивался к моему мнению и не перебивал. Мы тут все на равных, Малфой. Я не знаю, когда ты решил, что вправе вести за собой группу, — не прекращая смотреть в его серые глаза, говорит она. — Думаешь, твоих навыков достаточно для того, чтобы участвовать в разработке стратегий?       Она едва не задыхается. Гнев подступает к горлу. Эмоции захватывают ее. С ней давно не случалось подобного. Она всегда могла сохранять холодный рассудок и достойно выдерживать любые споры и дискуссии, не теряя при этом лица. Но Малфой… Его презрение во взгляде, пренебрежение в голосе и полная уверенность в своей правоте бесят ее настолько сильно, что она не может себя контролировать. Еще никто не относился к ней с таким неуважением. — Я была членом ордена, аврором и в одиночку спланировала нападение на Министерство! — И чем все это закончилось? — усмехается Малфой. Как же ей хочется стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. Нет, она это так не оставит. Теперь Гермиона обязана вывести его на эмоции. — Считаешь, что справился лучше? — ехидно улыбается она, а внутри ликует, потому что видит, что попадает в самое яблочко. Ладони Малфоя тут же сжимаются в кулаки, а его челюсть напрягается. — Я хотя бы не потеряла ни одного человека, — это уже перебор. Но желание раздавить его, победить в этом споре сильнее здравого смысла. — Сука, — шипит он и резко хватает ее за ткань комбинезона в области груди, а затем притягивает к себе. — Какая же ты сука, — повторяет он, выдыхая ей прямо в лицо.       Гермиона слышит, как кто-то сзади встает и направляется прямо к ним. Пусть видят. Пусть он сорвется. Пусть все поймут — Малфой слишком нестабилен, чтобы быть лидером.       К ее большому сожалению, он отпускает ее еще до того, как к нему подходит Пэнси. Малфой в последний раз смотрит на нее, а затем разворачивается и уходит. — Знаешь, Грейнджер, на вашем с Драко фоне даже Тео кажется мне более удачной кандидатурой. Он хотя бы умеет прислушиваться к другим, — говорит ей Паркинсон, проходя мимо.

***

      В ночь перед четвертой тренировкой Гермиону одолевает бессонница, и она решает выйти из комнаты, чтобы прогуляться по коридорам общежития, в котором их держат.       Она выходит из своей комнаты и сразу же сворачивает налево — к прозрачным дверям, ведущим на балкон. Гермиона даже не предпринимает попытки их открыть, ведь знает, что все в этом здании заколдованно. Все члены их команды не могут попасть в комнаты, не предназначенные для их пребывания. Она продолжает блуждать по этажу, размышляя о произошедшем на третьей тренировке. Она думает, что возможно все же перегнула палку во время спора с Малфоем, однако, не испытывает и намека на чувство стыда. Он сам ее спровоцировал своим неуважением.       Минут через сорок Гермиона наконец-то начинает чувствовать сонливость. Чтобы не упустить момент, она тут же разворачивается на месте и отправляется в сторону своей спальни. Но тихие всхлипы, доносящиеся из одной из комнат, заставляют ее остановиться. Взгляд Гермионы падает на приоткрытую дверь. Ее любопытство моментально побеждает, и она решает заглянуть.       Она видит абсолютно голую Паркинсон, прижатую спиной к стене. Ее глаза закрыты, а ее голова немного подскакивает вверх каждый раз, когда Нотт, держащий ее за бедра, совершает очередной толчок.       Гермиона тихо закрывает дверь и раздумывает над тем, чтобы применить к себе обливейт. Она не хочет, чтобы воспоминания о тощей заднице Нотта преследовали ее до конца жизни.       Когда Грейнджер слышит, что звуки хлопков становятся чаще, а стоны Паркинсон громче, она резко дергается с места и поспешно уходит в сторону своей комнаты.       Уже лежа в кровати она думает о том связывают ли Нотта и Паркинсон чувства. Гермиона вспоминает, что эти двое, действительно, были рады друг другу при первой встрече. Однако, со стороны они выглядели скорее, как хорошие друзья, чем любовники. Вполне возможно, что таким образом они просто снимали стресс, и Гермиона не видела в этом ничего предосудительного. Ведь была бы у нее такая возможность, она бы точно ей воспользовалась.

***

      Когда она подходит к стенду с оружием, то обнаруживает, что ее тренировочных кинжалов нет на месте. Гермиона оглядывает зал и замечает знакомые рукоятки в руках у Малфоя. Он наносит поочередные удары по манекену.       Гермиона раздраженно выдыхает. Ей совершенно не кажется глупым то, что она злится из-за того, что Малфой взял ЕЕ кинжалы. Ей абсолютно все равно на то, что на стенде висят почти такие же. Гермионе нужны ЕЕ кинжалы. — Почему ты взял мои кинжалы? — спрашивает она, останавливаясь у границы тренировочной зоны. — Там не написано, что они твои, — лениво отвечает он, даже не прекращая тренировку. — Возьми другие. — Мне нужны эти, — настаивает она.       Малфой закатывает глаза и снова возвращается к манекену. Он делает глубокий вдох, а затем, согнув руку в локте, наносит удар кинжалом по манекену — прямо в область селезенки. — Ты сделал это специально, да? — она резко переступает за ограждение. — Ты правда думаешь, будто бы все крутится вокруг тебя? — он втыкает один кинжал в голову манекена, а второй в его сердце, а затем идет на встречу к ней. — Ты просто помешана на себе. — Странно слышать подобное от тебя, — она останавливается только тогда, когда почти утыкается носом в его грудь. — Ты меня утомила, Грейнджер, — вздыхает он. — Бери свои сраные кинжалы и проваливай. — Вот и отлично, — кивает она и делает шаг вперед, а затем неожиданно для самой себя теряет равновесие и падает спиной на мат. Она чувствует, как от удара из легких вырывается воздух и задирает голову наверх. Малфой смотрит на нее, весело улыбаясь. — Ты подставил мне подножку?!       Он ничего не говорит, лишь заливисто смеется и Гермиону поражает такая смена его настроения. Наверное, она впервые так близко видит искреннюю улыбку Малфоя и слышит его настоящий смех. Однако, Гермиона совершенно не разделяет его веселья. Ей хочется, чтобы он сейчас же прекратил, поэтому она делает первое, что приходит ей в голову. — Саплента, — шепчет Грейнджер. Это невербальное заклинание — единственная ее возможность в данной ситуации хоть как-то наказать Малфоя за свой поступок. Применять против него физическую силу нет никакого смысла.       Не удержавшись на ногах, он падает прямо на нее, но в последний момент успевает выставить руки по обе стороны от ее головы и тем самым спасает их обоих от столкновения лбами. — Чего теперь не веселишься? — шипит она прямо в его исказившееся от злобы лицо.       И хотя Гермиона чувствует себя неуютно из-за того, что лежит под Малфоем, она все равно считает себя победителем. Она ведь застала врасплох такого прекрасного легилимента. — В следующий раз просто возьми другие кинжалы, — добавляет она и начинает ерзать под ним, своими действиями намекая на то, что им обоим пора бы уже подняться. — Слезь с меня! — с возмущением в голосе произносит она, когда замечает, что Малфой никак не реагирует. — Нет. — Нет? — Заставь меня, Грейнджер, — он резко обхватывает ее запястья и прижимает ее руки к мату ладонями вверх. — Ты сама это все начала. Окажись ты в подобной ситуации во время сражения, что будешь делать? Давай, докажи мне, что ты отличный стратег.       На нее накатывает паника. Нет, не из-за того, что Малфой вдруг решил таким странным образом проучить ее, а из-за того, что она вдруг понимает, что ей нравится то, как от него пахнет. Гермиона не может сравнить этот аромат с чем-либо и уж точно разбить на составляющие. Просто пряный и немного сладкий запах. Она не знает наверняка пахнет ли так сам Малфой или это его мыло, но и не хочет в этом разбираться. Грейнджер гонит от себя эти мысли и резко применяет окклюменцию, охваченная паранойей о том, что Малфой проникнет в ее мысли. — Я не собираюсь лезть к тебе в голову, Грейнджер, — ухмыляется Малфой. — Ты знала, что выдаешь себя тем, что твое лицо сразу же становится совершенно невыразительным, когда ты используешь окклюменцию? — Это именно так и работает, Малфой. — Да, — кивает он. — Если не развивать эту способность дальше. — Драко, ты…— Нотт запинается. Видимо причиной этому становится то в какой позе он застает Гермиону и своего друга. — Ого! Чем это таким вы тут занимаетесь? Мне можно записаться в ваш кружок?       Малфой поднимает голову, и Гермиона видит его острый подбородок. Она обдумывает идею о том, чтобы попробовать ударить по нему своим лбом, но тут же отметает ее из-за сомнений в хорошем результате. — Как закончишь — помоги мне кое с чем, — произносит Нотт, и к большому удивлению Гермионы, Малфой сразу же поднимается. Следующее его действие кажется ей еще более странным. Он протягивает ей свою ладонь, и она хватает ее, прежде чем успевает подумать. Малфой дергает ее на себя и как только Гермиона встает, тут же уходит.       Уже под конец тренировки она слышит странный диалог между Малфоем и Ноттом. Она обещает себе не думать об этом. — Так ты забиваешь Грейнджер? Бедняга Финниган останется без девчонки, — шепчет Нотт, глупо улыбаясь. — Тео, иногда я не понимаю, что вообще творится в твоей голове, — качает головой Малфой и покидает зал.

***

      На пятой тренировке Малфой снова собирает всех в зоне отдыха. Он выкладывает на стол папки с их характеристиками и предлагает каждому ознакомиться, а после делится своими планами на их первый день в Синем лесу. — Грейнджер, я вижу, что тебе не терпится что-то добавить, — говорит он, ухмыляясь. — Я считаю, что нужно включить еще один пункт, — отвечает она, откладывая дело Паркинсон обратно на стол. — Мы должны опросить местных.       Малфой пристально смотрит на нее и кивает. — Согласен.       Она приятно удивлена, но не подает виду. Уголки ее губ еле заметно дергаются вверх. Позже она размышляет о том почему он вдруг стал вести себя менее раздражающе и почему она так реагирует на то, что именно Малфой поддерживает ее идею.

***

— Кто тебя этому научил? — шепчет Грейнджер, пораженная мастерству Паркинсон. — Никто, — пожимает плечами та и добавляет в котел очередной ингредиент. — Я сама изучала справочники по колдомедицине и дневники целителей. — Это впечатляет. — Я знаю, — хмыкает Паркинсон. — Вам очень повезло, что у вас есть я.       Гермиона улыбается. Странно, но надменность Пэнси не раздражает ее. На самом деле она с ней согласна.        — Да, нам повезло.       Рука Паркинсон замирает над котлом. Она поворачивается к Гермионе, и на ее лице появляется настоящая, почти теплая улыбка. Пэнси кивает, а потом снова берет ингредиенты. — Знаешь, Грейнджер, обычно я не верю в чудеса, но в этот раз мне кажется, будто бы у нас действительно есть шанс, — она ненадолго замолкает, берет палочку и направляет ее на котел. — Я думаю, что каждый в этой комнате будет работать с полной отдачей, ведь на кону наша свобода. Однако, этого недостаточно для успеха, — Паркинсон медленно помешивает зелье против часовой стрелки. — Мы должны научиться доверять друг другу, чтобы стать настоящей командой, поэтому пообещай мне кое-что…— Паркинсон кладет палочку на стол и снова поворачивается к Гермионе. — Попробуй найти общий язык с Драко. На самом деле он не такой, каким тебе кажется.       Гермиона недоверчиво хмыкает и складывает руки на груди. Она ничего не отвечает, ей не хочется давать подобное обещание, хотя и понимает, что в ее словах есть смысл.       Паркинсон недовольно поджимает губы и возвращается к своему занятию. — Мерлин, у вас даже больше общего, чем я думала. Два упертых барана.       Гермиона невольно улыбается не столько из-за шутки, сколько от осознания, что в этой фразе скрыта правда. Вывод Паркинсон об их схожести в характерах наталкивает ее на мысль о том, что внезапные изменения в поведении Малфоя связаны с тем, что Паркинсон провела беседу и с ним. Возможно, в отличие от нее, он сделал выводы. И пусть он по-прежнему холоден, он стал слушать. И, что куда важнее — слышать. И, пожалуй, Гермионе стоило бы ответить тем же. Как сказала Паркинсон, их успех зависит от доверия внутри команды. Школьные обиды, стереотипы, раздражение первых дней — все это нужно оставить позади.       Им стоит начать заново. С чистого листа.

***

      Им дают еще один день на отдых и сборы после шестой тренировки. Помимо стенда с оружием, в зале появляется еще несколько стендов с одеждой, сумками и ингредиентами для зелий.       Гермиона хватает кожаный чехол и кидает его на стол. Она идет к стенду с оружием и снова замечает, что ее кинжалов нет на месте. Ублюдок!       Гермиона оглядывает зал для того, чтобы найти Малфоя и обнаруживает его стоящим около стола, на котором лежит ее раскрытый чехол. Она несется в ту сторону. Мысли о том, чтобы хотя бы попытаться быть к нему терпимой в миг стираются из ее головы. — Малфой, ты…— она осекается и просто глупо смотрит на то, как его длинные пальцы поддевают тканевые петельки для того, чтобы уложить ЕЕ кинжалы в чехол. — Твои кинжалы затупились за время тренировок, — как ни в чем не бывало говорит он. — Я их заточил.       Малфой уходит, оставив растерянную Гермиону у стола. Она думает, что он сделал все это специально, чтобы выставить ее истеричкой. Едва ли это было проявлением заботы. Однако, один неприятный вопрос все же закрадывается в ее голову — что если Малфой действительно хотел помочь? — Пэнси, ты будешь выглядеть очень сексуально в этом костюме, — она слышит веселый голос Нотта и тут же поворачивает голову в сторону звука. Он и Паркинсон стоят около стенда с одеждой и рассматривают выданные министерством вещи. Гермиону одолевает любопытство, и уже через пару секунд она присоединяется к ним. Под табличкой с надписью «Г.Грейнджер» висит несколько чехлов с одеждой, а под ними стоят три пары обуви — высокие кожаные ботинки на шнуровке, резиновые сапоги и, как мило — мягкие домашние тапки.       Гермиона дергает за молнию первого чехла и видит комплект одежды, состоящий из черного бомбера с вышитой эмблемой министерства и такого же цвета узких брюк и кофты. Во втором чехле она находит набор зимней одежды, и это заставляет ее задуматься о том, что их задание явно может затянуться, ведь на дворе август. Открыв третий чехол, она обнаруживает там сразу несколько комплектов — комбинезон, похожий на тот, что ей выдали для тренировок, а также пижаму и обычные брюки с футболкой. — Не ожидала, что они так заморочатся, — озвучивает ее мысли Пэнси и приседает на корточки, чтобы заглянуть в коробку, на крышке которой написано ее имя. — Тут и нижнее белье есть, — она морщится. — Даже не хочу думать о том, откуда они знают размер моей груди.       Нотт весело хохочет, хватаясь за живот и не обращает внимания на внезапное появление Финнигана. Тот, не взглянув на свою одежду, взмахивает палочкой и отправляет чехлы, обувь и коробку с нижнем бельем в раскрытый рюкзак, не забыв применить заклинание незримого расширения. — Привет, Симус, — тихо говорит Гермиона. Она все еще не теряет надежды на то, чтобы попробовать восстановить их былые хорошие отношения. В конце концов они снова в одной команде и не могут продолжать игнорировать друг друга. Но, кажется, Финниган так не думает. Он молча уходит, так ничего и не сказав.       Позже, уже вечером, лежа на своей койке и глядя в темный потолок, Гермиона дает себе обещание: она будет защищать Симуса. Даже если он не простит. Даже если продолжит молчать. Она не может позволить себе снова его подвести.       И не только его.       Может, пора перестать держать обиды и перестать ждать, что кто-то из них сам сделает первый шаг. Пора начать с себя. Пора изменить отношение ко всей команде.