Мы не влюблены. Просто делим диван, оружие и душ

Из горла вырывается нечеловеческий крик. Она и сама не узнает собственный голос. Голова безвольно поворачивается на бок. Каждый вздох приносит нестерпимую боль. Ее разум затуманен, в глазах двоится, но даже в таком состоянии она различает его лицо. Драко Малфой смотрит на нее, и в его взгляде нет ненависти или злости. Он напуган, его бледные губы трясутся. А его щеки влажные от…он плачет? — Мерзкая грязнокровка! Отвечай! Где ты взяла меч? — шипит ей в лицо Беллатриса. Она чувствует, как холодный металл касается ее кожи на предплечье, а затем острая боль пронзает ее руку. Она снова кричит. Перед глазами только его лицо, теперь она сосредоточена на нем. — Прости, — одними губами произносит он, сжимая в кулаке волшебную палочку. Ей кажется, что это галлюцинация. Может быть она просто отключилась от боли, и ей это приснилось? — …джер! Гермиона слышит его голос очень приглушенно, будто бы звук исходит извне. У нее точно начались галлюцинации. — Грейнджер! — Что… — Грейнджер, это сон, — шепчет Малфой, хватает ее за плечи и тянет на себя в попытке прижать к груди.       Не отойдя от увиденного, Гермиона резко отталкивает его, и тот, видимо не ожидавший подобной реакции, едва не падает, теряя равновесие. Она тут же задирает рукав своей пижамной рубашки, проводит по коже пальцами, внимательно смотрит, будто пытается там что-то увидеть. — Гермиона.       Она медленно поднимает глаза и замирает. Перед ней другой Малфой. Совсем не тот, которого она только что видела во сне. — Драко, — выдыхает она, когда наконец приходит в себя. — Мне приснилось… она пытала… шрам на руке… ты… — Это сон, Грейнджер, — повторяет он и осторожно садится на кровать прямо у ее ног. — Она никогда не вернется, — твердо говорит Малфой. — Я… — она качает головой. — Иногда я просто… знаешь? — Гермиона прекрасно понимает, что едва ли Малфой понимает ее бред, поэтому глубоко вдыхает и собирается с мыслями. — Иногда я думаю, что она могла оставить крестраж, также, как… — Я и Тео уничтожили единственный крестраж Беллатрисы еще в две тысячи втором году, после того, как забрали его из Гринготтса, — не сводя с нее серых глаз, говорит он. И неожиданное заявление Драко одновременно шокирует ее и дарует какое-то невероятное облегчение. — Она не вернется, — уверенно добавляет Малфой. — Почему ты… — Давай завтра, Грейнджер.       Гермиона медленно кивает и поворачивает голову в сторону. Тео крепко спит, закинув руки за голову. Будет неправильным будить его разговорами, тем более после его ночного дежурства. — Хорошо, но ты можешь… — она задумывается над тем, насколько будет уместным попросить его лечь рядом с ней. Ненадолго. Хотя бы до того момента, пока она снова не заснет. На самом деле это такая глупость, но ей так хочется почувствовать его тепло, ощутить присутствие, представить или может убедиться в том, что они немного большее, чем напарники, которые обычно оказываются в одной кровати уж точно не для того, чтобы спать. — Нет, ничего, — шепчет она, передумывая в последний момент. — Спокойной ночи, Грейнджер, — тихо отвечает он и поднимается с ее кровати, а затем возвращается на свою.

***

— Это мое полотенце, Малфой, — улыбается она, наблюдая за тем, как Драко повязывает его вокруг бедер.       Вообще-то изначально Гермиона не планировала принимать утренний душ совместно с Малфоем. Проснувшись, она собиралась завалить его вопросами о крестраже, Беллатрисе и Гринготтсе. Однако, у него были явно другие планы. Он не дал сказать ей и слова, просто затянул в ванную, запер дверь, наложил заглушающее и стянул с нее пижаму. А уже через двадцать минут Гермиона сделала для себя вывод о том, что все это время катастрофически недооценивала секс в душе. — Возьми мое, — спокойно говорит он, поворачиваясь к ней.       Гермиона молча перешагивает бортик ванны, стараясь не думать о том, с каким взглядом Драко смотрит на ее обнаженное, еще влажное от воды, тело. — Это негигиенично, — добавляет она, когда снимает его полотенце с крючка.       Кажется, ее комментарий очень веселит Малфоя. Он приподнимает бровь и широко улыбается. — Мой язык был в тебе еще пятнадцать минут назад, — фыркает он. — И что-то я не слышал от тебя никаких замечаний по поводу гигиены, Грейнджер. — Тебе обязательно быть настолько прямолинейным? — интересуется она, пытаясь унять разрастающееся чувство возбуждения, вызванное его словами. — А тебе обязательно ворчать по любому поводу? — спрашивает Малфой и проводит ладонями по своим мокрым волосам, приглаживая их к голове. — О нет, — качает головой Гермиона, испытывая неприятное дежа'вю при виде Малфоя с подобной «прилизанной» прической. — Не делай так, — она взъерошивает его волосы, а затем отходит в сторону и удовлетворенно кивает, довольная беспорядком, который навела на его голове. — Так я нравлюсь тебе больше? — ухмыляется Драко, оценивая свой внешний вид в зеркале. — Несомненно.       Он поворачивается, хватает ее за руку, притягивает к себе и целует с неожиданной и совершенно несвойственной ему нежностью. — Ты иногда такой странный, — шепчет Гермиона, отрываясь от его губ.       Малфой смотрит на нее пару секунд, а потом чуть наклоняет голову, и его серые глаза скользят по ее обнаженным плечам, ключицам, тонкой линии шеи. — А ты такая миниатюрная, Грейнджер, — неожиданно произносит Драко, растягивая губы в улыбке. — Ты же мне по грудь. Я буквально могу поднять тебя одной рукой и… — он резко замолкает, моргает, будто сам не верит, что сказал это вслух. Его челюсть напрягается, губы поджимаются. И судя по его выражению лица, ему явно не нравится, что это вырвалось.       А она стоит напротив, старательно пытаясь скрыть удивление на лице. Он и правда только что умилился. Ей. Ее размеру, ее телу, всей этой хрупкости, которая почему-то его не отталкивает, а цепляет. Это не похоть, не игра — просто какой-то тихий, почти нелепый по своей мягкости момент. И от него внутри становится одновременно тревожно и почему-то удивительно спокойно. Именно поэтому Гермиона решает не ждать, пока он снова закроется или в очередной раз отшутится. Она приподнимается на носках, тянется к нему и целует.       Малфой, явно не ожидавший этого, замирает, но уже через пару секунд обнимает ее в ответ и прижимается своими губами к ее.

***

— О чем вы шепчетесь? — интересуется Тео, и, не сводя с Драко и Гермионы любопытного взгляда, плюхается на диван между ними, заставляя их обоих отодвинуться в сторону. — Я хотел рассказать Грейнджер о Гринготтсе, — спокойно отвечает Малфой. — Но могу предоставить такую возможность тебе. У вас с Блейзом получается лучше.       Нотт задумывается и переводит взгляд на сидящего в кресле Забини. — Не в этот раз, — мотает головой тот. — Я могу упустить некоторые детали из-за того, что умер, — как ни в чем не бывало, говорит он и разводит руки в стороны.       Гермиона улыбается. До этого момента она бы никогда не подумала, что упоминание чьей-то смерти может быть использовано в такой комичной форме. — Ладно, — Нотт явно соглашается с весомым аргументом друга и откидывается на спинку дивана, устраиваясь поудобнее. — Все началось с того, что Драко наблевал в любимую вазу леди Гринграсс на званом ужине. — Не обязательно начинать с самого начала, Тео, — закатывает глаза Малфой. — И стошнило тебя. —Точно! Все началось с того, что я наблевал в любимую вазу леди Гринграсс на званом ужине, — быстро исправляется Нотт. — Помню, что стою и не знаю, что с этим делать. А потом такой — у меня же есть палочка! И убираю все это безобразие. И вот я, довольный собой, собираюсь выйти из кабинета, в который вообще не помню, как попал, как вижу застывших у стола в другом конце комнаты Блейза и Драко. Я уже хочу спросить, что они вообще тут забыли, как в комнату входит сама Леди Гринграсс и такая — о, Теодор, я везде тебя искала, и берет, и хватает меня прямо за задницу! — вскрикивает он, резко опуская ладонь на бедро Малфоя и сжимая его пальцами. — Ты ебанулся, Тео?! — рычит он, скидывая руку друга со своей ноги, пока Блейз и Гермиона еле сдерживают смех, прикрыв лица ладонями.       Но Нотт кажется уже вошел во вкус и даже не замечает негативной реакции Малфоя и нервных содроганий Забини и Грейнджер. — Я честно хотел сказать ей, что замужние дамы не в моем вкусе, но эти двое, — он поочередно указывает пальцем на Драко и Блейза. — Начали махать руками и подмигивать. Ну я и понял, что, видимо, должен как-то отвлечь проказницу. И вот хвата… — Достаточно, Тео, — останавливает его Драко. — Мне хватило того, что я видел. Не хочу снова вспоминать об этом. — Мы с Драко пытались выкрасть письма из кабинета мистера Гринграсса, — поясняет Гермионе Блейз. — Да, и поэтому вы решили подкинуть меня той любительнице мальчиков помладше, — возмущается Нотт. — Мне было всего девятнадцать! — Это удачное совпадение, — улыбается Малфой, ловя веселый взгляд Забини.       Гермиона и сама не сдерживает улыбки. Ей нравится эта уютная, почти домашняя атмосфера, созданная их рассказом — даже несмотря на то, что сама история была далеко не из приятных. Она наблюдает за ними — за тем, как Нотт жестикулирует, как Блейз весело улыбается, а Малфой раздраженно вздыхает, уже не в первый и точно не в последний раз.       Все это выглядит по-своему трогательно. Как будто она случайно подслушала разговор старых друзей, делящихся важными для них воспоминаниями. — Что было в тех письмах? — спрашивает она и сразу же замечает, как все трое погружаются в раздумья. — Зашифрованная переписка Гринграсса и Родольфуса Лестрейнджа, — отвечает ей Драко. — Когда Тео увел миссис Гринграсс из кабинета, мы успели дублировать письма с помощью заклинания умножения. — Удивительно, но нам понадобилось не так много времени для того, чтобы все расшифровать. И тогда мы… — Да, да, — качает головой Тео, снова привлекая внимание к себе. — Я, вообще-то, рассказываю историю! — Тогда, будь добр, опусти ненужные подробности, — ворчит Малфой. — Хорошо, — кивает Тео и поворачивается к Гермионе. — Началось все с того, что Нарцисса, перед смертью, сказала Драко кое-что важное. Про крестраж, который остался у Беллатрисы. И про то, что его место нахождения могут знать ее муж и мистер Гринграсс. — Тео замолкает буквально на секунду, бросает короткий, чуть виноватый взгляд в сторону Драко. И Гермиона замечает, как тот кивает ему — едва уловимое движение, но в нем явно читается: «все нормально, говори». Ее это трогает — то как легко они понимают друг друга без слов, будто так и должно быть.  — Драко, естественно, поделился этим с Блейзом, и эти двое решили залезть в кабинет Гринграсса — поискать переписку, зацепки, все такое, — продолжает Нотт спустя пару секунд. — А я... я в это время отвлекал внимание. Вернее, жена мистера Гринграсса отвлекала мое внимание. После этого этим двоим, похоже, стало неловко, и они все-таки взяли меня в дело. — Мы не брали тебя в дело, — отрицает Малфой. — Ты угрожал нам, — добавляет Блейз. — Нам пришлось. — Не помню такого, — пожимает плечами Тео и снова отводит свой взгляд к Гермионе. — После того, как стало известно, что она спрятала свой крестраж в своей же банковской ячейке… — Нотт останавливается, смешно морщит нос, а затем в излишне агрессивной форме критикует глупость Беллатрисы и все же возвращается к теме. — В общем, мы поняли, что надеяться нам особо не на кого, ведь никто не поверит трем бывшим пожирателям смерти, и решили действовать сами. Забини где-то раздобыл пушки и научил нас стрелять, ну, а Драко занимался разработкой плана, изучал всякие схемы, чертежи, карты и… — очень веселая улыбка появляется на его губах. Он резко подскакивает на месте, будто от нетерпения, и бьет себя ладонями о колени. — Один раз он заставил нас три дня отрабатывать маршрут отхода. Я бросал тарелки в Блейза, изображая стражника, — смеется Тео. — Это вообще было не смешно, — грозно говорит Забини, но уголки его губ все же дергаются вверх. — Так как же вы попали внутрь? — не выдерживает Гермиона. — Они нихрена не починили подземелья после того, как вы с Поттером и Уизли раздолбали там все на своем драконе! — очень радостно сообщает ей Нотт и тем самым вызывает у Гермионы одно из самых ярких ее воспоминаний. На мгновение перед глазами всплывает белая чешуйчатая спина дракона и как она, задыхаясь, цепляется за его шипы. В тот момент она думала, что умрет, но, вместе с тем, чувствовала какое-то непонятное веселье, азарт и, даже, странную свободу. — Что обсуждаете? — спрашивает Симус, неожиданно появляясь в комнате. — Ты вовремя, ворчун! Садись! — Тео бьет по маленькому пространству на диване рядом с ним, а затем поворачивается к Малфою. — Подвинься, Драко!       Малфой в очередной раз закатывает глаза и что-то бормочет себе под нос, а потом пересаживается в кресло, стоящее напротив Гермионы. Удивительно, что он даже не стал спорить. — Я как раз остановился на том, что я, Блейз и Драко воспользовались тем, что ваше безбашенное гриффиндорское трио разрушило пол-Гринготтса, — поясняет он. — Драко нашел удачную пробоину в колонизации, через которую мы и попали в подземелья. — Пробоину в чем? — приподнимает бровь Гермиона и тут же ловит усмешку Драко. — В колонизации! — с прежним энтузиазмом заявляет Тео, но встретившись с ее скептическим взглядом, тут же замирает. — Или как там… неважно! Главное, что Драко нашел дыру. Они с Блейзом что-то поколдовали с охранными чарами и гоблинскими печатями, и вот мы оказались внутри! — Где, конечно же, все пошло не по плану, — мрачно добавляет Драко, опуская локти на колени и переплетая пальцы. Улыбка моментально меркнет на его губах.       Повисает абсолютная тишина. Тео, который, казалось, вообще не мог долго молчать, опускает взгляд. Блейз откидывается на спинку кресла и медленно выдыхает, и даже Симус невольно напрягается. —Я думал, что все рассчитал, — почти безэмоционально продолжает Малфой. — Я знал, сколько времени уйдет на обход патруля, какие именно ловушки могут быть в ячейке Беллатрисы и в какой срок я уложусь с открытием двери, — он делает паузу и качает головой. — Все шло так идеально… — А я все испортил, — внезапно признается Блейз. — Изначально мы с Драко должны были войти вместе, а Тео — остаться снаружи и прикрывать нас. Но в последний момент я решил, что слишком большое скопление магической ауры может вызвать сигнал тревоги. И тогда я уговорил... — Ты был чертовски убедителен, Забини, — выдыхает Малфой, и в его голосе почти не слышится упрек. — Я думал, что делаю правильно. Для общего блага, — слабо оправдывается Забини. — Правильно? — почти шепчет Тео. И его выражение лица становится таким, каким его никогда не видела Гермиона. Тихая ярость. — Мы похоронили тебя, боялись смотреть в глаза твоей матери! — продолжает Тео, и его голос едва не срывается. — Мы не разговаривали с Драко неделями. И когда уничтожили долбанный крестраж — легче не стало. Это ничего не вернуло!       Гермиона молча смотрит на него, не понимая, когда именно случился этот надрыв. Сколько времени прошло с того момента, как он с веселой улыбкой рассказывал об их прошлом, активно жестикулируя до того, что она видит сейчас. Его слишком пустой взгляд почти пугает ее, и она никак не может поверить, что эта интонация, этот дрожащий голос и правда ему принадлежат. Перед ней другой человек. — Я знал, на что иду, — тихо произносит Блейз, пряча взгляд от всех присутствующих. — О-о-о? — раздраженно тянет Нотт и резко поднимается с дивана. — В следующий раз, когда решишь умереть, посоветуйся, хотя бы, — добавляет он уже намного спокойнее, а затем уходит в сторону спальни.       Гермиона дергается вперед, охваченная внезапным желанием догнать его, но Малфой останавливает ее коротким взглядом. — Не в этот раз, Грейнджер.       Они не спешат говорить дальше, будто подбирают слова. Гермиона лишь позже понимает — все рухнуло в тот момент, когда Блейз коснулся крестража, чем спровоцировал магический всплеск и активацию воющих чар. Его выбросило из ячейки, и внезапно появившиеся авроры воспользовались его дезориентацией. Забини стал легкой мишенью. — Я слышал выстрел и не сразу понял, что это Блейз, — тихо говорит Малфой. — А, когда обернулся… просто схватил крестраж и раненного Тео. Мы убили тех, кто нас преследовал, — произнося последнюю фразу он поднимает взгляд к ней, и Гермиона совершенно не видит раскаяния в его глазах. Она не осуждает его за это. Она понимает, что всех этих жертв могло не быть, если бы хотя бы кто-то выслушал трех молодых парней, и не подвергал все сказанное сомнению из-за их прошлого. Из-за темной метки, которую они носили не по желанию, а по принуждению. — Я думаю, что этот крестраж был им для чего-то нужен, — вдруг говорит Блейз, и Гермиону поражает, насколько ее мысли совпадают с его. — Иначе я не могу понять, почему никто не верил нам. Они даже не захотели прочитать письма. Смотрели на нас с презрением. Мы пытались поговорить и с независимыми. Один исчез. Другого уволили. Третий отказался даже слушать — и напоследок сказал: «Вы просто хотите присвоить содержимое сейфа». — Он и был им нужен, — почти шепчет она. Теперь все складывалось. — Для экспериментов, — добавляет Гермиона, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Министерство делало все, чтобы скрыть правду. А вы мешали. Они знали, что вам не поверят. Бывшие Пожиратели, решившие ограбить банк? Идеально. Так они все перевернули, выставив вас просто жадными преступниками, — она выплевывает последнее слово и чувствует, как ускоряется ритм ее сердца. Все они — жертвы одного большого министерского заговора. — Поразительно, — выдыхает Симус, откидываясь на спинку дивана. — Все это время… мы все… все началось еще тогда…       Гермиона знает, что он пытается сказать, ведь испытывает точно такое же чувство. Не в первый раз она задумывается об иронии всей этой истории. Их действия, на первый взгляд такие разные и не связанные, на самом деле были частью одного общего дела. И, возможно, если бы судьба свела их раньше, они бы имели куда больше шансов остановить это. Без ненужных смертей. Без потерь. — Теперь мы просто обязаны поставить точку, — твердо заявляет Симус, и все присутствующие тут же поворачивают головы в его сторону. Он сразу же выпрямляется под общим вниманием, напрягает челюсть и сжимает кулаки. — И мы ее поставим, когда поможем подопытным.

***

      Его особенность — переживать все в одиночку, и Гермиона это знает, поэтому не выходит на террасу следом за Малфоем после того, как они заканчивают говорить. Драко — не тот, кто ждет поддержки, а Гермиона не та, кто будет лезть ему в душу, уговаривая выговориться. Она уважает его границы. Он открывается только тогда, когда сам этого хочет, и ей это подходит. — Как он? — спрашивает она у Пэнси, когда заходит в мужскую спальню. — Уснул, — отвечает Паркинсон, не отводя взгляда от Тео. Она сидит на кровати рядом с ним и очень осторожно перебирает своими тонкими пальцами его кудряшки. — Он, иногда, как ребенок, да? — Да, — кивает Гермиона. — Ладно, пошли, — шепчет Паркинсон и медленно поднимается с кровати. — Ты кстати собираешься возвращаться в нашу спальню? — интересуется она, тихо прикрывая дверь. — Понимаю, что тебя более чем устраивает спать на соседней от Драко кровати, но я больше не могу терпеть ночное бормотание Блейза, — ворчит она. — Не хочу это признавать, но с тобой мне спится спокойнее. — Вернусь сегодня же, — улыбается ей Гермиона и сразу же замечает, как Пэнси отвечает ей такой же улыбкой. — Вот и славно. Осталось выпроводить Блейза.

***

— Нет, я возвращаюсь в свою кровать! Забини, диван теперь твой! — громко возражает Финниган и в слишком агрессивной манере забирает постельное белье из рук Блейза. — Гермиона могла бы лечь с Драко и тогда бы всем хватило кроватей, — широко улыбается Блейз, с легкостью отдавая простынь и наволочку Финнигану. — Они до сих пор называют друг друга по фамилии, Блейз, — закатывает глаза Паркинсон. — Для этого еще рано. — Я вообще-то тут, — шипит Гермиона и выхватывает постельное белье у Симуса. Она очищает его с помощью заклинания, а затем снова взмахивает палочкой для того, чтобы удвоить количество комплектов. — Это твое, Блейз, — бросает она и впихивает ему один из наборов. — Может, ты и с кроватью тоже самое сделаешь? — рассматривая белую ткань, уточняет Блейз. — Это так не работает, — качает головой Гермиона. — Письма, одежда, монеты — да. Мебель — нет, — раздраженно объясняет она. — Тем более ее некуда ставить, — добавляет Пэнси, складывая руки на груди. — Диван так диван, — пожимает плечами Забини и кидает комплект белья на подлокотник.

***

— С возвращением, Финниган, — сквозь стену слышится очень недовольный тон Малфоя, и Пэнси с Гермионой одновременно взрываются от смеха. — Ожидал увидеть здесь Гер… — фраза Симуса резко прерывается. — Заглушающие? — делится догадкой Гермиона, успокаиваясь. — Тебе ли не знать, что Драко просто обожает это заклинание, — хитро улыбается Паркинсон.       Гермиона закатывает глаза и ничего не отвечая, переворачивается на спину. Каждый в этом доме, кроме Симуса, постоянно пытался прокомментировать их с Малфоем связь. — Мне вот интересно, — тянет Пэнси. — Драко такой же молчаливый и во время секса? — Нет, Пэнси, — вздыхает Гермиона, прикладывая ладони к своему лицу. На самом деле она была готова к этому разговору. Удивительно, что Паркинсон со своей прямолинейностью вообще столько продержалась. — Страстный? — Да, Пэнси. — Было бы здорово, если бы ты добавляла немного подробностей, Грейнджер, — фыркает Паркинсон. — Или хотя бы одну. Он позволяет тебе доминировать, или даже в постели Драко — Драко?       Гермиона поворачивает голову в сторону Пэнси, приподнимает одну бровь, смотрит на нее долгим оценивающим взглядом, а затем усмехается. — Он все еще Драко, — отвечает она. — Но есть вещи, в которых он охотно опускается… на мой уровень.       Пэнси кидает на нее непонимающий взгляд, но, буквально через пару секунд, на ее лице появляется хитрая улыбка. Видимо, она все же сообразила, о каких именно уровнях говорила Гермиона. — Никогда бы не подумала, — качает она головой и приподнимается на локте. — Каждый раз? — Их было не так уж и много, — улыбается Гермиона, стараясь не вспоминать о том, как его руки гладили ее бедра, когда он встал на колени в ванной и посмотрел на нее снизу-вверх. — Но, да — каждый. — И как он… — Спокойной ночи, Пэнси.

***

— Куда все делись? — растеряно спрашивает Гермиона, когда выходит на непривычно тихую кухню. — Ушли тренироваться, — отвечает Пэнси, кивая на окно. — Кофе? — Да, спасибо, — говорит она, подходя к Паркинсон, и быстро заглядывая в окно. В поле виднеются силуэты Драко, Симуса, Тео и Блейза. Cудя по всему, они отрабатывают заклинания: размахивают руками, делают резкие движения и то и дело переговариваются. — Недовольна, что тебя не позвали? — хмыкает Паркинсон и передает ей чашку. — Я могу потренироваться и сама, — пожимает плечами Гермиона и садится за стол. Она делает глоток плохо сваренного кофе, и еле сдерживается от того, чтобы не поморщиться. Ей не хочется обижать Пэнси. Та и так уже выглядит недовольной из-за того, что заметила, с каким скверным настроением проснулась Гермиона. На самом деле, ее уныние не связано с мрачной погодой или тем, что Драко, Симус, Тео и Блейз ушли без нее. Оно вызвано мыслями о том, что вскоре все закончится. Когда Робардс напишет, все окончательно изменится. Исчезнет иллюзия нормальности: их утренние завтраки, шутки Тео, разговоры на террасе и музыка, доносящаяся из украденного Симусом магнитофона. Больше не будет их ночных перешептываний с Пэнси, совместной готовки с Блейзом и прикосновений Драко. Не будет его губ на ее шее в темном пустом коридоре, многозначительных взглядов и его откровений. И больше всего Гермиону поражает не то, что она ко всему этому так привыкла, а то, как быстро. Всего три месяца. Три месяца — и эта странная, взбалмошная компания превратилась в подобие семьи. Очень сомнительной семьи, конечно. Такой, где каждый — с криминальным прошлым, дурным характером и острым языком. Это была семья на грани абсурда, но, возможно, именно поэтому она казалось Гермионе такой настоящей. Но все это испарится после того, как они дадут шанс бывшим подопытным на спасение.       Все это странно. Она всю жизнь так старалась все контролировать, идти по четкому плану и придерживаться намеченных целей, что совершенно не ожидала обрести что-то важное здесь — в этом хаосе, среди преступников — бывших школьных врагов, в старом доме, на границе забытой всеми деревни. — Дай угадаю, ты думаешь о предстоящей вылазке в лес? — Пэнси пристально смотрит на нее и сильнее сжимает чашку своими тонкими пальцами. — Да, — признается Гермиона. — И о том, что будет после. — После? — Пэнси хмыкает и делает глоток. — Мне показалось, что ты не веришь в это после.

***

      Как только Драко, Блейз, Тео и Симус возвращаются в дом, Гермиона тут же натягивает неискреннюю улыбку. Ей кажется, что она не имеет права портить настроение остальным. Это их последние дни в этом доме и возможно на свободе. Будет правильно провести их не в рефлексии наедине со своими мыслями, а вместе с ними — с ее семьей. — Гермиона, приготовим мясной пирог на обед? — спрашивает Блейз, доставая мясо из морозилки.       Она отрывается от книги, кивает ему, снова улыбается. — Конечно. — Отлично, — Блейз улыбается ей в ответ и кидает мясо в раковину. Судя по довольному выражению его лица, он не замечает ее притворства. Это радует Гермиону. Возможно, она не такая плохая актриса, как всегда думала. — А наш ворчун, между прочим, самый настоящий боец! — раздается восхищенный возглас Тео, и в ту же секунду он вступает в какой-то комичный спарринг с Симусом в коридоре. Они хохочут, накидываются друг на друга и хватают за ноги, пытаясь уронить. Удивительно, что еще три месяца назад они дрались по-настоящему — до крови в зале для тренировок, а сейчас эти двое почти не отходят друг от друга. — Свалите на улицу, — раздраженно шипит Пэнси, выходя из кабинета и перешагивает уже валяющихся на полу Симуса и Тео.       Грейнджер смеется со всеми остальными, надеясь, что это получается правдоподобно и встает с дивана для того, чтобы присоединиться к Блейзу на кухне. Изображая большую вовлеченность, она достает яйца из холодильника, выкладывает их на стол, а затем тянется к пакету с мукой. — Я скоро закончу с разморозкой и помогу тебе с тестом, — сообщает он, взмахивая палочкой над почти оттаявшим фаршем. — Да, отлично, — отвечает Гермиона и разбивает яйцо о край миски.       За ее спиной снова раздается громкий смех, вызванный особо удачной шуткой Нотта. Она тут же поворачивается к ним, но прежде чем очередной раз выдавить из себя ненастоящую улыбку натыкается на очень внимательный взгляд Малфоя и невольно замирает. Он не смеется вместе со всеми и не перебрасывается фразами. Он просто смотрит.       Гермиона делает попытку улыбнуться, но выражение его лица не меняется. Драко не ведется. Он, как и Пэнси утром, замечает, что с ней что-то не так. Он понимает ее без слов и легилименции. И это шокирует и пугает одновременно, но вместе с тем дарует какое-то невероятное облегчение. Малфой не кидается ее успокоить, расспросить при всех, почему она не в духе. Он ничего не делает — и этим делает достаточно.       Гермиона возвращается к тесту, ощущая, как напряжение постепенно исчезает. Она благодарна Драко за это молчание, за то, что он просто понял и оставил все как есть. Возможно, это и делает их похожими. Она ведь тоже никогда не нарушала его границ. Не настаивала, не требовала, не спрашивала. Теперь он делает то же самое для нее.       И это взаимопонимание важнее любых разговоров, прикосновений, даже самой близости.

***

— Значит, ты и Малфой…       Она поворачивает голову в сторону Симуса. Тот выжидающе смотрит на нее, так и не закончив фразу. Странно, но каждый раз их прогулки по полю будто бы обязательно должны включать в себя какие-то откровенные разговоры. — Чтобы там ни было, это скоро закончится, — размыто отвечает Гермиона. — Чтобы там ни было, — фыркает Симус. — Ты влюбилась, Гермиона.       Она шокировано замирает на месте, не понимая, как Финниган может так спокойно об этом говорить. Она ведь и сама… — Это не так, — качает головой Гермиона, слыша, как жалко звучат ее же слова. — Это… — она на секунду закрывает глаза, думает. — Это то, что происходит, когда ты долго находишься с кем-то в изоляции и переживаешь общие потрясения. Это эмоциональная зависимость.       Симус смотрит на нее скептически, приподняв бровь. Он молчит и это раздражает ее еще больше. — Я серьезно, Симус, — упрямо продолжает она, будто уже пытается убедить не его, а себя. — Мы напарники и… — Гермиона, — спокойно перебивает ее Симус. — Ты влюбилась. А он — в тебя.       Она чувствует, как весь воздух моментально покидает легкие и как сильно сжимается сердце. А он — в тебя.       Гермиона не верит. Нет, не может поверить. Она бы ведь точно заметила, так? Все же из них двоих с Симусом она всегда была более проницательной. Ее охватывает странная дрожь — не тревожная и не радостная, опасная. Потому что секс, касания, их разговоры — это что-то устойчивое и понятное, а то, что только что озвучил Симус — ужасно просто невероятно пугающее. — Нет, он не… — Когда ты заходишь в комнату, Малфой сразу же смотрит на тебя и в этот момент все остальное будто бы перестает его волновать. Он смотрит на тебя тогда, когда ты не видишь, когда просто занимаешься готовкой или разговариваешь с кем-то другим, — говорит Симус, пожимая плечами. — Он не спит во время твоих ночных дежурств, — Финниган утвердительно кивает, замечая вопросительный, растерянный взгляд Гермионы. — И Малфой почти никогда не говорит о тебе со мной или Тео, но, когда говорит… — он не успевает закончить фразу, его внимание привлекает сова, летящая по направлению к их дому. Они оба знают, что это значит, поэтому молча разворачиваются и шагают обратно, и когда почти доходят до лестницы, Симус снова решает заговорить. — Мне жаль вас, если честно.       Гермиона вздрагивает и оборачивается. Симус не смотрит на нее, его взгляд прикован к его ботинкам. Возможно, ему и самому не просто дается этот разговор. Это все и правда сложно принять — то, как кардинально все поменялось за три месяца. — У вас обоих не было и шанса, — почти шепчет он. — С самого начала.       Гермиона не хочет, чтобы он говорил что-то еще. Она совершенно не готова в очередной раз предаваться лишним размышлениям, в ее голове и так уже давно не было тишины. А теперь, когда министерская сова наконец принесла то злосчастное письмо, единственное, чего она желает это просто оставить все как есть, сохранить хотя бы на пару дней ту иллюзию спокойствия и не копаться в том, что все равно нельзя исправить. — Симус, — она сжимает его плечо, натянуто улыбается и кивает. — Спасибо, — и, хотя она не знает за что именно его благодарит, ее радует то, что Финниган, кажется, ее понимает и больше не произносит ни слова.       Они вместе входят в дом и застают Малфоя, сидящего за столом перед нераскрытым конвертом.       Гермиона молча проходит на кухню, тянется к письму, но Драко перехватывает ее руку. — Утром, — тихо говорит он, оттягивая неизбежное. — Мы прочитаем его утром, когда все проснутся, — добавляет он.       Гермиона смотрит на него, а затем переводит взгляд на пустой диван. Блейза нет, и, кажется, Симус тоже замечает его отсутствие и, будто бы поняв что-то раньше, чем Гермиона, желает ей и Малфою доброй ночи, а затем уходит в спальню. — Диван все еще самое неудобное спальное место в этом доме, — бормочет Малфой, когда дверь с тихим щелчком закрывается. — Тогда ложись с краю, Драко, — грустно улыбается она. Ей нравится то, что он так не открыто просит ее остаться с ним на эту ночь. Всегда дает ей возможность выбрать самой, и в этом весь он.       Вместе они проходят к дивану, скидывают пледы, двигают подушки и раздеваются до нижнего белья. Все это сопровождается каким-то молчанием — не неловким, успокаивающим. Гермиона ложится первой, оставляя Малфою узкий край дивана. Она знает, что они оба могут увеличить его с помощью заклинания трансфигурации, но то, что никто из них не делает этого, почему-то кажется ей важным. Он устраивается рядом, и их почти обнаженные тела сразу же соприкасаются. — Я не хочу больше думать о том, что будет после, — шепчет она, кивая на стол. — Не думай, — также тихо отвечает Малфой, заглядывая ей в глаза. — Ты не думаешь? — Да, — выдыхает он. — Иначе не сделаю то, что должен.       Гермиона не успевает спросить, что он имеет в виду, потому что его губы мягко касаются ее. Драко целует ее медленно, неспешно — так, будто бы прощается, и от этого ее сердце сжимается еще сильнее. Но она напоминает себе о том, что должна отпустить тревоги и переживания о будущем и просто наслаждаться моментом, чтобы не упустить то, что важно сейчас- именно в это мгновение.       Она целует в ответ, перебирает пальцами его волосы и прижимается ближе, когда чувствует тепло от его ладони на спине прямо под лямкой белья. И во всех их действиях столько нежности, что у Гермионы перехватывает дыхание.       Драко гладит ее плечо, ее щеку, улыбается сквозь поцелуй. Гермиона проводит руками по его груди, спускаясь ниже к резинке боксеров и углубляет поцелуй. Но именно в этот момент Драко осторожно накрывает ее кисть своей ладонью и слегка отстраняется от нее. — Не сегодня, — шепчет он.       На самом деле Гермиона и сама не хотела продолжения. Просто сделала то, что сделала — по инерции, чтобы в очередной раз заглушить свои волнения. Однако, ее по-настоящему удивляет то, что Драко понял это раньше ее самой и просто остановил. — Хорошо, — отвечает она, медленно убирая руку. Она знает, что эта возможность еще будет у них — где-нибудь в лесу, но то, что есть у них сейчас едва ли когда-либо повторится вновь.       После он снова притягивает ее ближе, зарывается лицом в ее волосы, шею, переплетает свои ноги с ее. Ее пальцы находят его ладонь и крепко сжимают. Гермиона не отпускает ее даже, когда засыпает. И что важно, Драко — тоже. А он — в тебя.

***

— Тео, только попробуй…— слышится чье-то шипение. — Прекрати!       Гермиона резко открывает глаза, чувствуя давление чужого веса и первое, что она видит перед собой это очень веселая улыбка Нотта, сидящего на их с Малфоем ногах поверх одеяла. — Доброе утро, голубки! — Иди нахер, Тео, — бормочет Малфой, ощутимо пиная его ногой, но тот остается сидеть на месте.       Гермиона быстро нащупывает футболку на подлокотнике, затаскивает ее под одеяло и натягивает через голову. Это не особо помогает, ведь они все еще в нижнем белье и в обнимку на глазах у всех. — Вы все могли бы хотя бы отвернуться, — с укором произносит она, оглядывая гостиную. — Я отвернулся, — тут же отзывается Блейз, стоящий у стола спиной к дивану. — С самого начала, между прочим. — А я, вообще-то, видел тебя в таком состоянии и не в таких обстоятельствах, — невозмутимо произносит Симус, наливая себе кофе. — Мы же несколько лет работали вместе, когда готовили взрыв лаборатории. Я часто оставался на ночь, — поясняет он всем остальным.       Гермиона чувствует, как тело Драко напрягается и, хотя она не видит его выражения лица, она замечает, как меняется взгляд Симуса. — Но… я всегда относился к ней как к сестре, — намного тише добавляет он и поспешно отворачивается от них.       Пэнси же и вовсе ничего не говорит, лишь салютует Гермионе и Драко чашкой с кофе, присаживаясь за стол. — А я вот, кстати, заценил, — влезает Тео, радостно глядя на Гермиону. — И теперь кажется понимаю тебя, Дра…       Он не успевает договорить, потому что Драко и Гермиона синхронно, не сговариваясь резко дергают одеяло на себя и буквально выталкивают ногами Нотта с дивана. Тот падает на пол, шипит и устремляет на них недовольный взгляд. — По отдельности вы мне оба больше нравились, — ворчит он, потирая ушибленный бок.       Гермиона улыбается. Ее веселят его слова и то, что даже сам Нотт не воспринимает их больше по отдельности. Никто в этом доме не воспринимает, но наконец ничего не говорит. Каждый на этой кухне делает вид, что она и Драко на одном диване под одним одеялом это что-то нормальное, естественное. И поразительно, но именно в этот момент она чувствует ту желанную тишину в своей голове. Чувствует ее даже тогда, когда все остальные, кроме Пэнси все же тактично отворачиваются, пока Малфой накидывает на нее плед и вручает ей ее же вещи. Они ненадолго расходятся по своим спальням для того, чтобы привести себя в порядок, но уже вскоре возвращаются ко всем остальным, завтракают вместе и не слышат ни единого комментария об утренней ситуации.

***

      Гермиона наслаждается послеобеденной тишиной, устроившись с книгой на диване и прислонившись к плечу Драко. Он неспешно делает записи в ежедневнике, изредка бросая взгляды на Пэнси, Тео и Блейза, которые, кажется, так же, как и она, ценят эти редкие минуты покоя, молча потягивая чай за столом. — Я хочу кое-что протестировать в поле, — внезапно вторгается в их идиллию Симус, когда выходит из кабинета. В его руках деревянная коробка. — Взрыва быть не должно…       Все присутствующие одновременно поворачиваются к нему. Даже Драко отрывает взгляд от ежедневника, медленно приподнимает бровь и смотрит на него с большим скептицизмом.       Симус чуть пожимает плечами, выдерживает паузу и добавляет: — ...но, возможно, будет дым. — О! — тут же оживляется Тео, подскакивая со стула. — Я с тобой! — Я не буду вас лечить! — шипит Пэнси, наблюдая за тем, как Нотт уже хватает куртку и накидывает ее на себя на ходу. — Мы и не просили, — ворчит Финниган, и уже через секунду входная дверь за ним и Ноттом захлопывается.       В доме снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. А потом с улицы раздается радостный вопль Тео: — ДАВАЙ, ЖАХНИ, ФИННИГАН!       Гермиона едва успевает приподнять голову, как снаружи гремит взрыв. Громкий и такой силы, что стекло вылетает из оконной рамы. Она подскакивает на месте, выбрасывая книгу, машинально тянется к Драко и вцепляется в его плечи. А он, не теряя ни секунды, одной рукой подхватывает ее за талию, другой прикрывает ее голову, подставляя ладонь под макушку, и рывком валит с дивана, укрывая собой. Блейз с каким-то странным звуком соскальзывает со стула и с полным отсутствием грации вжимается в деревянную ножку, а Пэнси взвизгивает и разливает на себя все содержимое своей чашки. — Ну какие же, блять, идиоты! — вопит она, вытирая с колен горячий чай. — Они живы?! — выкрикивает Гермиона, все еще лежа под Малфоем. Тот не отвечает, лишь поворачивает голову в ее сторону — бледный, с расширенными зрачками. Несколько секунд он просто смотрит на нее, не моргая. — Драко?       Наконец, он выдыхает, поднимается и протягивает ей ладонь. Она хватает ее, и он тут же дергает ее вверх, поднимая на ноги. Они молча оглядывают комнату, а затем уже все вчетвером, словно по команде, бросаются к разбитому окну.       Поле перед домом задымлено. В центре небольшой, образовавшейся, воронки валяется Тео, раскинув руки. Симус стоит рядом и держится за голову. — О боже, — шепчет Гермиона. — Надо им помочь! Драко, пошли! — Ни хера я туда не пойду, Грейнджер! — возражает он, удерживая ее за руку. — И ты тоже не пойдешь. Пусть горят. — ЭТО БЫЛО ОХУЕННО! — кричит Тео с неподдельным детским восторгом и поднимает кулак вверх. — ДАВАЙ ЕЩЕ РАЗ, ВОРЧУН! — Он болен, — вздыхает Пэнси. — Но я все равно буду его лечить. — Я возвращаюсь в лес, — сухо произносит Блейз, отходя от окна.

***

— Пицца на ужин — это то, что нужно перед миссией, — заявляет Забини после того, как все они завершают обсуждение написанного Робардсом. Как они и думали, он дает им команду отправиться в лес, устранить похитителей и вернуть пропавших в Эшдиль. В ответном письме он просит их запросить необходимые ингредиенты для зелий, провизию, боеприпасы и оружие, а также заверяет о том, что все это будет доставлено в самые кратчайшие сроки для того, чтобы они приступили к заданию, как можно быстрее. — Так что, как только ваш Робардс пришлет нам все необходимое, мы с Гермионой займемся приготовлением теста, — улыбается он. — В наш последний совместный ужин он приготовил гигантскую пиццу. Это была самая вкусная пицца, которую я ел.       Гермиона невольно переводит взгляд на Драко, сидящего за столом, напротив. Его глаза следят за Забини. Он не выглядит расстроенным или огорченным, однако сжатая челюсть и нахмуренные брови выдают некоторую напряженность. Она едва касается носком ботинка его лодыжки под столом и, кажется, этим выводит его из размышлений. Малфой вопросительно смотрит на нее, не говоря ни слова. — Не думай, — одними губами произносит она, напоминая ему о его же словах.       Он сдержано улыбается ей и почти незаметно кивает, но уже через пару секунд переводит настороженный взгляд в сторону восстановленного после взрыва окна. Он не один слышал этот звук — на террасе появилась посылка. Робардс и правда решил действовать оперативно. — Надеюсь, там есть томаты, — вздыхает Блейз. — Какая пицца без томатов? — спрашивает он и встает из-за стола одновременно с Драко. Вдвоем они выходят из дома и уже вскоре возвращаются с двумя коробками, набитыми продуктами, ингредиентами и оружием.       Что удивительно, в доме не повисает мрачная гнетущая тишина, и никто из присутствующих не ходит по кухне со скорбным выражением лица. Напротив, все будто бы оживают — разговаривают, смеются и спорят. Симус в очередной раз настраивает магнитофон и как только из его динамиков начинает разноситься какая-то подвижная и веселая песня, он забавно качает головой в такт музыке и старается подпевать, несмотря на то, что все слова этой песни на итальянском. — Bella ciao! — выкрикивает Блейз и блаженно прикрывает глаза, сильнее надавливая на тесто руками. — Классика!       Тем временем Симус, явно довольный появившимся в доме настроением, ставит звук погромче и резко разворачивается к Пэнси. — Давай, Паркинсон, — он протягивает ей ладонь и, как только та хватается за нее, Финниган тут же утаскивает Пэнси в центр гостиной.       Гермиона смеется, глядя на них, качает головой, но, прежде чем собирается приступить к нарезке ветчины, вздрагивает из-за неожиданного прикосновения Малфоя к ее талии. — Мне нужно готовить, Драко, — улыбается она. — Я даю тебе перерыв, — машет на нее рукой Блейз.       Драко не говорит ни слова, просто берет ее руку, испачканную в муке, и тянет туда, где уже отплясывают Пэнси, Симус и присоединившийся к ним Тео. Все впятером они танцуют, хохочут, постоянно наступают друг другу на ноги и задевают локтями. — Una mattina, mi son alzato… — кричит Тео. — Bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao! — поет он с надрывом, размахивая руками и подпрыгивая на месте.       Его неожиданные знания итальянского веселят всех присутствующих еще больше, поэтому через несколько секунд поют уже все. Хор их голосов наполняет всю комнату, и Гермиона чувствует, как где-то в груди появляется какое-то невероятное разрастающееся тепло, дарящее временный покой. Она широко улыбается, когда замечает, как искренне смеется Драко, наблюдая за тем, как Тео и Симус пытаются в танце увести у друг друга Пэнси. Гермиона тянется к его щеке, на которой остался след от муки и очень нежным движением пальцев вытирает ее со светлой кожи. Малфой поворачивает голову к ней, перехватывает ее руку, подносит к губам и целует ее костяшки. Кажется, никто не замечает это короткое проявление привязанности, однако, стоит Гермионе оглянуться, она видит Блейза. Он стоит на кухне, оперевшись о плиту. Его лицо расслаблено, на губах улыбка. Он кивает им обоим, словно подтверждая, что его радует увиденное. Гермиона кивает ему в ответ и думает, что этот вечер не станет для нее прощанием. Скорее напоминанием о том, что было между ними всеми.

***

      Они просыпаются ранним утром — еще до рассвета, неспешно завтракают и собирают вещи. Каждый прощается с домом по-своему. Кто-то проводит ладонью по их кухонному столу или оставляет зазубрину ножом на дверном косяке, а кому-то хватает лишь последнего взгляда, перед тем как закрыть дверь.       Все вшестером они стоят на террасе и молча хватаются за руки перед тем, как трансгрессировать на то самое место, где несколько недель назад они разбивали лагерь. — Я приведу остальных до ночи, — безэмоционально сообщает им Блейз. — Увидимся, — добавляет он, и тут же растворяется в воздухе.