Еще одна глава

      Гермиона никогда не мечтала о кольце. О предложении на коленях - тоже. Ей не нужны были фейерверки, рестораны, цветы и пафосные речи. Это было не про нее и не про него.       Они были счастливы и без всего этого в своей уютной квартире в центре Лондона. Без магии, без официального статуса и чужих взглядов. Она научила его пользоваться маггловской техникой и готовить его любимую пасту без помощи магии. Он собирал за ней раскиданные по всей квартире книги и выставлял их по алфавиту в их книжном шкафу. Она любила их ссоры из-за пустяков, потому что последующее примирение всегда было особенно горячим. Таким, после которого они еще несколько минут приходили в себя, а потом собирали одежду по всему дому. Он любил принимать с ней ванну и смотреть телевизор на их старомодном диване, купленном в какой-то винтажной лавке.       Конечно, после суда многие двери для них закрылись. Общество все еще считало их просто убийцами, и поэтому они оба не могли рассчитывать не то что на место в министерстве, а вообще на какую-либо официальную работу. И хотя выяснилось, что состояние Драко не ограничивалось одним лишь мэнором, а его тайных накоплений хватило бы на несколько жизней, без дела сидеть ни он, ни Гермиона не собирались. Она нашла себя в консультациях по рунам, трансфигурации и травологии — писала исследовательские материалы для независимых магических организаций, учебные пособия и практические статьи. Платили неплохо, но эти деньги всегда оставались ее. Драко настаивал: он платит за все остальное. Он же занялся тем, что действительно умел и любил — составлял планы защиты, разрабатывал инструкции, схемы безопасности для частных магических архивов. Это было иронично, учитывая, что когда-то он сам разгадывал такие же системы, чтобы ограбить Гринготтс и прорваться в Визенгамот. Работа скорее из интереса, чем ради денег, но он точно был в восторге от того, что снова мог все контролировать.       Они не говорили о будущем и не строили масштабных планов. Их вполне устраивало настоящее. Им обоим до сих пор снились кошмары, из-за которых кто-то из них подскакивал с кровати со сбившимся дыханием, но сразу же успокаивался в объятиях другого. А иногда они просто сидели в тишине, прижавшись к друг другу c чашками чая в руках.       Прошел ровно год с того дня, как они стали свободными и покинули зал Визенгамота. Многое изменилось, но кое-что оставалось прежним - они были вместе.       В тот день они коротали время за просмотром очередного фильма. И как только на экране появились титры, он придвинулся к ней, взял ее руку, поцеловал костяшки, а затем, как будто ни в чем не бывало, надел на ее безымянный палец тонкое кольцо из белого золота с камнем цвета магии патронуса. Она просто смотрела на него и на его руку, держащую ее. Они оба молчали, а затем она кивнула. И тогда он просто наклонился к ней и поцеловал, обхватив пальцами ее подбородок. Никаких ненужных слов. Все и так давно было понятно.

***

      Совершенно позабыв о готовке, они стоят на кухне, прижавшись друг к другу. Вообще, с ними такое случалось периодически — стоило кому-то из них случайно коснуться другого или просто взглянуть как-то по-особенному.       И вот сейчас Драко снова целует ее, наклоняясь к ней и слегка прикусывая ее нижнюю губу, пока его ладони скользят по ее талии. Она, приподнявшись на носках, перебирает пальцами его светлые волосы, вжимаясь в него еще сильнее. И кажется этот их момент на кухне среди недорезанных овощей и открытых приправ не может ничего испортить, но через пару секунд почти абсолютную тишину квартиры нарушает резкий звук поворота ключа.       Они одновременного вздрагивают и быстро отстраняются друг от друга. А уже в следующее мгновение Драко резко хватает тесак с магнитной подставки у плиты, а Гермиона — нож с доски для нарезки и тут же становится рядом с ним. — Назад, — шипит Драко, прикрывая ее собой. — Ты назад! — шепчет Гермиона, отталкивая его руку и пытаясь встать перед ним.       Дверь медленно открывается — и на пороге появляется Тео, с пакетом еды в одной руке и бутылкой вина в другой. Он застывает, моргает пару раз, оглядывая их с ножами в руках. — Вы совсем ебанулись?! — вопит он. — Уже год прошел! Расслабьтесь наконец! — он замолкает, чуть наклоняет голову набок, и на его губах появляется теплая улыбка. — Но, Мерлин, видели бы вы себя со стороны! Такие милые, когда защищаете друг друга! Маленькая Гермиона, которая максимум прикроет тебе пах, и ты — шкаф-гроза Визенгамота!       Драко сначала просто смотрит на него, явно пропуская реплику о «шкафе-грозе», а потом его взгляд медленно опускается вниз — на связку ключей, болтающуюся в пальцах Тео. — Откуда у тебя, блять, ключи от нашей квартиры? — раздраженно спрашивает он. — Я сделал дубликат! — гордо отвечает Тео, будто считает эту идею действительно потрясающей. — Что ты сделал? — растерянно уточняет Гермиона. — Ду-бли-кат, — повторяет Тео по слогам, словно пытается объяснить что-то ребенку.       И в этот момент прямо за его спиной появляется Пэнси. Она заходит, поправляя волосы, и сразу окидывает их взглядом — Гермиону, все еще сжимающую нож, и Драко, так и не вернувшего тесак на подставку. — Вы стоите друг друга, — заключает она, а затем пристально смотрит на Гермиону и кивает в сторону ножа. — Выдохни. И положи нож на место.       Гермиона послушно выдыхает и возвращает свое оружие на доску, а после выходит в гостиную, обойдя кухонный остров для того, чтобы помочь Тео с пакетами. — Нет, теперь иди собирайся, — продолжает Пэнси, поправляя рукав пальто. — Мы идем в магазин мебели, если ты вдруг забыла. — Я… да, сейчас, — бормочет Гермиона. — И кстати, — говорит Пэнси, уже обращаясь к Драко. — Если вы еще раз нас так встретите, я сдам вас в Мунго.

***

— Ты уверена, что тебе нужны еще подушки? — лениво спрашивает Пэнси, оглядывая мебельный отдел. — Я просто хочу, чтобы все сочеталось, — отвечает Гермиона, обойдя диван, берет одну из подушек и крутит ее в руках, а затем поднимает взгляд и замирает. — О нет. — Что? — Он тут,— шепчет Гермиона и хватает Пэнси за руку, а затем утягивает ее вниз прямо на пол, прячась за высокой спинкой дивана. — Грейнджер, что мы делаем? — тихо произносит Паркинсон. — Я не знаю! Прячемся? — От кого? — От Энтони Голдштейна, — выдыхает Гермиона и откладывает подушку на пол. — Почему мы от него прячемся? — в ее голосе уже слышится явное раздражение. — Потому что… после того как я рассталась с Роном… у меня с Энтони был… эксперимент на один вечер. — Ты трахалась с Голдштейном?! — Пэнси, пожалуйста, тише, — она тяжело вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Это было… странно. Он все время говорил: «О да, детка». Каждые пять секунд. Как мантру. Я... ушла утром, пока он спал. Без записки.       Пэнси закрывает рот рукой, но через секунду начинает сотрясаться от беззвучного смеха. — Прекрати!       Но к ужасу Гермионы, Паркинсон не прекращает. Она продолжает смеяться даже тогда, когда они выходят из магазина. Гермиона же намеренно ее игнорирует и просто молча шагает рядом, изредка кидая взгляды на витрины. — Пэнси, пожалуйста, — просит она, когда они останавливаются у входной двери их с Драко квартиры. — Я больше не буду тебе ничего рассказывать! — Не будешь рассказывать что? — интересуется Тео, открывая дверь раньше, чем они успевают постучать.       Он выглядит так, будто это его дом: в одной руке бокал красного вина, на плечах — серый халат Драко, а его буйные кудри собраны на макушке заколкой, подозрительно похожей на ту, которую недавно купила себе Гермиона.       Она решает не комментировать его внешний вид и оставляет вопрос Тео без ответа, а затем заходит внутрь и сразу же чувствует приятный запах запеченных овощей. — Ты ничего не купила? — спрашивает Драко, оглядывая ее, когда выходит из кухни. — Нет, — спокойно отвечает она, шагая мимо него к столу. — Ничего не подошло.       Гермиона замечает, что Пэнси смотрит на нее слишком многозначительно, но к счастью — молчит и больше не возвращается к этой теме весь вечер, который, как обычно бывает с Тео и Пэнси, проходит легко. Без планов, без поводов, без спешки. Они просто разговаривают, смеются, пьют вино и делают вид, что совершенно ничего не ждут от будущего. Все это кажется Гермионе удивительно правильным — таким, каким должно быть.       Позже, когда Тео и Пэнси уходят, обещая вернуться с новой бутылкой, в квартире воцаряется тишина. Гермиона собирает посуду, а Драко вытирает стол, периодически бросая на нее взгляды через плечо. — Драко, уберешь это, пожалуйста, в холодильник? — говорит она, протягивая ему контейнер.       Он отрывается от своего занятия и смотрит на нее, чуть прищурившись, берет контейнер и, еле сдерживая улыбку, отвечает: — Да, детка.       Гермиона замирает и надеется на то, что она ослышалась. Она медленно моргает, а затем открывает рот, будто хочет что-то возразить, но не может издать ни звука. — Пэнси все же рассказала. Мне не стоило выходить с кухни, — шепчет она, возвращая себе самообладание через несколько секунд. — Конечно рассказала, ведь, как ты знаешь, она дружит со мной дольше, чем с тобой, — как ни в чем не бывало отвечает он. — О боже, — выдыхает Гермиона. Она прекрасно знает: Драко никогда этого не забудет. Он будет припоминать ей это годами, во время ссор, за завтраком и на смертном одре. — Она также сказала мне про «эксперимент»… и про то, что ты не оставила записку, — его губы растягиваются в довольной улыбке. — Грейнджер, ты ужасно невежливая. — Я была в шоке! — почти кричит она, c громким стуком возвращая тарелку на стол.       Он искренне смеется, совершенно позабыв о посуде и снова повторяет. — О да, детка. — Остановись! — Ладно, можем сравнять счеты, — он оборачивается к ней, складывая контейнер в холодильник. — Хочешь, я тоже расскажу тебе про свой позорный «эксперимент»? — Хочу, — соглашается она, хотя и не уверена, что его история сможет переплюнуть ее. — В Хогвартсе у меня был… момент с одной девушкой с Пуффендуя. — Уже звучит странно. — Она была одержима природой. И… природными практиками. Это случилось в роще — той, что рядом с замком, а когда мы закончили… она попросила меня закопать с ней камень. — Что? — Для «укрепления связи с землей», — он качает головой. — Я без понятия, Грейнджер, — добавляет Драко, явно заметив ее удивленный взгляд. — Ты сделал это? — интересуется Гермиона, чувствуя, как напрягаются ее щеки. В голове уже всплывает выражение лица Драко в тот момент, когда ему предложили подобное после кульминации, и от этого становится еще веселее. — Я хотел спросить у нее, похож ли я на сраного друида, но вместо этого просто стоял там, голый по пояс, с этим гребаным камнем в руках, как полный идиот. А потом... да, я закопал его. Закопал. Камень, — он вздыхает. — А после два дня не выходил из спальни. Блейз приносил мне еду из большого зала и сидел со мной, чтобы я не умер от голода и стыда.       Гермиона смеется так, что у нее из глаз текут слезы. Она пытается убрать их тыльной стороной ладони, но только смеется еще сильнее. Драко улыбается и снова качает головой, вытирая стол.       Когда она успокаивается, то начинает следить за каждым его движениями: за тем, как он привычно берет губку, как шепчет себе что-то под нос. Она замирает и просто смотрит на него. И тогда ей в голову приходит одна простая мысль.       Только со своим человеком может быть вот так просто. И вот так смешно.

***

      Гермиона резко открывает глаза и поворачивает голову в сторону Драко. Его нет. И почему-то ей кажется, что неприятная тревога, поднимающаяся в груди, вызвана не очередным кошмаром, а чем-то другим.       Она встает с кровати, накидывает домашнюю кофту и поспешно выходит из спальни, а затем замирает в дверях кухни-гостиной.       Драко стоит у кухонного острова и просто смотрит в одну точку на столешнице. Он не двигается, не моргает. — Драко? — тихо произносит она, шагая к нему. — Все в порядке? — Да, — отвечает он, даже не поворачивая головы в ее сторону. — Ты выглядишь так... как будто сейчас упадешь. — Я в порядке, — повторяет он.       Она подходит еще ближе и встает рядом с ним, а затем слегка наклоняется для того, чтобы рассмотреть его лицо. И то, что она видит, ей совсем не нравится. Он слишком бледный. — Ты пил зелье? — Все в порядке, Грейнджер! — вдруг рявкает он, наконец разворачиваясь к ней. — Я пил гребаное зе... — он не успевает договорить, потому что теряет равновесие, а после просто сползает по тумбе на пол.       Гермиона молча кидается к шкафчику, хватает пузырек, срывает пробку зубами, как делала это уже однажды — пару месяцев назад. Она опускается на колени рядом с ним, одной рукой поддерживает его голову, а второй аккуратно вливает зелье в рот.       Драко тяжело дышит, но глотает. Через пару минут его дыхание выравнивается, и он приходит в себя. — Ты забыл, — спокойно произносит она, сидя на полу рядом с ним и облокотившись спиной о тумбу. — Это уже второй раз.       Он не отвечает. Просто смотрит на нее. Не виновато. Не испуганно. Просто — смотрит.       Гермиона устало выдыхает и встает. А после поспешно возвращается в спальню, включает напольную лампу и хватает книгу с тумбочки. Она чувствует сильное раздражение и злость. Ей искренне непонятно, как можно быть одновременно таким контролирующим, собранным, помешанным на порядке и даже на каких-то глупых мелочах… и при этом забывать о самом главном. Но на самом деле она злится не потому, что он забыл, а потому, что он никогда не говорит ей, что ему плохо. Он просто продолжает молчать, упрямо делая вид, что все в порядке.       Она старается отвлечься и уйти в чтение, но ловит себя на том, что уже пять минут просто смотрит на одну и ту же страницу. — Грейнджер, я вижу, что ты не читаешь, — тихо говорит он, когда входит в комнату и останавливается у кровати. — Да, я не читаю, — соглашается она, откладывая книгу. — Потому что... — она почти рычит, чувствуя как закипает. — Почему ты такой?! — восклицает она. — Ты все контролируешь. Всегда. Всех. Даже как я складываю полотенца. Но зелье… ты забываешь, — Гермиона вздыхает, прикрыв глаза. — Боже, я же напоминаю об этом каждое утро... — Я не просил тебя напоминать, — шипит он, все еще стоя у кровати. — Мне не нужна сиделка. — Да ты вообще ни о чем никогда не просишь! — почти кричит она, вскакивая с кровати. — Но принимать помощь — это нормально, Драко! — Я не инвалид и не сраный старик! — орет он в ответ. — Я не нуждаюсь в помощи! — Ты не инвалид и не старик, — подтверждает она, возвращаясь на кровать и слыша, как ее собственный голос становится тише. — И пить зелье каждый день — это невысокая цена за то, что ты тогда не умер.       Она замечает, как напрягается его челюсть и как поджимаются губы. И она уже знает, что будет дальше. Не сказав ни слова, он разворачивается и идет к двери. — Ну конечно! Иди помолчи на террасе! — это вырывается быстрее, чем Гермиона успевает подумать. Она не собиралась попрекать его в его же способе справляться с эмоциями, ведь уже давно приняла это — еще тогда в Эшдиле. Просто иногда ей хотелось разделить это с ним.       Драко замирает на секунду, но ничего не отвечает и выходит, громко хлопнув дверью.       Она убеждает себя в том, что не пойдет за ним, но ноги уже касаются пола.       Она встает, медленно идет на кухню и ставит чайник, не понимая до конца, зачем она вообще это делает. Наверное, из-за того, что сейчас ей кажется, что ему нужно, чтобы она была рядом.       Она достает две кружки, заваривает чай, добавляет в его чашку две ложки сахара — как он любит. Потом берет два пледа с дивана и накидывает их на плечо, ведь прекрасно знает, что ее великолепный стратег ушел на террасу в одной футболке и пижамных штанах. Гермиона хватает со стола чашки и направляется к кабинету, а затем осторожно толкает дверь террасы плечом.       Как только она выходит, Драко тут же поворачивает голову в ее сторону и берет протянутую ему чашку, задерживая свои пальцы на ее чуть дольше, чем нужно. — Без соли? — спрашивает он, едва заметно выгибая бровь. И то, что он использовал их шутку, дает ей понять, что он все же не закрылся окончательно.       Гермиона улыбается и кидает в него плед, при этом сама укутываясь вторым, а после садится рядом. Драко медленно накидывает плед и на себя, но нарочно оставляет одно плечо открытым — как будто заранее для нее. Они пьют чай молча и эту тишину можно было бы даже назвать уютной, но она все же решает ее нарушить. — Мы обсуждали, что оба не хотим торжества и всех этих традиций, — говорит Гермиона. — Но я передумала насчет одного пункта, — продолжает она, поднимая на него взгляд. — Может мы все же дадим друг другу по одной клятве перед регистрацией?       Он еле заметно улыбается, убирая чашку на плетенный столик. — Какой будет твоя? — интересуется Драко, уже точно знающий, что именно требуется от него. — Кинуть в тебя ножом, если опять забудешь про зелье, — выдыхает она.       Драко тихо смеется и кивает, принимая это. Хотя она уверена, что он прекрасно понимает: клятва будет совсем другой.

***

      Драко толкает дверь кафе и, как всегда, сначала пропускает вперед ее. Гермиона кивает ему, чуть улыбается и заходит внутрь. Они подходят к стойке, и она уже открывает рот, собираясь сделать заказ, но молодая работница поворачивается к ним, окидывает их быстрым взглядом — и тут же недовольно поджимает губы. — Мы не обслуживаем убийц, — говорит она намеренно громко — явно для того, чтобы услышали все присутствующие. И реакция не заставляет себя долго ждать. — Они и правда пришли сюда? Я бы на их месте не выходила из дома… — Это что, кольцо у нее на руке? Эти отбросы еще и поженятся?! — Сумасшедшая и пожиратель.       Гермиона замирает. Да, это ее не удивляет. И давно не шокирует. Она ведь уже почти привыкла. Почти. Никто из их пятерки и не ждал, что после оправдания все вдруг обо всем забудут. Со временем они перестали реагировать: им хватало друг друга, чтобы не слышать шепотков и не замечать косых взглядов. Но иногда это все же задевало. Сильнее, чем хотелось бы признавать. И хотя все они действовали ради благих целей — смогли спасти тех, кого годами мучили в лабораториях, - людям было проще помнить только плохое.       Она чувствует, как Драко сжимает ее руку сильнее, чем нужно и не торопясь, почти лениво, ведет ее к выходу. Он всегда так делает — уводит, не давая ей возможности даже попытаться что-либо сказать или начать оправдываться. И иногда Гермиона задумывается, дается ли ему это так же легко, как кажется со стороны. Ведь он начал жить так сразу после войны. И порой ей кажется, что это действительно больше не трогает его. — Пойдем, — тихо, но твердо произносит он, не сводя холодного взгляда с присутствующих, и в ту же секунду все шепотки обрываются — в кафе повисает такая абсолютная тишина, что слышно, как кто-то неловко отодвигает стул, отворачиваясь, лишь бы не пересечься с ним взглядом.       Когда дверь за их спинами захлопывается, Гермиона выдыхает с облегчением, но все же мысли крутящиеся в ее голове, не дают оставить произошедшее сразу. — Гермиона? — Все в порядке… просто иногда это неприятно, — признается она.       Драко пристально смотрит на нее, переплетает свои пальцы с ее, а потом вдруг резко выдыхает, как будто решаясь на что-то. — Я знаю, где мы можем выпить кофе и не услышать «убийцы» вместо «добро пожаловать», — говорит он, наклоняясь чуть ближе. — Где? — В том странном маггловском кафе, где пишут имена на стаканчиках, — отвечает он c показной серьезностью. — Старбакс? — уточняет она, ощущая, как дергаются уголки ее губ. — Да. — Ты опять скажешь, что тебя зовут Брако? — спрашивает Гермиона, и в ее голосе уже слышится настоящий смех. — Нет, — ухмыляется он. — В этот раз будет что-то другое.       Она кивает, чувствуя какую-то невероятную благодарность за то, что он каждый раз не требует от нее объяснений и не задает лишних вопросов. За то, что отвлекает ее глупыми идеями и странными шутками. За то, что просто держит ее за руку. — Драко, — тихо говорит она. — Я хочу взять твою фамилию.       Он тут же останавливается и медленно поворачивает голову. И тогда она замечает это — напряжение в его взгляде. — Ты не должна мне ничего доказывать. — Я не доказываю. Я просто хочу, — выдыхает она. — Хочешь быть Гермионой Малфой? — хмыкает он, прищурившись. — Мне нравится, как это звучит.       Драко смотрит на нее с недоверием, поджав губы и будто о чем то размышляя, но через пару секунд все же кивает. — Хорошо, — соглашается он и сразу после этого наклоняется к ней для того, чтобы поцеловать. Гермиона чувствует его улыбку на своих губах — ей всегда особенно нравилось это, а еще то, как в такие моменты он нежно проводит пальцами по ее скуле и... — А вот и вы! — вдруг раздается громкий знакомый голос.       Они резко отстраняются и одновременно поворачиваются. Симус c довольный улыбкой стоит напротив, разглядывая их. — Не хотите выпить кофе? Там за углом открылось новое волшебное кафе, — радостно сообщает он. — Там не наливают кофе убийцам, — лениво отвечает Драко, бросая взгляд на Гермиону. — А, классика, — кивает Симус. — Нас с Тео на прошлой неделе отказались обслуживать в ресторане "Старая шляпа", — делится он. — Ну, мы... сыпанули порошка для магических фейерверков в бачок унитаза, — добавляет он будничным тоном. — Тео потом ржал как придурок.       Гермиона хохочет, прикрывая рот рукой, а Драко едва заметно улыбается, качая головой. — Так где мы можем попить кофе? — не унимается Симус. — Мы идем в Старбакс, — отвечает Гермиона, все еще смеясь. — Вдвоем, — сразу добавляет Драко, явно понимая, что будет дальше. — Втроем! — поправляет его Симус и тут же шагает рядом с ними, убирая руки в карманы.       Гермиона продолжает смеяться, а Драко лишь закатывает глаза, но не останавливается. И когда все трое сворачивают за угол, Симус уже вовсю рассказывает о своих неудачах с поиском работы и о том, что он обязательно съедет от Тео и Пэнси в ближайшее время.

***

      Рон появляется на пороге неожиданно тихо, будто боится совершить лишнее движение или издать какой-то звук. В одной руке он сжимает пакет с чем-то звенящим, а в другой коробку с пирогом. Гермиона тут же приветливо улыбается ему, пропуская вперед, а Драко, не говоря ни слова, встает с дивана, захлопывая книгу, и направляется к кабинету. — Привет... — бормочет Рон, но Драко даже не оборачивается и скрывается за дверью. — Ладно, — выдыхает Рон, поднимая пакет с бутылками чуть выше. — Тут сидр и пирог… это тебе. Ну, вам. Я все еще… не могу к этому привыкнуть. — Все в порядке, Рон, — спешит успокоить его Гермиона, забирая из рук пакеты и кивая на кухонный остров, приглашая сесть. — Гарри, знаешь… все занят и занят, — делится Рон, присаживаясь. — Я вообще его редко вижу. У него теперь много дел, как у главы аврората. — Я скучаю по нему, — признается Гермиона, нарезая пирог. Она сразу вспоминает, как два месяца назад заходила к Поттерам и застала Гарри всего на час: он был настолько уставшим, что больше молчал, чем говорил, и почти без остановки курил. Тогда она смотрела на него и думала, как тоскует по той самой детской легкости, когда они могли часами сидеть на траве возле Черного озера и смеяться над глупыми шутками. — Джинни тоже занята, — продолжает Рон. — Альбус и Джеймс — это катастрофа! — Но Джинни все равно обещала, что придет на мой девичник. — Угадай, кто ее уговорил, — ухмыляется Рон. — Я останусь с племянниками. — Ого… — искренне смеется Гермиона. — Ты герой. — Я стараюсь, — фыркает он.       Он задумывается на секунду, а потом снова переводит взгляд на Гермиону. — А как твой отец? Вильям пересмотрел свое мнение? — У них с Драко… все еще есть сложности, — отвечает Гермиона, вспоминая, как папа каждый раз недовольно поджимает губы, когда видит Драко, и называет его за спиной «лорд Белоручка» — об этом однажды случайно проговорилась мама. Драко в свою очередь тоже не остается в долгу — иногда отвечает колкими комментариями и долгими оценивающими взглядами, из-за чего атмосфера за общим столом в доме Грейнджеров всегда остается неловкой. Но при этом мама обожает его — настолько, что, кажется, он ей нравится даже больше, чем Рон. — Но мама от него в восторге. — Неудивительно! Твоей маме всегда нравились... такие, как он. — Какие? — усмехается Гермиона. — Аккуратные, надменные, которые даже овсянку едят несколькими приборами, — морщится Рон. — А потом улыбаются ей, и она сразу тает.       Гермиона не знает, что ответить, поэтому лишь кивает, соглашаясь.       Они еще сидят какое- то время, делятся последними новостями и обсуждают школьные времена. И Гермиона рада тому, что, несмотря на все, им все таки удалось сохранить общение, пусть их встречи и не были такими уж и частыми. — Может быть, когда-нибудь Драко перестанет уходить в кабинет, когда ты приходишь, — говорит Гермиона, провожая Рона к двери.       Они переглядываются, улыбаясь, а затем не сговариваясь хором произносят: — Вряд ли.       Гермиона тихо смеется, пока Рон быстро обнимает ее одной рукой на прощание. — Ладно, я пошел. Передавай привет... — Он делает паузу. — Ему. — Обязательно, — отвечает Гермиона, открывая дверь.       Когда она возвращается на кухню, из кабинета выходит Драко. С совершенно безэмоциональным выражением лица он останавливается посреди комнаты и косится на пирог. — Это Рон принес. В холодильнике еще есть сидр, если хочешь… — осторожно говорит она.       Драко бросает еще один взгляд на пирог, а затем идет к холодильнику и достает бутылку. Он берет стакан с полки, ставит его на стол и открывает крышку с щелчком, а после наливает сидр и молча возвращается в кабинет, не сказав ни слова.       Гермиона смотрит ему вслед и, наконец, мягко улыбается.

***

      Гермиона сидит за столом в их общем кабинете, склонившись над бумагами и раскрытыми книгами. Она сосредоточенно перечитывает написанное на пергаменте и делает пометки в ежедневнике, а затем в очередной раз все перечеркивает. — Ты еще не закончила? — слышится голос Драко за ее спиной. — Нет… — устало отвечает она, не поднимая взгляда. — Тут как будто ошибка. Я не могу понять…       Драко подходит ближе и молча опирается руками о стол с обеих сторон от нее, нависая так близко, что она ощущает его теплое дыхание у виска. Его взгляд скользит по бумагам, изучает аккуратные пометки. — Нужна расшифровка? — тихо спрашивает он, чуть наклоняясь, и Гермиона невольно замирает. — Да… Но в моих книгах нет ничего подобного… — признается она, отрываясь от текста впервые за вечер.       Драко выпрямляется, отходит к двери и кивает на ее кресло. — Собирайся. Пойдем. — Куда? — непонимающе спрашивает Гермиона, оборачиваясь. — В Лютный переулок, — спокойно отвечает он, будто речь идет о походе за мороженым. — Что? — шокировано переспрашивает она. — В «Горбин и Берк». — Ты серьезно?! — Ты переживаешь за наш имидж? — невозмутимо интересуется он, склонив голову. — Половина магической Британии и так думает, что мы тут каждый день кого-то расчленяем, а потом трахаемся на кровавой пентаграмме. — Нет… просто… — она теряется не столько из-за слов про секс на пентаграмме, сколько из-за самой ситуации.       Все это странно. Она ведь Гермиона Грейнджер, а Гермиона Грейнджер не ходит в Лютный переулок для того чтобы совершить покупки в лавке с сомнительной репутацией. Но с другой стороны почему теперь это вообще должно ее удивлять, тем более после всего того, что с ней случилось, после того, как она решила связать свою жизнь с Драко Малфоем и перестала притворяться удобной для общества. — У старика точно будет нужный тебе справочник, — спокойно продолжает Драко. — Пошли. — Мы позовем Тео и Пэнси? — спрашивает Гермиона. Почему-то ей хочется, чтобы они тоже были рядом в тот момент, когда она впервые пересечет порог этого магазина.       Драко останавливается в дверях, поворачивает к ней голову, и его губы тут же растягиваются в улыбке. — Тео туда не пустят. — Почему? — Это долгая история, — лениво отвечает Драко. — Но если тебе нужна команда поддержки... — Да. — Хорошо.       Спустя час они уже идут по Лютному переулку. Гермиона ощущает чужие любопытные взгляды, прикованные к их компании. Но, что удивительно, она не слышит злого шепота или осуждения в глазах прохожих. Напротив — кто-то кивает ей с улыбкой, кто-то лениво машет рукой. Мысль о том, что темные волшебники из Лютного встречают ее теплее, чем большая часть «приличного» общества, вызывает у нее чувство неловкости и одновременно какой-то странной легкости.       Она бросает взгляд на Драко, но тот, кажется, даже не замечает этой странной любезности — он просто идет дальше, как будто ничего необычного не происходит.       Когда они подходят к мрачной витрине с выцветшей вывеской «Горбин и Берк», Гермиона чувствует, как внутри все сжимается. — Тео, останься снаружи, — приказывает Драко и тянется к чугунной дверной ручке. — Да он уже забыл! — весело отвечает Тео, опережая Драко и толкая дверь.       Как только все они переступают порог, из-за прилавка появляется Горбин — старый, сгорбленный, с маленьким, но очень внимательными черными глазами. Он мгновенно замирает, когда замечает Тео. — Пошел нахуй отсюда! — рявкает он, явно обращаясь к Нотту. — Ну ладно тебе, старина! — дружелюбно улыбается Тео. — Это было всего один раз! — Пошел. Нахуй, — четко произносит Горбин, резко выхватывая палочку из кармана жилета и направляя ее кончик прямо в грудь Нотта. — О, ну прекрати, неужели ты до сих пор дуешься из-за той... случайной подмены артефактов? — Тео делает шаг вперед, но тут же останавливается, как только Горбин опасно дергает рукой. — Я сказал: Нахуй!       Гермиона застывает, не зная как на все это реагировать, и переключает свое внимание на стеллажи с явно очень темными волшебными редкими вещицами. Драко тихо, хрипло смеется, а Пэнси подходит к Тео, бормоча что-то про то, что он конченый идиот и почему она вообще за него вышла. — Ладно-ладно! Я ухожу! Не кипятись, дедуля, а то откинешься раньше времени, — cдается Тео, поднимая одну руку в воздух, пока Пэнси, фыркая, тащит его к выходу за вторую.       Когда дверь за Тео и Пэнси захлопывается, Горбин выдыхает с облегчением и убирает палочку обратно, а затем окидывает взглядом Драко и Гермиону. И тогда ей кажется, что старик точно как-то прокомментирует то, что своим присутствием она оскверняет его лавку. Но этого не происходит. — Мистер Малфой, — поразительно вежливо на контрасте со своими предыдущими репликами, произносит владелец магазина. — Чем могу быть полезен вам и вашей... спутнице?       И тогда до нее доходит: это не внезапное уважение к ней — это фамилия Малфой. И как бы мерзко это ни звучало, в этих кругах она все еще имеет вес. А еще, вероятно, каждый из темных волшебников прекрасно понимает, что с такой фамилии можно что-то поиметь. И потому никто не рискует лишний раз хамить, поддевать или шептаться за спиной. Потому что лучше оставаться в хороших отношениях. — У тебя должен быть справочник по ритуальным шифрам и рунам, — спокойно отвечает Драко.       Горбин кивает и, шепча что-то себе под нос, скрывается за стеллажами. — Грейнджер, все в порядке? — тихо спрашивает Драко, чуть наклоняясь к ней. — Я хочу уйти отсюда, — выдыхает она. — Я тоже, — хмыкает он. — Но нам нужен справочник.       Она закрывает глаза, чуть кивает и выдыхает. В этот момент Горбин возвращается, сдувая пыль с двух массивных фолиантов. Он с глухим стуком роняет их на прилавок. — Ознакомитесь? — предлагает он, с любопытством наблюдая за Гермионой.       Она медленно проходит вперед и тянется к книге, но ее пальцы замирают у обложки. — Я снял с них проклятья, — заверяет ее Горбин.       Гермиона, все еще не веря в происходящее, открывает первый том, потом второй. Драко, как всегда молча, наклоняется, заглядывая через ее плечо. — Второй? — уточняет он. — Да, — немного неуверенно отвечает она. — Хорошо, — коротко бросает Драко и достает кошелек, отсчитывает нужную сумму, будто знает цену заранее, а затем протягивает монеты Горбину, и тот сразу же принимает галлеоны, довольно улыбаясь. — Заходите почаще, мистер Малфой. Я всегда вам рад, — почти искренне произносит он.       Драко лишь хмыкает, берет Гермиону за руку и выводит ее на улицу, сжимая завернутый фолиант во второй руке. — Ну что, Грейнджер, как ощущения? — спрашивает Пэнси, прищурившись и облокотившись о стену. — Странно, — честно отвечает Гермиона. — Отметим твою первую покупку у Горбина в каком-нибудь ресторане? Только не в магической части, иначе я точно прокляну кого-нибудь, кто снова откажется подать мне вино. Все же не зря мне одной из вас оставили магию, — бросает она, тут же отталкивается от стены и делает шаг вперед, засовывая ладонь под согнутый локоть Тео. — Ты худшая случайность в моей жизни, — бормочет она, обращаясь к нему и продолжая идти. — Я тоже люблю тебя, Пэнси, — тихо произносит Тео с несвойственной ему серьезностью.       Гермиона улыбается и переглядывается с Драко. Она знает, что он тоже заметил, как в одно мгновение насмешливый взгляд Тео стал мягким, почти мальчишеским, стоило ему это озвучить.       Пэнси замирает, ее губы едва поджимаются, а на щеках проступает легкий румянец. Она отводит взгляд и фыркает, резко дернув его за локоть. — Пошли уже, — шипит она, ускоряя шаг и намеренно пряча лицо за волосами.       Все вчетвером они исчезают в переулке, растворяясь в толпе, и в этот момент Гермиона вдруг осознает, что теперь эта странная абсурдная реальность и есть их новая жизнь. И, наверное, ей и не хочется возвращаться к старой.

***

      Она не знает, зачем купила эту книгу, и уж тем более зачем ее читает. Но стоило начать, оторваться стало уже сложно. Эти женские романы действительно имели какую-то особенность увлекать настолько сильно, что можно было потерять счет времени и полностью игнорировать то, что это совершенно не та литература, которую Гермиона обычно выбирала для чтения. Но, в конце концов, она имела право иногда отвлекаться на что-то подобное — легкое. Поэтому и сидела на диване уже пару часов, не в силах остановиться. — Плененная чарами? — слышится удивленный голос Драко, а затем его торопливые шаги.       Гермиона вздрагивает и машинально пытается прижать роман к груди, но Драко оказывается быстрее. Он выхватывает книгу и падает на подушки рядом с ней. — Эй! — возмущенно восклицает она, замечая, как его глаза начинают бегать по строчкам, а темные брови удивленно поднимаются. — Серьезно, Грейнджер? — спрашивает Драко, и в этот же момент его губы растягиваются в улыбке. — Его жезл налился магией? — Это просто... чтобы отвлечься, — бормочет она, накрывая лицо ладонью. — Дариус был без рубашки, но в мантии. Она трепетала от предвкушения... — продолжает Малфой нарочито низким голосом. — Трепетала, Гермиона? Ты трепещешь, когда я в мантии? — Прекрати, — шепчет Гермиона сквозь пальцы, все еще прикрывая лицо ладонями. — Генриетта почувствовала, как мощь струится по его венам и... — не прекращает Драко. — Это плохо настолько, что даже хорошо, — хрипит он, запрокинув голову на спинку дивана. — Драко… — Ее пальцы скользнули вниз к его жезлу, напитанному силой крови... — Отдай книгу! — кричит Гермиона, и, не выдерживая, и кидается к нему. — Подожди, там дальше про заклинание удовольствия, — смеется он, удерживая роман высоко над головой, пока она заползает на его колени, пытаясь дотянуться. — Это же учебный материал, Грейнджер!       Гермиона наваливается на него всем телом, но Драко, даже хохоча, продолжает читать: — …и тогда, с дрожью, Генриетта шепчет… — ДРАКО!       Он уже почти задыхается от смеха, когда она резко перехватывает его запястье, подтягиваясь ближе, перебрасывает одну ногу через его бедро, оседлав его, и наконец почти достает до книги, абсолютно не замечая того, как активно она ерзает. И именно в этот момент они оба замирают. Гермиона медленно опускает голову вниз — туда, где их тела сейчас соприкасаются. — Драко, — шепчет она. — Я чувствую твой жезл.       На секунду воцаряется полная тишина. Драко просто смотрит на нее, совершенно забыв о книге, но уже через пару секунд уголки его губ дергаются вверх. — Он налился магией, Грейнджер, — вкрадчиво отвечает он.       Гермиона не выдерживает и взрывается от хохота, утыкаясь лбом ему в плечо. Драко тоже смеется — сначала тихо, а потом все громче, пока не обнимает ее за талию, прижимая к себе. Книга падает на пол, распахнувшись ровно на том месте, где «жезл пульсировал от силы древней крови».

***

      Гермиона всегда особенно любила такие вечера. Вечера без поводов, когда они все собирались в их квартире просто так. Однако, на этот раз повод все же был — Блейз приехал из Италии для того, чтобы поздравить их лично после регистрации брака и, конечно же для того, чтобы побыть на мальчишнике Драко. Люси осталась с его матерью, и, по словам Блейза, эти двое уже вообще не собирались расставаться.       И сейчас, наблюдая за ними всеми, Гермиона вновь ощущает то самое тепло, которое испытывала каждый раз, когда они собирались все вместе за одним столом в том старом доме на границе леса. Драко, Блейз и Симус сидят за кухонным островом на барных стульях, лениво переговариваясь. Тео, как всегда, тараторит, перескакивая с темы на тему. Пэнси же вышла из комнаты явно для того, чтобы, как обычно, оставить для Гермионы зелье для укладки волос на ее тумбочке.       Гермиона мешает соус в маленькой кастрюле, улыбалась самой себе, а затем пробует его на вкус, слыша голос Тео за своей спиной. — …ну и Финниган такой: «Я больше не пойду с тобой в Мунго, Тео», — возмущенно говорит он, — а я ему…       Внезапно она вздрагивает от неожиданного шлепка по ягодице. Гермиона точно знает: это не Драко. Он мог бы обнять ее за талию, сжать пальцами бедро или провести ладонью по спине. Но вот так — шлепнуть? Никогда. — Не перенапрягись, милая! — добавляет Тео, даже не оборачиваясь. — И я ему: «Ой, Финниган, да с тобой тоже никто не хотел идти!»       И когда она поворачивается, то видит, как все присутствующие замирают. Симус едва заметно ухмыляется, явно понимая, что будет дальше. Блейз опасливо смотрит на Драко, а тот просто сидит, не моргая. Пэнси и вовсе застывает за их спинами. — Ты только что шлепнул мою жену? — тихо произносит Драко, но в такой абсолютной тишине это слышится слишком отчетливо.       Тео резко оборачивается, и его взгляд падает сначала на Гермиону в черной водолазке и джинсах, а потом на Пэнси в точно такой же одежде. — Это… это была не Пэнси?! — выдыхает он. — Какого хера, Тео?! — взрывается Пэнси. — Ну ты и кретин! — прыскает Симус, хватаясь за живот. — Драко, ты сейчас сломаешь бокал, — шепчет Блейз, бросая взгляд на его пальцы и побелевшие костяшки. — Пэнси, я думал, что это ты! — восклицает Тео, пытаясь оправдаться. — Вы же одинаково одеты! Водолазка, джинсы! Меня подставили!       Гермиона старается не засмеяться. Она находит всю эту ситуацию очень комичной и не переживает за судьбу Тео, даже несмотря на то, что замечает, как напрягается челюсть Драко и как сильно его пальцы впиваются в бокал. Гермиона точно знает — он никогда бы не поднял руку на Тео. Не сделал этого тогда, когда Тео случайно прострелил ему живот. Не сделал, когда тот умудрился назвать его член "балдой" в доме Гарри. И, как она надеется, не сделает этого и сейчас. — Ты ударил мою жену по заднице, думая, что это Пэнси? На моей кухне? Прямо передо мной?! — голос Драко срывается. — Технически… Гермиона пока не твоя жена, — уточняет Тео, явно поверивший в свое бессмертие. — Вы распишитесь только в конце недели. — Что это, блять, меняет?! — рявкает Драко. — Это рефлекс! Я шлепаю Пэнси по попе, когда она у плиты… это наш ритуал! — объясняет он. — Нет у нас такого ритуала, Тео! — кричит Пэнси, размахивая руками так, что едва не задевает бутылку вина на столешнице. — Нотт, не останавливайся! — визжит Симус, пока Блейз осторожно вытаскивает бокал из пальцев Драко и отставляет подальше. — Послушайте… ситуация ужасная. Попа не та, жена не та… — Тео вздыхает, как будто окончательно сдается. — Может, Драко, ты теперь шлепнешь Пэнси? Чтобы все было честно. — Что?! — хором переспрашивают Гермиона и Пэнси. — Ты в своем уме?! — наконец произносит Драко, медленно поднимаясь. — Нет… да… Простите! — почти заикается Тео. — Я... у нас заканчивается вино... — он растерянно косится на две полные бутылки, а затем осторожно обходит кухонный остров, стараясь не смотреть на Драко, прожигающего его взглядом, и пятится к двери. — Я скоро вернусь! — заверят он, хватая пальто Гермионы с вешалки и накидывая его на плечи, а после поспешно открывает дверь и скрывается за ней. — Он просто свалил?! — уточняет Симус после минуты абсолютной тишины. — Да, — подтверждает Блейз, прикрывая глаза ладонью. Его губы растягиваются в веселой улыбке. — Он ушел в моем пальто, — произносит Гермиона, смеясь. — Как он вообще мог нас перепутать?! Я выше раза в два! И у меня... — восклицает Пэнси, оглядывая свои бедра и ноги. — У меня совсем другая фигура!       Драко шумно выдыхает, возвращаясь на свое место, и наливает себе почти полный бокал вина. — Блейз, напомни мне, почему мы его терпим.       Блейз убирает ладонь с лица, чуть поворачивается к нему и, вытирая слезы, спокойно отвечает: — Нам его жалко.

***

      Выйдя на улицу, Гермиона еще раз убеждается в том, что они с Драко выбрали удачный день для росписи. Весеннее солнце приятно греет, а теплый ветер слегка развевает ее несобранные волосы и подол короткого темно-зеленого платья.       Драко идет рядом. На нем простая светлая рубашка, рукава которой небрежно закатаны, и темные брюки. Он даже не попытался уложить волосы — только перекинул их назад пальцами.       И то, что они точно не выглядят так, как люди, которые сегодня станут мужем и женой, кажется вполне устраивает их обоих.       Когда они заходят в министерство, то сразу же направляются на нужный этаж, не обращая внимания на перешептывания и взгляды сотрудников. Они доходят до двери с яркой табличкой «Регистрация брачных союзов» и одновременно останавливаются, переглядываясь. — Готова? — Да, давай сделаем это.       Драко кивает и толкает дверь, пропуская Гермиону вперед. Они останавливаются перед старинным дубовым столом за которым сидит пожилая ведьма с совершенно безэмоциональным выражением лица. Она даже не поднимает на них глаза, только протягивает им большой пожелтевший пергамент. — Тут ваши подписи, — сухо говорит она, тыча куда-то в конец листа. — А тут, мистер Малфой, печать вашего дома и согласие на то, что мисс Грейнджер станет леди Малфой. — Обязательное условие для чистокровных семей, — бормочет Драко, объясняя Гермионе, и судя по его виду, он сам не в восторге от этой формальности.       Она спокойно ставит подпись, а Драко аккуратно выводит свою, чуть сжимая губы. Затем достает из кармана брюк небольшую металлическую волшебную печать, не требующую заправки, и ставит ее на пергамент. — Ваш союз официально закреплен, — буднично произносит ведьма-регистратор. — Мои поздравления.       Гермиона забирает свернутый пергамент, поспешно убирает его в сумку и затем вместе с Драко выходит в коридор, и, как только дверь кабинета захлопывается за их спинами, они оба замирают. — Ты теперь Гермиона Малфой, — произносит он, не скрывая улыбки. — Ты все равно будешь называть меня Грейнджер, — ухмыляется она, закатывая глаза. — Конечно. Я же написал это в клятве. Сразу после пункта про то, что не буду забывать про зелье, — отвечает он, лениво облокачиваясь плечом о стену. — Я просила только одну клятву, — напоминает она. — Ты сама написала две, — возражает Драко. — Одна про то, что ты будешь выходить ко мне на террасу, даже если я этого не хочу, а вторая... — Что я закопаю с тобой камень, если ты попросишь, — начинает хохотать Гермиона, не выдерживая.       Все это выглядит очень странно. Их брак без цветов, без музыки, без пышных свадебных платьев и смокингов. Только их дурацкие клятвы, которые больше напоминали шутки и кольца на безымянных пальцах. Но несмотря на всю эту простоту, для Гермионы это был важный день. Потому что рядом был он — единственный человек — такой же нетипичный, как она сама, и который мог понять ее и разделить с ней этот момент.       Драко тоже смеется, опуская голову и касаясь ее лба своим. — Кстати, — шепчет Гермиона в его губы, обнимая руками его шею. — На мне все же есть кое-что белое.       И стоит ей это сказать, она замечает, как во взгляде Драко появляется уже знакомый хищный блеск — тот самый, от которого у нее моментально перехватывает дыхание. Его серые глаза медленно скользят по ее лицу, потом вниз по ее телу, а затем он сам быстро поворачивает голову в сторону, будто оценивая свои возможности затащить ее в какой-нибудь пустующий кабинет. Но прежде чем Гермиона успевает открыть рот и сказать, что не собирается заниматься сексом в министерстве, он ее опережает.                                — Пойдем домой, — шепчет он в ответ, возвращая взгляд к ней. — И что мы будем делать? — Закажем что-нибудь поесть, — задумчиво тянет он. — А потом... — он не договаривает, вместо этого резко притягивает за талию, прижимая к себе, и жадно и глубоко целует.       Потом они действительно идут домой. И празднуют именно так, как хотели — сначала прямо в коридоре, не успев даже разуться, потом, сделав перерыв на обед и прихватив с кухни бутылку вина, они еще долго продолжают отмечать это событие в спальне, совершенно забыв о времени. И ни один из них даже на секунду не жалеет, что они променяли торт и гостей на разбросанную одежду и свою собственную кровать.       Потому что так было по-настоящему, и так, как хотелось им двоим.