"Нетипично" — твое любимое слово, Грейнджер?

      Массивные двери зала Визенгамота закрываются сразу же после того, как они впятером опускаются на выставленные перед амфитеатром, в котором сидят члены совета, стулья. Гарри же занимает место на скамье для наблюдения. Он там один. Никакой прессы, никаких зрителей, родственников и друзей. Все напоминает о том, что это закрытое заседание.       Совет собрался не в полном составе. По словам Гарри, в нем остались только те, кто не имел связей с Робардсом, лабораториями, взятками и подменой заключенных. Только те, кто, как они надеялись, способен судить честно.       В самом центре, выше всех, сидит глава совета. Молодая женщина лет тридцати пяти в строгой мантии, назначенная на этот пост совсем недавно. Розалинд Саттон. Ее черные волосы уложены в гладкий пучок. И хотя она не выглядит устрашающе, в ее взгляде есть что-то, от чего Гермионе хочется задержать дыхание. Но лишь на миг в этих почти желтых глазах мелькает уважение. И тогда Гермиона вдруг чувствует, как внутри нее снова появляется надежда.       Первой оглашается судьба Пэнси. Суд учитывает ее вклад в освобождение подопытных, но вскоре снова возвращает свое внимание к делу об убийстве Роланда Эйвери, и это заставляет Гермиону замереть вместе с ней. Она знает, что Гарри отправлял запрос во французский аврорат после того, как Пэнси все рассказала ему. Он добился определенных результатов и собрал доказательства. Теперь лишь оставалось верить в то, что совет, тоже, признает ее действия самозащитой. — Учитывая новые доказательства и улики, предоставленные временно исполняющим обязанности главы аврората мистером Гарри Джеймсом Поттером, совет приходит к решению снять предыдущие обвинения с мисс Паркинсон, а также возбудить исполнительное производство по взысканию моральной компенсации от правительства Франции за ложные обвинения и несправедливо отбытое наказание, — объявляет строгий женский голос.       Пэнси закрывает глаза, а затем прислоняет ладони к лицу. Ее плечи начинают подрагивать, но она все же справляется с эмоциями — быстро вытирает слезы, выпрямляется на стуле и хмурит брови. Гермиона искренне рада за нее, но это дает лишь временное облегчение, потому что впереди прозвучат еще четыре фамилии.       Тема участия в теракте поднимается первой, как только приходит очередь Симуса. Однако Саттон сразу же напоминает всем присутствующим о том, что он не являлся организатором операции, а действовал под влиянием нервного срыва и расстройства, классифицированного как тяжелая форма пиромании, подтвержденная официальной психомагической экспертизой.       В этот момент Гермиона еле заметно улыбается. Все в этом зале знают, что диагноз Финнигана ненастоящий, однако то, что совет решил закрыть на это глаза, вспомнив о его заслугах во время войны и приняв во внимание его участие в спасении подопытных, отказ от побега, а также добровольное сотрудничество со следствием, — значит только одно.       У них у всех действительно есть шанс. — …в связи с этим, прошу освободить мистера Финнигана от нахождения в психиатрическом отделении Святого Мунго, но, вместе с тем, ввести ограничительные меры: временное лишение магии сроком на два года; запрет на выезд с территории магической Британии на срок одного года; бессрочное отстранение от любых должностей в Министерстве Магии; обязательное наблюдение у целителя разума не реже одного раза в месяц.       Симус глупо моргает, будто не веря в происходящее, и кажется приходит в себя только тогда, когда Тео несильно толкает его локтем. — Поздравляю, ворчун, — шепчет он, но затем сжимает челюсть и снова возвращает свой взгляд к членам совета, ведь знает, что сейчас будет решаться и его судьба.       Члены совета детально разбирают его участие в налете на Гринготтс, а также в атаке на Визенгамот, не забывая о том к чему привели его действия: гибель трех человек — банковского охранника, бывшего Пожирателя и председателя Визенгамота. Того самого, как помнила Гермиона, который когда-то оправдал его отца — Нотта старшего.       И после этого сердце Гермионы замирает. Почему-то ей вдруг кажется, что именно сейчас все и закончится. Тео — будет первым, с кого не снимут обвинения, а следом она и Драко.       Но совету все же удается ее удивить. Саттон озвучивает настоящие мотивы Нотта, а также не забывает о его прямом участии в освобождении подопытных и в самом конце заставляет всех присутствующих с ужасом выдохнуть, когда рассказывает о том, что Тео годами пытал круциатусом его же родной отец. — Мне интересно, куда смотрели предыдущие члены совета, когда оглашали приговор мистеру Нотту, — хмурит брови глава совета, пролистывая страницы дела. — То, что случилось с мистером Ноттом в детстве, давало ему право на психомагическую защиту, а не тюремное заключение. Его должны были изолировать в Святом Мунго, а не отправлять в Азкабан. Это нарушение закона.       Гермиона слышит слишком громкий выдох Драко. Она знает, как он дорожит Тео, хотя и никогда не скажет об этом вслух. И наверное сейчас Драко испытывает самое настоящее облегчение, ведь уже понимает к чему все идет. — Теодор Нотт признан подлежащим прикреплению к психиатрическому отделению Святого Мунго, включая еженедельные визиты к целителю разума, регулярные отчеты перед контрольным отделом Министерства по здравоохранению. Также прошу учесть ограничения на использование любого вида магии в течение трех лет. — Ебать меня в… — выкрикивает Тео, но затем поспешно прикладывает ладонь к губам. — То есть… простите… спасибо, Ваша честь! — он кивает и тут же отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на миссис Саттон, брови которой моментально изогнулись после его реплики.       Драко едва заметно улыбается, а затем переводит свой взгляд на Гермиону. Он уже открывает рот для того, чтобы что-то ей сказать, но в этот момент они оба слышат ее фамилию и поворачивают головы в сторону главы Визенгамота. —… в ходе заседания были рассмотрены обстоятельства дела, в том числе гибель шести сотрудников Министерства в результате взрыва, устроенного в лаборатории отдела тайных разработок, — раздается голос главного председателя. — Подсудимая Гермиона Джин Грейнджер является организатором подрывной операции. Это преступление против безопасности Магической Британии. Также в ходе проверки установлено, что ранее предположенный психический диагноз не подтвердился, что, в случае с мистером Финниганом, являлось смягчающим обстоятельством. В данном деле подобного основания для снижения ответственности не выявлено. Более того, это означает, что подсудимая утрачивает право на возвращение в лечебное отделение Святого Мунго и, в случае вынесения обвинительного приговора, подлежит заключению в Азкабан.       Гермиона прикрывает глаза. Она догадывалась, что диагноз не подтвердят. Саттон просто выглядела бы глупо, настаивая на нем. Она ведь никогда не давала ни малейшего повода считать ее безумной — ни Конни, ни целителю по разуму, ни сотрудникам Мунго. Симуса все же можно было притянуть — у него действительно были вспышки, с ним ведь подобное случалось еще в школе. А у нее не осталось самого главного оправдания. И это был очень плохой знак.       Она чувствует, как сильно Драко сжимает ее руку, но боится переводить на него взгляд, поэтому просто продолжает смотреть вперед — на судей. — Однако, суд учитывает заслуги мисс Грейнджер перед Магической Британией: разоблачение бывшего начальника аврората, Гавейна Робардса, и тайных лабораторных экспериментов, спасение семнадцати жизней, сотрудничество со следствием, неоспоримую роль в окончании Второй магической войны, а также — добровольное пожертвование недвижимости в Уилтшире и редких реликвий в компенсационный фонд Министерства. Недвижимости в Уилтшире.       Гермиона замирает. Ей не послышалось. У нее никогда не было недвижимости в Уилтшире. Но она прекрасно знает, что именно там находится дом Малфоев, — тот самый, который невозможно забыть.       Она медленно поворачивает голову в сторону Драко. Он уже смотрит на нее с тем самым теплом во взгляде и почти незаметно улыбается ей. Вся картина моментально складывается в голове. Вот что тогда ночью делали на кухне Драко и Гарри — они передавали Малфой-мэнор Министерству, чтобы заплатить за ее свободу официальной взяткой. Ее дыхание перехватывает. Если все это только что ушло от ее имени, то чем будет платить Малфой? Он все отдал ей. — Зачем ты это сделал?! — выкрикивает она, подскакивая со стула, и вырывая свою руку из его хватки. Она совершенно не отдает себе отчета в том, что творит и сразу замечает, как Гарри вздрагивает на скамье присяжных и устало опускает голову на ладони. — Подсудимая Грейнджер! — резко говорит один из членов Визенгамота. — Вы нарушаете порядок заседания. Займите свое место для оглашения приговора!       Гермиона медленно возвращается на стул, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Она поспешно смахивает их рукой, стараясь не встречаться взглядом с Драко, потому что она знает — он все еще смотрит и скорее всего также мягко улыбается ей, будто ничего не произошло, будто теперь все будет хорошо. — Принимая все вышеизложенное, суд постановляет… — продолжает Саттон. — …оправдать Гермиону Джин Грейнджер с дополнительными ограничениями: временное лишение магии сроком на пять лет; запрет на выезд с территории магической Британии сроком на три года; невозможность в будущем занимать должности в Министерстве Магии.       Гермиона слышит удар молотка, а затем то, как Драко выдыхает с облегчением. Но вот она не испытывает ничего подобного. Ведь теперь его очередь, и от этого сердце болезненно сжимается. — Драко Люциус Малфой — организатор вооруженного налета на банк Гринготтс, повлекшего гибель двух банковских сотрудников, а также основной участник нападения на председателей Визенгамота и подсудимых во время заседания, приведшего к смерти еще двух человек. Общее число жертв: четыре. Однако, — продолжает председатель. — Суд так же учитывает ваши заслуги: освобождение подопытных, предоставление доказательств по делу о подмене заключенных в Азкабане, участие в уничтожении одного из магических артефактов, ныне идентифицированного как крестраж Беллатрисы Лестрейндж.       Гермиона задерживает дыхание. Она никогда не верила ни в богов, ни в судьбу, ни в какие-либо высшие силы. Но сейчас, в этот момент — она молится, причем непонятно кому. Она и сама не знает, просто шепчет себе под нос. Пусть он останется. Пусть он не исчезнет. — Принимая все вышеизложенное… суд выносит следующее решение: снизить наказание с пожизненного заключения в Азкабане до пятилетнего срока с немедленным этапированием.       Гермиона не слышит вздохов Пэнси или хрип Симуса. Она даже не понимает, что сама не дышит. В ушах звенит, а в мыслях бесконечно крутятся последние слова Саттон. Пять лет. Без него.       Она в очередной раз поворачивает голову в сторону Драко и не может поверить своим глазам. Он хитро самодовольно улыбается, не отводя глаз от главы Визенгамота. Ей кажется, что он сошел с ума. Пять лет в Азкабане, а он улыбается? — Драко… — Я нетипичный, Грейнджер, помнишь? — вдруг тихо говорит он, пока его рука снова находит ее пальцы и сжимает. — У тебя очень нетипичные волосы, Малфой — Это нетипично. — «Нетипично» — твое любимое слово, Грейнджер? — Что ты… — она не успевает сказать. Ее, и занесшую молоток Саттон, прерывает голос Гарри. — Мы просим учесть еще один момент! — Мистер Поттер, заседание… — Согласно поправке шестнадцать А, от тысяча четыреста семьдесят второго года, — перебивает Гарри, встав со своего места. — В случае доказанной смерти волшебника, прежние обвинения аннулируются. Иными словами — смерть сама по себе может считаться высшей мерой. Из предоставленных мной воспоминаний мисс Грейнджер, подтверждается, что месяц назад Драко Малфой действительно пережил клиническую смерть. — Тогда мы должны были оправдать Темного Лорда, — раздраженно шипит один из самых старших магов, с острым носом и в толстых очках. — Мы же понимаем, что это не одно и то же? — уточняет Поттер и переводит свой взгляд на главу Визенгамота. — Вы правы. Это разные случаи, — соглашается Саттон. — Прошу дать мне время ознакомиться с поправкой.       В тот же миг прямо над ее столом из воздуха возникает массивный фолиант в потертой кожаной обложке. Он медленно вращается в воздухе, перелистывая свои страницы, а затем с глухим звуком падает на стол перед Саттон.       Зал замирает. Никто из них пятерых не двигается, пока глава совета склоняется над страницами. — Все верно, мистер Поттер, — медленно произносит она, поднимая взгляд от фолианта. — Но, согласно той же поправке, факт смерти должен быть подтвержден… — Я… — Гермиона тут же подскакивает с места. — Мисс Грейнджер! — резко перебивает ее Саттон, не скрывая раздражения в голосе. — Еще одна подобная выходка — и я буду вынуждена попросить вывести вас из зала суда. — Согласно поправке, — продолжает Саттон, и ее тон становится чуть мягче. — Факт смерти должен быть подтвержден членом ордена целителей или, в нашем случае, колдомедиком с официально зарегистрированным дипломом. — Он ожидает в холле. Вы позволите мне его пригласить?       Саттон на секунду задерживает на Гарри взгляд, затем медленно кивает, отрываясь от страницы фолианта. — Разрешаю, — коротко отвечает она, кивая одному из охранников, чтобы тот открыл двери, — Прошу впустить свидетеля со стороны обвиняемого.       Гермиона даже не успевает как либо отреагировать, потому что массивные двери зала открываются и внутрь входит Бродерик Харрис со старым пергаментом и папкой в руках. — Уважаемый Суд, я Целитель Харрис, — представляется он, подходя ближе. — Диплом официально зарегистрирован в Святом Мунго. Я присутствовал при смерти подсудимого, — он взмахивает палочкой и левитирует пергамент и папку прямо на стол к главе Визенгамота, а затем кивает Драко, и тот кивает ему в ответ. — Я лично зафиксировал клиническую смерть Драко Люциуса Малфоя в результате обширной кровопотери, вызванной огнестрельным ранением, в три часа, семь минут по полудни, ровно месяц назад. Готов предоставить суду соответствующие воспоминания.       Гермиона замирает, сжимая руку Драко еще сильнее, а затем, внезапно, начинает улыбаться, как безумная. Она просто не может это контролировать, ведь наконец понимает почему он был так спокоен после оглашения приговора. Он все спланировал. Драко Малфой и правда самый нетипичный человек в ее жизни. — В связи с получением новых доказательств, суд объявляет перерыв в судебном заседании для изучения этих доказательств. Заседание будет продолжено через пятнадцать минут, — Саттон ударяет молотком по подставке и поднимается со своего места, за ней следуют остальные члены Визенгамота, Поттер и целитель Харрис в сопровождении охраны, скрываясь за одной из потайных дверей.       Все пятнадцать минут они молчат. Никто не решается произнести ни слова, будто каждый из них боится обрадоваться раньше времени. Пэнси царапает ногтями по подлокотникам, Тео сидит, уставившись в одну точку, не моргая, Симус бесшумно качается на стуле. А Гермиона... Она ощущает только тепло кожи Драко и то, как большим пальцем он медленно вырисовывает на ее ладони руны. И она на миг отвлекается — пытается расшифровать их и понять, что он пишет. Когда до нее наконец доходит смысл — «я здесь», в зал как раз возвращаются члены совета. — Драко Люциус Малфой, — говорит Саттон, присаживаясь на свое место. — Ссылаясь на поправку шестнадцать А, от тысяча четыреста семьдесят второго года, и учитывая, что факт вашей смерти подтвержден, суд признает, что наказание уже наступило. Все предыдущие обвинения аннулируются. Вы полностью оправданы, — она громко ударяет молотком по подставке. — Заседание по делу о тайных лабораториях объявляется официально закрытым.       Повисает абсолютная тишина. Все они впятером просто молча переглядываются, не веря в происходящее, а затем резко подскакивают со своих мест и бросаются в объятия друг-друга. Тео, Симус и Пэнси прижимаются, закрыв глаза, будто все еще не могут поверить в то, что все это реально. А Гермиона, всхлипывая, едва не прыгает на Драко, забывая, где находится. Он подхватывает ее и крепко обнимает в ответ. — Я же сказал, что больше никуда не уйду, — шепчет он ей на ухо, пока она зарывается лицом в его шею, вдыхая уже такой привычный запах.

***

      Гарри ведет их по министерским коридорам к своему кабинету. Все это сопровождается каким то приятным молчанием, и, хотя никто из них не улыбается, Гермиона уверена, что каждый уже рассуждает о том, какой станет его новая жизнь. — Готов поспорить, они уберут эту поправку в ближайшее время, — вдруг говорит Гарри, оборачиваясь. — Слишком удобная лазейка, учитывая то, что теперь существует сыворотка, способная возвращать из мертвых. — Он переводит взгляд на Драко. — И да, Малфой, формально тебе не назначили никаких ограничений, но не удивляйся, если в ближайшие дни кто-то «неофициально» попросит тебя сдать палочку. Так что поздравляю. Вы с Гермионой теперь магглы на следующие пять лет. Вдвоем.       Гермиона ничего не отвечает, лишь сильнее сжимает руку Драко, когда замечает, как уголки его губ едва заметно дергаются. — Кстати… — снова привлекает их внимание Гарри. — Второе заседание по делу Робардса назначено через неделю. Он единственный из всех, кто связан с экспериментами, кого могут приговорить к высшей мере. К поцелую дементора. За использование крестражей, антигуманные действия и за все жизни, которые он забрал. Если казнь все же утвердят… — он внимательно смотрит на них. — Вы имеете право присутствовать. — Я пойду, — первой отзывается Пэнси, при этом ни на кого не глядя. — А я нет. Мне не по себе от дементоров, — ежится Симус. — Захвачу попкорн! — восклицает Тео, но его голос все же звучит заметно тише, чем обычно.       Драко и Гермиона молчат. Она чувствует его взгляд, поворачивает голову, и по его выражению лица понимает то, что он уже явно принял решение. — Я не пойду, — шепчет она, чуть качая головой. — Мне достаточно знать, что он понесет наказание. Хотя… я тогда и пообещала, что увижу, как он закончит.       Драко молчит, но продолжает пристально смотреть на нее. Гермиона знает: он пойдет. И не осуждает его за это. В конце концов, если кто и заслуживает увидеть финал Робардса, то Драко точно один из них.       После этого между ними всеми снова повисает тишина. И Гарри, видимо почувствовав, что на сегодня с серьезными разговорами покончено, резко поворачивается и идет вперед по коридору. И Когда Поттер толкает очередную дверь, Гермиону тут же ослепляют вспышки колдокамер. В главном холле огромная толпа журналистов и это не удивительно. Она догадывалась, что информация о закрытом заседании просочится. — Мистер Поттер, расскажите нам поподробнее о деле о тайных лабораториях! — Без комментариев, — жестко отвечает Гарри, проходя вперед.       Сразу за ним идут Пэнси и Тео и каждый реагирует на очередные каверзные вопросы в своей манере. Паркинсон уверенно смотрит вперед и шагает по мраморному полу, словно по подиуму. В это время Нотт постоянно крутится, показывая средние пальцы каждому, кого встретит на своем пути и старательно пытается попасть под каждую вспышку.       Симус молча плетется сзади них, убрав руки в карманы и изредка кидая на окружающих злобные взгляды.       В самом конце шагают Драко и Гермиона. Они все еще держатся за руки. Ни один из них даже не задумывается о том, какой скандал это может спровоцировать, ведь они слишком долго находились в изоляции без посторонних и уже успели забыть о том, что их отношения — это что-то сверхъестественное и ненормальное для общества. — Смотрите! Малфой и Грейнджер! — кричит кто-то. — Они держатся за руки! Ты сфотографировал?!       В один миг все камеры сдвигаются в их сторону, а журналисты заваливают их новыми вопросами. — Вы вместе? Хотя бы кивните! — Это нужно для того, чтобы растрогать членов Визенгамота? — Вы должны быть в Азкабане, а не держаться за руки! — Требуем поцелуя как подтверждения!       Они не отвечают, просто ускоряют шаг и оба смотрят только прямо. Однако в один момент один из журналистов предпринимает попытку схватить Гермиону за локоть для того, чтобы остановить. Она вовремя уворачивается, но успевает заметить, как при этом меняется Драко — ей хорошо знакомо это выражение лица, поэтому она поспешно переплетает его пальцы со своими, почувствовав, как он медленно пытается высвободить их из ее хватки. — Все хорошо?       Он тут же переводит взгляд с нагло улыбающегося мужчины на нее и коротко ей кивает, поджимая губы. И этот жест заставляет ее выдохнуть с облегчением. Им обоим сейчас точно не нужны лишние проблемы. — Мы идем к камину, — внезапно кричит Поттер, явно меняя планы на ходу.       Никто не спорит, все молча следуют за ним и уже через минуту растворяются в языках пламени, покидая ненавистное всеми Министерство. Почти сразу они, один за другим, появляются из камина в гостиной на Гриммо. В доме тихо, но, буквально через несколько секунд, в комнату влетает Джинни. — Ну что?! — восклицает она.       Гарри молча поднимает голову и кивает.       Джинни громко выдыхает, а потом внезапно начинает нервно смеяться. Она бросается к Гермионе и крепко обнимает ее. — Я так рада… — шепчет Джинни, прижимая ее к себе еще сильнее.       Когда она отстраняется от Гермионы и поворачивается к Драко, то сразу же застывает, явно не зная, что с ним делать. — Ну… поздравляю, — выдыхает она, слегка улыбаясь, но так и оставшись с замершими в воздухе руками.       Драко лишь кивает, а Джинни быстро переходит к Пэнси, обнимая ее так неожиданно, что та на мгновение теряется. Потом она тянется к Тео и Симусу, быстро прижимаясь сразу к ним обоим. — Мы все это отпразднуем вечером! — почти кричит Джинни, едва не задыхаясь от волнения. — Я все приготовлю, я накрою стол! Пошлю Рона в магазин за самой дорогой бутылкой огневиски, а может, даже за двумя…       Она продолжает тараторить, машет руками, описывая в подробностях их план на вечер, но вскоре вдруг резко замолкает. Ее взгляд останавливается на Драко и Гермионе и на их все еще переплетенных пальцах. И тогда она глубоко вдыхает, слегка наклоняя голову. — Но сначала… — тихо говорит она. — Вы, наверное, хотите… немного отдохнуть?       Гермиона в этот момент поднимает взгляд на Драко и встречается с его серыми глазам. И от того, что она в них замечает, ее моментально бросает в какую-то болезненно-приятную дрожь. — Да. Я бы… отдохнула. — Конечно, — понимающе улыбается Джинни. — Мы с Тео тоже… перевели бы дух, — наконец тихо говорит Пэнси, оглядывая присутствующих. — Очень… большой… дух, — добавляет Тео, поднимая брови. — Просто… идите, — машет рукой Симус, устало садясь в кресло. — И Гарри, прошу тебя, наложи заглушающие на весь второй этаж.       Все еще не разжимая пальцев и не обращая внимания на всех остальных, Гермиона и Драко молча направляются к лестнице, а когда заходят в спальню и запирают дверь, то просто замирают. — Мы свободны… — Мы свободны.       В следующее мгновение они буквально кидаются друг на друга. Драко обхватывает ладонями ее лицо и жадно целует. Гермиона отвечает ему тем же, пока ее пальцы вцепляются в его волосы, пиджак, рубашку. — Сними с меня… этот долбанный костюм Поттера… — хрипит он в ее губы.       Она поспешно скидывает с него пиджак, выполняя его просьбу и глубоко вдыхает, когда он резко хватает ее за талию, разворачивает к себе спиной и дергает за молнию на платье, но та, к их общему сожалению, заедает прямо на пояснице. — Блять… — шипит Драко и дергает еще раз. — К черту! — рявкает он после очередной попытки, а затем прижимает Гермиону к себе и целует в шею, пока она, снова повернувшись к нему лицом, пытается разобраться с его ремнем.       Выругавшись, она резко опускается на колени, из-за чего Драко едва не теряет равновесие, и тянется пальцами к его пряжке, и когда наконец расстегивает ремень, сразу же хватается за резинку его боксеров, но Малфой тут же рывком поднимает ее за руку. — Не сейчас… — шепчет он и подталкивает ее к кровати.       Все происходит слишком быстро, она даже не успевает опомниться, как падает спиной на матрас. Ее платье все еще наполовину застегнуто, но Драко даже не пытается снова дернуть молнию. Вместо этого, он грубо задирает подол вверх, обнажая ее бедра, пока Гермиона тянется к его рубашке и срывает ее с него одним быстрым движением.       Он склоняется над ней, забираясь на кровать и оставляя поцелуи на ее шее, груди, животе, а затем избавляется от брюк одновременно с боксерами. После этого он стягивает белье и с нее, хватает за бедра, поднимает и резко притягивает к себе. Драко входит в нее одним жестким толчком, от чего Гермиона невольно вскрикивает, сразу же выгибается ему на встречу и впивается ногтями в его спину. Он двигается быстро, грубо, и она отвечает ему тем же, двигаясь навстречу и обвивая ногами его талию. И все это кажется ей полным сумасшествием — чем-то совершенно животным и ненормальным, но ей нравится. Нравится настолько, что от всего, что они сейчас делают с друг другом перехватывает дыхание, а в голове остается всего одна единственная мысль — они свободны, они вместе и могут не вылезать из этой кровати хоть до вечера. Нет, не вылезать никогда, ведь она наконец чувствует, что может расслабиться — с ним, таким же настоящим, диким и живым.       Драко снова накрывает ее губы своими и ускоряет темп. Она слышит звуки шлепков их тел и то, как сильно изголовье кровати бьется о стену. Гермиона ощущает губы, зубы, пальцы Драко буквально везде и на мгновение ей кажется, что он просто разорвет ее на части, но сейчас ей этого хочется. Она быстро отгоняет от себя все страхи о том, что их слышит весь дом и надеется на то, что Гарри все же использовал заглушающие чары, а затем тянет Драко за волосы, заставляя его стонать прямо ей в рот.              Вскоре каждый его толчок становится еще сильнее, глубже, и Гермиона чувствует, как дрожат ее мышцы. Драко сбивается с ритма, целует ее шею и грудь, что-то бормоча, и снова возвращается к губам. Она, задыхаясь, повторяет его имя, и он впивается пальцами в ее подбородок, вынуждая смотреть прямо ему в глаза. Она едва может удержать взгляд, но подчиняется — и в этих серых глазах Гермиона не видит похоти или власти, а только то, что испытывает и сама — любовь. И в этот момент она громко кончает, сжимая его так сильно, что он почти рычит от боли и наслаждения одновременно. Драко подхватывает ее бедра, резко вжимается еще глубже и через секунду сам теряется в оргазме, утыкаясь лбом в ее плечо.       Они так и застывают еще на несколько секунд, пытаясь отдышаться, а после Драко съезжает в сторону, стягивая с нее платье до конца, и откидывается на подушки. Теперь они просто лежат голые, обессиленные и молча смотрят в потолок. Гермиона несколько раз пытается что-то сказать — открывает рот, но тут же закрывает, не найдя слов. Драко лишь улыбается и прикрывает ладонью глаза. Они оба явно в полном ступоре — растерянные и одновременно счастливые. — Кажется, мы сломали Поттеру кровать, — выдыхает Драко, ухмыляясь. — И что теперь? — спрашивает Гермиона, все еще плохо соображая.       Драко убирает руку от лица, поворачивает голову к ней, а затем начинает громко и искренне смеяться. — Починим ее… а потом снова сломаем? — спрашивает он сквозь смех.       Гермиона не выдерживает и тоже громко хохочет, запрокидывая голову. Это так странно: меньше часа назад она думала, что их с Драко разлучат на пять лет, что все это время ей придется жить без его ухмылок, их разговоров и шуток, которые тоже уже стали только их. А теперь она лежит голая, с растрепанными волосами, на чужой сломанной кровати рядом с ним и просто не может поверить в то, что теперь они действительно могут размышлять о будущем вместе. — Я про то, что будет дальше, — выдыхает она, немного успокоившись. — Мы переедем в мою квартиру в Сохо, — даже не задумываясь, отвечает он. — У тебя есть квартира в Лондоне? — удивляется она. — Да. После налета на Гринготтс было небезопасно оставаться в Мэноре. Я купил квартиру. Неофициально, — он делает паузу и пристально смотрит на нее. — Тебе там понравится. — То есть ты даже не будешь спрашивать, хочу ли я переезжать к тебе? — шепчет она, выгибая бровь. — Нет, — усмехается он, не отводя от нее взгляда. — Мы и так живем вместе уже четыре месяца.       Гермиона улыбается. Это ведь и правда так. Все началось с их вынужденного проживания в том деревянном старом доме на границе леса. Она помнит как вечно раздраженный Драко орал на всех с утра из-за того, что Тео и Пэнси в очередной раз забывали запереть дверь ванной и как всем им было по началу сложно ужиться. Тогда все они были абсолютно чужими друг другу и еще не подозревали, что именно там после их столкновений, неловких общих завтраков и бытовой близости начнет зарождаться что-то большее. Но в мыслях вдруг внезапно всплывает другой дом, и ее улыбка сразу же меркнет. — Грейнджер? — кажется Драко тут же замечает ее резкую смену настроения. — Ты… ты отдал мэнор, — выдыхает она, ощущая, как внутри все сжимается. Это ведь было место, где он вырос и где жили его родители. Дом, который был частью его прошлого, его семьи, его жизни. Он отдал его ради нее — как будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Мне плевать на Мэнор, — сухо отвечает Драко. — Но это был твой дом. — Я считал своим домом тот сарай в Эшдиле больше, чем когда-либо считал им Мэнор. — Почему ты так поступил? — Кингсли передал через Поттера, что тебе дадут два года Азкабана.       Гермиона замирает и даже не моргает. Ее пугает сама мысль о том, что она могла бы оказаться в Азкабане — в холодной камере среди дементоров. Но вместе с этим внутри закипает злость. Злость на Министерство за то, что даже после всего случившегося они продолжают торговать свободой, совершенно не скрывая своей коррупции. — Но, учитывая все твои заслуги, они были готовы пойти на официальную взятку… или, как назвал это Кингсли, — сделку, — продолжает Малфой. — Министерство все еще нуждается в деньгах. Они так и не восстановились за все эти годы после войны. — Но Кингсли знал, что у меня нет таких денег, — растеряно шепчет она. — А еще он знал, что у тебя есть я.       Она смотрит на него, пытаясь найти в его лице хоть намек на сожаление, но внешне он остается абсолютно спокойным, даже чуть отстраненным. — Гермиона, мне плевать на мэнор, — повторяет Драко, придвигаясь к ней уже почти вплотную.       Гермиона не верит его словам, потому что знает, что он просто пытается сделать все, чтобы она не чувствовала вины. Чтобы не думала о том, сколько ему стоила эта жертва. Он ведь всегда так делал: закрывался равнодушием. Но именно это и выдавало его сильнее всего. — Я благодарна тебе за это, правда. И… я даже не буду говорить, что все верну. Потому что… я никогда это не верну. Просто не смогу.       В ответ он лишь осторожно касается ее пальцев и утыкается лбом в ее плечо, а затем тихо смеется. — Но… — продолжает она. — Это же взятка. Получается, мы ничего не изменили, хотя и смогли помочь Блейзу и остальным.       Драко резко отрывается от подушки, приподнимаясь, и смотрит ей прямо в глаза, хмуря брови — его лицо моментально становится слишком серьезным. — Гермиона, пообещай мне кое-что. Будем считать это платой за мэнор, если тебе так будет легче. — Что? — Мы закончили. Все. Никаких больше сражений, заговоров, жертв. Теперь только ты и я. Мы заслужили быть эгоистами.       Она долго смотрит на него, а потом медленно кивает. И после ее жеста, он сразу притягивает ее к себе для долгого поцелуя. — Помни, ты пообещала, — говорит он, когда они наконец отрываются друг от друга.       Она только снова кивает и прижимается к его груди, вслушиваясь в ритм его сердца. И в этот момент, впервые за много лет, Гермиона чувствует себя в полной безопасности.

***

      После праздничного ужина никто из гостей и хозяев дома не расходится. Напротив — все собираются в гостиной для шумного продолжения вечера. И, кажется, ни один из них все еще до конца не осознает: это действительно случилось. Теперь можно просто смеяться, спорить о глупостях, пить вино — и больше не бояться. — За то, что вы наконец съедете. Я серьезно. Даю вам еще пару дней! — заявляет Гарри, поднимая стакан с огневиски в воздух. — Отличный тост, — говорит Джинни, чокаясь с Гермионой, а затем переводит многозначительный взгляд на ее шею.       Гермиона тут же дергает ворот свитера, пытаясь скрыть следы, при этом успевая заметить ухмылку Драко. Она закатывает глаза, а он спокойно отпивает из бокала, все еще улыбаясь. — Ты веришь? — отвлекает ее Симус. — Пока нет, — честно признается она. — Вот и я так же.       Они молчат пару секунд, будто подбирая слова, но затем Симус все же нарушает тишину. — Я ни о чем не жалею, — тихо произносит он. — И, наверное, я никогда не злился на тебя по-настоящему.       Гермиона улыбается и решает не ждать, пока Симус решится сам, поэтому шагает вперед и прижимается к нему, обхватывая его руками. Финниган почти сразу обнимает ее в ответ. — Посмотрите, какие милые гномики! — восклицает Тео, проходя мимо них. — Тебе это когда-нибудь надоест? — ворчит Симус, пока Гермиона тихо смеется в его плечо. — Неа, — довольно отвечает Тео, а затем останавливается возле Пэнси и протягивает ей бокал. — Вино для моей женщины.       Гермиона и Симус резко отшатываются друг от друга и синхронно переглядываются. Они явно оба не верят в то, что Нотт действительно только что это сказал.        — Мне не послышалось? — шепчет Симус. — Моя женщина? — переспрашивает Гермиона. — Они съезжаются, — невозмутимо произносит Драко, появившийся за их спинами, и делает очередной глоток.       Гермиона переводит взгляд на Тео и Пэнси и замечает, как он слегка склоняется к ней, а она что-то шепчет ему на ухо, не сдерживая улыбки. Гермиона искренне рада за них. После всего, что они пережили, они оба заслужили это спокойное «вместе». — Мне надо кое-что уточнить, — бормочет Симус, вырывая Гермиону из собственных размышлений, а затем направляется в сторону переговаривающихся Нотта и Паркинсон.       Гермиона поворачивается к Драко, уже собираясь поделиться с ним своими мыслями о Тео и Пэнси, но в этот момент к ним подходит Рон. Он останавливается, сперва настороженно смотрит на Драко, а потом поворачивается к Гермионе и крепко прижимает ее к себе. — Я тебя так и не поздравил. Ты не представляешь, как я рад, — шепчет он ей на ухо. — Спасибо, Рон, — тихо отвечает Гермиона, обнимая его в ответ. — Так что… что дальше? — спрашивает он, делая шаг назад и опуская руки. — Я… — Переезжает ко мне, — перебивает ее Драко. — Ого. — Да. — Ну… на новоселье напрашиваться не буду, — хмыкает Рон. — Правильное решение, — лениво добавляет Драко.       Гермиона едва слышно вздыхает. Она знает, что эти двое никогда не станут друзьями. Но все же в этом обмене колкими фразами есть что-то, что можно назвать попыткой принять друг друга. И наверное это уже можно считать большим шагом.       Рон уже собирается уйти, но затем, будто опомнившись снова поворачивает голову к Гермионе. — Совсем забыл! — восклицает он. — Гермиона, мы с Гарри перенесли все твои вещи с той съемной квартиры к твоим родителям, как ты просила. Они все еще думают, что ты в долгой командировке… слишком долгой. Но теперь пора навестить их. И обязательно передай мой привет Джин и Вильяму!       Из-за слов Рона о родителях Гермиона чувствует внезапную тоску. Она так долго не видела их, но даже не сможет поделиться с ними тем, что с ней произошло. Они просто не перенесут этого после ее рассказа о войне и точно запрут ее в ее детской спальне, чтобы она больше никуда не сбежала. — Спасибо, Рон. — Не за что, Гермиона. И, да… — он хитро прищуривается и косится на Драко. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть лицо твоего отца, когда ты приведешь… ну да ладно… — он бросает еще один очень самодовольный взгляд на Малфоя, а затем удаляется. — Что он имел в виду? — спрашивает ее Драко, продолжая смотреть в спину Рона.       Гермиона поджимает губы, вспоминая, как в детстве жаловалась родителям на «того противного Малфоя» и даже пару раз указывала им на него, когда они провожали ее в Хогвартс на платформе девять и три четверти. Как-то папа даже порывался подойти к Люциусу и выяснить, что его сын себе позволяет, но мама вовремя его остановила. — Да так… ничего, — отвечает она, стараясь не встречаться с ним глазами. — Я пойду к Пэнси. — Грейнджер? — переспрашивает он, но она делает вид, что не слышит и поспешно шагает в сторону сидящей в кресле у камина Паркинсон. — Ну что? — интересуется Пэнси, когда замечает ее. — Теперь ты, Драко… и жили они долго и счастливо? — Он сказал мне, что вы с Тео тоже не собираетесь расставаться, — не скрывая улыбки, говорит Гермиона.       Пэнси сразу замолкает, и впервые Гермиона видит в ее глазах настоящее смущение. — Да… — выдыхает она. — Мы пока поживем в моем мэноре. Тео не хочет возвращаться в свой по понятным причинам. А потом… мы хотим выставить их на продажу, — делится она, проводя пальцем по бокалу. — Ваши имения? Ты серьезно? — Да, — кивает Пэнси. — Хотим купить что-то поменьше. В пригороде Лондона. Тео… хочет быть ближе к вам. И к Симусу.       Гермиона смотрит на нее несколько секунд, потом подходит ближе и обнимает за плечи. — Мне кажется, это лучший план на «долго и счастливо».       Пэнси фыркает, но не отстраняется, а затем открывает рот, будто собирается что-то сказать, но в последний момент, явно передумывает и переводит взгляд в сторону. — Драко выглядит так, словно его оставили на самой скучной вечеринке в мире, — не скрывая ехидства в голосе, говорит она. — Он всегда так выглядит, — смеется Гермиона. — Нет, только тогда, когда ты не рядом, — неожиданно мягко отвечает Пэнси, но тут же морщится, словно пожалела, что сказала это вслух. — О, кажется, Поттер все же решил немного его развеселить, — она указывает в сторону переговаривающихся Драко и Гарри. Второй с каким-то заговорщическим видом что то шепчет ему, многозначительно кивая на дверь. И Гермиона уже знает, куда именно пойдут эти двое.       Через пару минут они действительно выходят в коридор, а затем судя по всему и на улицу. И спустя какое-то время мимо Гермионы проносится Джинни с очень недовольным выражением лица. — Я убью его, — сквозь зубы шипит она, а затем резко распахивает окно и высовывается наружу. — Гарри Поттер! Ты опять куришь?! — Это Малфой! — раздается крик Гарри. — Ты меня для этого позвал, Поттер?! — тут же слышится возмущенный голос Драко.

***

      Когда они уже почти доходят до своей комнаты, Пэнси внезапно появляется прямо перед ними в коридоре. — Ты потерпишь пару минут, — говорит она, обращаясь к Драко и складывая руки на груди. — Я должна кое-что сказать Гермионе без свидетелей.       Тот ничего не отвечает, лишь раздраженно выдыхает и толкает дверь спальни.       Как только он уходит, Пэнси резко притягивает Гермиону к себе и крепко обнимает ее. — Ты моя единственная лучшая подруга… вообще подруга, — выдыхает она ей на ухо. — Ну может… еще у Уизли-Поттер теперь есть какой-то шанс. Она оказалась не такой неприятной, как я думала.       Гермиона замирает. Она совершенно не ожидала подобного проявления эмоций от Паркинсон и даже представить не может, как она вообще смогла собраться с силами для того, чтобы сделать подобное.              — Если Джинни узнает, что ты теперь ближе мне, чем она… она убьет нас, — шепчет Гермиона, прижимаясь лбом к ее ключицам. — Поэтому не говори ей. — Нет, я скажу! — возмущается Пэнси, но тут же начинает смеяться. И Гермиона, не выдерживая, присоединяется к ней. — Ладно… иди к нему. Только… — она отстраняется и многозначительно смотрит на нее. — Без бесконечных секс-марафонов, когда съедетесь. Я зайду на кофе… в среду, например. Пойдет? — Пойдет, Пэнси.

***

      Гермиона чувствует необъяснимую тревогу сквозь сон — будто бы кто-то наблюдает за ней. И судя по тому, что она больше не слышит тихое сопение Драко и ощущает как напрягается его тело, он тоже что-то замечает. — О БОЖЕ! — вскрикивает Гермиона. — ТВОЮ МАТЬ! — орет Драко.       Они одновременно подскакивают на колени. Гермиона в панике хватается за плечи Драко, а он мгновенно прижимает ее к себе, и уже вместе они вглядываются в человеческий силуэт в темноте их спальни.       В кресле, напротив их кровати, сидит Тео и просто смотрит на них каким-то слишком растерянным взглядом. — Какого хера, Тео?! — восклицает Драко спустя несколько секунд, продолжая держать Гермиону. — Я просто… — шепчет Тео. — Мне стало грустно. — Ты… что? — выдыхает Драко.       Тео откидывается в кресле и обхватывает себя руками за плечи. — Нас всех оправдали… — медленно говорит он, глядя в пол. — И теперь ты уедешь. Гермиона уедет с тобой, и мы больше не будем жить все вместе. Не будем завтракать за одним столом. Не будем орать друг на друга по утрам. Не будем сидеть в гостиной… — он на мгновение прикрывает глаза. — Мне стало грустно, — еле слышно произносит он, еще сильнее обнимая себя. — Я просто хотел… побыть рядом.       Гермиона чувствует, как ее сердце сжимается от его слов. Она уже видела его таким — в день возвращения Блейза. Такой же потерянный взгляд, слишком тихий, не свойственный ему, голос и совершенно мальчишеское — почти детское выражение лица. — Тео… — Ты… ненормальный, — вздыхает Драко. — Я знаю, — тихо отвечает он. — Но вы… вы моя семья. И я не хочу с вами расставаться.       Гермиона вдруг подползает ближе к краю кровати и протягивает к нему ладонь. — Подойди, — шепчет она.       Он медленно встает, подходит к ней, и она сразу же берет его за руку. Тео резко наклоняется и обнимает ее, зарываясь лицом в ее плечо. Драко закатывает глаза, но тут же приподнимается и двигается к ним, а затем неловко хлопает Нотта по плечу. — Ладно… — тихо бормочет он. — Ты всегда сможешь приехать и иногда ночевать у нас, если снова станет грустно.       Тео резко поднимает голову, вытирает глаза тыльной стороной ладони и слабо усмехается. — Правда? — Правда, — отвечает Драко, закатывая глаза еще сильнее. — Мы никуда не пропадем, — обещает Гермиона, прижимая его еще ближе к себе. — Я… ладно… пойду к Симусу, — он медленно отстраняется, поднимается и пятится к двери. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Тео, — улыбается Гермиона.       Когда дверь закрывается, Гермиона возвращается в объятия Драко, и они вместе откидываются на подушки, накрываясь одеялом. — Он такой трогательный, — говорит она. — Он ебанутый, — отзывается Драко, но в его голосе уже не слышится раздражение. Он обнимает ее крепче и целует в плечо.       И когда они снова засыпают, Гермиона уверена, что они оба думают об одном и том же: никто из этой странной, шумной, но родной семьи никуда не исчезнет.

***

      Громкий звонок в дверь заставляет всех в гостиной резко обернуться в сторону коридора. — Точно, я и забыл, — бормочет Гарри, поднимаясь с кресла. — Небольшой сюрприз перед вашим отъездом.       Он уходит из комнаты, а спустя несколько минут по дому разносится очень знакомый Гермионе бодрый голос. — Они еще не уехали?       Она быстро поворачивает голову к Драко, и их взгляды встречаются, а губы одновременно растягиваются в улыбках. Они одновременно поднимаются с дивана и идут к двери. Именно в этот момент в проеме появляется Блейз с дорожной кожаной сумкой в руке, а следом за ним заходит Люси, смущенно прячась за его спиной. — Мой ты макаронник! — кричит Тео и сорвавшись с места, бежит к Забини, а затем почти прыгает на него, обвивая его руками так, что тот едва удерживается на ногах. — Я тоже скучал, Тео, — улыбается Блейз.       Рядом с ними сразу оказывается Симус, который тут же радостно хлопает Блейза по руке. — А я уже думал, что ты променял нас всех на итальянскую мафию! — восклицает он. — Только если ты первым уйдешь в ирландскую банду, — усмехается Забини.       Тео отходит от них, но, заметив Люси, прищуривается и наклоняется к Блейзу, стараясь говорить шепотом, но выходит явно слишком громко: — Слушай, если я правильно понял… Ей же нет восемнадцати?!       Блейз смотрит на него так, будто Тео сошел с ума окончательно. Он открывает рот, но в этот момент Люси тихо, но четко произносит: — Мне будет двадцать четыре в этом году. — А, ну тогда ладно, — спокойно отзывается Нотт.       Пэнси, фыркнув, подходит к Блейзу и быстро обнимает его. — Тебе всегда нравились блондинки, — тихо произносит она, кивая на Люси.       Блейз лишь хмыкает, чуть наклоняя голову, но ничего не отвечает. Он разворачивается в сторону Драко, когда тот медленно подходит к нему и вытягивает руку, явно зная, как тот не любит обниматься, но Драко хватает его за предплечье, тянет к себе и резко хлопает по спине. — Не умирай больше, — произносит Блейз с улыбкой, несильно ударяя его ладонью по спине в ответ. — Ты тоже, — шепчет Драко, усмехаясь.       Блейз кивает, отводит взгляд в сторону и наконец замечает Гермиону, которая все еще стоит подальше от остальных. — Ну, а ты чего стоишь? — спрашивает он, разводя руки в стороны.       Гермиона мгновенно делает шаг вперед и крепко обнимает его, чувствуя, как Блейз мягко сжимает ее в ответ. — Спасибо тебе… за все. За то, что вернул его, — говорит она, прикрывая глаза и чувствуя, как Блейз гладит ее рукой по плечу. — Ты знаешь, что это не я, — отвечает Блейз, когда она отходит от него для того, чтобы обнять Люси. — Это нам нужно благодарить вас, — еле слышно произносит Люси, а затем чуть отстраняется, смущенно заправляя прядь светлых волос за ухо. — Как ты? — интересуется Гермиона. — Я… мы с Блейзом в порядке. Спасибо тебе… спасибо вам всем, — она оглядывает остальных, но неожиданно в ее больших глазах вдруг появляется какое-то беспокойство. Она смотрит на Блейза, и тот берет ее за руку. И в этот же момент улыбка на его губах меркнет. — Драко, — произносит Забини, чуть сжимая пальцы Люси. — У меня… не очень хорошие новости. — Тогда иди отсюда, Забини! — восклицает Тео и тянется руками к другу, совершая попытку вытолкнуть его из комнаты.       Блейз не сопротивляется, но и не обращает совершенно никакого внимания на Нотта. Он продолжает смотреть на Драко. И Гермиона чувствует, как внутри поднимается тревога. Ей совсем не нравится это молчание. У нее возникает неприятное предчувствие, что сейчас она услышит что-то, к чему она точно не готова. — Мы можем поговорить вдвоем? — спрашивает Блейз.       Драко кивает и уже делает шаг вперед, но Гермиона тут же идет за ним. — Грейнджер… — хрипло произносит он, но она лишь качает головой, не останавливаясь. — Наверное, так даже правильнее, — вздыхает Блейз, отпуская руку Люси и направляясь вслед за ними на кухню.       Когда дверь за ними тремя закрывается, в комнате ненадолго повисает абсолютная тишина. — Пока я был в Мунго… — начинает Блейз, медленно ставя сумку на стол. — Колдомедики выяснили… кое-что.       Драко напряженно хмурится, а Гермиона замирает рядом, не сводя с него глаз. — Они изучили структуру мутации, — продолжает Блейз, открывая сумку. — Она усиливает регенерацию, магическую активность, но… при этом запускает постоянную перегрузку внутренних систем. — Что значит «перегрузка»? — еле слышно спрашивает Драко. — Это как если бы тело все время было на пике человеческих возможностей. Без паузы. Без отдыха, — терпеливо отвечает Блейз.       Гермиона прикрывает рот ладонью, ее дыхание сбивается. Она уже понимает, к чему ведет Блейз, и ощущает, как по спине пробегает холод — все это напоминает какую-то злую насмешку судьбы. — Проблема не в том, что ты умрешь завтра. Проблема в том, что тело медленно разрушается изнутри: сосуды, органы, кости — они изнашиваются, как перегруженный артефакт. Иммунная система постоянно борется с мутацией, воспринимая ее как вторжение, — стараясь не встречаться с ними глазами, объясняет Забини. — Ткани постоянно пытаются восстанавливаться, даже без повреждений… — тихо добавляет Гермиона, догадываясь о принципе действия мутации на организм. — Да, — кивает Блейз. — Из-за этого начинаются сбои в метаболизме. Магические комы — это как раз попытка организма восстановиться.       Драко застывает. Он смотрит в одну точку, а его пальцы сжимаются в кулаки. Гермиона просто наблюдает за ним, и ее сердце начинает биться так сильно, что из-за этого становится сложно дышать. В ее голове крутится лишь один вопрос — почему? — Мне жаль… — тихо говорит Блейз, поочередно вытаскивает из сумки семь пузырьков с фиолетовой жидкостью и ставит их на стол. — Это… зелье подавления, — говорит он, и его голос чуть дрожит. — Каждый день. Утром. Перед завтраком. Пока они не создадут лекарство. Оно сдержит разрушение, но Драко… нельзя пропускать. Ни одного дня. Иначе будет регресс. Сильное ухудшение. — У тебя есть состав? Я могу готовить его сама, — выдыхает она, чувствуя хоть какое-то облегчение. — Да, конечно, — кивает Блейз. — Ты можешь варить его сама или забирать недельную дозу в Мунго. Всем подопытным будут его выдавать.       Драко все еще не двигается. Гермиона тянется к нему, находит его ладонь и сжимает. Только тогда он будто возвращается к реальности и медленно поворачивает голову к ней. — Насколько быстро идет разрушение? — спрашивает он, возвращая взгляд Блейзу. — В твоем случае… все еще не серьезно, — осторожно отвечает Блейз. — Ты носишь это всего месяц. Мы с Люси — несколько лет… — он отводит взгляд. — Теперь мы не сможем… у нас уже есть проблемы со здоровьем… как выяснилось. — Мне так жаль, Блейз… — шумно выдыхает Гермиона. — Главное — пить зелье и ждать лекарства, — Блейз пытается улыбнуться, но это получается неискренне. — Оно остановит процессы. Не вылечит, но не даст ухудшиться.       Гермиона молча кивает, сжимая руку Драко так, что у нее белеют костяшки. Он поворачивает голову и наконец его взгляд перестает быть пустым. — Запиши мне состав, — говорит она. — Я все запишу, — Блейз касается ее плеча, а затем снова смотрит на Драко. — Спасибо, Гермиона. Ты уж проследи… он ведь любит всех контролировать, но про себя может забыть. — Конечно, — шепчет она, опуская лоб к руке Драко.       Он долго молчит, а потом коротко кивает и кладет вторую ладонь на ее волосы, медленно гладя ее голову. И тогда Гермиона впервые за все время приходит к выводу, что быть сильной — это не значит бороться с системой. Это значит сдержать обещание и оставаться рядом.

***

— О чем вы там шептались? — интересуется Тео, как только они возвращаются в гостиную.       Никто из них троих не отвечает, но все они старательно пытаются скрыть растерянность на своих лицах. И, кажется, Тео что-то понимает, потому что в следующую секунду ловко меняет тему. — Ну и куда ты теперь, Блейз? — спрашивает он. — В Италию… к маме, — спокойно отвечает Блейз. — Она ждет нас с Люси. Через пару месяцев вернусь в Лондон, вы даже не успеете соскучиться. — Как она отреагировала на твое… воскрешение? — интересуется Пэнси. — Она узнала из газет и прислала в Мунго кричалку… на итальянском, — когда он говорит об этом, на его губах появляется улыбка. И в этот раз она искренняя. — «Maledetto idiota! Ti odio! Sei una disgrazia! Ma ti amo! Non osare morire di nuovo! Mio pomodorino!» — он поднимает голову и, жестикулируя, начинает явно подражать своей матери. — Она минут двадцать орала о том, что ненавидит меня, потом о том, что любит… Кричалку было невозможно уничтожить. Ее слушала вся больница.       Все в комнате смеются и даже Драко едва заметно ухмыляется. Но Гермиона не может выдавить из себя и подобие улыбки. Все ее мысли заняты рассказом Блейза. И кажется Пэнси замечает ее отстраненность, потому что и сама не присоединяется к общему веселью и обсуждению «итальянских матерей».       Когда их взгляды встречаются, Пэнси чуть прищуривается и поджимает губы, и в ответ на ее жест Гермиона едва заметно качает головой, надеясь на то, что та поймет, что они поговорят об этом позже.       Пэнси молча кивает — почти мгновенное согласие. Она поняла. И Гермиона уже даже не удивляется этому. Паркинсон ведь всегда считывала ее также, как и Драко. Возможно у слизеринцев была к этому какая-то особенная предрасположенность, а может это просто результат всех тех месяцев, что они провели вместе. — Ладно, — внезапно говорит Блейз, хлопая в ладони и привлекая к себе внимание. — Давайте без этих ваших сентиментальностей. Я вернусь, и мы еще отметим все как следует, обещаю. — Он слегка наклоняется к Люси и тянет ее за руку. — Пошли, пока они не решили устроить повторное групповое объятие.       Люси быстро кивает и прижимается к нему, а Блейз машет всем рукой напоследок и уже из коридора выкрикивает, что обязательно привезет из Италии «нормальное вино».

***

      Все впятером они уже стоят в дверях, когда к ним подходит Гарри и внезапно протягивает руку Драко. Тот смотрит на него с недоверием, слегка прищурив глаза, но затем вдруг усмехается и обхватывает ладонь Гарри в крепком рукопожатии.       Гермиона, наблюдая за этим и чувствует какое-то невероятное тепло, разрастающееся в груди. Перед глазами проносятся воспоминания о первом курсе, о том, как Гарри тогда отказался пожать эту самую руку. Как же все перевернулось. — Тебе понадобилось почти двадцать лет, чтобы решиться на это, — тянет Драко, чуть наклоняя голову. — А тебе понадобилось столько же, чтобы перестать быть мудаком, — улыбается Гарри, но затем наконец отпускает Драко и оборачивается к Гермионе для того, чтобы крепко обнять. — Заходи к нам почаще, хорошо? — шепчет он ей на ухо. — Конечно, Гарри.       Он отходит, напоследок сжимая ее плечо, и Гермиона замечает блеск в его глазах. — А теперь проваливайте!       Они, смеясь, выходят на улицу все вместе: Симус, Пэнси, Тео, Драко и Гермиона. А затем резко останавливаются на ступеньках, будто не решаясь сделать следующий шаг. — Пришло время прощаться? — неуверенно спрашивает у всех Симус. — Не драматизируй, Финниган, — ворчит Пэнси. — Если ты не забыл, ты едешь с нами, потому что тебе негде жить. — Это временно, — тут же отзывается Финниган. — У Пэнси около пятнадцати комнат, можешь оставаться навсегда! — радостно добавляет Тео, взмахивая руками. — Нет, — твердо отрезает Пэнси, даже не оборачиваясь к ним. — Я зайду в среду на кофе, Грейнджер, как договаривались, помнишь? — Может, ты зайдешь через месяц? — интересуется Драко, не скрывая раздражения в голосе. — Я буду в среду в десять. Не забудь надеть штаны, Драко, — бросает Пэнси, хмуря брови, но ее губы растягиваются в улыбке.       Драко фыркает, но потом поднимает руку, и Пэнси быстро прижимается к нему в прощальном объятии.       Тео же притягивает Гермиону к себе и сжимает ее так крепко, что она едва может дышать. — Только попробуй обидеть мою сестру! — угрожающе произносит он, поворачивая голову к Драко, но все еще не выпуская Гермиону из объятий. — Грейнджер не твоя сестра, Тео, — вздыхает Драко. — Стала ей! — протестует Тео. — И, кстати говоря, вещи, которые ты с ней делаешь теперь кажутся мне… предупредительными! — Предосудительными, Тео, — устало поправляет Драко. — Именно! — уверенно кивает Тео. — Я считаю, ты должен жениться! — В таком случае, ты женишься на Пэнси? — уточняет Драко, хитро улыбаясь. — Мне вот тоже интересно, — добавляет Пэнси, складывая руки на груди. — Конечно! Это очевидно, разве нет?       Пэнси замирает, не зная, как на это реагировать. — Вообще-то нет, — шепчет она. — Ладно, на этой ноте и распрощаемся? — подает голос Симус, с трудом скрывая улыбку. — Да, нас с Драко… ждут предупредительные вещи, — смеется Гермиона, чувствуя, как он касается ее руки.       Они стоят на ступеньках еще несколько секунд, а потом почти одновременно расходятся — каждый в свою сторону. И Гермиона знает, что все они понимают, что их следующая встреча не заставит себя долго ждать.

***

      Когда они поднимаются на последний этаж старого лондонского дома, Драко резко останавливается у черной железной двери, садится на корточки, отгибает край коврика и поднимает ключи. — Серьезно? — удивляется Гермиона, выгибая бровь. — Как видишь, это работает, — фыркает он. — За два года моего отсутствия их никто не взял.       Он поспешно открывает дверь квартиры и, прижав ладонь к ее пояснице, слегка толкает Гермиону вперед.       Она медленно заходит и осматривается. Первое, что бросается ей в глаза — огромное открытое пространство, наполненное светом. Белые стены, высокие потолки и большие окна с видом на крыши Сохо. На мгновение ей кажется, что здесь идеально чисто, но вскоре она замечает приличный слой пыли на подоконниках и краях мебели. При этом все вещи стоят на своих местах, будто хозяин уехал всего на пару часов, а не на два года. — Я распустил всех эльфов еще после окончания войны, — спокойно говорит Драко. — Поэтому тут никто не убирался, пока меня не было.       Он проходит вперед и кивает в сторону просторного помещения с длинным кухонным островом, на котором стоят две чашки, явно оставленные здесь им и Тео перед их нападением на Визенгамот. — Здесь кухня и гостиная, — Драко оборачивается к ней и еле заметно улыбается, замечая, как она аккуратно проводит пальцами по мраморной столешнице. Он молча подходит к ней, берет за руку и медленно ведет дальше по коридору, а затем останавливается и толкает дверь. — Здесь мой… наш кабинет. И терраса — вон там, — он указывает рукой на стеклянную дверь.       Она кидает быстрый взгляд на балкон, но почти сразу же забывает о нем, потому что ее внимание привлекает большой книжный шкаф, растянувшийся по всей левой стене комнаты. — Эти книги из мэнора? — интересуется она, рассматривая полки. — Да, — кивает Драко. — Я забрал только те, что посчитал нужными. — Это… это просто замечательная коллекция, — не скрывает она своего восхищения, продолжая ходить вдоль шкафа. Но стоит ей потянуться к одному из корешков, она тут же замирает. С небольшой колдогафии в рамке на нее смотрит Нарцисса, которая держит на руках совсем маленького Драко — ему не больше трех лет. Мальчик широко улыбается, не отрывая глаз от матери и тянется к серебряной заколке в ее светлых волосах. Нарцисса смеется, чуть наклоняя голову к сыну, а затем снова возвращает взгляд к камере. — Мама всегда смеялась, когда я хватал эту заколку, — тихо произносит Драко.       Гермиона уже открывает рот для того, чтобы ответить, но вдруг замечает карманные часы в платиновом корпусе, с выгравированными на крышке изящными буквами Л.М. Внезапно к ней приходит осознание того, что Драко ни разу не говорил о своем отце. Ни хорошего, ни плохого. Словно Люциуса и вовсе не было в его жизни. Она даже не знала, что именно он к нему чувствовал. Однако, он взял его часы — личную вещь, напоминающую о нем. И, видимо, это означало то, что отец для него все же оставался отцом. — Он бы никогда нас не принял и отравлял бы нам жизнь, поэтому хорошо, что он сделал нам одолжение и умер, — тут же подает голос Драко, явно замечая куда именно она смотрит.       Гермиона ничего не говорит, лишь продолжает изучать полки. Она знает, что грубые слова Драко в адрес его отца на самом деле всего лишь являются защитой, очередной попыткой Драко закрыться. Но сейчас она точно не будет настаивать на разговоре. Возможно позже он сам решит рассказать ей о родителях. — Пойдем, — негромко говорит он спустя несколько минут молчания, подходя к ней и мягко касаясь ладонью ее локтя. — Осталась еще одна комната.       Драко ведет ее через кабинет, а затем через коридор — к последней двери. — Спальня, — тихо произносит он, отступая в сторону и пропуская ее вперед.       Гермиона осматривается. Тут почти нет мебели — лишь одна большая кровать, с двумя тумбочками по обе стороны от нее и встроенный шкаф-гардеробная. Но именно на кровати она задерживает свой взгляд дольше всего. Она ни разу не задумывалась над тем, кто был у Драко до нее. По большому счету ей было абсолютно все равно, но теперь это и ее кровать. И почему-то ей хочется быть первой, кто разделит ее с ним. — Тут спал только я. Иногда Тео, когда забывал, что его место на диване в гостиной, — слышится твердый голос Драко за ее спиной. — Но если ты хочешь, я сменю кровать.       Она выдыхает, не понимая почему это все время так поражает ее — то, что он каждый раз понимает ее без слов. — Иногда мне кажется, что ты постоянно применяешь ко мне легилименцию. — Ты знаешь, что это не так. Я ни разу не был в твоей голове. — Знаю.       Гермиона разворачивается к нему, и их взгляды встречаются, а после она делает шаг навстречу, и Драко осторожно касается пальцами ее щеки. — Ты первая, кого я сюда привел, и теперь это и твой дом, Грейнджер.

***

      Гермиона тянется за кофе, ругаясь себе под нос на слишком высокие полки в квартире Малфоя. Она и не думала, что так быстро почувствует неудобства из-за отсутствия магии. Внезапно за ее спиной появляется Драко. Он молча достает банку кофе и ставит ее прямо перед ней. — Доброе утро, — улыбается она и сразу же разворачивается. — Доброе утро, — тихо отвечает он, разглядывая ее. — Ты выпил зелье? — тут же спрашивает Гермиона, опомнившись. — Да, Грейнджер, я выпил зелье, — вздыхает он. — Ты точно не заб… — она не успевает договорить, потому что он прерывает ее поцелуем. Его ладони ложатся на ее талию, а пальцы игриво цепляют край майки, задевая кожу на животе.       Он разворачивает ее и подталкивает к кухонному острову, а затем легко приподнимает и быстро усаживает на него, разводя ее ноги и вставая между ними. Его пальцы уже тянутся к поясу ее шорт, когда вдруг раздается резкий стук в дверь. — Кто-то пришел, — шепчет она, отрываясь от его губ. — Мы никого не ждем, — раздраженно шипит он, спускаясь к ее шее. — Надо посмотреть, кто это, — не сдается Гермиона.       Драко цокает, отстраняется от нее и идет к двери, по дороге хватая со стола свежий номер «Пророка» с их колдографией на первой странице, и скандальным заголовком: Вместо Азкабана — в постель! Он прикрывает газетой пах, видимо для того, чтобы не смущать незваного гостя заметным бугром под пижамными штанами, и только потом рывком открывает дверь.       На пороге стоит Симус с широкой довольной улыбкой и тем самым магнитофоном в руках. — О, привет! Я как раз шел от Гарри и…       Драко пару секунд смотрит на него с совершенно безэмоциональным выражением лица, а потом без единого слова резко захлопывает дверь прямо перед его носом. — Драко! — восклицает Гермиона из кухни.       Он вздыхает, закатывает глаза и снова открывает дверь.       Симус все это время стоит в той же позе, будто ничего не произошло, а затем продолжает говорить с того же места, где его прервали: — …и он передал мне мои вещи, которые удалось забрать из леса! Ваши там тоже были, он передаст их на днях.       Он быстро проходит мимо Драко прямо в гостиную и машет рукой Гермионе, спрыгивающей с кухонного острова.       Драко остается стоять у двери, прижимая лоб к косяку, и шумно выдыхает. — Ну и я еще подумал… раз у вас новоселье… — Симус ставит магнитофон на стол. — Это мой подарок! В последние дни в лесу я с ним подшаманил кое-что, теперь магия сама подбирает музыку под ваше настроение.       Гермиона улыбается. Этот жест и правда трогает ее. Она подходит к магнитофону и проводит по нему пальцами. — Спасибо, Симус, — шепчет она.       Драко, все еще тяжело вздыхая, бормочет что-то невнятное себе под нос, а потом садится на диван и с демонстративным шумом разворачивает газету.       Симус пьет с ними кофе, рассказывает о чем-то совершенно неважном, а потом быстро прощается и уходит, сообщив им о том, что уже опаздывает в Мунго на консультацию. И, когда дверь за ним закрывается, Гермиона подходит к магнитофону и поворачивается к Драко. — Хочешь попробовать?       Он скептически смотрит на нее, потом на магнитофон, лениво поднимается и нажимает на кнопку.       В следующую секунду из динамиков разносится та самая мелодия, под которую они впервые танцевали — в тот день, когда праздновали ее день рождения. Тогда между ними еще ничего не было. Не было поцелуев, не было ночей, когда они засыпали, сплетясь руками и ногами, не было даже признаний. Но, возможно, именно тогда был сделан первый, хоть и неосознанный шаг к тому, что у них есть сейчас.       Они переглядываются и одновременно улыбаются. Конечно они оба узнали ее. — Грейнджер? — еле слышно произносит Драко, подходя к ней и протягивая ей руку.       Она сразу же кладет свою ладонь в его, и он притягивает ее к себе. Они начинают медленно кружиться прямо посреди гостиной. Гермиона прижимает голову к его груди, чувствуя, как ровно бьется его сердце. Драко наклоняется и утыкается подбородком в ее макушку. И в этот момент она понимает: несмотря на все войны, предательства, страхи и даже смерть — именно здесь и сейчас все по-настоящему.       Потому что она никогда не отпустит его руку.       А он потратил все свои последние мысли перед смертью на нее.       Они оба это знают. И им больше ничего не нужно.