72. Не все в порядке

POV Питера:   Мстители были освобождены две недели назад. Вы думаете, это повод для радости, верно? Но, судя по всему, не здесь. Я имею в виду, что это было хорошо, фантастически хорошо, и я был очень рад за них, но радость от их свободы сильно омрачал один человек: Тони Старк.   Все было странно. Не очень. Я бы не сказал, что все было плохо, но что-то было не так... с ним.   Мы вернулись домой полторы недели назад, приехав за день до воссоединеняи «Мстителей». У нас был один большой совместный ужин, прежде чем многие из них разошлись на четыре стороны. Я не мог их винить, ведь они уже много лет не были дома, но я был разочарован. Наверное, у меня была детская фантазия, что все мы будем жить вместе, как одна большая счастливая семья, устраивая вечера кино, тренировки Мстителей и большие семейные ужины. Я слышал, что именно такими были Мстители до гражданской войны.   Клинт и Скотт ушли первыми, и я это прекрасно понимал. У них обоих были семьи, которые они оставили, а Скотт не видел свою дочь уже много лет. Они обещали заезжать время от времени, но оба просто хотели провести время со своими семьями. Клинт ушел на пенсию, а Скотт сказал, что будет здесь, если он нам понадобится, но что он не готов стать полноценным Мстителем.   Ванда ушла с Клинтом. Судя по всему, эти двое стали довольно близки, Клинт относился к Ванде как к своему ребенку и все такое.   Сэм был еще одним, кто не остался. Он сказал, что пока не чувствует себя достаточно комфортно, чтобы жить в башне. Он хотел освоиться и привыкнуть к свободе, прежде чем снова присоединиться к Мстителям. Может, потом он переедет, а может, и нет.   Стив был единственным, кто остался, быстро заняв свой прежний этаж. Было здорово, что он рядом, но в то же время немного странно. Не то чтобы мы все не ладили друг с другом, просто Стив, как мне кажется, приспосабливался. Он сказал, что ему все кажется не своим и что ему понадобится время, чтобы привыкнуть к тому, что ему не нужно каждый день оглядываться через плечо. Он был склонен держаться особняком и много бродил по городу, несомненно, привыкая к своему дому.   Так вот, вернемся к моему отцу. Что-то с ним было не так. Я не мог определить, что именно, но только потому, что почти не видел его. Он присутствовал на встрече с моей школой по поводу событий в Оксфорде. Они решили лишь отстранить меня от занятий, и мне повезло: неделю моего отсутствия засчитали как отработанный срок. Честно говоря, я думаю, что мое похищение пошло мне на пользу, так как директор и заместитель директора смотрели на меня с глубокой озабоченностью и сочувствием.   Кроме того времени, я редко видел отца. Казалось, он всегда был в своей лаборатории и не принимал гостей, даже Брюса. Иногда он выходил поесть, но, опять же, я тоже не всегда был рядом во время еды. Я был занят тем, что пытался догнать по программе своих друзей, которые очень волновались за меня. Потом я снова вернулся в школу, и меня еще дольше не было дома. Мне нужно было наверстать много работы, к сожалению, вернувшись к большим проектам и пропущенным тестам.   Кроме того, я понял, что на следующей неделе будет годовщина смерти моей тети, а я не был к этому готов. Я не был готов к тому, что все воспоминания о ней снова всплывут на поверхность. Много раз я чувствовал себя ужасным племянником из-за того, как легко, казалось, я жил дальше. Что бы Мэй подумала о моей жизни сейчас и о том, что я сделал? Будет ли она гордиться? Будет ли она расстроена? Злилась бы она на меня за то, что я ни разу не навестил ее могилу с момента похорон?   Наверное, именно поэтому мне потребовалось две недели, чтобы понять, что с папой что-то не так; и я понял это только тогда, когда вошел в полномасштабную ссору между ним и мамой. Я болтался с ЭмДжей всю вторую половину дня, когда понял, что опоздаю на ужин. Утром мама взяла с меня обещание прийти вовремя, потому что она хотела устроить семейный ужин, поэтому, увидев время, я поспешил домой. Выйдя из лифта, я приготовился произнести искренние извинения, но тут же осекся, увидев, какими взглядами провожают друг друга родители.   Я знал, что пары ссорятся, и был уверен, что так должно быть и с моими родителями, которые оба были сильными личностями, но я мог честно сказать, что никогда не видел, как они ссорятся. Да, у них бывали мелкие разногласия, но никогда не было злости. Я ненадолго задумался, не взяли ли они за правило никогда не спорить при мне. Каким бы ни был ответ, я почувствовал, что мне стало плохо, когда два человека, которых я любил больше всего на свете, словесно обрушились друг на друга.   - Я думала, мы это уже проходили, - устало вздохнула мама, сжимая переносицу. Я смутно догадывался, как долго длится этот спор.   - Что проходили? - Проворчал папа, вскидывая руки в отчаянии.   - Это! - Раздраженно огрызнулась мама. - Эту часть, где ты от всех отгораживаешься, где ты отгораживаешься от меня!   - Я ни от кого не отгораживаюсь, - сердито ответил папа. - Я просто был занят!   - Нет, ты прятался, - возразила мама, ее лицо и тон в основном говорили: «Я не идиотка».   Папа покачал головой, закатив глаза, как будто считал, что она говорит глупости.  - Знаешь что, Пеп, у меня есть дела, и спорить с тобой - не одно из них. - Он хотел пройти мимо нее, но она схватила его за руку с выражением недоверия и разочарования.   - Я не понимаю, почему ты так себя ведешь, Тони Старк, но ладно, отгородись от меня, - процедила она со сдерживаемым гневом, - но не смей отгораживаться от нашего сына. Он, к счастью, был слишком занят, чтобы заметить твое отсутствие, но, в отличие от всех остальных людей в твоей жизни, он не поймет, почему тебя больше нет рядом.   Папа резко выдернул руку из маминой хватки, сузив глаза: - Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. А теперь, если ты закончила вести себя как истеричка, я пойду.   У меня открылся рот, я был ошеломлен тем, что он мог так разговаривать с мамой. Однако она выглядела еще более разочарованной, а ее лицо было изрезано глубоким хмурым взглядом. Ее губы были плотно сжаты, и она, казалось, размышляла над тем, что хотела сказать. Она решила сделать глубокий вдох и спокойно сказать: - Питер должен быть здесь с минуты на минуту, и я не хочу, чтобы он видел нас в таком состоянии. Я запланировала для нас семейный ужин, так что если вы не слишком заняты, не могли бы вы остаться и поесть с нами? - Надо отдать ей должное, в ее вопросе не было ни капли злости. Она определенно взяла верх, и я посмотрел на отца, надеясь, что он отреагирует так же спокойно, и все снова будет хорошо.   Однако стоило мне только взглянуть на папу, и я понял, что ничего не в порядке. Все его тело было напряжено, а когда я присмотрелся, то увидел, что лицо у него бледное, отчего темные круги под глазами выделялись еще больше.   - Я не голоден, - ответил он отрывисто, почти по-детски, и, когда он повернулся, чтобы уйти, мое присутствие было наконец замечено. Лицо отца стало безучастным, а мамино было шокировано и встревожено.   - Как много ты услышал? - Печально спросила она, и вместо того, чтобы ответить ей, я сосредоточился на папе.   - Что с тобой? - Спросил я, внутренне морщась от того, как грубо прозвучал вопрос.   - Ничего, - на автомате ответил он. Папа нацепил на лицо яркую фальшивую улыбку и добавил, - твои мамы просто слишком драматизируют.   - Я не драматизирую, - внезапно рассердилась мама, и папа бросил на нее шокированный взгляд. Я предположил, что он был удивлен тем, что она сознательно продолжает спор в моем присутствии. Думаю, мама была сыта по горло, потому что ее прежнее спокойствие полностью исчезло, а лицо накалилось.   - Я не позволю тебе лгать ему, как ты лжешь всем остальным, - твердо заявила она.   Он начал было возражать, но она прервала его взмахом руки.   - Нет, - возразила она. - Ты не в порядке, ни в малейшей степени. Ты не ешь. Ты не спишь. Ты прячешься в своей лаборатории. Что с тобой?   - Ничего! - Прорычал папа, правой рукой так сильно хлопнув по столу, что отломил от него угол. Мама вздрогнула от этого зрелища, а я напрягся, бросившись вперед. Не то чтобы я думал, что он причинит маме вред, но я чувствовал необходимость вмешаться. Но прежде чем я успел что-то сказать или сделать, папа развернулся и быстро прошел мимо меня в лифт.   Как только я услышал, что лифт тронулся, я с беспокойством и растерянностью посмотрел на маму.  - Что это, черт возьми, было? - Не удержался я от вопроса. Я никогда не видел, чтобы они так ссорились, и никогда не видел, чтобы папа так пренебрежительно относился к маме.   Мама ненадолго закрыла глаза и улыбнулась мне. Подойдя, она обняла меня и сказала:  - Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть. - Я отмахнулся от ее извинений, нетерпеливо ожидая, что она скажет дальше. Я все еще не понимал, как возникла эта ссора. Когда мама просто подошла к обеденному столу и жестом пригласила меня сесть, я решил задать еще один вопрос.   - Что происходит с папой? Я никогда не видел, чтобы вы так ругались, - сказал я ей, посмотрев на нее серьезным взглядом. Я не был маленьким ребенком. Она не могла замять случившееся под столом и надеяться, что я притворюсь, что этого никогда не было.   Подавая нам ужин, мама издала тихий, печальный вздох.  - Ешь, а потом я все объясню, - приказала она, и, чувствуя, что споры ни к чему не приведут, я проглотил первую и вторую тарелку, а затем бросил на нее ожидающий взгляд.   - С тех пор как мы вернулись из Ваканды, Тони... отдалился, - сообщила она мне. - Ты был очень занят, поэтому и не заметил, что его просто не было рядом. Если он не работает над делами «Мстителей» или «Старк Индастриз», то сидит один в своей лаборатории. Я понятия не имею, ест ли он, а Пятница мне не говорит, так что я подозреваю, что нет. Я уверена, что он не спит, ведь он не ложился в постель уже несколько дней. Он никого не пускает в свою лабораторию, даже Брюса.   Я смотрел на нее в шоке, не понимая, что все так плохо. Я заметил, что он, кажется, нечасто бывает рядом, но, опять же, я тоже нечасто бывал рядом. Заметив мое виноватое выражение лица, мама быстро добавила: - Не чувствуй себя виноватым за то, что тебя не было рядом, Питер, это не то же самое. Ты был занят тем, что общался с друзьями и ходил в школу, и это вполне уважительные причины. Ты не намеренно прячешься или как-то вредишь себе.   - Почему он так себя ведет? - Спросил я, испытывая нарастающее беспокойство и чувство вины. Даже если бы я был занят, я все равно должен был что-то заметить.   Мама поджала губы и нахмурила брови, уставившись на потрескавшуюся столешницу. Ее глаза были отрешенными, когда она ответила: - Я могу только догадываться, что это как-то связано с вашим похищением. Твой отец... он давно не был в таком плохом состоянии, но что-то его явно беспокоит, и он вернулся к старым методам борьбы.   - Каким? - Спросил я, заставив маму нахмуриться.   - Он погружается в работу, - сказала она. - Он погружается в работу, чтобы не думать о том, что его беспокоит. Он не ест и не спит, скорее всего, потому что теряет счет времени, а не просто не хочет. Раньше он делал это постоянно, но с тех пор, как появился ты, он не чувствует в этом необходимости. Я не знаю, что сейчас творится у него в голове, - размышляла она вслух.   - А что, если я пойду и поговорю с ним? - Предложил я, удивившись, когда она тут же пресекла эту идею резким: «Нет, ни в коем случае».   - Почему нет? – Озадаченно спросил я.   Одарив меня сочувственным, но твердым взглядом, она объяснила: - Когда он впадает в такое настроение, Тони может... он может говорить жестокие вещи, которые не имеет в виду. Никто лучше него не знает, как залезть кому-то под кожу, и когда ему нужно спрятаться, он скажет или сделает все, чтобы оттолкнуть людей.   - Хорошо, тогда я не буду воспринимать его слова всерьез, - возразил я. - Я должен хотя бы попробовать. - Я ни в коем случае не мог стоять в стороне и ничего не делать.   Покачав головой, мама возразила мне: - Это не только потому, что я хочу защитить тебя от его слов, милый, но я также хочу защитить Тони. Когда бы он ни вышел из этого настроения, он будет чувствовать себя ужасно, если узнает, что ужасно с тобой обошелся. Он, несомненно, и так себя ненавидит, не добавляя к этому еще и тебя. Пообещай мне, что пока оставишь его в покое, пожалуйста? - Умоляла она.   Мне очень хотелось сказать «нет», но ее взгляд и доводы имели смысл. Но я все равно не был согласен.   - Хорошо, но если он не придет в себя к утру субботы, я оставляю за собой право надрать ему задницу, - заявил я, и мамина губа забавно скривилась, когда она кивнула головой в знак согласия.   На этом разговор закончился, и, хотя мне хотелось задать еще несколько вопросов, я оставил их при себе. Чем больше я наблюдал за мамой, тем больше понимал, насколько ее беспокоит этот спор. Она старательно делала вид, что все в порядке, каждый раз, когда смотрела на меня, но, когда я смотрел на нее краем глаза, я видел, что выражение ее лица становится обеспокоенным и расстроенным.   - Пойдемте есть мороженое! - Неожиданно объявил я, широко ухмыляясь маме.   - Питер, мы буквально только что поели, - рассмеялась она, - как ты мог до сих пор... неважно, я забыла, с кем говорю.   - Да давай, - умоляюще проговорил я. - Только я и ты... и Энтони. Давай прогуляемся или еще что-нибудь. Не обязательно есть мороженое, но давай просто выйдем из дома. Ты выглядишь так, будто тебе нужен отдых. - Хотя мои слова прозвучали скорее в шутку, я был совершенно серьезен. Она выглядела усталой и напряженной. Если бы мы остались здесь и смотрели кино или что-то еще, она, несомненно, сосредоточилась бы на папе, но если мы выйдем на улицу, возможно, я смогу отвлечь ее от мыслей.   - О, хорошо, - согласилась мама с улыбкой, - сходи за Энтони, и мы пойдем есть мороженое.   - Да! - Восторженно завопил я и помчался вытаскивать свою ленивую дворнягу из постели. Он смотрел на меня недовольным взглядом, пока не увидел свой поводок, и тогда он радостно вскочил на ноги. Он возбужденно тявкнул, быстро виляя хвостом, пока я пристегивал поводок к его ошейнику. Он лизнул меня в лицо, а затем потащил по коридору к лифту.   Прогулка заняла около двадцати минут, и все это время я болтал с мамой о том, что происходит в школе. Минута за минутой она, казалось, становилась все более увлеченной, и к тому времени, когда мы ели мороженое, она была полностью погружена в мой рассказ о том, как прошло вчерашнее свидание с ЭмДжей. Да, я был так настроен развеселить ее, что рассказал ей о своем свидании больше, чем хотел бы.   - Ты такой джентльмен, Питер, ЭмДжей так повезло с тобой, - промурлыкала она, и я не мог не покраснеть. - Слава богу, ты не перенял ни одной из привычек Тони в общении с женщинами, - проворчала она, слегка сузив глаза, и мой румянец только усилился.   - Ну, мои тетя и дядя воспитали меня в духе уважительного отношения к женщинам... Не то чтобы родители Тони не воспитывали его так же, но я бы никогда не стал таким, как он. Я имею в виду, я просто не смогу... - Я заикался, мое лицо пылало, а мама, казалось, все больше и больше забавлялась с каждым моим словом.   - Ладно, успокойся, милый, я не хотела тебя смущать, - сказала она мне с легким смешком. - Это был случайный комментарий.   Я на мгновение зажмурился, вгрызаясь в рожок, прежде чем заставить себя задать неудобный вопрос. - Папа хорошо к тебе относится... не так ли? - Медленно спросил я, боясь получить отрицательный ответ.   Мама удивленно моргнула, но тут же кивнула головой и ободряюще посмотрела на меня.  - О, конечно, да! Тони - настоящий джентльмен. Даже до того, как мы стали парой, он никогда не обращался с женщинами плохо, и уж точно никогда не обращался со мной. Этот человек относится ко мне как к королеве, - с любящей улыбкой заявила она. - Прости, Питер, что заставила тебя сомневаться в нем. Я просто немного рассердилась и высказалась необдуманно.   - Ну, он был не очень-то любезен с тобой, - заявил я, чувствуя, что злюсь из-за нее. - Что бы он ни переживал, у него не было права кричать на тебя.   Пеппер посмотрела на меня с грустной улыбкой и взяла одну из моих рук в свою.  - Несмотря на все наши споры, мы с Тони всегда будем любить друг друга. То, что ты видел, к сожалению, не самая худшая наша размолвка, и я сомневаюсь, что она будет последней. Пары ссорятся, и...   - Да, я знаю, - быстро вмешался я, вспомнив споры между тетей и дядей. - Но это не значит, что мне нравится это видеть. - Конечно, нет, - согласилась она, ее глаза стали мрачными. - Но у нас все будет хорошо. Я поговорю с ним завтра, так что не волнуйся.   Я сдержал вздох и просто кивнул. Мне хотелось возразить, что мне не пять лет и меня так просто не успокоить, но я не видел смысла продолжать этот разговор. Я привел ее сюда, чтобы ей стало лучше, а не хуже.   Разговор снова перешел на более легкие темы: мы с мамой обсуждали, какую специальность я мог бы выбрать. Хотя моя поездка в Оксфорд обернулась фиаско, это не означало, что я перестал думать о колледже. До того, как нас отправили домой, я изучал разные специальности и нашел многие из них привлекательными.   - Я так много всего хочу изучать, - сказал я ей. - Например, я люблю строить вещи, как папа, но мне также интересна работа, которой занимается Брюс. Я подумала, что биоинженерия или химическая инженерия - это было бы здорово. Или, может быть, я мог бы получить двойную специализацию? Я мог бы заниматься химией, а потом технологиями или компьютерами... Не знаю, - вздохнул я, чувствуя напряжение от предстоящего решения. - Как я смогу выбрать колледж, если не знаю, чем хочу заниматься? А что, если папе не понравится, какую специальность или колледж я выберу? Я не хочу его разочаровывать, - признался я.   - Питер, - вздохнула мама, одарив меня материнским взглядом, - Тони будет счастлив любому твоему решению. Ему будет все равно, какую специальность или колледж ты выберешь, лишь бы ты был счастлив.   - Если ты так говоришь, - с сомнением пробормотал я. Лично я не был так уверен. Этот человек, похоже, был категоричен в вопросе того, чтобы я поступал в Массачусетский технологический институт.   - Что касается того, какую специальность выбрать, ну, я могу помочь тебе с этим, - заявила она, и я с надеждой посмотрела на нее. - Сначала мы рассмотрим все, что тебя интересует, а затем - какие специальности соответствуют твоим интересам. Затем мы должны пройтись по каждой специальности, посмотреть, какие курсы ты будешь изучать и какую работу получают люди с этой специальностью. Когда мы сузим круг до примерно пяти специальностей, тогда можно будет приступать к выбору учебного заведения.   - Похоже, это очень много работы, - сказал я, чувствуя внезапное чувство вины. - Ты не обязана помогать мне с этим, знаешь ли. Я знаю, что ты занята своей работой, и я действительно должен быть в состоянии сделать все сам.   - Прекрати сейчас же думать об этом, - сурово прервала мама. - Питер, ты - мой приоритет номер один. Ты превыше всего в моей жизни, особенно моей работы. Помощь тебе мне доставляет огромное удовольствие, и это действительно несложно. В любом случае, помощь тебе не будет напрягать меня или отнимать время от моей работы, так что расслабься. Я уверена, что мы сможем привлечь Пятницу к помощи, что значительно упростит ситуацию.   Я расслабился, почувствовав облегчение. - Спасибо, мама, - с благодарностью сказал я ей.   Остаток вечера прошел быстро, и мы покинули кафе-мороженое только потому, что оно закрывалось. Когда мы вернулись домой, я отправился спать, радуясь тому, что мама выглядит счастливее, чем раньше.   Наступило утро, и я проснулся с определенной целью. Обычно я отправлялся на утреннюю пробежку с Наташей и Энтони, но сегодня я убедил ее разбудить Стива и пойти с нами. Я был удивлен, что она согласилась, даже не взглянув на него с любопытством. Пока мы бежали, я рассказал обоим Мстителям о том, что произошло прошлой ночью. По выражению лиц обоих не было видно, о чем они думали, пока я говорил, а когда я закончил, они лишь обменялись взглядами, прежде чем Стив испустил тяжелый вздох.   - Давайте сократим нашу сегодняшнюю пробежку, - заявила Наташа и тут же побежала в направлении нашего обычного места для завтрака. Энтони заскулил, увидев, что направление изменилось.   - Что? Почему? - Спросил я в замешательстве, и она просто ответила: - Чтобы мы могли поговорить. - Я улыбнулся в ответ, радуясь, что она относится к этому серьезно. Не то чтобы я думал, что она этого не сделает, но я был рад, что она не просто отмахнулась от моих опасений и не стала уверять меня, что все будет хорошо.   Пока Нат ела свой рогалик, а мы со Стивом поглощали наши сэндвичи на завтрак, они оба расспрашивали меня о подробностях вчерашнего вечера, о том, что именно было сказано и каково было выражение лица Тони. Затем они поинтересовались, как Тони вел себя в последнее время, но я виновато признался, что нечасто бывал рядом, а значит, не замечал, что что-то не так.   В этот момент оба замолчали, похоже, обдумывая мои слова. Энтони незаметно использовал это время, чтобы украсть последнюю половину сэндвича Стива.   Первым заговорил Стив, откинувшись на спинку стула со скрещенными руками и глубокомысленно нахмурившись. Однако вместо того, чтобы обратиться ко мне, он обратился к Наташе.   - Это нормально? - Спросил он ее, и Наташа отрицательно покачала головой. Повернувшись ко мне, Стив сказал: - У Тони всегда была склонность настолько погружаться в работу, что он забывал заботиться о себе. Когда Мстители только начали жить вместе, мы виделись с ним, может быть, раз в неделю. Чем больше мы узнавали друг друга, тем лучше становилось, а перед самым... ну, у нас были свои способы вытащить его из лаборатории, - заявил он.   - Но Пеппер всегда была лучшим, - добавила Наташа и отхлебнула кофе, словно это была рюмка текилы или что-то вроде того. - Если он не хочет выходить даже ради нее, значит, ему действительно плохо.   - Что может его беспокоить? - Спросил я, чувствуя себя беспомощным. Стив и Наташа снова уставились друг на друга, похоже, невербально общаясь. Я сдержал вздох раздражения. Я видел, как Нат делает это с Тони, и если тогда мне казалось, что это здорово, что они могут говорить без слов, то сейчас это просто раздражало. Энтони, мой мусорный бак, на этот раз воспользовался тем, что Нат отвлеклась, чтобы украсть остатки ее бублика. Ну и поделом, - угрюмо подумал я.   - Он чувствует вину, - в конце концов тихо сказал мне Стив, а я лишь бросил на него растерянный взгляд. - Он чувствует вину, потому что не смог спасти тебя или даже себя во время похищения.   - Тони ненавидит, когда его спасают, - мрачно добавила Наташа и бросила на Энтони легкий взгляд.   - Но мы спасли его в Турции, и он не вел себя так, - возразил я, и брови Стива поднялись. Я вспомнил, что, хотя он и знал о похищении отца, я не рассказал ему никаких подробностей о том, что произошло.   - Нет, он не знал, - согласилась Наташа, - но в Турции все было по-другому. Он был единственным похищенным, и никто, кроме него, не пострадал. Когда дело дошло до спасения, он смог помочь себе и защитить вас. На этот раз он, несомненно, чувствует, что был совершенно бесполезен. Ты - его мир, Питер, а он не смог тебя защитить. - Уже второй раз за последний день кто-то называл меня своим миром, и, хотя я был тронут, мне хотелось, чтобы они не чувствовали себя настолько ответственными за меня.   - Но это не его вина! - Воскликнул я, мгновенно покраснев, когда несколько посетителей ресторана повернулись, чтобы посмотреть на меня. - Он не виноват, - повторил я гораздо тише, рассеянно поглаживая Энтони по голове, когда он утешительно прижимался к моей руке.   - Мы знаем это, - ответила Нат, - но он не знает.   Я хмыкнул, чувствуя одновременно злость и жалость к отцу.  - Как же я могу ему помочь? - Спросил я обоих взрослых. Меня далеко не успокоило то, что оба они ухмыльнулись.   - Трудно помочь тому, кто не хочет помощи, - устало заметил Стив. - Я попробую поговорить с Тони, но ничего не могу тебе обещать, Пит. Я все еще пытаюсь восстановить свои отношения с ним, так что если он откажется от моей помощи, то я не имею права заставлять его что-либо делать.   Я кивнул, радуясь, что он готов хотя бы поговорить с папой.   - Я тоже попробую поговорить с ним, - заверила Нат, - но не уверена, что смогу помочь. Эмоции - не моя сильная сторона. Мне больше повезет, если я вытащу его из лаборатории хотя бы на тренировку.   - Попробуй вырубить до без сознания, - предложил Стив, и я в шоке посмотрел на этого мягкотелого мужчину. Стив посмотрел на меня с легким смущением, а затем сказал, - это один из способов заставить его уснуть».   - Мы уже делали это в прошлом, - заявила Наташа, как будто меня следовало успокоить. Честно говоря, меня больше насторожило то, что они посчитали единственным способом заставить отца уснуть - это лишить его сознания.   - Мы как-то пробовали снотворное, но он был не очень доволен, когда проснулся, - сообщил мне Стив, слегка вздрогнув. Взглянув на Наташу, она кивнула головой и поморщилась.   - Однажды Клинт запер его в ванной, и он заставил трубы взорваться, чтобы сбежать, - вспомнила Наташа с легким смешком. Мои глаза расширились, а Стив фыркнул, как будто воспоминание было очень приятным.   - Зачем Клинт запер его в ванной? - Спросил я.   - Чтобы он уснул, - ответила Наташа, как будто это должно было быть очевидно. На мое недоумение она пояснила. - Он накрыл ванну одеялами и подушками и решил, что в конце концов Тони станет скучно и он просто уснет, поскольку в ванной его нечем развлечь.   - Очевидно, это не сработало, - усмехнувшись, прокомментировал Стив. - Я до сих пор не знаю, как ему удалось заставить эти трубы лопнуть.   - Он - Тони, - заявила Наташа, как будто этого объяснения было достаточно. Видимо, так оно и было, потому что Стив лишь понимающе усмехнулся.   - Знаешь, - счел нужным сказать я, - из того немногого, что я слышал о том, как вы жили вместе, похоже, что Мстители просто чокнутые.   Стив открыл рот, словно хотел возразить, но потом закрыл его и просто кивнул головой, на его лице появилась ехидная ухмылка.  - Мы вроде как были такими, - признал он, слегка покраснев. - Пеппер говорила, что в колледже мы были похожи на кучку мальчишек из студенческого братства.   Я громко рассмеялся, отложив эту историю на потом.  - Я рад, что вы, ребята, попытаетесь поговорить с папой, но чем я могу помочь? Мама сказала мне не разговаривать с ним, но я не могу просто сидеть и ничего не делать, - беспомощно заявил я.   Стив тяжело вздохнул и провел рукой по своим длинным волосам: - Твоя мама права, чемпион. Тони может быть немного... резким, когда он в таком настроении.   - Он имеет в виду, что Тони - засранец, когда хочет, чтобы его оставили в покое, - язвительно заметила Наташа. - Он похож на капризного ребенка, которому не нравится, когда ему указывают, что делать, только с лексиконом моряка.   Стив бросил на нее неодобрительный взгляд, несомненно, за ее выбор слов, но я оценил ее честность.   - Ладно, я это понимаю, но я все равно должен попытаться, - настаивал я. - Кроме того, я не вы, ребята. Я его сын. Он может прислушаться ко мне лучше, чем к кому-либо из вас.   - Он прав, - заметила Наташа с задумчивым выражением лица. Стив лишь издал звук согласия, хотя по его лицу было видно, что он все еще не считает это хорошей идеей.   - Ладно, пусть мы сделаем первый шаг, а потом вы сможете с ним поговорить, - дипломатично заявил Кэп. - Только имейте в виду, что…   - Я знаю, - серьезно заявил я, уже зная, что он собирается сказать. - Папа может быть придурком и говорить жестокие вещи. Я уже большой мальчик, Кэп, я справлюсь с этим.   Старший мужчина не выглядел убежденным, но больше ничего не сказал.   Остаток дня прошел без происшествий. Я сходил в школу, потренировался в академическом Декатлоне, а потом отправился домой. Несмотря на то, что остальные предостерегали меня от этого, я собирался попытаться поговорить с папой. Я не стал бы прямо расспрашивать его о том, что случилось, но, по крайней мере, попытался бы провести с ним некоторое время. Он дал мне чертежи оригинального дугового реактора несколько месяцев назад, и я начал работать над ним еще до того, как заболел. Может быть, я смогу показать ему, что у меня получилось.   Придя домой, я сразу же направился на свой этаж и улыбнулся, увидев маму, работающую в гостиной. По всему полу были разбросаны бумаги, и она сосредоточенно изучала их, зажав ручку между зубами.   Я насмешливо вздохнул.  - Настоящая бумага?! - Воскликнул я в притворном шоке. - Ты пещерная женщина! Для этого у нас есть технологии!   Мама удивленно подняла глаза, а потом разразилась хохотом над моими словами.  - Тише ты, - весело ответила она. - Мне просто удобнее держать в руках настоящие бумаги, чем листать планшет или несколько экранов. У меня нет способности Тони обрабатывать столько информации одновременно.   - Над чем ты работаешь? - С любопытством спросил я.   - Над свадебными планами, - сообщила она мне, и мои брови удивленно поднялись. Честно говоря, я подумал, что она наняла бы кого-нибудь, чтобы позаботиться об этом. Правильно истолковав мое выражение лица, она закатила глаза, а затем пояснила, - я действительно наняла кого-то, но он хотел, чтобы я продумала все: декор, еду, развлечения, гостей, рассадку и... ну, ты понял, о чем идет речь.   Я кивнул.   - Это не так уж и скоро, - заметил я, вспомнив, что до торжества осталось всего пять недель.   - Да, - напряженно ответила она, и я увидел в ее глазах морщинки напряжения. Она грызла колпачок ручки, пока ее взгляд скользил между двумя листами. - Еще столько всего нужно сделать. - Нахмурившись, она добавила, - мы до сих пор не купили тебе смокинг.   Я уже собирался сказать, что он мне не нужен, но мама тут же заявила: - Мы пойдем завтра.   - А, что... ладно, наверное, - ответил я, надеясь, что это будет быстрый и легкий процесс. Мне не хотелось часами примерять одежду. - Подожди, - сказал я, внезапно вспомнив, - разве мы с папой не должны были сделать это вместе?   Мама поджала губы, ее глаза пристально смотрели на лежащую перед ней бумагу, и она ответила с вынужденной непринужденностью: - Ну, он был очень занят, и когда я спросила его об этом, он сказал, что уже заказал свой.   Я моргнул от удивления и разочарования. Он получил его без меня?   - О, это круто, - сказал я тем же тоном, что и Пеппер, внутренне убеждая себя, что ничего страшного в этом нет. Не то чтобы это было что-то важное. Это просто выбор наряда. И что с того, что он уже получил свое без меня?   - Питер, - тихо позвала мама, и я встретился с ней взглядом. Она выглядела извиняющейся и понимающей, но в то же время не знала, что сказать, поэтому ограничилась тем, что нежно погладила меня по щеке. Она одарила меня любящей улыбкой и отправила заканчивать домашнее задание.   POV Тони:   Я уставился на дуговой реактор, который был недавно установлен на моей груди - ключевое слово «на», а не «в» груди. Я наконец-то закончил работу над своим неразбирающимся костюмом, и он был готов к бою. Теперь мне больше не придется беспокоиться о том, что костюма нет рядом со мной, потому что он всегда будет на мне. Теперь меня больше никогда не застанут врасплох.   Хотя дуговой реактор не находился внутри моего тела, он был прикреплен к моей коже, и только я мог снять его. Это означало, что никто не сможет снять с меня костюм, будь я без сознания или мертв.   Я почувствовал прилив гордости, удовлетворения и облегчения, когда активировал реактор и увидел, как наниты ползут по моему телу. Используя только свой разум, я мог управлять каждым нанитом, заставляя его превращаться в то, что я хотел, будь то щит, меч или бластер. Я даже мог отогнать нанитов от своего тела и использовать их для защиты кого-нибудь (например, моего безрассудного паучка).   Деактивировав костюм, я почувствовал, как меня одолевает внезапная усталость, и резко опустился на стоящий рядом стул. Боже, я чувствовал себя измотанным. Я провел руками по лицу, испытывая острое желание просто поспать.   Когда я в последний раз спал?   Я попытался вспомнить, но мой мозг работал как-то вяло. Уже одно это говорило о том, что прошло немало времени.   - Пятница, который час? - Спросил я, нахмурившись от того, как устало прозвучал мой голос.   - Сейчас 16:55, сэр, - быстро сообщила она мне. - Я хотела бы напомнить вам, что мисс Поттс попросила вас присоединиться к ней и Питеру за ужином сегодня вечером.   - Сейчас? - Пробормотал я, глядя на свою измятую, испачканную майку и грязные руки. Я мог только представить, как выглядят мое лицо и волосы.   - Ужин будет готов в 17:30, сэр, так что у вас есть время привести себя в порядок, - заявила Пятница, и я добродушно закатил глаза.   Встав, я попытался размять затекшие мышцы, но быстро понял, что растяжка - это не то, что нужно моим мышцам. Мне нужно было поспать.   Мне тоже нужна еда, напомнил я себе, пробираясь в ванную комнату лаборатории, благодарный за то, что там есть душ. Когда я ел в последний раз? Я порылся в памяти и смутно вспомнил, что несколько часов назад пил протеиновый коктейль... ну, или, кажется, несколько часов назад. Все, что я знал, это то, что мой желудок был пуст и словно питался сам собой. Голод настиг меня так же внезапно, как и усталость, и я устало поплелся в душ, чтобы смыть с себя грязь и пот.   Горячая вода была так приятна, и только подсказка Пятницы заставила меня закончить и переодеться в чистую одежду. Пока я ехал в быстром лифте, моя рука рассеянно постукивала по дуговому реактору. Посмотрев вниз, на тусклое свечение, пробивающееся сквозь рубашку, я понял, что мне придется снова привыкать к тому, что я - ходячий фонарик. Привыкнуть спать с ним тоже будет непросто, и не только из-за яркого света, но и из-за ощущения его на груди. Ну, по крайней мере, он не был внутри меня. Я содрогнулся при одной только мысли об этом. С реактором на груди я бы смирился, но если бы мне пришлось поместить его обратно в себя... не думаю, что я смог бы это сделать.   Двери лифта открылись, и я вышел на пол, тихонько улыбаясь, когда услышал разговор Пеппер и Питера. Несомненно, услышав лифт, я увидел, как Питер бросился к мне со стороны кухни, и его лицо расплылось в улыбке, когда он увидел, что это я.   - Папа! - Радостно воскликнул он, - Ты присоединишься к нам?   - Конечно, - просто ответил я, улыбнувшись мальчику в ответ. Мне захотелось обнять его, и я немедленно сделал это, когда он оказался рядом. Я скучал по нему, понял я, прижимая его к себе и целуя в макушку. Как долго я был погружен в работу, что теперь мне казалось, будто я не видел своего ребенка целую вечность?   Питер тут же обнял меня в ответ, как всегда жаждая ласки, и поэтому я удивился, когда почувствовал, что он напрягся. Он отстранился, и я понял его реакцию, когда он посмотрел на мою грудь расширившимися глазами.   - Что... что это? - Начал заикаться он, но прежде чем он успел вымолвить слово, мы услышали громкий вздох Пеппер.   - Что это, ради всего святого?! - Закричала Пеппер, в недоумении глядя на меня. Я открыл было рот, чтобы сказать ей, но она, качая головой, начала бормотать, - нет, нет, нет, ты этого не делал. Скажи мне, что ты этого не делал, - почти умоляла она, и я глубокомысленно нахмурился, чувствуя, что она немного перебарщивает с драматизмом.   - Милая, - спокойно обратился я к ней, - успокойся, ладно? Это новый дуговой реактор, но...   - Почему?! - Вскрикнула она, с непонимающими глазами делая шаг ко мне. - Зачем ты это делаешь, Тони? Он тебе не нужен!   - Пеппер! - Крикнул я в ответ, раздосадованный ее чрезмерной реакцией. В чем ее проблема? - Да, это дуговой реактор, но он не в моей груди. Он просто сверху.   Она смотрела в ответ, но вместо того, чтобы успокоиться, казалось, еще больше разозлилась.  - Мне все равно, что он у тебя на груди, он тебе не нужен! Я поверить не могу!   Я злился, не понимая, почему она ведет себя так, будто это очень важно. Я заметил, что Питер с беспокойством смотрит на нас с Пеппер.   - В чем твоя проблема?! - Огрызнулся я, обходя Питера и подходя ближе к Пеппер. - Я сделала это, чтобы защитить нас! Чтобы защитить тебя и Питера! Мой костюм здесь, так что я всегда смогу защитить вас, ребята, несмотря ни на что!   Пеппер замерла от моих слов, гнев, казалось, покинул ее. - Защитить нас? Так вот для чего все это было? Ты сидел в своей лаборатории, игнорируя свою семью, потому что пытался найти лучший способ защитить нас? - Спросила она с недоверием и разочарованием.   Я вздрогнул от ее тона, стиснув зубы, чтобы не сорваться.  - Да, - жестко ответил я. - Я придумал лучший способ защитить вас. Разве это так уж плохо? Ты должна быть счастлива, или чувствовать облегчение, или что-то в этом роде, а не...   - Тони, - тяжело вздохнула Пеппер, - тебе не нужно это, чтобы защитить нас. Тебе не нужно постоянно беспокоиться.   - Ты действительно так чертовски наивна? - Я резко зарычал, не обращая внимания на то, как заколотилось сердце при виде ее растерянного, обиженного выражения. - Я Тони, мать его, Старк! Люди постоянно пытаются причинить мне боль или убить меня, и у них нет никаких проблем с тем, чтобы использовать тебя против меня! - Я яростно зарычал, грудь вздымалась, когда я вспоминал наше недавнее похищение и то, каким бесполезным я был. - Почему ты раздуваешь из мухи слона, когда я сделал это для тебя?! - В отчаянии спросил я, не в силах понять ее чувства.   Сердце колотилось, а в голове гудело от гнева. Головная боль, которая уже несколько дней не прекращалась, превратилась в полноценную мигрень. Я сжал кулаки и понял, что дрожу - то ли от злости, то ли от усталости, но я не знал.   Я не понимал этого. Я не понимал ее. Я делал это ради нее и ради нашего сына. Я должен был быть в состоянии защитить их. Я не мог позволить себе, чтобы меня когда-нибудь похитили, как это было в Лондоне. Я не мог позволить себе быть таким слабым и бесполезным! Питер чуть не погиб! В него стреляли, а я был без сознания. Это не могло повториться. Просто не могло.   - Ты сделал это не ради нас, - горячо возразила Пеппер, в ее глазах блестели слезы, - ты сделал это ради себя... как всегда.   Я застыл от ее слов, и меня охватила волна ярости. Она думала, что я сделал это для себя? Для себя?! Неужели?!   Пеппер отвернулась от меня и начала идти обратно в сторону кухни, что только еще больше раззадорило меня. Нет, мы не закончили этот разговор.   - Пеппер! - Позвал я. - Прекрати уходить и повернись, потому что мы еще не закончили! - Приказал я, и она тут же обернулась, одарив меня ледяным взглядом. Ее губы были плотно сжаты, и как только я подумал, что она собирается что-то сказать, она просто развернулась и снова начала уходить.   - Эй! - Горячо крикнул я, направляясь к ней, но успел сделать всего два шага, как Питер оказался передо мной с криком: «Папа, остановись!». Его глаза были полны беспокойства, печали и даже некоторого гнева, когда он встал между мной и мамой. Пеппер снова повернулась ко мне и выглядела пристыженной. Я обернулся к Питеру и наконец обратил внимание на его позу. Он держал одну руку вытянутой в мою сторону, а другую направил на Пеппер, чтобы она не двигалась ко мне. Его тело было напряжено, и он выглядел готовым к драке.   С кем драться?   Со мной, понял я. Он был готов драться со мной. Он боялся, что я причиню вред Пеппер. Неужели он думал, что я на это способен? Обида захлестнула меня вместе со стыдом, и, не говоря ни слова, я просто повернулся и ушел. Зайдя в лифт, я приказал Пятнице отвезти меня на крышу, активировал свой костюм и взлетел в ночь, как только открылись двери.   Я летел тяжело и быстро, не видя никакой цели, кроме как оказаться подальше от дома.   - Сэр, у вас есть какой-то конкретный пункт назначения? - Спросил Пятница.   - Нет, - резко ответил я, плотно закрыв глаза, когда воспоминания о похищении начали настигать меня.   Беспомощность.   Из всего, что случилось, это было самое худшее. Ощущение, что я ничем не могу помочь. Не знать, живы Питер и Аманда или нет. Подвергаться пыткам какой-то психованной суки и не знать, почему.   Быть слабым.   Быть в страхе.   - Сэр, - снова заговорила Пятница, в ее тоне слышалось беспокойство, - ваш пульс быстро учащается. Я знаю, что вакандцы восстановили старые повреждения, полученные от шрапнели, но это все равно нездоровый пульс. Могу я предложить вам...   - Нет! - Огрызнулся я, внезапно обнаружив, что мне стало нечем дышать. О нет.   - Сэр, - снова обратилась Пятница, в ее тоне появились строгие нотки, - я рекомендую вам приземлиться, пока вы не потеряли сознание. По крайней мере, сделайте несколько глубоких вдохов.   Я раздраженно прорычал: - Кто тебя просил? - Несмотря на раздражение, я не хотел терять сознание в костюме, даже если бы знал, что Пятница просто возьмет верх. Посмотрев под ноги, я направился к самому высокому зданию и тяжело приземлился на крышу. Деактивировав костюм, я опустился на колени, уперся руками в пол, пытаясь отдышаться.   Что, черт возьми, со мной происходит?   Почему я так испортился?   Почему я не могу быть в порядке?   Почему я не могу быть нормальным?   При этой мысли я громко рассмеялся. Нормальным? Я? Да, точно! Я не знал значения этого слова. Кроме того, быть нормальным было скучно. Я ведь не хотел быть нормальным, правда?   Нет. Нет, не хотел.   Мне стало легче дышать, пока я следовал за этой нелепой мыслью.   Хорошо.   Да, давайте не будем зацикливаться на моей неуверенности в себе. Ее слишком много.   И давайте не будем зацикливаться на травмирующих воспоминаниях. Их тоже слишком много.   Подумай о чем-нибудь другом. О чем-нибудь другом.   POV Роуди:   Я летел в костюме «Воителя» в поисках Тони. По данным Пятницы, я должен быть уже недалеко от места его назначения.   Ага, вот он.   Я приземлил костюм и увидел неподвижного Тони, лежащего на холодной мокрой земле. Он смотрел в небо с безэмоциональным лицом и даже не дернулся, когда я приземлился или вышел из костюма. Его била дрожь, и я с досадой отметил, что он был одет только в джинсы и футболку с короткими рукавами. Идиот.   Я внутренне вздохнул, мое сердце сжалось от пустоты, которую я увидел в его глазах. Он был полностью закрыт. Это было нехорошо. Мне следовало подойти к нему раньше. Я знал, что он не в порядке после Лондона, но решил, что он справится с этим... здоровым образом. В последнее время он стал лучше справляться. Он разговаривал с Пеппер и Амандой, а Питеру помогало то, что он просто был здесь. К сожалению, мне показалось, что Тони вернулся к старым привычкам, в частности, к замкнутости, отказу от еды и недосыпанию. По крайней мере, он не прибегал к алкоголю... пока.   Стоя над Тони, я старался сохранить приятное выражение лица, потому что все, что мне хотелось сделать, это нахмуриться в печали и неодобрении.   - Знаешь, если бы ты хотел поглазеть на звезды, ты мог бы сделать это в башне, - заметил я в разговоре.   Тони моргнул и нахмурился.  - Я не люблю звезды.   Я недоверчиво приподнял бровь в ответ на его замечание. - Что случилось с парнем, который выучил наизусть все созвездия и постоянно донимал меня просьбами уехать из города, чтобы мы могли лучше видеть звезды?   Тони снова моргнул и нахмурился, пробормотав: - Я не люблю космос.   О, - подумал я, осознав это. Похоже, это кое-что объясняет. Как я этого не заметил? Я действительно был ужасным другом и ужасным братом, если не заметил и не сделал ничего, чтобы помочь ему. Конечно, он ненавидел принимать помощь, но все же...   Глаза Тони переместились на мои, и мое сердце сжалось от печали, которую я в них увидел. Я внезапно перенесся в Массачусетский технологический институт, где наткнулся на тощего паренька, делавшего домашнее задание под столом в безлюдном углу. Тогда у него тоже были такие же глаза и одиночество. По крайней мере, у него этого не было, попытался я успокоить себя.   Я протянул руку младшему, надеясь, что он примет ее. Если бы не мои дурацкие ноги, я бы сел с ним на землю, но скобы не позволяли этого сделать.   В отличие от того дня, когда я его встретил, глаза Тони были полны доверия, когда он взял меня за руку и позволил поднять себя на ноги. Я подвел его к электрическому прибору, где мы оба сели.   - Что ты здесь делаешь? - Мрачно спросил он.   - Меня прислал Питер, - честно ответил я. - Парень очень волновался за тебя.   Он издал звук признания, а затем спросил тем же скучным тоном: - Ты здесь, чтобы накричать на меня? Рассказать, как я опять облажался? - Горечь просочилась в его тон, и я с тоской подумал о тех днях в Массачусетском технологическом институте, когда простого объятия и обещания сделать что-то вместе было достаточно, чтобы подбодрить его. Но того парня уже не было. С тех пор как умерли его родители.   - Нет, - ответил я, сжав его плечо, - я здесь, чтобы выслушать. - Он скептически поднял бровь, и я потянулся в карман, доставая несколько арахисовых M&Ms.   - Хочешь? - Предложил я, открыв пакетик и засунув парочку в рот. Обе его брови поднялись, а рот дернулся, когда он позволил мне высыпать несколько штук ему в руку.   Возможно, у меня была нездоровая зависимость от конфет, а возможно, и нет, и Тони с удовольствием пользовался этой зависимостью на протяжении многих лет нашей дружбы.   Мы просидели несколько минут, поедая конфеты, прежде чем Тони снова заговорил.   - С чего ты взял, что мне нужно или даже хочется поговорить? - Спросил он легкомысленно, а я только фыркнул.   - Я всегда знаю, когда тебе это нужно, - признался я. - Просто я редко настаиваю. Сегодня, однако, я настаиваю, и это то, что я должен был сделать давным-давно.   - Ты думаешь, что, надавив, я заговорю? - С легким недоверием спросил он, не желая встречаться с моими глазами.   - Да, - уверенно ответил я. - Ты заговоришь, потому что тебе это нужно, и ты знаешь, что я здесь, чтобы помочь, а не осудить. Мы братья, чувак, и я... забочусь о тебе... очень сильно, - заставил я себя признаться. - Ты не в порядке, и мы оба это знаем, так что, пожалуйста, позволь мне помочь.   - Пеппер злится на меня, - прошептал он, сделав дрожащий вдох. - И, наверное... то есть я не знаю, что я сделал. Я тоже злюсь, но я наговорил глупостей, и... что, если она... что, если я ей больше не нужен? Что, если это было последней каплей, и я ей окончательно надоел? - Удрученно спросил он, в его тоне было столько страха и печали, что я не удержался и обхватил его за плечи. Он, к счастью, позволил это сделать, и я выдохнул с облегчением. Было время, когда он отталкивал меня при любой попытке утешить его. Это определенно было положительным изменением.   - Пеппер любит тебя, очень, очень любит, и неважно, из-за чего вы поссорились, потому что это не изменится, - уверенно произнес я. - Каждая пара ссорится, и я предупреждаю тебя, что это не последний раз, когда вы двое ссоритесь, но я могу пообещать, что вы справитесь. Вы через многое прошли вместе, и она поддерживала тебя на протяжении всего этого. Да, бывали и трудные времена, но она всегда возвращалась. Вы привязаны друг к другу, - с мягкой улыбкой заявил я, поглаживая Тони по руке, чтобы согреть его. Я чувствовал, как он дрожит, прижимаясь ко мне, но знал, что он откажется от любого предложения пойти куда-нибудь еще.   - Я гарантирую тебе, что Пеппер сейчас волнуется за тебя до безумия и, без сомнения, думает, не наделаешь ли ты глупостей, - продолжил я, и он поморщился от моих слов.   - Я всегда делаю глупости, - уныло признался он, и мое сердце сжалось от того, что я вижу его таким. Хотя мне было приятно, что он разговаривает со мной, мне было больно видеть, как сильно он себя корит. Я знал, что он не так уж уверен в себе, как ему нравится себя изображать, но я думал, что мы уже прошли через эту ненависть к себе.   - Нет, это не так, - с насмешкой опроверг я, взглядом давая ему понять, насколько нелепым было это заявление. Он поджал губы в ответ и передернул плечами, чтобы стряхнуть мою руку. Я неохотно отпустил ее, наблюдая за тем, как он подтягивает к себе колено, обхватывая его рукой.   - Я заметил, что ты вернул свой ночник, - решил сказать я, заметив, как инженер напрягся и тут же прикрыл его рукой.   - Он не во мне, - защищаясь, проговорил он. - Он у меня на груди, и в нем хранится мой костюм. Видишь ли, так он всегда будет при мне, Родс. Так я всегда смогу защитить свою семью. Никто больше не сможет застать меня без защиты, - заявил он, и по его лицу пробежало мрачное выражение. - Пеппер не понимает, - возразил он, глядя на меня свирепыми, вызывающими глазами. - Я сделал это, чтобы защитить их, но она настаивает, что мне это не нужно и что я сделал это только для себя. Она... она обвинила меня в эгоизме! - Воскликнул он, не веря в свой тон.   «О, Пеппер», - разочарованно подумал я. Хотя я понимал, к чему она клонит. Она боялась так же, как и Тони, но пока он готовился к будущей схватке, Пеппер хотела, чтобы он перестал драться. Она мечтала о том дне, когда ему больше не придется сражаться или когда он уйдет на пенсию. Она смирилась с тем, что Железный человек - это тот, кем Тони был сейчас, но в ней всегда жила та часть, которая боялась, что однажды он не вернется домой.   - Ты ведь знаешь, почему она так отреагировала, правда? - Я задал любезный вопрос и сильно нахмурился, когда он отвел взгляд в сторону с легким пренебрежением. Мне пришлось прикусить внутреннюю щеку, чтобы не улыбнуться, поскольку он снова напомнил мне о себе в подростковом возрасте. Я видел это выражение на его лице с того дня, как мы познакомились, когда я сказал ему, что он не может вечно жить под столом.   - Вот посмотри, - просто ответил он, натягивая на себя одеяло и не сумев спрятать под ним фонарик, после чего свернулся в жалкий клубок.   Я встряхнул головой, прогоняя воспоминания, и приказал себе сосредоточиться на настоящем. Зацикливание на прошлом ничем не поможет.   Я дал Тони несколько мгновений, чтобы ответить, а затем закатил глаза на его упрямство.  - Она напугана, - прямо сказал я ему, - как и ты. Она понимает, почему ты это сделал, Тоунс, но она просто боится, что тебя убьют.   - Это часть работы, и она это знает, - утверждал Тони, и я кивнул головой в знак согласия.   - Это так, но ответь мне вот на что: Ты когда-нибудь перестанешь волноваться за Питера, когда он выходит в роли Человека-паука? Ты когда-нибудь перестанешь желать, чтобы он бросил это и жил нормальной подростковой жизнью? - Я надавил на него, зная, что моя мысль была высказана, когда он вздрогнул.   - Ладно, я понял, но я не избавлюсь от этого, - настаивал он, бросая на меня серьезный, но отчаянный взгляд. - Мне это нужно. Я должен быть в состоянии защитить их. Я не могу быть таким беспомощным и бесполезным, как в Лондоне. Ты ведь понимаешь, да?   - Понимаю, - ответил я, - но в том, что случилось в Лондоне, нет твоей вины. Ты не можешь продолжать корить себя за то, что случилось.   Тони громко рассмеялся и резко встал на ноги, а затем сказал: - Это была моя вина. Я - Железный человек, и я не смог защитить ни одного человека! - Кричал он, в его голосе звучало чувство вины. - Я не смог защитить ни сына, ни маму. Питер - мой ребенок - должен был спасать себя сам. Он чуть не погиб, Роуди, а меня не было рядом. Я был совершенно беспомощен».   - И это не твоя вина! - Крикнул я, расстроенный тем, что он так считает. - Тони, тебя заковали в цепи и накачали наркотиками, чтобы ты не мог сопротивляться. Тебя пытали, чувак! В том, через что ты прошел, нет ничего постыдного, и никто не разочарован в тебе! - Я встал и положил обе руки ему на плечи, крепко сжав, когда он попытался стряхнуть их.   - Нет, послушай меня, приятель, - приказал я, дождавшись, пока он посмотрит мне в глаза. - Ты - Железный человек. Ты герой, но ты не непобедим. Ты человек, и поэтому тебе может быть больно. Ты можешь быть беспомощным, и я знаю, что это чувство отвратительно, но это не повод для стыда. Я знаю, что ты хочешь защитить свою семью, и понимаю, почему ты чувствуешь вину за то, что не смог сам спасти Питера, но ты ничего не мог сделать. Тебя пытали, - пришлось напомнить ему.   - Кроме того, - добавил я с беззлобным смешком, - ты сумел самостоятельно освободиться от наручников и почти выбраться из камеры. Это довольно круто, и я могу честно признаться, что не думаю, что смог бы это сделать. Из-за того дерьма, которое они в тебя вливали, я бы не смог ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы двигаться.   Я наблюдал, как на лице Тони промелькнуло множество выражений, прежде чем он остановился на печали. Его лицо и тело словно обвисли, и он наклонился вперед, упираясь лбом в мое плечо. Я напрягся от шока, но затем быстро расслабился и обхватил его руками. Я услышал несколько взволнованных вдохов, почувствовал, как дрожит его тело, но ничего не сказал. Я просто положил одну руку ему на затылок, а другой крепко обхватил его, защищая. Я почувствовал, как руки Тони вцепились в мою рубашку, как он почти хнычет, а я только крепче прижался к нему.   Честно говоря, я не мог вспомнить, когда в последний раз Тони позволял мне так утешать его. Да, мы обнимались и раньше, но это было недолго. Не то что сейчас. Мысленно я вдруг вернулся на десять лет назад, когда нашел его в пустынях Афганистана, полумертвого, покрытого грязью и кровью. Когда я добрался до него, он рухнул на колени, а его голова, как и сейчас, упала мне на плечо. Однако, в отличие от этого момента, он позволил себе лишь минуту успокоения, прежде чем подняться на ноги со слабой улыбкой на лице.   На самом деле в последний раз Тони позволил мне так утешить его вскоре после смерти родителей. После этого он начал возводить вокруг себя огромные, непроницаемые стены, которые редко позволял мне обходить. Кто бы мог подумать, что тощий ребенок сможет прорваться сквозь все эти барьеры?   Проходили минуты, и хотя я дрожал от холода, а спина болела, я не собирался отказываться от этого момента. Тони, мой брат, нуждался во мне, и в кои-то веки он позволил мне помочь. В конце концов, момент прошел, и Тони, фыркнув, высвободился из моих рук, поспешно вытирая лицо и отворачиваясь от меня. Я не мог удержаться от улыбки, глядя на его смущение. Но я воздержался от слов, все еще благодарный за то, что он только что впустил меня в свою жизнь. Оставалось надеяться, что я его не подвел.   Громко прочистив горло, Тони неловко сказал: - Нам, наверное, пора возвращаться. Я что-то совсем замерз, а Пит и Пеп, как ты сказал, волнуются. Я не должен заставлять их ждать.   Я просто кивнул и направился к своему костюму. Зайдя внутрь, он закрылся вокруг меня, и я вздохнул, когда тепло просочилось внутрь. Я с любопытством, а затем с изумлением наблюдал, как Тони нажал на дуговой реактор, и то, что выглядело как жидкий металл, покрыло все его тело. Его новый костюм был гладким, совсем не похожим на предыдущие громоздкие модели.   - Должен сказать, это чертовски круто, - прокомментировал я, и Тони нахально ухмыльнулся, прежде чем его лицо закрыл шлем.   Мы оба взлетели, довольствуясь тем, что молчали, пока летели домой. Приземление на крыше башни не заняло много времени, и, когда мы вошли в лифт, Тони снова заговорил.   - Эй, Роуди, - нервно обратился он, и я поднял бровь от того, как неловко он вдруг выглядел.   - Что случилось? – С любопытством спросил я. Младший мужчина немного сдвинулся с места и посмотрел на меня серьезными глазами.   - Спасибо, - сказал он, и я увидел в его взгляде искренность и привязанность.   - Без проблем, - ответил я с улыбкой. - Для чего еще нужны братья?   Тони тут же поднялся на ноги, улыбка украсила его лицо, а щеки раскраснелись. Мы приехали на его этаж, и я просто вытолкнул его из лифта.   - Иди спать, - приказала я, и Тони лишь недовольно закатил глаза, прежде чем двери снова закрылись.   Улыбаясь от удовольствия, я облегченно вздохнул. С ним все будет в порядке. Как всегда.