Глава 2

      Гермионе стоило немалых трудов успокоиться и сосредоточиться. Насмешливые серые глаза будто преследовали, никак не желая стираться из памяти. Но затем её закрутил жизненный водоворот.       Заседание прошло успешно и её подзащитный наверняка был бы оправдан, если бы в суд явился свидетель, но по какой-то необъяснимой причине он не пришёл. Гермиона попросила перерыв до выяснения обстоятельств, ведь это очень важный свидетель, и весь день потратила на то, чтобы его отыскать.       Она ужасно устала. Посещение Лютного переулка всегда очень смущающий и выматывающий момент, ведь контингент там, мягко говоря, странный и опасный. Ей удалось привести в чувства свидетеля, страдающего после глобальной попойки, и, пригрозив ему арестом за сокрытие важной информации, убедилась в его готовности сотрудничать.       Уже стемнело, когда Гермиона утомлённо вошла в свой милый сердцу дворик. Её взгляд тут же уткнулся в сверкающий в свете фонарей мотоцикл, но сил на вспышку гнева уже не было, лишь неприятная досада достигла местечка где-то в центре груди. Она вспомнила утреннюю перепалку с мотоциклистом, но к своему разочарованию подумала лишь, что не стоило так кричать, она ведь планировала деловой назидательно вежливый тон, переговоры. С другой стороны, это ведь он окатил её из лужи, как ещё она должна была с ним разговаривать?       Возвращение к этой теме вызвало дополнительное раздражение. Почему этот наглый мотоциклист вообще трогает её мысли? Жила себе спокойно... Живоглот встретил Гермиону ласково и даже радостно.       — Оголодал, бедняжка. — Гермиона с улыбкой накладывала корм из жестяной банки в его миску. — Прости, дельце заняло чуть больше времени, чем хотелось бы.       Внезапный стук в дверь отчего-то сильно взволновал, даже будто сердце рухнуло вниз. Живоглот же не проявил интереса, набросившись на еду.       Гермиона вышла в коридор, посмотрела в глазок.       За дверью стоял новый сосед. В подшлемнике. Гермиона нахмурилась. Что за бред? Собирается куда-то ехать? На нём были и куртка, и перчатки.       Она вздрогнула, когда он постучал снова.       Гермиона распахнула дверь и только теперь увидела небольшой разноцветный пакет в его руке.       — Добрый вечер, мисс... как вас?.. — Почему ей всё время слышится ирония в его голосе.       — Мисс Грейнджер, — строго ответила она.       — Окей. Это вам, мисс Грейнджер. — Сосед протянул ей разноцветный пакет, и Гермиона разглядела, что это... стиральный порошок. — Я испортил ваш костюм, — напомнил он.       — К вашему сведению, — назидательно заговорила она, — к костюму невозможно применить стиральный порошок.       — О, в самом деле? — Опять эта дурацкая ирония. Поиздеваться пришёл.       — Да, — продолжила Гермиона. — Я сдам костюм в химчистку, вы напрасно потратились.       Она уже закрывала дверь, когда в щель внезапно просунулся здоровенный чёрный высокий ботинок. Гермиона зарделась от возмущения и непонятно откуда взявшегося страха. Он что, намерен вломиться в её квартиру?       — Да ладно вам, возьмите! — настойчиво потребовал мужчина, внезапно всовывая ей в руки пакет порошка. — Постираете что-нибудь другое. Чулки там, трусы...       — Благодарю, — с трудом скрывая смущение, сквозь зубы рыкнула она, возвращая порошок назад и выталкивая мужчину за порог, — у меня есть средства для стирки.       — Да бросьте! Я выпросил в магазине самый лучший!       Порошок снова был нахально сунут ей в руки.       — Вы понимаете, что ведёте себя по-хамски?! — прошипела Гермиона, наконец выпихивая незваного гостя в подъезд и практически швыряя в него цветным пакетом. — Лучше бы просто извинились и пообещали исправиться.       — Я извинился уже три раза, — иронично засмеялся он.       — Неправда! Вы ни разу этого не сделали. Зато ведёте себя из рук вон глупо.       — А вы, конечно, сама дипломатия! — с насмешкой отвечал он.       — Вы... Вы... Знаете! — сделала она внезапное открытие. — Вы ужасно напоминаете мне одного моего бывшего сокурсника. Такой же невоспитанный хам и насмешник. И я вас предупреждаю: если не будете соблюдать во дворе режим тишины, я обращусь в полицию!       Он молчал секунду, будто задумался, а потом ответил:       — А ведь ещё неделю назад можно было просто нормально попросить. Всего доброго. Мисс Грейнджер.       Мужчина поставил пакет со стиральным порошком на пол и направился к лестнице, ведущей наверх.       — Заберите свою подачку! — крикнула вдогонку Гермиона, но встретила лишь молчание.       Она захлопнула дверь, так и оставив неуместный «подарок» на лестничной площадке.       Внутри будто кипел раскалённый котелок с ядовитым зельем. Гермиона давно не испытывала ничего подобного. Никто и никогда не мог вывести её из себя, наполнить такими сумасшедшими колючими эмоциями, от которых хотелось кричать. Она не узнавала саму себя. Как этому нахальному мотоциклисту удалось расшатать её нервную систему за какую-то жалкую неделю? Как?! Неужели она мало видела в жизни хамства и несправедливости?       Если подумать, то в жизни этого и правда не так уж много. Она не станет считать войну. Война — это другое. Но в жизни ей по большей части встречались хорошие люди: добрые, отзывчивые, вежливые, способные вести нормальный диалог. Она никак не ожидала, что, оказавшись в мире маглов, внезапно встретит нечто, напомнившее её... юность, когда своё право на существование приходилось кому-то доказывать, ставить хамов на место. Разве она не права? Разве она не имеет права на сон по утрам в выходной день? Или права на чистый воздух? На вежливое обращение?       Гермиона тяжело вздохнула. Ладно. Она и сама немного... Хорошо! Она, наверное, перегнула палку. Могла бы применить свои навыки адвоката и в данном случае. Что же случилось? Почему она будто стала сама не своя? Перед ней всё ещё, словно застывшая картинка, насмешливые светло-серые глаза. Гермиона отодвинула тюль, останавливая взгляд на поблёскивающем в темноте мотоцикле.       Сосед всё время носит этот дурацкий подшлемник. За всю неделю ни разу его не снял. Что с ним не так? Может, скрывается от полиции? А может... он изуродован? Отчего-то на душе стало очень неприятно.       Со стороны крыльца быстрым шагом к мотоциклу приблизился его хозяин. Перекинув длинную ногу через седло, мужчина сел, нажал пару кнопок и тихо выехал со двора.       Гермиона испытала досадное чувство: то ли обиды, то ли возмущения. Ведь можно же было так делать всегда? Но нет! Он нарочито демонстрировал... что-то. Зачем-то. «Можно было просто нормально попросить».

***

      Зачем ему это? Зачем эта нервная, злая девчонка?       Он мчал по ночному городу в свете уличных фонарей, неоновых вывесок и отражающих луну луж.       Ладно. Он перегнул палку. Сам это сделал, пошёл на риск, зная, что такой результат вполне возможен. Кто же спокойно отреагирует, если, опаздывая на службу, окажется в подобной нелепой ситуации. Он сам устроил ей душ, и, конечно, она представить себе не могла, что это было сделано нарочно.       Перегнул, да. Но как ещё ему было поступать?       Судя по такой грандиозной агрессии, у Грейнджер терпение закончилось. Чуть оставалось дожать. Перестарался. Хоть всё сначала начинай. Уже не выйдет — извинений не поняла, юмор не оценила. Совсем такая же, какой была в школе.       Нужно всё исправить. Найти другой путь. Драко мчал по ночному городу, словно поглощая энергию улиц, дорог, горящих фонарей. Она была... так близко сегодня — на расстоянии вытянутой руки. Он нарушает закон, рискует, но это стоит того. Стоит того, что сейчас бурлит где-то в глубине его естества.

***

      Тишина.       Гермиона проснулась около семи, тут же взглянув на часы. Сегодня её не разбудил рёв мотоцикла. Хорошо... Похоже, она выспалась.       Полежав ещё пару минут и почесав за ухом спящего рядом Живоглота, Гермиона осторожно встала и подошла к окну. Она аккуратно отодвинула тюль и с лёгким разочарованием обнаружила пустой двор.       Это не то чувство, которое она должна испытывать. Разве это не хорошо? Она ведь добилась своего — тишины. Неважно, что из-за этого пришлось поссориться с соседом. Он виноват, почему она должна была проявлять хладнокровие? Между прочим, она была достаточно сдержана, пока он не продемонстрировал явное неуважение и иронию по отношению к ней.       Так ему и надо. Не будет больше выпендриваться. Что это вообще за подростковая потребность — привлекать всеобщее внимание? Сколько ему лет, интересно.       Гермиона вздрогнула и нервно задвинула тюль. Эти вопросы... зачем они вообще возникают? Всё. Тишина. О мотоциклисте можно забыть.       И она очень старалась.       Проходили дни. Утра. Вечера. Ночи.       То и дело Гермиона обнаруживала железную машину на своём привычном месте, обычно, возвращаясь из Министерства. Но его хозяина не встречала ни разу. Она не могла понять, почему раньше они сталкивались каждый день, а теперь он будто избегает...       И эти мысли снова приводили Гермиону в раздражение. Какая ей разница, что там у него на уме? Он ей кто?       Однако мысль о том, что она перешла границу в общении с соседом, преследовала неотступно.       Ладно. Он действительно её раздражал. Но ведь она в конце концов профессионал и могла бы применить свои навыки и быть более дипломатичной. Зачем повышала голос? Зачем угрожала полицией?       Вот ведь...       Она повела себя не лучше любой склочной тётки, вроде невыносимой Амбридж.       С каждым днём это чувство неправильности произошедшего давило на неё всё сильнее. Она добилась того, чтобы человек исчез из её жизни. Разве не этого она хотела? Может, не этого?       Однажды утром, увидев его мотоцикл под окнами, Гермиона ощутила волну жара, пробежавшую по телу. Он дома — ещё не уехал. Сердце отчаянно заколотилось, и это очень напугало. Что за реакция? Она что, настолько хочет его увидеть?       Да нет, ерунда. Вовсе нет. Она просто не хотела бы жить с кем-то во вражде. Сосед вовсе не должен красться по двору как мышь, скрываться от людей, будто вор.       Так не должно быть.       Ерунда. С чего она решила, что он скрывается. Зачем ему это? Он свободный человек.       Гермиону вдруг передёрнуло от осознания, что она уже десять минут стоит перед окном, в ожидании неизвестно чего.       Сердито задёрнув тюль, она в темпе заходила по квартире, собираясь на работу. Гермиону приводил в отчаяние факт, что каждые две минуты она поглядывала в окно, проверяя, на месте ли мотоцикл.       Живоглот то бродил рядом с ней, пытаясь привлечь внимание, то садился возле своей миски, озадаченно наблюдая порывистые движения хозяйки.       А она горела от досады. Она думала о нём — совсем не о голодном питомце, — вспоминая расслабленную походку, широкие плечи под кожаной курткой, то, как он грациозно перекидывал ногу через седло. И его изумительные глаза. Она ненавидела себя за этот неконтролируемый фонтан эмоций, который обрушился так внезапно на её голову.       А его ирония... Он же, кажется... просто шутил с ней. Может, немного неуместно, но... Он ведь не пытался обидеть, а она...       Какая же она идиотка!

***

      Применить заглушающие чары к мотоциклу оказалось довольно просто. Он приезжал и уезжал, не привлекая к себе никакого внимания. Даже мальчишки зачастую не успевали его заметить, а если замечали, Драко объяснял им, что нет времени с ними общаться из-за занятости. Он уходил в квартиру, стараясь полностью избежать общения с Грейнджер. Он был уверен, что рано или поздно она заметит его отсутствие. Ведь, судя по её реакции, его было слишком много в её жизни.       Драко рано уезжал и рано возвращался, чтобы у неё не было возможности его заметить. Это было довольно сложно и неприятно — совсем не видеться с ней. Но так было нужно.       Единственное, что ему было доступно, это видеть её возвращение домой. Грейнджер проходила мимо его мотоцикла, украдкой бросая на него взгляд, опускала глаза, плотно сжимала губы, будто сердилась на железную машину.       Драко наблюдал за ней изо дня в день, до тех пор, пока мотоцикл не перестал вызывать в ней неприязнь. Однажды вечером она взглянула на него иначе, как будто с грустью или тоской, и Драко понял, что настал тот самый момент, когда можно попытаться всё исправить.

***

      Шаги за спиной. Внутри всё замерло. Гермиона быстро заперла дверь и обернулась.       Он стоял на лестничной площадке, как всегда — в неизменном чёрном подшлемнике, и его глаза явно улыбались.       — Привет, Грейнджер. Как жизнь? — Его лёгкий и будто игривый тон удивил, и Гермиона даже не сразу нашлась.       — Привет, — немного растерянно ответила она. Гермиона прочистила горло и улыбнулась.       — Надеюсь, удалось спасти костюм, всё не было времени спросить.       — Да, всё хорошо, спасибо. Он выжил.       Неконтролируемое волнение заставляло сердце прыгать в груди. Гермиона была так рада, что он заговорил с ней. Наконец-то можно попробовать примириться.       — Вы извините, я, кажется, чрезмерно эмоционально повела себя в прошлый раз. Надеюсь, вы понимаете причины.       Он пожал плечами.       — Наверное, я что-то пропустил. Но это уже неважно, главное, что у вас всё в порядке.       — Нет, это не главное. Надеюсь, я не слишком... Вы понимаете, у меня был очень ответственный день и эта грязь... А потом этот дурацкий порошок. У меня переполнилась чаша терпения.       — Да, я так и понял. И раз уж я по-настоящему не извинился, прошу прощения сейчас.       Он слегка поклонился, и Гермиона улыбнулась в ответ.       Сосед рукой сделал приглашающий жест в сторону лестницы, уступая ей дорогу, и Гермиона, немного поколебавшись, зашагала вниз. Это было неловкое странное чувство — ощущать за своей спиной присутствие мужчины, — но Гермиона уверенно шагала вперёд. А во дворе, обернувшись, немного задержалась у его мотоцикла.       — Хорошего вам дня, — с улыбкой произнесла она.       — Благодарю, и вам успехов. Может быть, всё-таки подвезти вас? Где вы работаете?       По телу прошла волна тревоги. Как она объяснит, где работает, он ведь магл. На душе отчего-то стало холодно. Гермиона потупилась, но всё же ответила:       — Я адвокат. Частный. У меня пока нет определённого места работы или офиса. Я работаю по найму.       — В какой области? Административной?       — Э-э-э, нет. Я веду уголовные дела.       Мужчина на мгновение замер, и Гермиона снова подумала, что, возможно, он скрывается от полиции, но он тут же ответил:       — Но вы же сейчас куда-то направляетесь, могу подбросить.       Гермиона разгладила складки на юбке и улыбнулась:       — Боюсь, моя одежда не подходит для этого. Да и вообще — большие скорости не моё, но спасибо за предложение.       Гермиона кивнула ему на прощание и направилась под арку.       Она бодро шагала по тротуару, когда через минуту мотоциклист обогнал её и умчал вдаль. Гермиона смотрела ему вслед, и казалось, будто в груди прыгает сотня зайчиков. Что-то юношеское наполнило душу — удивительное чувство восторга. Казалось, Гермиона не шла по улице, а летела на крыльях. Она объясняла самой себе эту лёгкость тем, что примирилась с человеком, и это объяснение вполне её устраивало. Неприятно жить с кем-то во вражде, и она была счастлива, что сосед на неё не в обиде.       Сосед. Мотоциклист. Хам. В своём сознании она называла его как угодно, но только сейчас вдруг подумала, что не знает его имени.       Не знает имени, не видела его лица.       Человек-загадка живёт с ней по соседству, а она ничего не знает о нём — совершенно. Это немного взволновало и встревожило. Более того, он магл. Надо быть с ним поосторожнее и хоть немного разведать, кто он такой.       Зачем ей это? Ну... просто она адвокат и очень осторожный человек. Это благоразумно — знать, на что способны люди, живущие с тобой по соседству.       Она снова слишком много о нём думала, и это слегка беспокоило.

***

      Драко выехал за город. За эти недели, проведённые в Лондоне, он уже исследовал немало дорог и нашёл это изумительное место.       Он стоял на мосту, рядом его верный Харлей. С моста открывался чудесный вид на реку. По берегам росли роскошные дубы, молодые деревья клонили свои ветви к воде. Ветер мерно колыхал резные светло-зелёные листочки, а река стремилась вдаль, журча умиротворяющими волнами, подпрыгивающими на камнях.       Он смотрел на воду, деревья, волшебно-голубое чистое небо и желал лишь одного — оказаться здесь вместе с ней. Почему-то уверен, что ей понравится. Уверен — ей необходимо иногда забывать о том, что она серьёзный уголовный адвокат, выкидывать из головы своих подзащитных и их проблемы, всю грязь, в которой ей приходится разбираться, и просто побыть человеком. Женщиной. Ему хотелось подарить ей другой мир — чистый и свободный.       Захочет ли она этого? Другой вопрос.       Может, узнай он её получше, сам разочаруется, но сейчас это не так важно, пока горит сердце, пока надежда на счастливую жизнь не покинула его.       Закон. Да, закон может всё сломать. Запреты выплывут наружу, и вся его жизнь будет поставлена под удар. Но потребность всё исправить выше этого. Потребность сказать ей, что... теперь она в безопасности. Что угрозы больше нет — ни от него, ни от его семьи. Он сделает всё возможное.       Драко с упоением вдыхал сладкий воздух, надеясь, что однажды он привезёт её сюда и подарит частичку покоя.