Глава 3

      Это стало странной безусловной традицией — выглядывать в окно. Первое действие, которое Гермиона совершала, поднявшись с постели. Её беспокоил тот факт, что для неё важно знать, дома ли он. Мотоцикл всегда подсказывал правильный ответ.       Удивительное досадное чувство вспыхивало в груди, когда утром двор оказывался пуст — разочарование. Сегодня она, скорее всего, его не увидит.       Приятное, приводящее в восторг, когда сверкающий Харлей стоял под окнами — счастье. Может быть, он поздоровается с ней этим утром? И день казался значительно лучше, ярче, волнительнее.       Гермиона замечала, что гораздо громче и дольше звенит ключами, запирая входную дверь, ухитряется даже забыть что-то дома и вернуться в квартиру, например за зонтом, а потом снова замешкаться на лестнице в глупой надежде, которая тревожила сердце.       Она раздражалась на саму себя и эти ненужные чувства. Откуда только они взялись?       Когда однажды утром он вдруг оказался рядом, Гермиона переполнилась смущением до самых краёв, сгорая со стыда от того, что не могла контролировать свои зардевшиеся щёки.       — Понравился порошок? — с игривым ехидством спросил он после традиционного «Привет, Грейнджер».       Гермиона опешила.       — А разве вы не забрали его обратно? — Стало совсем неловко. — Простите, но я не приняла его, оставила на лестнице.       Мужчина прыснул:       — Похоже, его кто-то спёр. Что ж, хорошо, значит, всё-таки пригодился.       Гермиона смущённо улыбнулась, не находя подходящих слов, и начала активно ковырять дверной замок ключом. Руки дрожали так сильно, что она даже не сразу попала в скважину. А после, проводив взглядом его складную фигуру, умчавшуюся на мотоцикле под арку, Гермиона, переполненная ненормальной радостью, бежала на службу, окрылённая забавным разговором.       Несколько дней она не встречалась с соседом ни во дворе, ни на лестнице. Наверное, он выходил позже, и это досадное разочарование, пусть и совсем немного, но портило её день. Как будто внезапно закончился её любимый молотый кофе, как раз в тот момент, когда намолоть его совсем не осталось времени, а потому утро перестало быть идеальным.       А когда, не обнаружив его мотоцикл утром, Гермиона с грустью подумала: «Жаль, что его больше не слышно», всерьёз испугалась. Она не должна испытывать ничего подобного. Не должна!

***

      Несколько дней прошли как в тумане. Драко занимался насущными делами, запершись в своей квартире. Ему было необходимо оформить и отвезти, ставшие постоянными, взносы на благотворительность. Родители, в надежде на улучшение положения сына в обществе, именно ему поручили заниматься этим.       Драко не верил, что финансирование больницы и приюта для сирот, юниорской сборной по квиддичу и художественной галереи повлияет на ситуацию, но послушно исполнял их поручение: посещал Гринготтс, получал определённую сумму галлеонов на своё имя, сортировал и развозил деньги по местам назначения. Он считал это дело правильным, но видел собственными глазами, как снисходительно сдержанно, нехотя, но обречённо, их принимали, и это было неприятно, но Драко выполнял свою миссию беспрекословно.       Пока вёл отчётность для отца, старался ни на что не отвлекаться. И всё, что он мог себе позволить, это наблюдать. Он был почти уверен — Гермиона ждёт от него каких-то шагов. Сам не знал, почему он так решил. Слышал, как она хлопает дверью своей квартиры, чего не делала раньше, звенит ключами на лестнице, как стучат её каблучки по каменному полу. А потом она сбегала с крыльца, бросая взгляд на его мотоцикл. Грейнджер исчезала под аркой, а его сердце наполнялось сомнениями.       Хотелось сделать что-то — что-то нетривиальное. Как с этим глупым стиральным порошком. Он всегда ухаживал иначе, не так.       У него есть его приятель Харлей Дэвидсон. Драко с самого начала рассчитывал на него, так почему же нет?       В то утро, стоило Грейнджер пересечь двор, он сорвался с места и помчал к двери, на ходу надевая подшлемник и хватая шлем с пуфа в прихожей. Выбежав во двор, Драко завёл мотор, подождал с минуту, которая показалась вечностью, и помчал следом.       Он уже знал, по какому маршруту она ходила. Медленно выехав со двора, Драко поддал газу. Машина взревела и понеслась по улице.       Её точёная фигурка, затянутая в строгий деловой костюм, состоящий из серых пиджака и юбки, быстро привлекла внимание. Стройные ножки уверенно вышагивали по тротуару, а её каштановые кудри трепал лёгкий ветерок. Он снова поддал газу и с рёвом приблизился.       Она обернулась. Внутри будто всё вспыхнуло от того, какая чудесная улыбка расцвела на её лице. Драко нажал на сигнал и поднял правую руку, приветствуя её.       Гермиона вздрогнула и как-то машинально подняла руку в ответ, утопая в бессовестном, совершенно бесконтрольном счастье. Он умчал так же быстро, как внезапно возник, а её сердце продолжало бешено колотиться в груди от восторга.       Ей нравилось это. Как же безумно нравилось! Он ей нравился. Нравился рёв его мотоцикла. В её жизни что-то произошло, что-то особенное.

***

      Она улыбнулась ему. Улыбнулась так искренне и счастливо, что, казалось, все прошедшие годы были стёрты. Вся жизнь разделилась на «до неё» и «после». Перед глазами взмах её изящной руки, её колышущиеся на ветру кудри. Хорошо, что он ехал не слишком быстро. Успел. Заметил. Понял. Всё было не зря — все эти дни. Она так близко, совсем рядом. Пятнадцать ярдов. Нет их. Не должно быть расстояний.       Драко помнил, что приближаться к ней нельзя. Но как? Как?! Если вся жизнь зависит от этой улыбки, которую она ему подарила. Узнала звук его Харлея, обернулась.       Мерлин... От этого безумия хотелось поднять мотоцикл на дыбы, хотелось видеть эту радость на её хорошеньком личике. Ощутить её объятия и вдыхать чистый воздух свободы. Рано или поздно это обязательно случится. Обязательно!

***

      Гермиона, как обычно, поднялась в телефонной будке на поверхность и оказалась в лондонском переулке. Но не успела она её покинуть, как на неё, будто ведро воды, обрушилось внезапное обстоятельство.       Неподалёку, прислонившись к Харлею бёдрами, в своём неизменном подшлемнике, расслабленно отдыхал её сосед. Он читал какой-то буклет, периодически отвлекаясь и бросая взгляд то в одну, то в другую сторону, будто ждал кого-то.       Она не могла поверить своим глазам. Будоражащие до дрожи мысли наводнили голову, заставляя сердце отчаянно биться, а лицо полыхать. «Как он здесь оказался? Что ему нужно? Неужели он следил за мной? Зачем? Или я ни при чём? С чего бы ему следить за мной?»       Гермиона подпрыгнула от неожиданности, когда из телефона автомата послышался ворчливый женский голос:       — Покиньте телефонную будку.       — Да сейчас! — раздражённо шепнула Гермиона и снова уставилась на мотоциклиста. — Ты ведь не должен меня видеть, верно?       Он продолжал листать буклет, взглянул в её сторону, и Гермиона нерешительно помахала ему рукой. Его взгляд безразлично переместился в другую сторону, и Гермиона с облегчением вздохнула. Значит, этот магл не мог видеть, как она входила в Министерство. Хвала Мерлину!       На всякий случай обновив маглоотталкивающие чары, Гермиона вышла из будки. Она немедленно отправилась к дому, озадаченная двойственными чувствами. С одной стороны, она надеялась избежать встречи с соседом, но с другой — безумно хотела, чтобы он её заметил.       Гермиона прошла ярдов десять, отмечая, что уже должна быть в поле зрения маглов, когда позади, будто внезапный удар хлыста, громко прогудел клаксон Харлея. Вздрогнув, она безвольно оглянулась.       Даже с такого расстояния она видела в прорези мотоциклетного подшлемника, как горели радостью его удивительно ясные глаза. Он махнул рукой, отрываясь от своего мотоцикла, и крикнул:       — Привет, Грейнджер!       Он тут же сделал в её сторону несколько шагов, и Гермиона, не в силах бороться с переполнявшим счастьем, пошла ему навстречу.       — Привет! — ответила она, и дыхание перехватило от волнения. — Что вы здесь делаете? Ждёте кого-то? — Она кивнула на мотоцикл и бросила взгляд на буклет в его руках.       — Да, я... — он повернул буклет обложкой к собеседнице, — хочу дом купить. За городом. Правда никто ничего там не продаёт, — усмехнулся он.       — Как это? — Гермиона нахмурилась в недоумении.       — Просто... место хорошее. Очень. Но, увы... Мне нужен юрист по административным и кадастровым делам. Вы...       — О, нет-нет-нет! — засмеялась Гермиона, моментально зарумяниваясь. — Это не моя компетенция.       — Не верю, что для вас это будет проблемой.       Гермиона внимательно смотрела на мужчину, пытаясь понять, не шутит ли он. Но разве можно что-то понять только по взгляду, по тому, как игриво лучились морщинки в уголках его изумительных глаз.       — Но зачем вам дом там, где никто ничего не продаёт? Это может стать проблемой с муниципалитетом.       — Я привык получать то, что мне нравится, — уверенно ответил он. Гермиона невольно перевела взгляд на мотоцикл. Собеседник уловил это и оглянулся, подтвердив: — Да. В том числе.       — Вы британец? В смысле...       — Да, но мои предки из Франции.       — Вот как. — Уголок её губ приподнялся в усмешке. — Американский мотоцикл. Не совсем патриотично, не находите?       Он безразлично повёл плечом.       — Харлей Девидсон просто лучший, патриотизм не влияет на покупку хороших вещей.       — И вам его доставили прямо оттуда?       — А почему вас это смущает? — Ирония снова ясно зазвучала в его интонации. — Вас чем-то обидел мой друг? Я, вроде, уже за него извинился. Мне нужен адвокат?       — Нет, не нужен, — смягчилась Гермиона, понимая, что вовсе не хочет снова конфликтовать с соседом.       Внезапная мысль заставила замереть, она взволнованно вдохнула поглубже и спросила:       — Как вас зовут? Вы ещё не представились.       Он будто задумался на секунду, а потом ответил:       — Друзья называют меня Дрейк.       — Называют? Это производное от имени или фамилии?       — Разве это имеет какое-то значение?       — Значит, это не настоящее имя?       — Меня устраивает. Надеюсь, вас тоже устроит. Или мне всё же лучше вызвать адвоката?       Гермиона тихо засмеялась.       — У вас есть адвокат? Вы с ним ждёте встречи? Могу вам гарантировать только одно: если муниципалитет не продаёт землю или любую другую собственность, вам не светит построить там дом.       — То есть, вы точно не возьмётесь мне помочь, мисс Грейнджер, — будто с лёгким разочарованием ответил он.       — Гермиона, — неожиданно для самой себя тихо произнесла она и потупилась.       Зачем она назвала ему своё имя? Не стоило так поступать — это шаг к сближению с её стороны. Как же глупо! Она против воли зарделась, чувствуя, как Дрейк буравит взглядом её лицо.       Повисшая пауза ужасно смущала, хотелось провалиться сквозь землю.       Драко вдруг осознал, что это безумно трудно. Почти невозможно — произнести её имя. Отчего-то стало не по себе: тревожно и даже страшно. Он вдохнул поглубже и медленно, на выдохе, произнёс:       — Что ж... Гермиона... Очень жаль. Ваш диагноз не обнадёжил, но я всё же попытаюсь. Мой адвокат задерживается, могу я... отвезти вас домой? Хотите?       Гермиона сфокусировала взгляд на своей просторной, но всё же... юбке. В который уже раз он предлагает ей забраться на эту адскую машину? Но только сейчас она почему-то задумалась, а что, если...       — Нет-нет. — Она решительно тряхнула головой и взглянула ему в глаза. — Пожалуй, нет. Я говорила...       — Да. Скорости — не твоё.       Они смотрели друг другу в глаза так долго, сколько по мнению Гермионы, было допустимо. Ей так хотелось остаться здесь. Зачем-то просто постоять и поговорить, узнать о нём что-нибудь ещё: чем он занимается, где работает, кто его родители и вообще, какой он, как выглядит, ведь за всё это время она так и не видела его лица...       Но поток внезапно нахлынувших вопросов напугал. Он ведь... магл. Ей не стоит сближаться с человеком, который никогда не должен узнать о том, кто она на самом деле. Неожиданно испытав глубокое разочарование, Гермиона ощутила, как становится холодно в груди.       — И потом, — торопливо добавила она, — вы ведь...       — Ты. Давай на ты, не против? — В его голосе послышалось сомнение, может быть, даже надежда, и Гермиона сдалась.       — Хорошо. Да... Ты... ждёшь кого-то. Уезжать перед встречей невежливо, вдруг человек придёт, а тебя нет.       — Ты права.       В уголках его глаз снова засияли лучики морщинок. Да что же это такое! Как же хотелось увидеть его лицо! Дурацкий подшлемник, кто их только придумал! И зачем? Что этот Дрейк скрывает под ним?       — Хорошего вечера, Дрейк, — улыбнулась Гермиона. — Искренне желаю решить... твою невыполнимую задачу. Как знать, может, твой адвокат сможет найти лазейку.       — Благодарю. Буду надеяться... что твой дресс-код когда-нибудь позволит...       Внутри всё обрушилось. Дыхание перехватило, и Гермиона лишь смогла шепнуть «пока» и помчала прочь, чувствуя, как в животе будто что-то переворачивается, бурлит и рвётся наружу. Переполнявшее её душу счастье смешивалось с непреодолимой горечью.       Он ведь магл. А она как никто другой знает, каково это, когда люди узнают правду о существовании волшебников, какими последствиями это грозит.       И он понимал. Глядя ей вслед, убеждался в том, что она настоящая, самая что ни на есть ответственная волшебница. Гермиона знает, чем может закончиться общение с понравившимся ей маглом — стиранием памяти, как минимум. А он не сомневается, что симпатичен ей. И, конечно, она его не узнала — на это и был расчёт. Как же сложно теперь. Что дальше?       Она отказалась помочь, отказывается от предложений прокатиться с ним. Дело в том, что он прикидывается маглом или в том, что она не видит его лица? Не доверяет по обеим причинам?       Кажется, Драко выбрал не самый простой путь.       Итак... Что же дальше?       Гермиона вошла в булочную.       Раздосадовано Драко сунул буклет с предложениями о покупке домов в карман куртки, сел на мотоцикл, завёл мотор и спустя минуту рванул в противоположную сторону.

***

      Она стояла у окна и ждала. Гермиона не отодвинула лёгкий тюль, просто смотрела на пустой двор вот уже минут двадцать и думала. Думала о том, какая замечательная вещь дезиллюминационные чары, ведь благодаря им она узнала то, что теперь не давало ей покоя.       Дрейк не ждал адвоката. Не было у него никакой встречи. Есть небольшой шанс, что она просто не состоялась, может быть, адвокат задержался. А может быть, никакой встречи и не должно было быть.       Живоглот потянулся рядом, намекая, что ему пора на подоконник, вместе с ней понаблюдать за двором, но вместо этого она взяла его на руки, что здоровяка вполне устроило.       Мысли кружили в голове, словно грозовые тучи.       Он ждал её?       Сердце тяжело билось, на плечи будто давило что-то. Неужели он мог следить за ней? Потерял из вида и просто ждал на том месте, где её скрыли маглоотталкивающие чары. Гермиона закрыла глаза, а в голове назойливо сигналил клаксон его Харлея.       Взмах руки, сияющие глаза, уверенная походка. Приглушённый голос. Искажённый. Она даже его настоящего голоса не слышала.       Дрейк скрывается и это очень подозрительно. Разве можно сесть на мотоцикл с человеком, скрывающим свою личность. Как понять, что ему нужно на самом деле?       Отдалённый гул, рёв — и дыхание замерло. В груди всё сжалось. Во двор въехал Дрейк на своём Харлее, и Гермиона поняла, что её жизнь уже не будет прежней.       Она ловила каждый его жест, каждый взгляд. Он чуть поднял голову, посмотрел на её окно, и Гермиона крепко прижала к себе разомлевшего Живоглота.       — Что мне делать теперь, а? — тихо спросила она. — Может, мне просто кажется? Да. Наверняка я просто всё сама придумала. Его встреча сорвалась, вот и всё. Другого места во всём Лондоне он, конечно, не нашёл. Неприметный переулок, скрытый от маглов, лучшее место для встречи с юристом. Разумеется. Мерлин... Я, кажется, схожу с ума.       В ту ночь они не спали.