Глава 7

      Его чёрная маска, словно заслуженный трофей, теперь лежала вместе с памятными вещами. Здесь, в красивой подарочной коробке, хранилась её старая записная книжка, несколько маленьких альбомов с фотографиями, шкатулка с украшениями, которые она давно не носила, письма. И чёрный подшлемник.       Гермиона была почти уверена, что больше не увидит своего соседа. Боялась, но думала, что это самый вероятный исход. Драко получил прощение, мог самостоятельно подать апелляцию, зачем ему — лорду Малфою — прозябать в этом сером магловском многоквартирном доме, в тесной квартире, ездить на байке, когда есть намного более удобные и быстрые способы перемещения. Его здесь больше ничего не держало.       Но она ошиблась. Харлей Дэвидсон всё так же стоял во дворе под её окнами. Драко Малфой, утратив маску, не стал приобретать новую. Каждое утро он выходил из дома, неся под мышкой свой мотоциклетный шлем, останавливался возле машины и, не скрываясь, подняв голову, вглядывался в её окна.       Сердце Гермионы сжималось со страшной силой. Она подавляла рвавшийся стон досады, причинявшей боль, и не могла понять, почему всё это происходит. Драко просто смотрел — минуту, может, две. Спокойно, требовательно. Он ждал — ждал чего-то. Потом решительно надевал шлем, садился на мотоцикл. Машина издавала жуткий рёв, выбрасывая в воздух тучу бледного дыма. Он уносился прочь. А она, вцепившись пальцами в закрытый тюль, просто старалась дышать. Малфой не захотел исчезнуть из её жизни, и это было невыносимо тяжело. Близкий, но такой далёкий и непонятный человек.       Внутри всё будто умирало, когда он исчезал. На душе становилось тоскливо и холодно. Гермиона доставала с полки кладовой свою коробку, садилась на кровать. Её руки словно наливались свинцом, и она бережно доставала подшлемник из коробки, нерешительно подносила его к лицу, вдыхая странный, но до безумия нужный запах мужского парфюма, смешанного с чем-то химически-ядовитым, но еле уловимым.       И каждый раз Живоглот запрыгивал на кровать, ложился рядом, словно немая поддержка. Он будто намекал: «Не огорчайся, я ведь с тобой». Гермиона бросала на него благодарный взгляд, осторожно почёсывая жмыра за ушком.       Она злилась на себя, потому что не могла отпустить. Обида была тупой, ненавязчивой — он обманул её, да, втёрся в доверие, но... Гораздо больше для неё значили его слова — будто недосказанные, скрытые. Драко хотел ей что-то сказать. Он хотел чего-то, да только она не дала ему шанса.       Сказал бы, если бы хотел, верно?       Гермиона уверена, что она обманывает саму себя. И то что он говорил о совместной жизни, о том волшебном мирном уголке за мостом...       «Однажды ты станешь здесь хозяйкой... Хочу, чтобы узнала меня. Настоящего».       Что он имел в виду?       Нет. Это просто самообман. Его уловки. Он хотел смягчить её, расположить к себе. Почти получилось.       Гермиона с горечью улыбнулась, досадуя от собственной наивности. Никогда мужчина не станет предлагать такие фантастические перспективы женщине, с которой он даже не в отношениях — она уверена в этом. Глубоко вдохнув его аромат, Гермиона положила подшлемник в коробку и закрыла её. Нужно вернуть ему эту вещь. Она тяготит.       Погрузившись в работу, она надеялась, что однажды разбитое сердце исцелится.

***

      Драко привык держать ум в холоде. Он учился этому с детства, но на деле знал, как никто, насколько это сложно, когда хочешь чего-то другого. Конечно, он думал о том, что необходимо избавиться от источника боли, терзавшего его сердце. Забыть, спрятать, уйти и не возвращаться. Но сейчас, как и во время войны, его душу грела надежда. Верил, что однажды он найдёт способ всё исправить. Нужно только дождаться нужного момента. А пока... он решил просто жить. Ничего не меняя, не изменяя самому себе. Ему не впервой бунтовать и противиться обстоятельствам. Пусть она думает что хочет. Пока. Ведь результат не достигнут.       Он видел, как она торопливо пересекала двор, мимолётно бросила взгляд на его мотоцикл и будто даже прибавила шага, чтобы скорее скрыться. Сбежать.       Ей тяжело. Драко понимал, что она восприняла его попытку сблизиться, как уловку, обман. Но он не намерен ей что-то доказывать. И сдаваться тоже. В конце концов, если им не суждено быть вместе, всё закончится само собой. Он остынет — она забудет.       Но время шло, а легче не становилось.

***

      Пролетели недели.       Это был ответственный и очень волнительный момент. Гермиона, как всегда, спешила в Министерство. Сегодня состоится последнее заседание Визенгамота, и всё решится. Её подзащитная окажется в Азкабане. Возможно. От этого так больно и неприятно, но Гермиона старалась держаться уверенно. Она будет давить на жалость, если понадобится. Подзащитная молода, была обманута, и это её первый в жизни проступок. Гермиона Грейнджер не из тех, кто сдаётся.       В этот июльский день она шагала по тротуару, наложив на себя охлаждающие чары, ибо даже самый лёгкий деловой костюм был неуместен в такую жару.       Рёв мотора.       Гермиона вздрогнула, но тут же осеклась, в ужасе подавляя ком, подступивший к горлу.       Это не тот звук.       Слёзы заполнили глаза.       Это не он — не его Харлей. Его железный зверь рокочет мягко, тепло, словно мурлычет тигр. Мимо пронёсся мотоциклист на сверкающем дорогом японском мотоцикле, и Гермиона ощутила, насколько соскучилась — нет, она почти умирала без него. Без игривого взгляда чудесных ясных глаз, его приглушённого голоса, иронии и... нежности.       — Самое время раскиснуть, Гермиона, — еле слышно прошептала она себе под нос.       Глубоко вдохнула, вздёрнула подбородок и уверенно шагала дальше, возвращая себе боевой настрой.       Телефонная будка. Вестибюль. Лифт. Зал суда. Бледная отчаявшаяся подзащитная.       Гермиона улыбнулась уверенно, бодро, удивляя даже саму себя.       — Всё будет хорошо.       Убедительно.       — Самое главное, ваша покаянная речь. Вы ведь искренны, правда?       Заботливо.       — Мы сделаем всё возможное.       Дружеское касание.       — Я преступница. Всё бесполезно. — Бесцветный унылый голос подзащитной еле прозвучал.       — Каждый заслуживает хотя бы один шанс.       Улыбка замерла на губах Гермионы.       Один шанс.       «Надеюсь, это не последняя наша встреча. Мне нужно объяснить...»       Не сейчас. Он последний человек, о котором в данный момент можно думать. Всё. У неё работа.       Гермиона тряхнула головой, а на трибуну взошёл Верховный Чародей.       Это было сложное дело. Особенно трудно оказалось вести допрос соучастников мошенничества, которые пытались всю вину переложить на подзащитную Гермионы. Но она справилась. Гермиона Грейнджер всегда была скрупулёзна и настойчива. Она не пасовала перед трудными задачами и была сосредоточена до предела.       В своём последнем выступлении она, как и планировала, указала на все хитрости соучастников, на их опытность в этом деле и наивность своей подзащитной. Она выступала уверенно, убедительно, высоко держа голову, обводя зал суда строгим взглядом.       — Максимум, чего заслуживает мисс Сомерсет, это условное наказание и лишение волшебной палочки на год — не больше. Она признала свою вину, как и неосведомлённость, и искренне раскаялась в содеянном. Кроме того...       Сердце замерло.       Её взгляд остановился, а глаза расширились от непередаваемого удивления. Волнение вызвало слабость во всём теле.       В самом верхнем ряду, среди вольных слушателей, она увидела мужчину, светлая чёлка которого небрежно торчала из-под капюшона чёрной мантии.       «Пятнадцать ярдов... — моментально пронеслось в голове. — Здесь есть пятнадцать ярдов? Что он делает? С ума сошёл?! Малфой, убирайся! Тебя заметят!»       Ужас на её лице заставил сердце сжаться. Глупая была идея, но он так хотел её увидеть. Драко торопливо заправил непослушную чёлку под капюшон.       — Вы закончили, мисс Грейнджер? — уточнил судья.       Гермиона вздрогнула и моментально взяла себя в руки, взглянув на растерянную мисс Сомерсет.       — Почти. Добавлю, что её подельники плохо скрыли свои следы, и я настаиваю на дополнительном расследовании. Благодарю.       Она снова бросила взгляд вдаль. Сердце трепетало от переживаний: нежности и страха, ожидания и отчаяния. Он был рядом и далеко одновременно. Пришёл поддержать или... помучить? Драко Малфой просто смотрел на неё — прямо, не отводя взгляда. Спокойный, словно между ними не было угрозы Азкабана.       От внутренних противоречий Гермиона забыла, зачем находится в зале суда. И когда объявили приговор — условный срок и лишение палочки на полтора года — Гермиона будто проснулась, наконец отведя взгляд от мужчины, оставшегося для неё загадкой.       — Мисс Грейнджер! — Гермиона оказалась сжатой в объятиях бывшей подзащитной. — Огромное вам спасибо! Мерлин! Я думала, что умру. Вы спасли мне жизнь!       — Я была уверена в успехе, — вымученно улыбнулась Гермиона.       В зале стало шумно, заседатели и зрители покидали свои места. Среди всей этой суеты Гермиона с надеждой взглядом искала его. Но не нашла. Драко Малфой затерялся в человеческом улье Министерства Магии.       Проводив мисс Сомерсет к лифту, Гермиона нерешительно с особым волнением направилась в Отдел охраны правопорядка. В кабинете Подразделения исполнения судебных решений, как обычно, царила тишина.       Пожилая тучная дама, сидевшая за конторкой, подняла на Гермиону взгляд поверх очков.       — А, мисс Грейнджер, — с некоторым разочарованием протянула она. — Чем обязана?       Девушка тут же пожалела о своём визите — миссис Гамильтон отчего-то была особенно недружелюбна с ней, может потому, что Гермиона любила копаться в документах, наводя там свои порядки. Но она уже здесь, придётся отвечать. Гермиона выбрала свой самый деловой тон из всех возможных.       — Подскажите, пожалуйста, не поступало ли в последнее время апелляций по давним завершённым делам?       Миссис Гамильтон взирала на Гермиону с явным осуждением, будто хотела, чтобы та просто развернулась и ушла. Но Гермиона ждала ответа. Раздражение проскользнуло на лице дамы.       — Кто конкретно вас интересует? — нарочито утомлённо протянула дама.       Гермиона с трудом сглотнула пересохшим горлом, но ответила спокойно и уверенно:       — Малфой. Кто-нибудь из них подал апелляцию?       Лицо женщины неожиданно смягчилось. Стало ясно — она поняла, о каком деле шла речь. Будто даже сочувствие появилось во взгляде, но Гермиона смотрела на неё всё так же холодно.       — Нет, мисс, — смиренно ответила дама. — Мы не получали от них ходатайства. Должна сказать, что они справедливо...       — Благодарю, — сдержанно улыбнулась Гермиона. — Всего хорошего, миссис Гамильтон.       — Не за что, — проворчала дама уже Гермионе в спину. Затем она с досадой вздохнула и продолжила рыться в документах на своей конторке.       Ноги подгибались, словно ватные. Стараясь сохранять равновесие, Гермиона вышла в коридор и, прислонившись к стене, стояла, пытаясь восстановить утраченные силы.       Что это значит? Значит ли? Зачем он рискнул прийти? Для чего поселился рядом с ней, втирался в доверие, говорил с ней, с ума сводил? Чтобы потом... ничего не делать? Просто смотреть на неё с расстояния примерно пятнадцати ярдов своими пронзительными ясными глазами. Разве он не хотел свободы? Улучшить своё положение в обществе? Если он хотел извиниться, так уже сделал это. Он мог бы двигаться дальше — получить одобрение общества, очистить имя своё и своих родителей.       Что всё это значит?!       Гермиона была так растеряна, что не заметила, как поднялась в лифте в Атриум. Столкнувшись с журналистами, была вынуждена сказать несколько слов о результатах завершённого дела. Весь её путь занимали мысли лишь о нём, в попытках понять, какие же цели он преследует.       Глубоко задумавшись, Гермиона медленно шагала по тротуару к дому, совершенно забыв о традиционном празднике, который она неизменно себе устраивала после завершённого процесса: парочке пирожных и большом стакане вкуснейшего кофе. Она прошла мимо булочной, мимо кондитерской и кофейни, глядя в никуда.       Звук клаксона заставил всё внутри опуститься в пятки. Сердце заколотилось, по телу прошёл такой знакомый волнующий жар. Только потом рык мотора. Драгоценный и необходимый. Как жить с этим? Он мчал ей навстречу с непокрытой головой. Светлые волосы трепетали на ветру, а шлемы болтались на руле по обеим сторонам.       Гермиона метнулась в сторону, в надежде скрыться в каком-нибудь бутике, но не нашла подходящего убежища. Драко Малфой уже был рядом. Он резко затормозил и, не заглушив мотор, громко произнёс:       — Поговори со мной. Сама знаешь, это необходимо.       Гермиона перепуганно огляделась. Люди двигались в разных направлениях, одни спешили, другие прогуливались, утомлённые рабочим днём. Слишком много свидетелей.       — Что ты делаешь? — прошипела она, делая шаг назад и убеждаясь, что пятнадцати ярдов между ними не добьётся. — Ты не должен ко мне приближаться. Если кто-то увидит...       — В этом суть. Ты должна понять. — На них уже поглядывали заинтересованные прохожие. — Не ради оправдания я живу рядом с тобой. Не ради...       — Ты не подал апелляцию.       — Нет.       — Это глупо. Я простила, чего ещё тебе надо? — Чем больше она говорила, тем сильнее впадала в тревогу. Гермиона сорвалась с места и помчала дальше по улице, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Я не могу говорить с тобой. Не здесь, не сейчас.       Малфой тут же поддал газу, въехал передним колесом на тротуар и, заглушив мотор, бросил машину, соскочив на землю. Он стремительно направился к Гермионе. Она, в ужасе оглянувшись, вытянула вперёд левую свободную руку, пытаясь остановить безумца.       — Не подходи ко мне! — еле дыша затараторила она. — Прошу не подходи. Я не хочу, чтобы ты... — она быстро осмотрелась и зашептала: — ... оказался в тюрьме. Не хочу!       — Я готов рискнуть, чтобы ты поверила. Не ради своей репутации я пошёл на это, понимаешь?       Гермиона растерянно моргала, не зная, куда деться от взглядов проходящих мимо людей. Вдруг кто-нибудь из них окажется магом? Вдруг кто-то сообщит в Отдел охраны правопорядка о том, что Драко Малфой преследует её. Что же тогда будет?       — Прошу тебя, не глупи! Поговорим потом — не здесь...       — Здесь и сейчас! — потребовал он. — Потому что иначе, всё что я делал — напрасно.       Её взгляд не мог укрыться от него. Драко видел искры восторга, страха и надежды в её карих тёплых глазах. Это вселяло в него решительность, смелость... но и отчаяние. Это может стать их последним разговором. Он должен быть убедительным, иначе всё действительно окажется напрасным. Гермиона не знала, что ответить, как защитить его от самого себя. Внутри неё бушевал ураган, с которым было почти невозможно совладать. Радость смешивалась со страхом, надежда с безнадёгой — это было невыносимо.       В отчаянии она раскрыла свой кейс с документами и выхватила из него... чёрный подшлемник.       — Надевай. Немедленно.       Драко, не веря своим глазам, уставился на аккуратно сложенную чёрную материю.       — Почему он...       — Хотела отдать тебе, ясно?! — умирая от смущения, прошипела Гермиона. — Не знаю, зачем я его оставила у себя. Надевай сейчас же.       — Ты меня выслушаешь?       Гермиона утомлённо выдохнула.       — Только, если ты его наденешь. Я не хочу всю жизнь винить себя в том, что из-за меня ты оказался в Азкабане.       Драко протянул руку, и Гермиона вложила в неё маску.       Он колебался — не хотел снова скрываться, не хотел быть преступником. Ему было необходимо говорить с ней открыто, дышать одним воздухом... чувствовать её.       — Поехали, — требовательно произнёс Драко.       — Ты не надел маску, — с досадой вздохнула Гермиона. — Чего ты добиваешься? Это шантаж? Ты мог просто прийти ко мне и поговорить, я же рядом!       — Тайком? Чтобы ты продолжала думать, что я пекусь о своей репутации? Не пойдёт.       — А печься о том, чтобы оказаться в тюрьме, это нормально, по-твоему?       — Поехали. — Он подошёл ближе и взял Гермиону за руку.       Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного — непередаваемый восторг от прикосновения руки. От этого робкого жеста мурашки прошли по коже. Драко смотрел ей в глаза уверенно, ни секунды не сомневаясь в своих действиях. Её пальцы непроизвольно сжались, обнимая его большую ладонь. Он потянул её за собой, и Гермиона сдалась — не могла иначе.       Обнимая его, прижимаясь крепче, она испытывала сладкую нежность. Все выстроенные прежде предположения и стены рушились внутри. Он был готов принять свою участь — свой приговор. Пришёл за ней открыто. Он не был вором, крадущимся в ночи и скрывающимся под маской, — Драко Малфой был безумцем, способным на риск. И на поступки.       Когда мотор взревел, в груди будто сжалась пружина, живот скрутило в предвкушении, и они помчали, уносясь в неизвестность. Всё равно куда — лишь бы с ним. В это мгновение она ещё не знала, как поступит, что будет дальше и чего он хочет. Был важен лишь этот миг безответственности, дарящий счастье.       Скорость. Ветер. Проносящиеся мимо улицы, люди, машины. Мир словно вытягивался в одну длинную ленту, петлявшую перед ними, а затем исчезавшую позади.       Драко никогда ещё не был так уверен в своём выборе. В каждом шаге, в каждом поступке. Она здесь. Сейчас. Её руки крепко обнимают его, даря наслаждение, такое необходимое тепло. Чёрный подшлемник, лежавший в кармане, говорил лишь об одном — всё это время Гермиона думала о нём. Каждый день. Это так много для него значит! Следовательно, шансы его велики — больше, чем он предполагал ещё двадцать минут назад, когда в зале суда поймал её перепуганный, такой желанный взгляд.       Долгий путь сближал их, даря надежду. Её тепло, его сердце, невозможность отдалиться и каждый новый виток дороги сближали снова и снова, заставляя её объятия крепнуть.       Они мчали в неизвестность, пока Гермиона не узнала знакомые повороты, высокие вековые дубы. Мост вдалеке. Он снова привёз её сюда, в заветное место милое его сердцу. О, если бы это была правда...       Гермиона торопилась отпустить его. Не хотела, но так было нужно. Ступив на мост, она сняла шлем, смотрела вдаль на стремящуюся куда-то реку, боясь взглянуть на своего «похитителя». Тёплый ветерок нежно трогал её кудри, и Гермиона вдруг ощутила, насколько легче дышится здесь, в этом лесу, чем в душном пыльном Лондоне.       Драко смотрел на неё, собираясь с духом. Так хотелось вернуть это тепло, вновь ощутить его всем телом, согреться в её восторженном взгляде. Жара города не дарила ему тепла, лишь удушающее одиночество среди человеческой суеты.       Он подошёл ближе, Гермиона опустила голову, стремясь спрятать непрошеное волнение, безумную радость от того, что он рядом. Она смотрела на игру волн, прыгающих по камням, наслаждаясь тихим нежным журчанием воды.       Они молчали долго. Гермиона понимала, что ему непросто. Но ведь он хотел поговорить. Нерешительно повернув голову, она взглянула на такого знакомого... и незнакомого мужчину. Он был хмур, сосредоточен, но так красив, что невозможно отвести глаз. Так хотелось верить, что он сможет что-то исправить, ведь он остался — остался рядом с ней, украл её...       — Как это случилось? — тихо спросила она, и Драко взглянул на неё уверенно, секунду изучал её лицо, заставляя девушку смутиться, опустить глаза, но продолжить: — Расскажи, зачем? — Она снова посмотрела на него, не сумев скрыть мольбу.       — Грег говорил о тебе. — Голос его звучал спокойно и уверенно.       — Гойл? — удивлённо прищурилась Гермиона.       — Да. Ты защищала его, и он не мог понять, то ли ты сумасшедшая, то ли тебе стёрли память. — Драко был совершенно серьёзен, и это даже обижало. — Он говорил, что ты общаешься с ним так, будто не знаешь. Будто не видела никогда прежде. Он для тебя... просто человек, попавший в беду. — Гермиона робко улыбнулась, снова устремляя взгляд вдаль. Он сказал тихо, словно смутился: — Я был там в тот день.       Сердце ускорило бег. Гермиона невольно стиснула каменные перила пальцами, отчего-то вспоминая день заседания Визенгамота по делу бывшего несостоявшегося Пожирателя.       — После суда над Гойлом я пошёл за тобой, — внезапно продолжил Драко, и глаза Гермионы расширились.       — Что...       — Я был впечатлён и... очарован. — Гермиона вспыхнула, щёки залило краской. Поверить не могла в произошедшее. — Я шёл за тобой, держась как можно дальше, словно одержимый, боясь упустить тебя из вида.       — Я чувствовала... — прикрыв веки, выдохнула Гермиона. — Ты хоть осознаёшь, как это было неправильно — опасно?       — Да. Но в тот момент казалось, что иначе нельзя. Только так я мог хоть на шаг приблизиться к женщине, поразившей меня. Никогда прежде ни одной так не восхищался. Я видел в тебе просто девушку — удивительную, привлекательную, интригующую. И если бы ты... была не ты, я бы ни секунды не колебался, просто заговорил бы с тобой. Но приговор... Я не имел права приближаться к Гермионе Грейнджер. Если бы я в тот день отпустил тебя, не решился, наверное, потерял бы навсегда. Но... чем чаще тебя видел, чем больше общался, тем сильнее убеждался в том, что выбор был правильным. Ты... рискнула ради человека, которого не знала.       — Ты слышал... — в ужасе выдохнула она. — Слышал маглоотталкивающее.       — Да.       — Неужели этого достаточно, чтобы...       — Нет. Это был лишь ещё один шаг. Из многих. Ты ругалась со мной, но терпела. Лечила мои руки, словно я магл. Ты... так хотела знать. Почему-то я был важен для тебя. Парень в чёрной маске. Гермиона, зажмурившись, вспоминала, как её сердце выпрыгивало от негодования, когда каждое утро её будил рёв Харлея, как она робела, когда незнакомец в чёрной маске проходил мимо, кивал ей, исчезал и появлялся, заставляя терять покой. Его сияющие глаза.       — Почему-то... — задумчиво вздохнула она. — Если бы знать сразу.       — Ты бы сбежала? — Внутри что-то мерзко сжалось. Драко смотрел на её профиль, ожидая расправы. Гневного выпада.       — Возможно, — шепнула она, переполняясь невыносимой нежностью, сбивающей с ног, лишающей разума. — Я бы сделала что угодно, — она решительно взглянула ему в глаза, — чтобы ты не пострадал. Даже тогда. Я не хочу, чтобы ты оказался в Азкабане. Никогда не хотела. Я бы сбежала, чтобы защитить тебя.       Как же хотелось к ней прикоснуться! Милая, нежная, необыкновенно добрая и... беззащитная. Она казалась такой маленькой и беспомощной в сравнении с той Гермионой Грейнджер, что решительно бросалась в бой, защищая обвиняемых. Ему казалось, что он помнит её такой — с детства, — когда лохматая возмущённая девочка говорила сокурсникам о несправедливости отношения к домашним эльфам.       Драко как-то неосознанно, словно зачарованный, нерешительно тронул её пальцы, Гермиона потупилась, но руки не отняла, глубоко вдохнула, будто поражённая молнией.       — Прости, — тихо произнёс он, — но я ни о чём не жалею. — Его тёплые пальцы сжались чуть крепче, и Гермиона подняла голову, с опаской глядя ему в глаза. — Не жалею, что будил тебя каждое утро. — Усталая улыбка смягчила черты его лица. — Не жалею, что злил тебя, словно бестолковый подросток. — Гермиона не смогла сдержать усмешку. — Я делал много глупостей, может потому, что не мог просто быть... собой.       — Ты был собой, Драко Малфой, — сдержанно улыбаясь, покачала она головой. — Возможно, ты не помнишь, но я как-то даже сравнила тебя... с одним человеком, которого ты напомнил. Как думаешь, с кем?       — Неужели? — Эта лёгкая ирония. Он снова тот самый мальчишка. Как же ей его не хватало!       — И окатить меня из лужи...       — Да. Входило в задачу.       — Мерзавец. — Не сдержав улыбку, Гермиона покачала головой. — И всё ради того...       — Чтобы узнать тебя. Быть ближе. Понять, кто ты на самом деле.       Всё ещё бережно сжимая её пальчики в своих, Драко шагнул к ней, заставляя сердце замереть, а её голову подняться выше, и почти шёпотом произнёс:       — Чтобы однажды умчать с тобой туда, где никто никогда не узнает, украсть тебя и, может быть, начать новую жизнь.       — Но так неправильно! — простонала она. — Нужно было подать апелляцию, решить все проблемы с законом, а потом...       — Всё уже не так. Не сложилось. Мне хотелось... узнать тебя настоящую. Такую, какая ты со всеми. Не с Драко Малфоем. Ты смогла бы... после всего...       Они молчали. Гермиона не готова однозначно ответить.       — Я не знаю. — Она опустила голову, смотрела на его длинные пальцы, державшие её руку. — Ты прав. Всё уже не так. Ничего не изменить. И... Я, как и прежде, совсем не знаю тебя. Так странно, что всё это время ты живёшь в моём мире. Почему? — Она с огромным интересом взглянула ему в глаза. — Живёшь в магловской квартире, ездишь на мотоцикле. А еда. Кто тебе готовит, домовой эльф? Или всё это бутафория? Кто ты на самом деле?       Драко улыбнулся, отвернулся, бросая взгляд вдаль, еле скрывая искреннюю радость.       — Значит ли это... — и он снова посмотрел на девушку, — что я прощён?       — Вовсе нет. — Гермиона спохватилась, расправляя плечи и отдёргивая назад свою руку. — Я хочу знать всё, чтобы... чтобы...       Как же стало страшно! Гермиона усомнилась, правильно ли поступает. Что, если она сейчас всё испортит?       — ... чтобы понять, — с трудом выдохнула она. — Знаешь, мне всегда казалось, что ты странный. Думала, это влияние родителей, но... Ты и правда странный. Ты способен на безумие! На порыв. Риск. Это...       Она не договорила, проглатывая последнее слово — слово «восхитительно».       Гермиона так смутилась, что хотела сбежать. Нет. Не хотела. Всё, чего она хотела, чтобы всё как-то разрешилось. Облокотившись на перила моста, она зарылась пальцами в свои каштановые кудри, впадая в непонятное отчаяние.       Осторожное касание его ладони. Мороз пробежал по спине, когда его рука ласково проскользнула по лопаткам к плечу, когда он обнял её за плечи обеими руками, прижал к себе робко, будто боясь, что она оттолкнёт. Гермиона с блаженством закрыла глаза, утопая в этом неведомом прежде ощущении защищённости. Его дыхание над ухом. Тихий голос:       — Не бойся. Мне больше незачем скрываться. Хочешь, я расскажу тебе всё. Ты увидишь, что твой мир — это мой мир. И никто, кроме меня, на него не влияет. Я всё решу сам. Подам апелляцию, поставлю родителей в известность. Подождёшь меня?       Она молчала. Как же трудно было решиться! Всепоглощающее счастье от его близости омрачалось неизвестностью. Гермиона чувствовала, как он взволнованно прерывисто дышит, как кончики его пальцев непроизвольно сжимаются, будто запуская лёгкие разряды по телу.       — Если бы... я исчезла, — тихо заговорила она, — что бы ты сделал?       Теперь Драко молчал. Это было незнакомое чувство, словно ему предстояло признаться в чём-то ужасном, признать свою слабость. Он молчал, и с каждой секундой Гермиона всё больше жалела о заданном вопросе.       — Однажды я забыл бы тебя, — прошептал Драко ей на ухо, заставляя всё её тело напрячься. — Но прежде... Я носился по городу словно сумасшедший. В каждой случайной прохожей искал знакомые черты. Искал тебя совершенно бессмысленно, как будто не мог иначе. Я ждал тебя у телефонной будки, ездил по городу, заходил в магазины. Знаешь, будто случайно. Работал, выматывался, снова гонял по городу, проверял не вернулась ли ты.       Гермиона вдруг резко подняла голову, повернулась к нему, и Драко от неожиданности чуть разжал руки, озадаченный её удивлённым взглядом.       — Ты, что, прости? — ошарашенно выдохнула она.       — Вот же... — Драко с трудом справился со смущением, поразившим что-то внутри, будто в сердце ударила молния. Он запрокинул голову, устремив взгляд в лазурное чистое небо. Не надо было ей признаваться. Впрочем... Он ведь обещал ей всё рассказать. — Да, я искал тебя, — раздражённо бросил он. — Но, как я и сказал, однажды просто забыл бы...       — Я не про это! — густо краснея, воскликнула Гермиона. — Ты работаешь? Ты?!       Драко с облегчением закрыл глаза, и на лице его зажглась лучезарная улыбка. Он опустил голову, с азартом смотрел ей в глаза.       — Это так трудно представить? — О, эта ирония! Несносный мальчишка.       — Я бы сказала, невозможно. Я бы могла представить, что работает Дрейк, ведь он каждый день куда-то уезжал, приезжал. Но... Драко Малфой? — Она с сомнением прищурилась. — Где может работать Драко Малфой?       Он улыбался, интригуя всё больше. Гермиона всё отчётливее осознавала, что он значит для неё намного больше, чем казалось прежде. Он тот, кто интересен, тот, кто важен, тот, в ком есть глубокий смысл — для неё. И этот человек сейчас держал её в руках, согревал неземной, такой счастливой улыбкой, и Гермиона была готова на всё, чтобы этот момент никогда не закончился.       Нет. Так неправильно. Она чуть попятились, заставив его руки разжаться. Он не должен думать, что всё так просто. Как же трудно оказалось отстраниться! Гермиона скрестила руки на груди и проворчала:       — Не вижу ничего смешного в своём вопросе. Ты сказал, что расскажешь всё.       — И сделаю это. Покажу. Хочешь вернуться?       — Тебе всё ещё нельзя приближаться ко мне, забыл? Я не могу появиться вместе с тобой на твоей работе! — Она раздосадованно всплеснула руками и шепнула: — Немыслимо.       — Неожиданная реакция, — тихо засмеялся Драко, облокачиваясь на перила, но не сводя глаз с Гермионы.       — Ожидал другого?       — Наверное. Знаешь ли, довольно сложно признавать свою слабость.       Он искал её. Дыхание перехватило, и Гермиона снова густо покраснела, вспоминая, как он стоял напротив телефонной будки. Ждал её, ждал каждый день, пока она была у родителей. Почему он так невыносимо сильно действует на неё?       — Но... почему?! Что я такого...       Она отвернулась, смущаясь ещё больше. Гермиона подошла к противоположным перилам моста, и спрятала лицо в ладонях, совершенно растерянная и до стыда счастливая.       Как же она трогательна! Драко никогда прежде не замечал в себе этой черты — способности умиляться. Эти пышные блестящие кудри, хрупкие плечи, спрятанные под строгий пиджак. Изящная фигурка. Крошечная женщина, путающаяся в своих чувствах, благоразумная, но эмоциональная. Ох, это будет непросто. С ней не может быть просто, но разве не этого он хотел? Разве не хотел подарить сильной женщине возможность быть слабой. Хоть иногда.       Он подошёл к ней, бережно обнял её за запястья длинными тёплыми пальцами, потянул к себе, освобождая смущённое личико и заставляя девушку робко улыбнуться.       Гермиона смотрела на него, понимая, что с этой нежностью невозможно бороться. Бесполезно. Он украл её сердце.       — Я всё тебе покажу, это нетрудно. И я скроюсь — на время, — чтобы тебе было спокойнее. Как здесь. Не тревожься, хорошо?       Гермиона кивнула, а он вдруг склонился к её рукам, мягкие губы тронули её кисть, потом вторую, и от этого ласкового касания, казалось, можно задохнуться, а потом взлететь к небесам от блаженства. Драко надел чёрную маску и направился к мотоциклу. Неуверенной походкой Гермиона медленно последовала за ним. Силы иссякли. Всё, чего она хотела — просто быть с ним рядом. Он надевал на неё шлем, застёгивал ремешок, а она не сводила взгляда с его сияющих серых глаз. Когда их взгляды встретились, весёлые морщинки в уголках подсказали, что он улыбается.       Какое же было наслаждение — прижаться к его спине, обнять крепко и знать, что он счастлив. Да, он поступил очень странно, его путь был запутанным и сомнительным, но разве это имеет значение теперь, когда они могут попробовать жить иначе, совсем не так, как все эти годы. Драко Малфой стал другим, она будто не знает его. Не знает, но ведь у них есть время — оно всё расставит по местам.       Гермиона сожалела, что не может слышать стук его сердца, его дыхание. Вибрации ворчащего Харлея будоражили, проносящиеся мимо пейзажи веселили душу. Они мчали назад — в Лондон, — и она узнает о нём всё, как и хотела.       А его сердце замирало и срывалось вниз при мысли, что она уже совсем близко. Она не оттолкнула. В её глазах горят искры предвкушения, а её руки дарят трепет, негасимый азарт. Ещё немного и всё станет предельно ясно. Наконец-то.       Знакомая дорога. Улицы. Телефонная будка. Магазинчики. Кафе. Поворот.       Её сердце бешено стучит. Гермиона растерянно встаёт на потрескавшийся асфальт старенького дворика.       Их дом. Любопытная соседка выглянула из-за шторы.       Драко, оставшись в маске и ни слова не говоря, забрал шлемы, взял Гермиону за руку, увлекая в подъезд.       — Что происходит? — еле дыша спросила она, подходя к своей квартире, но Драко потянул её дальше, к лестнице.       — Я же обещал всё показать. Идём?       Гермиона в нерешительности смотрела на ступени.       — В твою квартиру? Но...       — Никто не узнает. И... обещаю, я буду паинькой. — Весёлые морщинки играли в уголках его глаз.       Невыносимый. Гермиона была готова поклясться, что он гипнотизирует её, заставляя терять волю. Секунда — и они поднимаются выше, на третий этаж. Квартира прямо над ней. Сердце ломится наружу, когда Драко поворачивает ключ в замке, распахивает перед Гермионой дверь, и они входят в тёмный коридор. Все окна зашторены в комнатах, в кухне. Свет робко пробивается сквозь тёмную материю.       — Почему у тебя так темно? — тихо спросила Гермиона, оглядывая комнату.       — Это позволяет лучше сконцентрироваться, чтобы ничего не отвлекало.       Драко быстро обошёл комнату, на ходу снимая подшлемник.       — Я не понимаю.       Она уже видела письменный стол, удобное кресло, тянущиеся по полу провода. Удивление заставило замереть на месте, когда Драко наклонился, и по комнате разнёсся тихий гул, затем, короткий писк, и на столе один за другим включились три монитора.       — Это что, компьютер? Ты... пользуешься магловским компьютером? Это и есть твоя работа? Чем же ты занимаешься?       Как же это было умопомрачительно приятно! В глубине души Драко всегда надеялся произвести впечатление, но это было даже больше того, на что он рассчитывал. Восхищение, которое Гермиона даже не пыталась скрыть, разжигало в нём истинный азарт и уверенность, что каждый его шаг всегда был верным.       — Я трейдер. Самостоятельный.       — Кто? — Гермиона приподняла брови, удивлённая его заявлением.       — Потому мне нужна была магловская квартира, интернет...       — Поверить не могу. — Гермиона тихо засмеялась, обессиленно опускаясь в его кресло перед столом и рассеянно изучая взглядом мониторы, рабочий стол которых был украшен золотым драконом на тёмно-зелёном фоне.       Драко улыбался, довольный её реакцией.       — Вообще здесь, скорее, должен быть золотой бык вместо дракона, но...       — Подожди минутку, слишком быстро, — в лёгкой истерике посмеивалась Гермиона. — Я ещё не усвоила, что Драко Малфой пользуется компьютером и интернетом, а ты уже углубляешься. Трейдер, Мерлин... Кто это? Я слышала это слово, но никогда...       — Я торгую акциями магловских компаний. Покупаю, продаю и этим зарабатываю. Это если по-простому. Бывают промахи, должен признать, но если работать по стратегии...       — Стоп. — Гермиона шумно выдохнула. Она посмотрела на Драко, возвышающегося за центральным монитором, стоящим посреди стола. Его азарт был виден невооружённым глазом. Ему не терпелось мчаться вперёд, рассказать ей больше, и Гермиона с трудом могла прийти в себя от открывшихся перед ней знаний... о нём. Он ездит на мотоцикле, живёт в мире маглов и пользуется интернетом.       — А твои родители в курсе, чем ты занимаешься, как живёшь? Извини, но... это важно!       Драко чуть прищурился, скрестил руки на груди, и Гермиона совершенно неосознанно любовалась им. Она всё ещё будто не могла поверить, что тот самый магл, с которым она ссорилась в подъезде и во дворе, тот самый, с которым она убегала от погони, тот самый, которого она... поцеловала — это он — Драко Малфой. Это он и не он. Даже жутко немного, но так бесподобно волнительно.       Немного подумав, Драко ответил:       — Скажем так, они не в восторге. Да только что им остаётся, если я уже всё решил. Главным было научиться зарабатывать так, чтобы мой отец не смог на это повлиять. — Неожиданно Драко расплылся в коварной ухмылке. — Люциус Малфой очень умён, но не смыслит в магловских технологиях. Это новая сфера жизни для него, к которой он оказался не готов. Потому я... свободен. Здесь мне никто ничем не способен помочь или помешать. Только мой ум, мои решения, исследования рынка. Признаюсь, первые средства на развитие я взял из наследства, оставленного мне дедом Абраксасом. Отец был крайне недоволен, видимо хотел, чтобы я был его должником. Теперь, когда я во многом разобрался, ему ничего другого не осталось — только смириться.       — И давно ты этим занимаешься? — с неподдельным интересом спросила Гермиона. — Ведь прежде ты ничего этого не знал.       — Четыре года, чуть больше. Учился на собственных ошибках, терял много, почти всё. Первый успех принёс мне возможность купить Харлей. Потом чуть было не продал его, когда маржинкол схлопотал.       — Прости, но этого я не пойму, — виновато улыбнулась Гермиона. — Может быть, позже, когда ты объяснишь.       — Это просто, ты увидишь.       Он сорвался с места, обошёл стол и, чуть откатив кресло вместе с Гермионой в сторону, привычным движение схватил компьютерную мышь. Гермиона, глазам не веря, наблюдала, как он ловко орудовал ею, открывая окна на рабочем столе, вводил пароли, молниеносно щёлкая пальцами по клавиатуре. А когда громко звякнул сигнал мобильного в кармане его джинсов, Гермиона не сдержалась и засмеялась.       — Что? — хохотнул Драко. — Без смс-подтверждения не попасть на виртуальную биржу.       — Это шок, прости! — хихикала она, зажимая рот ладонью. — У меня ощущение, что я в параллельной вселенной и мне всё это снится.       Драко, будто немного смутившись, улыбнулся и снова взглянул на монитор. Перед ними раскрылись красно-зелёные зигзаги графиков.       — Обычно, — начал Драко, — моя жизнь проходит здесь. Я слежу за движениями рынка, изучаю компании, цены, новости в стране и мире, потому что всё влияет на рост и падение цен на акции. Королева чихнула — рынок отреагировал. — Гермиона, словно не веря, фыркнула. — Именно так, — усмехнулся Драко. — Перед выплатой дивидендов цены на акции быстро растут — самое время не упустить момент, когда их выгодно продать. Хотя и дивиденды бывают очень даже...       — Подожди, — шепнула Гермиона, осторожно касаясь его плеча. Драко замер. — Значит, ты все эти четыре года уже жил в мире маглов?       — Ну да. — Драко потупился, потом стал смотреть на монитор. — В тот день, когда узнал, где ты живёшь, сразу связался с хозяйкой и занялся переездом. Рабочий день пришлось корректировать, чтобы... встречаться с тобой. Иногда был невнимателен, терял деньги, время. Но в тот момент казалось, что есть дела важнее. — Он перевёл взгляд на Гермиону, медленно рассматривал её лицо, смущая девушку своей настойчивостью.       Но она не отводила взгляда, рассматривая его. Их лица, подсвеченные мониторами, казались белее обычного, даже немного зеленоватыми из-за фона. Облокотившись на стол, Драко оказался совсем рядом.       — Знаешь, — заговорил он. — Иногда мне кажется, что вся жизнь — это биржа. — Гермиона с сомнением улыбнулась. — Это так. Тебе может казаться, что дешёвые акции, как глупые поступки, никакой прибыли не принесут. Но если компания надёжная, пусть и не дорогая — недооценённая, — однажды многие это поймут. Тогда акции станут покупать, они вырастут в цене. И тому, кто купил дёшево, глупо надеясь на успех, они принесут баснословную прибыль. Я вёл себя ужасно глупо, прости. Но надежда на то, что мои вложения не напрасны, кажется...       Драко замолчал, будто сомневаясь. Но Гермиона продолжила, шепнув:       — Оправдались.       Снова тишина. Драко тяжело сглотнул, скользнув взглядом к её губам, и Гермиона почувствовала, как ёкнуло в груди.       — Я мог всё потерять, — прошептал он. — Так тоже бывает.       Сладкое, томительное чувство заставило её руку безвольно подняться. Гермиона нежно тронула ладонью его щёку. Его веки потяжелели. Тело охватило тепло, ресницы сомкнулись. А Гермиона тихо, чуть хрипло произнесла:       — Ты игрок, Драко Малфой.       — Лишь отчасти, — не открывая глаз, с улыбкой прошептал он. Драко открыл глаза, буравя её пылким азартным взглядом. — Биржа — не казино. Здесь нельзя рассчитывать на удачу. Это наука, не изучив которую, всё проиграешь. Это как жизнь — без ума всё вылетит в трубу. А ты... — Его взгляд чуть смягчился, но азарта, кажется, стало только больше. — Ты та, в ком у меня нет сомнений. Ты — лучшая из возможного. И я хочу понять, почему ни один кретин не оценил тебя.       — Может... — еле дыша, отвечала Гермиона, — я слишком дорогая акция? Все хотят купить дёшево, а продать дорого, верно?       Восхищение. Он не мог это скрыть.       — Верно, — выдохнул он. — Но иногда дорогая акция, как и золото, вырастает в цене настолько, что делает владельца миллиардером.       Гермиона казалась такой счастливой! Он больше не сомневался. Внутри всё горело от опаляющего предвкушения.       — Вопрос в том, — понизив голос, произнёс Драко, — являюсь ли я квалифицированным трейдером.       — Что это значит? — усмехнулась Гермиона.       — Грубо говоря, — будто смущаясь, отвечал он, — имею ли я право и достаточный опыт, чтобы купить столь дорогой и ценный актив.       Гермиона прыснула, невольно подаваясь ближе, пряча улыбку и стараясь быть хоть каплю серьёзнее.       — Ты теперь всегда будешь так со мной общаться — своими биржевыми терминами? Ужасно странно это слышать... от тебя.       Драко молчал, пристально глядя ей в глаза, не спеша изучая её лицо, еле скрываемую улыбку.       — Я хотел бы, — честно ответил он. — Хотел бы, чтобы мы поняли друг друга. Чтобы у нас было время. Ты... готова? Можешь не отвечать сразу, я пойму...       — Я хочу попробовать, — торопливо прошептала Гермиона, лишая себя шанса передумать. Она потупилась, а он присел перед ней на корточки, чтобы видеть её глаза. Каким трогательным и милым он показался в это мгновение, и Гермиона с нежностью взглянула на него. — Если бы ты знал, как мне тебя не хватало.       И это было последней каплей, заставившей потянуться к ней, обжечь её губы жадным поцелуем, от которого перехватило дыхание. Гермиона обвила его шею руками, почти теряя сознание от блаженства, забываясь от счастья. Его ладони ласково скользнули по спине, плечам.       Они тонули в прерывистом дыхании, жадно впитывая каждый стон, каждое движение. Сладкое головокружение на секунды помутило рассудок. Когда, дав ей вздохнуть, Драко настойчиво пленил поцелуями её шею, как-то незаметно расстегнув верхнюю пуговицу её белой деловой блузы, будто что-то щёлкнуло в груди, и Гермиона, задыхаясь, тихо зашептала:       — Прошу, не торопись. Драко...       Как же трудно было оторваться от неё! Невыносимо больно, когда казалось, что ещё мгновение, и Гермиона Грейнджер останется в его доме, он украдёт её окончательно и бесповоротно.       Но она робеет, смущается, торопливо поправляя блузку.       — Прости, — задыхаясь, прошептал он. — Прости, я склонен увлекаться. Этот азарт порой даже вредит...       — Всё в порядке. Просто я... Я... — Виновато улыбаясь, Гермиона шумно выдохнула, пряча лицо в ладонях.       — Что ты! — Драко осторожно сжал её запястья, погладил ласково, словно хрупкого котёнка. — Я виноват. Испугалась? Прости я был слишком...       — Нет, — выдохнула она, нерешительно выглядывая из-за ладоней. — Ты такой... чуткий и... нежный, — с трудом выдавила она. — Просто... — Она зажмурилась и шёпотом выпалила: — У меня ещё не было мужчины.       Огненная волна прошла по его телу, а в горле будто что-то перекрыло доступ воздуха.       Тишина пугала. Гермиона впадала в панику. Дыхание сбилось, хотелось сбежать от этой неопределённости. Почему он молчит? Опустив голову, она исподлобья взглянула на сидевшего перед ней на корточках мужчину. Изумление, застывшее на его лице, ужасно смутило. Гермиона не могла понять, хороша была новость или плоха, но она точно его ошарашила.       Гермиона уже глубоко вдохнула, чтобы заявить о своём решении уйти, как он вдруг тихо произнёс:       — Скажите, мисс Грейнджер, кому принадлежит контрольный пакет?       — Ты о чём? — растерянно ответила она.       — Такая компания дорогого стоит, милая леди. Я готов отдать всё что у меня есть, — восхищённо говорил он, — чтобы стать единоличным владельцем столь драгоценного актива. Не просто акционером — не инвестором. Я хочу, чтобы ты была только моей.       Гермиона расплылась в лучезарной улыбке.       — Знаете, мистер Малфой, — с лёгкой дрожью в голосе, но в то же время игриво, ответила Гермиона, — я бы предпочла оставить себе пятьдесят один процент акций. Вы можете приобрести сорок девять. Пока что.       Его улыбка сияла, словно солнце, а глаза горели азартом.       — Неплохо для начала.       — Правда... — задумчиво закатила она глаза, — вам придётся договариваться с акционерами. Они ведь могут не захотеть продавать свою долю. Так ведь бывает?       — Хм, интересно, — с сомнением протянул Драко, отчего-то испытав странное тревожное волнение. — И кто же эти акционеры?       Гермиона повела плечом и беспечно ответила:       — Ну, мой папа например.       Драко рассмеялся, запрокинув голову.       Гермиона не могла вспомнить дня, когда была счастливее, чем сейчас. Драко Малфой с упоением целовал её руки, шепча:       — Ты невероятная, Гермиона Грейнджер.       А ей хотелось, чтобы этот волшебный день никогда не заканчивался.       Он заказал доставку ужина по мобильному, показал, как работает виртуальная биржа, посетовал, что не любит уборку, поэтому всегда всё возвращает на свои места. А когда они с аппетитом уплетали горячий китайский ужин, Драко возмутился наглостью её старого жмыра.       — Не представляешь, что мне пришлось пережить, — смеялся он. — Этот паршивец изодрал мой диван в гостиной и — не к еде будет сказано — убил мои любимые ботинки.       Гермиона замерла с китайскими палочками в руках. Лапша плавно сползла обратно в коробку.       — Прости, но я вот сейчас не поняла. Ты же поймал его на балконе. Когда он успел...       Искорки гнева и осуждения вспыхнули в её карих глазах.       — Ладно! — громко воскликнул Драко, пойманный в собственную западню. — Я и тут немного рискнул и... украл его.       — Ты нормальный? — взвизгнула Гермиона, сердито ставя еду на столик перед собой. — Вот почему он был такой голодный. Ты морил его голодом!       — Вовсе нет! Я предлагал ему самый лучший корм. Но он его игнорировал и прятался под тем самым диваном, а потом втихаря...       — Прости, но так тебе и надо, — совершенно спокойно заявила она.       — Да. Я поплатился руками. И ботинками.       Гермиона фыркнула и снова принялась за еду.       Спустя минуту тишины Драко подытожил:       — Я сделал бы это снова, ради того вечера.       Гермиона тихо засмеялась, покачав головой, а потом добавила:       — Знаешь, тот вечер, наверное, совершенно затуманил мой разум. И теперь... я здесь. Риск себя оправдал. Спасибо, что не угробил Живоглота. Но предупреждаю — он злопамятный.       — Надеюсь, он меня когда-нибудь поймёт.

***

      Ласковый луч тронул каштановые кудри, покоящиеся на подушке. Драко приоткрыл глаза и улыбнулся, с трудом сдерживаясь, чтобы не разбудить её поцелуем. У неё ещё есть время. Осторожно отвернув угол тёплого одеяла, Драко поднялся с постели и сладко потянулся, купаясь в мягких лучах осеннего солнца, обнимающего его обнажённое тело. Он оглянулся, снова посмотрев на жену. Гермиона была нежна и так привлекательна, что пришлось поскорее покинуть супружескую спальню, чтобы не потревожить её, он и так не дал ей спать этой ночью, пусть понежится немного.       Медленным шагом он босиком прошествовал через коридор в свой кабинет. Темно. Для работы ещё слишком рано. Пара процедур, джинсы, куртка, ботинки, шлем — что ещё нужно.       У выхода Драко ощутил, как ласковый пушистый хвост обвил его ноги. Улыбнувшись, Драко наклонился, почесал Живоглота за ухом.       — Привет, приятель, — еле слышно прошептал Драко. — Завтрак? Только тихо — наша леди ещё спит.       Наполнив кошачью миску и удовлетворённо кивнув, Драко снова шепнул:       — Береги её. — И отправился в маленький холл.       Он открыл входную дверь. Вороха разноцветных листьев устилали двор, аккуратно выложенный серой плиткой. У ворот сверкающий Харлей.       А рядом в плотном пиджаке, широкой чёрной юбке, телесных чулках и на высоких каблуках, она — любовь его жизни.       — Хотел смотаться без меня? — игриво поддразнила Гермиона, надевая свой бордовый блестящий шлем.       — Как ты догадалась? — с лёгкой иронией ответил Драко.       — А по твоей хитрющей улыбочке, — усмехнулась Гермиона. — Думал, раз затащил меня за тридевять земель, я начну пользоваться каминной сетью? Дудки. Опоздаешь на свои торги, нестрашно. — Она бросила заинтересованный взгляд на высоченную мачту, торчащую посреди леса чуть позади их небольшого аккуратного дома. — Интернет не сбоит?       — Работает идеально. Деньги решают всё.       — Всё, что можно купить с их помощью.       — Да.       Он вальяжной походкой приблизился к ней, собственнически обнял жену за талию и склонился к её губам, оставляя сладкий глубокий поцелуй. Гермиона, как и каждый раз, с блаженством застонала, настойчиво обнимая мужа.       Отстранившись, он традиционно задал вопрос:       — Останешься дома?       — Не сегодня. У меня важная встреча с подзащитным. Но если ты меня заберёшь после трёх, буду счастлива.       — У телефонной будки.       — Именно.       — Поехали.       Выезжая на новенькую асфальтированную дорогу, Гермиона наложила защитные чары на их чудесный маленький дом, прячущийся от непрошеных гостей среди вековых стволов дубов, одетых в оранжевую листву. Аромат осени согревал сердце, а дорога манила. Река всё так же приветливо журчала, провожая хозяев обширных земельных угодий, купленных на заработанные Драко Малфоем магловские деньги.       Они летели вперёд, в новую жизнь — жизнь, написанную риском и любовью.