Глава 6

      Грейнджер исчезла.       Она не выходила из квартиры, не возвращалась домой вечерами. И если в первый день Драко не придал этому значения, то следующие три ощущал, как возрастала тоска. Его жизнь показалась такой тихой, что стала похожей на ту, какой он жил прежде — в родительском доме. Больше не было смысла выходить утром во двор и садиться на мотоцикл. Куда-то ехать и возвращаться. Вариантов причин её отсутствия была масса, одна другой вероятнее. Уехала в гости, может, к родителям или друзьям. Возможно, у неё отпуск, а может быть... у неё есть кто-то, о ком он не знает — не успел узнать.       Хуже, если она решила сбежать и спешно переехала. Теперь придётся её искать.       Какая глупость. Если она хотела скрыться, так какого, спрашивается, гиппогрифа он должен её искать?       Нет. Он не станет. Ни за что. Один раз он уже это сделал, неужели и правда, словно маньяк, станет преследовать ту, которая категорически этого не хочет? Разумеется, нет.       Может быть, он напугал её. Девушка робко поцеловала его, поздравляя с днём рождения, а он... Драко не смог побороть сумасшедшее желание, вышедшее из-под контроля. Она была слишком близка, слишком желанна, чтобы отказаться.       Испугалась. Убежала.       И Драко не искал её. Он не появлялся под дезиллюминационными чарами неподалёку от телефонной будки. Не колесил по городу по полдня, в бесполезной надежде случайно встретить её на пути. Он ни за что бы даже самому себе не признался в этом. Он не искал её — точка.

***

      Отчасти он был прав.       Гермиона была в ужасе. По-настоящему напугана тем, какую бурю чувств вызывал в ней Дрейк. Она нуждалась в нём. Нуждалась в человеке, которого даже не знала.       Она должна была подумать, разобраться в себе и в том, что происходит. Понять, почему этот парень кажется ей знакомым.       Но оказалось, к её величайшей скорби, что думать там, где Гермиона могла встретить Дрейка, было невозможно. Каждый раз, когда она пыталась простроить хотя бы какие-то версии, память возвращала её в ту ночь, когда его светло-серые глаза приблизились, когда его горячие губы пленили её. Гермиона замирала в волнении, снова и снова проживая миг, когда он сказал: «... ты мне нравишься... Гермиона Грейнджер. Очень...» Она не могла думать, направляясь на работу или домой, каждую секунду ожидая, что он промчится мимо на своём Харлее, и может быть, даже посигналит — эти мысли будоражили, веселили душу, но ужасно отвлекали от истины. Ей нужно было просто подумать, не надеясь на встречу с ним.       Гермиона понимала, что связь с маглом — последнее, что она планировала в этой жизни. Была абсолютно уверена, что Магический Мир — её дом, даже несмотря на то, что она любила жить среди маглов. Но встреча с Дрейком кардинально изменила её взгляды. Было ужасно осознавать, что, возможно, она влюбилась... да, именно влюбилась, к своему удивлению, в человека, которого совершенно не знала, и это пугало. Его поцелуй заставил задуматься о будущем. Но какое у неё может быть будущее с человеком, который ничего не знает о магии? Разве это возможно? Как же сложно стало жить и работать, когда все до единой мысли зациклились на Дрейке.       Гермиона уехала к родителям, забрав с собой Живоглота, хотя изначально у неё возникла идея, попросить Дрейка кормить его пару раз в день.       Этого ещё не хватало! Тогда она точно думала бы только о том, как проходит его день, не забыл ли он покормить её питомца, и как Живоглот относится к новому человеку в его жизни.       Теперь же она могла спокойно проанализировать каждое его слово, каждое действие. Каждое своё предположение.       Даже поцелуй не заставил его открыть свою личность. Все причины имели место быть. Дрейк ничего не подтвердил и не опроверг, но всё усложнил, добавив ещё версий. Единственное, во что Гермиона не могла поверить, это в возможность того, что он мог её заподозрить... в колдовстве. Маглы не такие — они не верят в колдовство, хотя и относятся к этому с опаской. Он не похож на человека, который верит в магию.       Но он был там — у телефонной будки.       Что, если... он притворялся, что не видел её?       Эта мысль была сродни удару обухом по голове. Что, если он — маг? Он прячется от маглов? От полиции? Но почему?       Гермиона без перерывов строила догадки. Она фантазировала с утра до ночи, и ночью тоже, постепенно приходя к выводу, что пока он не начнёт ей доверять, она так ничего и не узнает.       Поцелуй. Это был порыв, который она почти не контролировала, но это могло их сблизить.       Знаменитость из особенной семьи, маньяк, скрывающийся от полиции и от людей. И она нравится ему. Очень. Вот так итог.       Его глаза не давали покоя. Гермиона гуляла одна и с родителями по пригороду Лондона. Она ела, читала, отдыхала от работы, и всё это время пыталась вспомнить, где прежде встречала эти игривые светло-серые глаза. И эта усмешка, голос. Кто мог прятать от неё своё лицо? Кто? Для кого она... опасна?       Внезапная догадка заставила сердце на мгновение замереть, а потом забиться в бешеном темпе. Эти глаза. Родители. Известная личность, которая хочет просто жить.       — Быть не может... — с трудом выдохнула она и, вскочив с кровати, крикнула: — Мам! Мне нужно срочно вернуться! Где Живоглот?

***

      Он ждал её каждый день. Ждал там, неподалёку от телефонной будки, подозревая, что она переехала в другую квартиру, в другой район. Но был шанс, что Гермиона осталась в магловском Лондоне, и тогда она будет подниматься на поверхность только так.       Дни проходили в пустую. Время будто остановилось, превращая сутки в долгую неделю, которая тянулась нестерпимо нудно. Драко дал себе слово, что это был последний раз. Она сбежала, а это значит, что нет смысла искать с ней встречи.       Он завёл мотор и медленно тронулся с места, выезжая с маленькой стоянки на дорогу. Спешить некуда. Он спугнул её — Драко почти уверен в этом.       Но знакомый силуэт вдалеке, казалось, подарил ему крылья. Мотор взревел.       Грейнджер молила небо об одном — пусть она ошибается. Пусть этот мотоциклист будет кем угодно, хоть маглом со шрамом через всё лицо, только пусть её догадка окажется ошибкой. Она хотела знать, и в то же время ужасно боялась — боялась правды.        Когда Дрейк, со вторым шлемом на руле, в полуметре от неё вошёл в дрифт и развернулся, Гермиона отскочила от края тротуара, но не смогла справиться с восхищением. Нет-нет. Только магл способен так профессионально владеть мотоциклом. Разве может быть иначе?       — Привет, Грейнджер! — весело произнёс он, и Гермионе показалось, что её догадка может оказаться правдой — интонация, манера говорить... — Где пропадала? Отпуск?       — Привет, — с трудом справляясь с волнением, отвечала она. — Да, ездила навестить родителей. Как твои дела? — Она понизила голос почти до шёпота: — Полиция тебя не нашла?       — К моей радости, у них, вероятно, есть дела поважнее дорожных хулиганов.       Гермиона кивнула, ощущая, как внутри будто дрожит что-то. Теперь ей казалось, что каждая его черта ей знакома. До боли. До умопомрачения. Но как же ей хотелось смотреть на него. Дышать им. Это было ужасно.       — Ты на работу? — заполняя паузу, спросил он.       — Вообще, да. Нужно появиться, чтобы люди знали о моём возвращении.       — Значит, сегодня ещё не рабочий день?       Озорство в его тоне, в глазах сводило с ума. Гермиона понимала, что этот разговор совсем не тот, что прежде. Надежда всё ещё теплилась в душе, но она... должна убедиться. Должна узнать правду.       — На самом деле, да. Я выхожу в понедельник.       Он вдруг протянул ей шлем, смотрел в глаза в предвкушении. Если бы она только могла представить, как безумно колотилось его сердце.       — Хочу показать тебе кое-что, — заявил он. — Поехали.       Гермиона нерешительно шагнула к нему, остановилась рядом, но шлем не взяла.       — У меня уже был опыт, — смущённо усмехнулась она. — Знаешь, мне что-то не хочется.       — Обещаю, я буду осторожен, — тихо произнёс Дрейк. — Это чудесное место, ты должна увидеть. Пожалуйста.       Гермиона с досадой обнаружила, что... доверяет ему. Да, она не видела его лица. Она не уверена в том, кто он на самом деле. Но что-то подсказывало ей, что Дрейк не причинит ей зла. В его глазах было столько надежды, тепла и... нежности. Разве он не делал всё для того, чтобы привлечь её внимание?       «... ты мне нравишься... Гермиона Грейнджер. Очень...»       Гермиона протянула к нему руку и приняла шлем. Её руки так же дрожали, как в первый раз. Ремешок не слушался, и тогда Дрейк подошёл к ней, осторожно удержал изящные запястья, не сводя взгляда с её глаз.       — Ты дрожишь, — тихо произнёс он. — Я напугал тебя... в тот вечер?       Гермиона тонула в его глазах. Этот чёрный подшлемник стал частью её жизни, и, казалось, она готова отдать всё, лишь бы ничего не изменилось. Чтобы Дрейк был рядом, как сейчас, когда его пальцы легонько касались её подбородка, шеи. Да только мысли о её догадках обрывали это чудо, превращая в досадный страх. Противоречия мучили.       — Всё в порядке, — выдохнула она, через силу улыбаясь. — Мне любопытно, что же ты хочешь показать.       Его глаза будто светились, прожигая её сердце. Она любовалась им, когда он седлал свой мотоцикл, надевал шлем, когда положил красивые руки в беспалых мотоперчатках на руль. Он ждал, не сводя с неё глаз, и Гермиона, придерживая свою просторную юбку, уселась за его спиной.       Блаженство. Она обняла его, прижавшись всем телом к мужчине, укравшему её жизнь.       Мотор взревел, и мотоцикл понёсся по городской улице, объезжая автомобили.       Ей хотелось, чтобы это длилось вечность. Чтобы он всё мчал вперёд — далеко-далеко. «Не хочу тебя терять. Не хочу!» — стучало в голове, когда они выезжали за город, когда мчали по двухполосной трассе неизвестно куда.       А Драко был готов взлететь от счастья. От того, что она рядом. Маленькая, тёплая, милая женщина, укравшая его жизнь. Он почти уверен, что всё получится. Но всё же страх, смешанный с адреналином, заставлял сердце отчаянно сжиматься, то ли в предвкушении, то ли в обречённости. Он хотел бы оставить всё как есть, чтобы она просто была рядом, но это совершенно невозможно. За эти дни десятки раз его посещала мысль открыться ей... под Оборотным зельем. Как же это было нелепо! Драко понимал, что это невозможно. Он должен быть храбрым, решительным. Она поймёт...       Мимо проносились чудесные зелёные леса, небольшие коттеджные городки. А он всё летел вперёд, наслаждаясь прикосновением её рук, теплом её тела и тем, что она, кажется, гораздо храбрее него. Гермиона Грейнджер — даже не верится.       А вот и знакомое волшебное место: мост, река, дубовый лес. Сейчас здесь ещё прекраснее, чем прежде, когда листва набрала свой полный зелёный цвет.       Он остановился на мосту, заглушил мотор. Гермиона разжала руки и сняла шлем.       Тишина. Невероятная, далёкая от городской суеты тишина, наполненная забытыми звуками. Журчание воды, играющей в камнях, щебетание птиц и треск кузнечиков. Гермиона забыла эти звуки — давно. Она с упоением обозревала чудесный пейзаж, заставлявший желать лишь одного — навсегда здесь остаться.       Она осторожно ступила на асфальтированный мост, ощущая, как немного подрагивают ноги от долгой езды, и Дрейк оказался рядом. Они подошли к перилам и просто смотрели вдаль на убегающую прозрачную реку.       Шли минуты. Он так хотел услышать её голос, узнать, что она думает об этом месте.       — Невероятная красота, — тихо вздохнула Гермиона, переполненная нежным трепетом.       — Да... — так же тихо ответил Дрейк.       Гермиона улыбнулась, робко взглянув на него. Но он продолжал смотреть на реку, на раскидистые кроны дубов. Гермиона видела, как много значит для Дрейка это место. Она ждала.       — Я хочу подарить тебе это. — Он взглянул ей в глаза. — Чтобы здесь ты могла почувствовать покой и свободу одновременно. Отдохнуть от всего.       — Если бы это было возможно, — усмехнулась Гермиона, снова всматриваясь вдаль, наслаждаясь жизнью, наполнявшей это место. — Ты прав, здесь так... умиротворяюще волшебно. О нём ты говорил тогда, когда мы встретились у телефонной будки?       — О нём.       Её сердце сковал холод, а адреналин ворвался в кровь, кружа голову. Но он не заметил её уловку — просто не заметил.       — Я всё разузнал. Эти места — все эти просторы, леса и река, принадлежали одному лорду. Тысяча акров богатейших природных угодий. Они уже лет двадцать как выставлены на торги, но претендентов нет.       Ком, сдавивший горло, мешал говорить, но Гермиона взяла себя в руки.       — Хочешь сказать, что у тебя есть шанс? Какое везение.       Тишина. Журчание воды, шелест листвы. Чистый, исцеляющий воздух. Гермиона вдохнула глубоко-глубоко, и Драко невольно повторил её вдох — до головокружения.       — Верю, что однажды ты станешь здесь хозяйкой. — И она вскинула на него удивлённый взгляд. — Знаю, это преждевременно, ты... совсем не знаешь меня, но... знаешь. Хочу, чтобы узнала меня. Настоящего.       Сердце остановилось на мгновение. Тяжело, глухо забилось вновь, заставляя дыхание замереть. Гермиона с трудом вдохнула, а он приблизился, робко накрыв её лежащую на перилах ладонь своей. Будто электрический разряд прошёл по телу.       — Я нашёл этот уголок и подумал о тебе...       — Дрейк... — Гермиона закрыла глаза, умирая от счастья и тоски одновременно.       — Я много думал. Это трудно. Понимаю, тебе очень трудно. Но почему-то мне кажется, что ты уже всё знаешь.       Её глаза медленно наполнились слезами.       Дрейк отвернулся, напряжённо смотрел вдаль. Его рука безнадёжно соскользнула вниз, отпуская её.       Гермиона смотрела на его искажённый профиль, скрытый под маской, а он не мог посмотреть ей в глаза, хотя чувствовал её пристальный взгляд.       Она хотела ошибиться. Ужасно хотела, чтобы всё было как-то иначе — по-другому. Страх сковывал сердце. Наверное было бы лучше не знать, не догадываться. Что будет теперь, когда правда так близка, когда она готова выйти в свет, сорвать маску. О, если бы этот человек, стоящий рядом с ней на мосту, оказался не тем, о ком она думает. Или...       Гермиона не могла найти в себе сил и признаться в том, что кем бы он ни был, её сердце уже прикипело к нему. К каждому его взгляду, жесту, к каждому слову. Он был... робок с ней, осторожен. Это удивительно и восхитительно одновременно.       Она так долго молчала, что он наконец не выдержал и повернулся к ней, облокотившись одной рукой на перила моста.       И он тоже молчал, не решаясь сказать хоть что-нибудь ещё.       Гермиона глубоко прерывисто вдохнула, набираясь мужества, делая к нему нерешительный шаг.       — Тебе... трудно далось это решение, верно? — тихо спросила она, медленно протягивая руку к чёрной маске. — Всё это время скрываться. Рисковать.       Его сердце будто окаменело. Стало тяжёлым, болезненным. Драко с усилием вдохнул, расправил плечи, словно готовясь достойно принять казнь.       — Твои родители... они знают где ты, чем занимаешься?       Он не ожидал такого вопроса. Гермиона видела, как нахмурились его брови, а в глазах добавилось тревоги. Ему пришлось собраться с духом, чтобы честно ответить:       — Они в ужасе. Боятся за меня. Но...       — Но они позволили тебе?       — Не говори так, — мученически прошептал он, зажмуриваясь, будто от боли. — Они здесь ни при чём. Я поставил их перед фактом. Им пришлось смириться.       — С чем? — Её взгляд был требовательным, но губы еле заметно дрожали, будто девушка была готова заплакать. Это было невыносимо.       — С тем, что я хочу быть с тобой. Хочу... жить твоей жизнью. Нашей общей...       — Хватит. — Гермиона взволнованно выдохнула, невольно сжимая пальцами край ненавистного подшлемника. — Ты не можешь этого хотеть. Я... Я не знаю тебя!       — Но я знаю тебя, Грейнджер. — Сколько нежности и надежды было в его интонации! От этого стало ещё больнее.       — Так не может продолжаться. — Её чудесные карие глаза снова заблестели от слёз. — Ты ведь сам понимаешь, что всё закончится здесь и сейчас. Одно из двух: или ты снимаешь маску, или... навсегда остаёшься в моей памяти — мужчиной-тайной, мужчиной-загадкой, который навсегда исчез из моей жизни.       Ком сдавил её горло. Гермионе казалось, что всё это сон — странный, невероятный сон. Она так не хотела терять его, хотя уже знала, что это неизбежно.       Он был готов. Драко казалось, что он готов наконец покончить со всем этим. Но не верилось, что его ждёт счастливый финал. Вот сейчас он снимет чёрную маску — и тут же потеряет её. Тяжёлый вздох будто разорвал его грудь, причинив боль.       — Не нужно. — Её нежный шёпот. Необыкновенно ласковая улыбка, касание ладони к щеке, скрытой плотной тканью. — Я не хочу знать, кто ты. Ты подарил мне несколько удивительных месяцев, наполненных эмоциями. Такими разными! От ненависти, — усмехнулась она, — до страха... потери. — Её взгляд сместился с его глаз ниже, а руки бережно потянули край подшлемника вверх, приоткрывая его подбородок, губы. — Но я больше не боюсь.       Он крепко обхватил её запястье, а Гермиона приблизилась, приподнимаясь на цыпочках. Её губы мягко коснулись его щеки — легко, нежно. Дрейк глубоко с упоением вдохнул её аромат, чуть приоткрывая губы, всё ещё околдованный. Её левая рука обвила его шею, притягивая мужчину ближе.       — Нет. Подожди. — Его голос звучал уверенно, но всё равно дрогнул, совсем стих на последнем звуке.       Всего одно движение.        Драко сорвал с себя чёрный подшлемник.       Они застыли, дыхания слились в один горячий поток. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь осознать, что между ними больше нет преграды, нет маски. Его взлохмаченные чуть влажные светлые волосы трепал игривый ветер. Драко протянул ей чёрную маску, и Гермиона приняла её, потеряв, кажется, последние силы.       Рука Гермионы медленно соскользнула с его плеча. Девушка шагнула назад, и он выпустил её из рук. Она держала в руке чёрную материю не в силах отвести взгляд от его лица, знакомого с детства. Как он изменился за эти годы! Возмужал... Чувства, казалось, разорвут её душу на части. Гермиона отвернулась, пытаясь прийти в себя, до конца осознать, что до последней секунды знала, но не верила, что это возможно.       Драко Малфой.       С первой секунды он не давал ей покоя, как только поселился по соседству. Он шёл к ней, приближался с каждым днём. Это был план — продуманный, изматывающий.       Гермиона каким-то сторонним чувством ощутила его движение. Она напряглась, прижимая маску к груди. «Не надо, не подходи...» — молило сознание.       Драко понимал, что теряет её — теряет в это мгновение, когда казалось, что цель совсем близко. Хотелось изменить это, вырвать из оцепенения девушку, ставшую для него новым смыслом. Она посеяла в нём стремление жить по-другому, жить с ней, с заботой о ней.       Как же много хотелось сказать, но сейчас это казалось невозможным. Драко думал о том, что она узнала его — Гермиона умна, внимательна. Разве она могла не понять?       — Пожалуйста, отвези меня домой, — тихо произнесла девушка.       — Мне... Нужно сказать тебе...       — Думаю, не стоит. Не сейчас. — Гермиона вздохнула, ощущая, как на сердце ложится тяжесть. — Прошла половина срока, — продолжила она, — ты можешь подать апелляцию. Не обязательно было действовать так... изощрённо.       Стало больно. Неужели она решила, что все эти недели, пока он старался сблизиться с ней, были лишь ради того, чтобы с него сняли обвинения?       — Я считаю своё наказание заслуженным, — преодолевая ком в горле, хрипло ответил он. Гермиона зажмурилась, в глазах защипало. — Мне не нужно официальное помилование. Мне... нужно твоё прощение. Доверие. Ты.       — Не надо.       Она отчаянно затрясла головой, отгоняя мысли о том, что, возможно, его чувства и правда искренны. Это ведь просто невозможно! Он — Малфой, а она — Грейнджер. Непримиримые враги со школьной скамьи. Но его глаза... Гермиона не могла поверить, что эти чистые, ясные, сияющие глаза могли лгать. Она обернулась. Их взгляды словно обнимали. Драко смотрел на неё с надеждой, хоть и старался изо всех сил сохранить невозмутимость.       — Ты права, — стараясь скрыть дрожь в голосе, заговорил Драко. — Может быть, надо было это сделать и только потом... Но я даже не подумал об этом. Я не хочу, чтобы меня оправдали — это незаслуженно. И я буду дальше нести наказание. Просто хотел сказать...       Он потупился. Гермиона видела, как ему тяжело. Видела, как непросто даются слова, несмотря на всю его красноречивость и иронию — от них не осталось и следа. И она ждала, понимая, что ему необходим этот шанс. Драко шёл к этому так долго, и вот его цель перед ним, а он робеет, как мальчик — тот мальчик, каким она видела его в последний раз семь лет назад на заседании Визенгамота. Тогда их семья ни словом, ни делом не попыталась оправдаться, но и вину свою они не признали. Только он был растерян, он будто не хотел этого — того приговора. Он хотел сказать что-то, когда им дали последнее слово, но родители удержали его, возможно, боясь, что это усугубит их положение.       Гермиона ждала. Драко прерывисто вдохнул.       — Я хотел сказать, — не поднимая взгляда, тихо произнёс он, — что мне безмерно жаль. Очень жаль. Мне нет оправданий, как и всем нам. Я...       — Довольно... — с трудом выдохнула Гермиона, делая шаг к нему, осторожно касаясь пальцами его запястья, и прошептала: — Больше не надо.       Он нерешительно взглянул на неё, погружаясь в невероятный океан доброты, наполнявший её глаза.       — Я не хочу вспоминать. И тебе не надо. Жизнь продолжается... Драко. Больше ничего не говори. Я прощаю. Ты можешь... подать апелляцию. Тебе... нужен адвокат? — Она сдержанно улыбнулась.       И он почувствовал, что всё не так. Он потерял её. Гермиона Грейнджер больше не та девушка, что с восторгом махала ему рукой и улыбалась загадочному незнакомцу. Больше этого никогда не случится.       — Мне нужно было не это. — В его тоне снова проскользнула ирония. Гермиона немного удивлённо смотрела на него. — И мне не нужен адвокат. Видимо, я уже получил то, чего достоин. Благодарю.       Гермиона подошла к перилам моста, сложила на них руки, словно маленькая ученица на парту. В её руке всё ещё был подшлемник, и она чувствовала, что не хочет с ним расставаться. Гермиона Грейнджер сорвала с него маску, пусть она останется с ней.       Драко стоял рядом, и они смотрели на реку долго — в тишине. Журчание воды, пение птиц, жужжание насекомых и лёгкий шелест листвы. Как тихо и мирно было здесь.       Гермиона понимала, почему он хотел этого — поселиться в этом чарующем месте. Она сама бы этого хотела.       Поймав себя на этой мысли, Гермиона испугалась. Её накрыло волной иллюзий, в которых она была рядом с ним — здесь. Маленький дом, вокруг лес. Его мотоцикл во дворе. Они бы мчали по асфальтированной дороге ранним утром, чтобы добраться в Лондон, словно маглы. Просто чтобы быть рядом, лететь навстречу ветру...       Нет. Она глубоко вдохнула, отталкиваясь от перил, набираясь мужества и решительности. Это невозможно. Она не позволит себя обмануть. Он выглядит уставшим. Провернуть такую «операцию». Надо отдать ему должное. Гермиона почти поверила в его искренность. Теперь он свободен. Она даже готова стать его адвокатом, сама заниматься его апелляцией. Да. Это будет как знак прощения с её стороны.       — Я уверена, твоё дело очень быстро решится, — безмятежно начала она. — Прошло семь лет, Визенгамот примет во внимание твоё хорошее поведение и...       — Поехали.       Он бросил это резко, уверенно. Разочарованно. Малфой отошёл от перил и направился к мотоциклу.       Вот и его истинное лицо. Добился своего.       С этой болью ничего нельзя было сделать. Гермиона с досадой почувствовала, как глаза наполняются непрошеными слезами. Он надел шлем, даже не вспомнив о подшлемнике, и протянул девушке её шлем.       Что можно было сделать с необъемлемым чувством утраты? Драко видел — она не поняла. Нет, не так. Она поняла неправильно. Допустим, её можно понять, но как же было обидно! Хотелось кричать и доказывать с пеной у рта, что она совершенно ничего не поняла и восприняла всё шиворот навыворот. Совсем не к этому он стремился. Как теперь вернуть хотя бы то, чего удалось достичь? А ведь ему уже казалось, что она близко. Ободранные руки заживали плохо, но это стоило той ночи, когда она первый раз была рядом. И он готов ещё раз украсть её облезлого кота, держать его в неволе, быть исцарапанным, искусанным, эта тварь нагадила ему в ботинки и их пришлось выбросить. Но зато был повод встретиться с ней, приблизиться. Второй раз не сработает.       Её поцелуй, горячее дыхание, близость. Всё потеряно.       Чуткие руки нерешительно проскользили по его бокам, сомкнулись на животе, и каждый его мускул напрягся. Сладко и невыносимо страшно, что это, возможно, последний раз, когда она ему доверилась. Он дошёл до конца, достиг цели, получил её прощение. Но что теперь?       Что теперь?!       Он услышал, как она тяжело вздохнула, стараясь не прижиматься к его спине. Каждый её шаг назад — досада, желание объяснить. Невыносимая девчонка...       Мотоцикл взревел. Вибрация пронзала её тело. Гермиона хотела бы реагировать иначе. Хотела бы быть далеко, но мотоцикл сорвался с места, и она вцепилась в мужчину, крепко прижимаясь к нему, вдыхая запах одеколона с примесью бензина, каких-то масел. Дышать было трудно, горло перекрыл тяжёлый ком, и Гермиона с наслаждением держала его в руках, повторяя про себя лишь одно: «Последний раз. Это последний раз...» И неважно, что мысли беспощадно били по сердцу, напоминая каждый его жест, каждый взгляд, его приглушённый голос. Его руки. Походка. Она вспоминала, как сильно хотела увидеть его лицо, узнать его.       Узнала...       Она зажмурилась, сжимая пальцами джемпер на его животе. Как же не хотелось отпускать! Но... всё это были лишь иллюзии. Драко Малфой не тот человек, который может быть рядом с ней. У него был план, и он успешно выполнен.       Они мчали по загородной трассе. Мчали по городу. Они не видели ничего вокруг, уйдя каждый в себя, пытаясь понять, решить, как теперь жить с тем, что получилось.       Гермиона сожалела, что сорвала с него маску. Пусть бы лучше она никогда его не узнала, пусть бы он и дальше скрывался и жил рядом, как прежде.       Драко сожалел, что не смог объяснить причины, которые им двигали. Он уверен, она всё равно не поверит. Теперь уже не поверит.       И въезжая в их общий двор, они сожалели о том, что всё так закончилось. Неужели сейчас каждый поднимется в свою квартиру, запрёт дверь и останется наедине с недосказанностью? Драко не был готов сказать ей о своих чувствах — она не поверит. Гермиона не готова была его видеть и слышать. Она хотела бы, но разве можно ему доверять?       А он ничего и не говорил.       Гермиона опустила руки, с болью думая о том, что больше не прикоснётся к нему, а ему стало холодно от нахлынувшего одиночества. Девушка вернулась на твёрдую землю, хотя казалось, что она скорее на неё упала и разбилась.       Они сняли шлемы, и она снова увидела его красивое, такое непривычно повзрослевшее лицо, нахмуренные брови, плотно сжатые губы. Гермиона передала ему шлем, Драко повесил его на руль и нерешительно взглянул ей в глаза.       Нет, он не может себе позволить выглядеть жалким. Ни за что!       Драко выпрямил спину и взгляд его стал холоднее, увереннее.       Её душа страдала. Гермиона чувствовала, как тяжесть легла на сердце, но она не знала, что делать, что сказать.       — Пока, Грейнджер, — наконец спокойно произнёс он. — Надеюсь, это не последняя наша встреча. Мне нужно объяснить...       — Да. Я просто... Мне необходимо немного побыть одной, извини, — на выдохе протараторила она, потупив взгляд. — И... не приближайся, приговор ещё в силе. Это опасно. Прощай.       Она заставила себя развернуться и направиться к крыльцу. Ноги не слушались, но она очень старалась скрыться, убежать, чтобы не выплеснуть обиду, сжиравшую её изнутри. Для чего было всё это? Для чего он так старался понравиться, впечатлить её, зачем все эти тайны? Да, ему нельзя было к ней приближаться открыто, но действовать так изощрённо...       В голове был сумбур. Растерянность и ощущение утраты. Потери чего-то очень важного.       Драко долго оставался во дворе, присев на мотоцикл сбоку. Он медленно вертел в руках свой шлем, изучая каждую пылинку, каждую царапину на нём, не находя выхода. Хотел украсть её и украл. Но как любой преступник, он должен был поплатиться за это. Должен был вернуть похищенное, или, как минимум, сам расстаться с этим. Украденное хранить нельзя. Так же и её сердце. Он украл его лишь на мгновение, чтобы недолго подержать в руках восхитительную, милую, добрую, прекрасную женщину. Как вор, скрываясь под маской.       Но тайное всегда становится явным. Больше она ему не принадлежит.       Разве он не хотел прокатиться с ней вместе? Видеть её улыбку, ощутить прикосновение рук? Хотел. Только не представлял, что делать с этим дальше. Драко лишь на мгновение украл её у этой жизни. Но как же этого недостаточно! Чем он думал? Что теперь?