VII глава

Дул сильный ветер, и снег летел в лицо, когда Гарриет играла дружеский матч с Хаффлпаффом. Она поднялась на высоту, подрагивая от холода, высматривая в белом мареве пурги золотой снитч. Щурилась, стараясь не обращать внимание на одеревеневшие пальцы и злость, что бурлила в сердце, из-за плохой погоды, из-за Квиррелла и Тео, из-за боли в пальцах, что сжимали заледеневшее древко. Золотая точка мелькнула выше, высоко-высоко в небе, и Гарриет рванула за снитчем, навстречу хлесткому ветру, скрываясь в снежной пучине от посторонних глаз. Шарик петлял и крутился, не даваясь в руки. Пожелав выйграть здесь и сейчас, она вытянула руку и сделала последний рывок. Игру остановилась на десятой минуте. – Поттер поймала Золотой снитч! – объявил Ли Джорджан, замечая в девчачьих пальцах золотой блеск. Стадион замер, студенты переглядывались друг с другом, не уверенные, что матч и вправду закончен. Гарриет спрыгнула с метлы и ждала пока мадам Хуч с капитанами приземляться. Пальцы кололо от холода, ноги задеревенели, и она шмыгала носом. – Вы поймали снитч, Поттер? – Хуч первая оказалась рядом и дернула Гарриет вперед, вырывая из кулака зажатый снитч. Она осмотрела его со всех сторон, но ничего странного не обнаружила. Хищные глазки вперились в Гарриет. Стадион ждал решения. – Гарри Поттер поймала Золотой снитч, – объявила Хуч. Трибуны взорвались. Слизерин победил. Гомон охватил поле, не было ни одного, кто бы не показывал пальцем на Гарриет, не возмущался, или заходился в приступе недоверия с чистым удивлением. – Хорошо сыграно, Поттер, – похвалил Флинт. Команда окружила ее, и, Гарриет кивала, принимая похвалу, желая поскорей согреться в раздевалке, завернуться в зимнюю мантию подаренную Квирреллом и не выходить на улицу еще два месяца, пока снег не растает.   В раздевалке слизеринцы не совсем были уверены, испытывая конфликтные чувства. С одной стороны, они хотели насладить игрой, а с другой они были первыми в истории, кто закончил игру самые быстрые. – Поттер, – позвал один из близнецов Уизли, когда команды пошли к замку. – Не знаю, как ты это делаешь, но в следующий раз дай зрителем хлеба и зрелищ. – Накорми нас, о, Поттер, – пропел второй близнец, драматично вскидывая руки. Гарриет, не успевшая согреться, потому что девочки её поторопили, глянула на Уизли как на дураков и пошла скорей в замок, в тепло в гостиную, совсем не беспокоясь о шепотках за спиной.   Домашняя работа делалась без усилий, ни одного пропуска она не получила, и Гарриет думала, где достать камень, чтобы сделать хороший эксперимент с превращением. Трансмутация камня считалась первой ступенью в алхимическом преобразовании. Ей хотелось повторить что-то из прочитанных книг, но из камней там нужно было либо рубины, либо золото, либо изумруды, сплошные драгоценные камни, а у нее ничего не было на примете. – Вы подготовили камень, мисс Поттер? – спросил Снейп по окончанию урока. Гарриет улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. – Без камня не будет эксперимента, Поттер. Поторопитесь и сделайте выбор. Хотя я найду вам занятие, если камень все же не найдется, – он усмехнулся и показал на колбы с жабьими глазами. – Удивительный навык, помогающий бережней обращаться с ингредиентами. Нет ничего лучше жабьих глаз. Гарриет моргнула и пообещала достать камень.   Гарриет обошла заснеженную кромку озера, заглянула к Хагриду, в надежде, что у великана припрятано что-то ценное, потом обошла границу Запретного Леса, но все либо было занесено снегом, либо были обычные булыжники размером с ладонь или с гигантскую тыкву. Ни один ей не подходил, глупые и скучные.   До эксперимента оставалось меньше двух дней, и она начала поглядывать на драгоценности соседок. У Панси были симпатичные сережки с малахитом, у Дафни кулон с крохотным рубином в виде сердечка, который она носила, не снимая даже на ночь. У Миллисент – заколка с позолотой и мелкой россыпью камней, доставшаяся от бабушки. В среду Гарриет вернулась с тренировки в общую спальню, спеша переодеться и отправиться на ужин. Вдруг она заметила сережки Панси, лежащие на тумбочке как обычно, когда соседка уходила в душ. Зеленые камни в золотом обрамлении напоминали капли, и по размеру были не больше ногтя на мизинце. Гарриет, недолго думая, схватила одну сережку и тут же выронила, обжегшись. Охранные чары стояли крепкие, гораздо сильней, чем им показывал профессор Флитвик, и она не смогла снять сложную вязь, даже сильно пожелав. Скривившись от неудачи, Гарриет палочкой пододвинула серьги так, как они лежали, и переоделась в чистое. Панси вышла с мокрой головой, вода с коротких волос капала на плечи, и она подрагивала от холода. – Подожди меня, – попросила она, задерживая Гарриет у выхода, и накидывая на себя теплую одежду. Она нагнулась за упавшим носком, и сказала. – У тебя что-то выпало. Красный камень валялся рядом со школьным чемоданом. – О, спасибо, Панси, – Гарриет растянулась в фальшивой улыбке, и пока соседка расчесывалась, она подобрала камень. Он, казалось, потемнел до темного рубинового оттенка, напоминая самую густую кровь, что обычно оставалась после заживления ран. Гарриет взвесила его на ладони, думая, подойдет ли рубин для эксперимента. В алхимии выделились четыре ступени трансмутации. И рубин являл финальную стадию, завершение эксперимента. Хотя был ли это рубин? Она ведь даже не знала. Потому после ужина заглянула в библиотеку. Камня не было нигде: ни в справочниках, ни в энциклопедии, хрестоматии или сборнике. Слишком темный, слишком мутный для рубина. Он словно взялся с другой планеты, загадочный, неизвестный минерал. И Гарриет не придумала ничего умней, чем принести его к Снейпу на дополнительное занятие. Профессор встретил ее посреди класса, хмурый и напряженный. Гарриет улыбнулась, стараясь смягчить серьезность. На столе были разложены ингредиенты, и котел поставлен на конфорку, ожидая эксперимента.   – Не время для улыбок, Поттер. Покажите с чем собрались работать. Она извлекла из кармана камень и протянула профессору. – Рубин. Не лучшее решение. Вы казались мне умней своих сверстников, – он указал на бочку, которая стояла поодаль, и жабьи глаза плавали на поверхности. – Сдадите мне трактаты Парцельца, и я назначу новую дату эксперимента. – Сэр, но четвертая стадия превращения не завершает трансмутацию, я читала… – Вздор. – Я могу провести ферментацию и… – Вы не готовы даже к Белизне, Поттер. Прекратите нести чепуху. Вы начитались Рипли, и отходите от канонов алхимии. Гарриет прижала руки к груди, камень впивался в ладони. В черном платье с вселенской грустью на детском лице, походя на оставленную сироту. – Простите меня, сэр, – запричитала она. – Найти камень в школе почти невозможно. Дайте мне немного времени. Снейп развернулся, не став дослушивать, и указал на мерзкую бочку. Глазки воняли, и если Гарриет подойдет хоть на миллиметр ближе, то новое платье впитает болотный запах. Оно будет испорчено, уничтожено. Ничто не сможет вывести тухлый рыбий вонзим. Драко с Блейзом точно перестанут с ней дружит, уйдут к Тео, снова придется мерзнуть, снова ходить в обносках и в одиночестве. И все из-за камня. Дурацкого глупого камешка. – Приступайте, – велел Снейп. Ей нужен камень прямо СЕЙЧАС. Она вытянула руку и рванула кусок из стены, что было силы. Бах! Булыжник вырвался и рухнул у ног Гарриет, покрывая пылью сверкающие черные туфли. – Я нашла камень, профессор, – с могильным спокойствием объяснила она. Снейп таращился с минуту на дыру в кабинете, и на пустые руки Поттер, потому что та даже палочку не держала. – Я соблюла условия, верно, сэр? – медовым голосом пропела она, толкая носком туфли камень с размером с футбольный мяч, затем наступила каблуком, рассыпая известняк на части. – Поттер, – сказал Снейп, потом замолчал, собираясь с мыслями. Гарриет ждала. Он прикрыл глаза, сдаваясь. – Приступайте. Все ингредиенты для превращения в вашем распоряжении. Бочка с глазками была закрыта для следующего раза.   Гарриет оживилась, закатала рукава. Первая ступень «Чернота» – разложение и очищение требовала множество ингредиентов: гиацинты, посеребренная слизь, крылья махаона, болотистый мох, крылья воронов, и конечно известняк, который она собрала щипцами, стараясь не измарать платье. Основа создавалась трудней, чем ей представлялось. Рецепт требовал постоянной концентрации. Ни один шаг нельзя было задержать, пропустить или сделать раньше. Гарриет размешивала в котле толченный мох, потом бросалась разделывать крылья, выбрасывала перья, помешивала основу, и бралась за следующий ингредиент. После часа напряженной работы со лба тек пот, руки еле удерживали лопатку, и Гарриет заинтересованно смотрела в котел, как основа медленно, нехотя, меняла цвет, готовясь, очистить известняк. Минута проходила за минутой. Варево пожелтело, позеленело, почернело, и растягивая терпение, поначалу прошлось белесыми полосами, замерло, и наконец-то выбелило. По кабинету пошел кислый запах, Гарриет захлопала в ладоши, смотря на идеальный результат. Она отлично справилась! Будет что рассказать Блейзу и Драко. Уж они то впечатляться, и Тео с его промокашкой забудется за секунду. Снейп прикрыл нос рукавом мантии и оттянул от котла. – Сэр, вы видели? Первая стадия завершена. Я провела трансмутацию! – Поздравляю, Поттер, – он кивнул. – Тридцать очков Слизерину. Рубин так и остался лежать в кармане, пока Гарриет не вернулась в спальню и не закинула обратно в недра сундука.   На следующее утро, мальчики едва открыли глаза, как Гарриет смела их в объятия, щебеча об эксперименте, в деталях рассказывая, как нашла камень, удивила Снейпа, и с блеском завершила первую алхимическую ступень. Однако, стоило им войти в Большой Зал на завтрак, как все внимание приковалось к слизеринскому столу, где танцевала марионетка. Хорошенький деревянная куколка в белом платье вытанцовывала медленный вальс меж золотых тарелок. Ручки и ножки гнулись в разные стороны, головка с темными волосами качалась в неслышном музыкальном такте. Все были очарованы, позабыв о завтраке. Гарриет подошла, рассмотреть поближе. Игрушка принадлежала Тео, новое устройство, что он изобрел. – Вау! – загорелся Драко, отбегая от Гарриет, чтобы поздравить друга. Гарриет скрипнула зубами. Ее злобный взгляд мог прожечь дыру в белобрысом затылке Тео, который скромно раскланивался перед толпой первокурсников и под бодрящие речи старших. Как он смеет забирать на себя внимание? Сегодня ее день. Сегодня должны восхищаться ей, а не глупой деревянной марионеткой! – Это магловская игрушка? – со всей небрежностью спросила Гарриет, останавливая разговоры вокруг стола. Она была красивой, будь с полки магазина. Увидь ее Гарриет в супермаркете, упросила тетю Петунью, но маглы таких красивых игрушек не делали, в торговом центре продавали только розовых Барби и огромных пупсов. Если бы у Гарриет появилась такая нарядная кукла, Ребекка, да и другие девочки с Тисовой обзавидовались бы. Жалко стало, что именно Нотт ее создал. Из-за этого хотелось сломать тонкие ножки куклы, испортить, изувечить, чтобы она ползала по столу на коленях, волоча за собой обрубки. – Нет, нет, – счастливый Тео помотал головой. – Она работает на магическом моторе, и… – А-а, и она не заводится как магловская игрушка со спины? – протянула Гарриет, рассматривая маленькую танцовщицу, втайне желая, чтобы игрушка сломалась и плюхнулась в рисовый пудинг, но куколка продолжала кружиться, вальсируя под разговор. – Заводится, – признался Тео, и пламенем разошлись шепотки. Как так, слизеринец и копирует грязных маглов, косые взгляды ножом втыкались в теряющего блеск Тео. – Так тебе понравилась кукла, Гарри? – спросил Драко, переглядываясь с Блейзом, будто задумал что-то. Решив не расстраивать мальчиков, она склонила голову, рассматривая танцующую фигурку, будто думая над ответом, а потом с наигранным энтузиазмом кивнула. – О да, она красивая. Тео взглянул на мальчиков через плечо, набрал в грудь воздуха, и выдохнул: – Она твоя. Сделал тебе в подарок. – Спасибо! – фальшь так и скользила, но Гарриет заставила себя улыбнуться. Танцовщица развернулась, и под неслышную мелодию закружилась к ней, почти споткнувшись о золотую тарелку. Гарриет протянула руку, как от игрушки повалил дым. Мотор в спине вспыхнул, и танцовщица, привстав на носочки, потянулась в верх, пытаясь достать маленькими пальчиками до Гарри, пока деревянное тельце с треском пожирало пламя. – Нет, нет, нет, – Тео потянулся потушить, но игрушка взорвалась. Студенты шарахнулись прочь от стола, где расползалось черное пятно от сгоревшей танцовщицы. Ее лицо смотрело на Гарриет, деревянное с обуглившейся краской, один глаз расплавился, и волосы торчали клочьями на почти лысой голове. К ним подбежала Макгонагалл и Снейп, который быстро снял баллы с Нотта, меньше, чем положено, и назначил отработку с Филчем. Гарриет почувствовала боль в шраме, и глянула на преподавательский стол, откуда на нее без отрыва гипнотизировал Квиррелл. Эксперимент Гарриет был позабыт, мальчики старались поддержать угрюмого Нотта, заставляя ее скрипеть зубами, и тоже хлопать страдальца по плечу. Вечером на кровати нашла коробку, перевязанная черной лентой. Пока девочки не увидели, и не кинулись с расспросами, Гарриет распахнула крышку и замерла. На черной подушке лежало отрезанное собачье ухо, а рядом хрупкая фигурка танцовщицы, в миллион раз лучше сгоревшей. К ножке привязали записку. «Девочке, что умеет убивать собак» – Квиррелл, – прошептала Гарриет, хмурясь и оглядываясь в сторону двери, из-за которой были слышны голоса. Она схватила сумку с учебниками и запихнула собачье ухо поглубже, плотно закрывая сумку. Оно еле там поместилось! В спальню зашли Панси и Дафна, разглагольствуя о зимних каникулах. Гарриет пнула сумку под кровать, но не успела захлопнуть коробку. ­– Какая красивая? – залюбовалась Панси игрушкой, лежащей в черной бархатной подушке. – Тео сделал новую? – Дафни села рядом с Гарриет, смотря во все глаза на хорошенькую танцовщицу. – Разве он бы сидел убитым троллем в гостиной, если бы сделал новую?  – спросила Панси. Дафни повернулась, и ложь сама слетела с языка Гарриет. – Я наколдовала куклу для Тео. – Ты наколдовала куклу? Для Тео? – не скрывая удивления, спросила Панси. – И сейчас ему ее подарю. Гарриет положила куклу на середину, на место, где лежало отрезанное ухо, закрыла крышку, и подскочив с кровати, направилась на выход, оставляя девочек с открытыми ртами. В гостиной собрался, кажется, весь факультет, но Гарриет это не волновало. Тео придавался уныню, глядя в зачарованное окно, и не обращая внимание на партию в шахматы, которую вели Драко и Блейз. Гарриет впихнула коробку ему в руки. – Что…? – Открой, – велела она. Тео приподнял крышку и замер. – Тебе не нравится? – спросила Гарриет, глаз не сводя с мальчишеского лица. Она видела, как кривятся губы, как он лепит кривую улыбку и корчит счастливое лицо. – Спасибо, Гарри, – выдохнул Тео, и Гарриет поджала губы, смотря на довольное лицо. Танцовщицу поставили на стол, и с первым движением маленькой ножки полилась музыка, под которую изящная ножка потянулась в сторону, и маленькое тельце закружилось среди шахматных фигур. – Вау, – выдохнул Драко, забывая про игру. – Тео, она почти как твоя. Но круче. Гарриет расплылась в улыбке. Круче. После подарка Драко и Блейз были вне себя от радости, для них словно наступил праздник, что Тео с Гарри помирились, и Малфой назначил серый вторник новым днем их дружбы, который они как волшебники обязуются отмечать. Гарри подхватила настроение и подыгрывала, общаясь с Тео больше, чем прежде, давая мальчику ложную надежду на крепкую дружбу. – Гарри! – Драко постучал в комнату девочек рано утром. – Гарри! Гарриет заплетала косы, пока другие девочки сонно одевались. – Зачем он приперся с самого утра? – пробурчала Панси и показала пальцем на Гарриет, которая не шелохнулась, пока за дверью барабанили. – Поттер, ты выйдешь к нему? Гарриет кивнула, но продолжила сидеть, не отрываясь от своих длинных косичек, и только закончив, надев черное платье, подаренное Квирреллом, вышла из спальни. – Доброе ут… Драко схватил ее за руки, стаскивая с лестницы, ведущей в девичью комнату, и выдал на одном дыхании, словно за ним оборотни гнались: – ПоехаликомненаРождество! – Что? – Гарриет не поняла ни одного слова. – Поехали ко мне на Рождество. Отец написал, что будет рад тебя видеть. Будет весело! Огромный костер, куча вкусностей, мы будем приносить дары и распаковывать подарки. Отец официально тебя приглашает. Он ждет ответа от тебя. Гарриет расцвела. У нее появился шанс на красивое Рождество! Она не будет тухнуть со скучными профессорами и Малфой будет только ее. И никакого Теодора Нотта! – Да. Я еду. Мне отправить ответ с твоей совой? – Отец написал директору, так что не беспокойся, – отмахнулся Драко. В тот же момент возник домовой эльф, и подал свернутый пергамент с голубой лентой и вензелем Хогвартса. Это оказалась записка от Дамблдора. Гарриет переглянулась с Малфоем и отправилась к директору в мыслях представляя, как переодевает траурное платье на красивые летние, которые валялись в чемодане с начала холодов, выбирает банты, ленты, браслеты, шапочки и туфли, желая оказаться в теплом доме со вкусной едой и дорогими подарками. Дамблдор встретил за рабочим столом, и предложил занять кресло напротив. На жерди посапывала огромная огненная птица. Гарриет никогда таких не видела. Она присела, сложив руки на коленях, стараясь не выказывать нетерпения, чтобы старый директор и в этот раз не отказал. Она покажет ему, что может быть очень милой девочкой. – Ты должно быть знаешь, почему я тебя позвал? – старик никогда не упускал возможность говорить загадками. – Сэр? – Гарриет хлопнула глазами и сжала в кулачках черную мантию, оставляя заломы на коленках. – Школьная форма? – Я не понимаю, сэр. – Ты не носишь школьную форму, положенную по уставу. Разве мы не говорили, об этом, Гарри? – Я ношу школьную форму под мантией, сэр. Я надеваю галстук и шарф Слизерина. – И я ценю это, моя девочка. Но очевидно, что на мантии отсутствует нашивка факультета, и твое платье хоть и стало приемлемого цвета, все еще выходит за рамки школьной формы. Прошу переодеться до начала занятий. Гарриет кивнула, принимая условия. – Можешь идти. Дверь открылась, и она встала со стула, не зная, стоит ли спрашивать о письме от отца Драко. Глаза директора за очками половинками светились смешинками, и Гарриет казалось, что старик видит ее насквозь. – Простите, сэр, вам не приходило письмо от мистера Малфоя? – Утренней почтой мне пришло письмо от магического зоолога, из Кабаньей головы о новом сорте сливочного пива, записка от мадам Помфри о храбром хаффлпаффце и, пожалуй, все. Он написал о чем-то срочном? – Малфои пригласили меня на Рождество. Я могу поехать? – Если получишь официальное разрешение от опекунов, – кивнул Дамблдор. – Отправь им поскорей письмо, чтобы успеть до отбытия поезда. И помни, что в Хогвартсе найдется место и для тебя, если решишь отпраздновать в нашей компании. Гарриет поблагодарила и выскочила из кабинета, скрипя зубами. Она опустила голову, скрывая перекошенное злобой лицо. Письмо Дурслям будет идти неделю, и неделю будет идти ответ. Букля, полярная сова, и днем не летает. Письмо ни за что не успеет до отбытия из Хогсмида. Гарриет обречена остаться в школе, обречена мерзнуть, носить ужасное скучное платье и сидеть в одиночестве в Сочельник.   Мальчики разработали план. Если письмо не придет, они замаскируют Гарриет под слизеринца, вместе сядут в поезд, закроют купе, как только поезд тронется. – А старосты? – спросила Гарриет. – Спрячем тебя в туалете, – сказал Драко. – Уизли точно там искать не станет. Гарриет кивнула. План звучал надежно. На том и порешили.   Думая, что Букля умерла от холода пока летела из Шотландии в Суррей, Гарри отправила следом три письма с разными школьными совами из школы и одно с совой Панси. Поезд уезжал через три дня, и ответа так и не пришло. За завтраком Дамблдор не спускал с нее глаз, улыбался, приветствуя, выделяя из толпы студентов. Гарриет напускала на себя смущенный вид и чинно вела себя в Большом зале, стараясь не привлекать лишнее внимание, которое могло бы поставить план побега под угрозу. В день отъезда Драко дал свою школьные штаны, мантию и жилетку, которые висели на тощем тельце, и пришлось подвязываться ремнем. На улице поднялась метель, потому Гарриет закуталась в шарф и слилась со спешащей толпой. Снейп коршуном следил за пробегающими через ворота студентами, и чем-то она привлекла его внимание, ведь кожей почувствовала прожигающий взгляд. Однако близнецы Уизли устроили переполох и Снейп отвлекся, спеша разнимать болванов. До перрона Гарриет не поднимала головы и не заговаривала ни с кем, пока не оказалась в купе. Мальчики втащили чемоданы, оглядываясь через плечо, следя за профессорами и старостами, и тихо последовали за Гарриет, защелкивая за собой двери. Малфой и Блейз от провернутого дельца заулыбались, а Тео задернул шторки на окне. Они расслабились, располагаясь на сиденьях, доставая волшебные палочки, и обсуждая рождественские каникулы. Гарриет, скинув теплую мантию, оставаясь в одежде Драко, задавала уйму вопросов, держа голос чуть выше шепота, чтобы не услышали снаружи. Поезд издал длинный гудок, но ни через пять, ни через десять минут не двинулся с места. Из коридора доносились недоуменные голоса, а Тео одним глазом выглянул в окно, проверяя, что происходит. Гарриет с мальчиками притихли, вслушиваясь в движениях за дверью. – Они проверяют вагоны, – прошептал Тео. – Макгонагалл зашла в соседний, и Снейп за ней. Блейз подскочил, и собрал одежду Драко, что Гарриет сняла. – Надо спрятать Гарри. – Я отведу тебя в туалет для мальчиков, – вызвался Тео, поднимаясь и забирая у Блейза вещи. – Почему ты? – встрял Драко. – Я тоже могу. – Я смогу отговориться, что переел за завтраком. Снейп твой крестный, он заставит тебя открыть дверь, чтобы убедиться, что ты в порядке. Гарриет не могла не согласиться с Тео. Все знали, что Малфой ходит в любимчиках у профессора Снейпа. Выглянув из купе, и убедившись, что коридор пуст, Блейз кивнул: – Все чисто. Можно идти. Гарриет, крадучись, последовала за Тео, натягивая шапку на глаза, чтобы не быть узнанной. На встречу из соседнего вагона направлялась Макгонагалл, ее было видно через окна, она разговаривала с кем-то идущим позади нее. – Быстрей! Тео схватил Гарриет за рукав, и они пробежали до туалета, скрываясь за дверью ровно тогда, когда Макгонагалл и Снейп зашли в вагон с двух концов. Гарриет оказалась с Тео лицом к лицу, и если мальчик покраснел в тусклом свете туалета, то она не заметила, прислушиваясь к разговору профессоров. – Проверка… лишний студент… не поедет… Гарриет нахмурилась, она хотела к Малфоям на Рождество, и была уверена, что тетя Петунья бы ей разрешила, так как ты всегда причитала, что у Гарриет нет хороших друзей. В дверь туалета постучали, и Гарриет подняла глаза на Тео. – Да? – подал он голос. – Проверка студентов, – зазвучал голос Снейпа. – Простите, сэр, я переел бобов на завтрак, – Тео старался казаться вялым и болезненным. – Вам нужна помощь, мистер Нотт? – Э-э, мне лучше, спасибо, сэр. Снейп сказал, что будет в первом вагоне, если понадобиться. Пока его шаги не стихли, а двери в вагон не хлопнули, Гарриет с Тео не осмеливались и словом перекинуться. Поезд опять издал гудок, и они вышли из укрытия, пробираясь обратно в купе. Гарриет успела сесть, и Драко ее обнял, открывая рот, собираясь что-то сказать, как по поезду прошло заклинание, замораживая всех. Она не могла ни двинуться, ни моргнуть, мальчики застыли в дурацких позах. Драко с раскрытым ртом, Блейз в полуприседе, сворачивая одежду, Тео с задранной ногой, готовый лесть на верхнюю полку. Дверь отъехала, и Снейп вошел в купе, осматривая творившееся безобразие. – Оказывается, мы искали мисс Поттер. Вы, наверное, решили начать каникулы с небольшого приключения? – он взмахнул палочкой, и Гарриет моргнула. Блейз упал на пол, Тео повис на второй полке, а Драко закрыл рот с хлопком. – Сэр, – начала Гарриет, дрожащим голосом. – За мной, Поттер, – профессор схватил ее за локоть, выволакивая из купе. Мальчики пытались ее поддержать, но из их ртов не выходило ни звука. – Прошу сэр, не выдавайте меня. Я мечтала встретить Рождество с семьей, я так по ним соскучилась. Прошу, сэр, отпустите меня. Гарриет не знала, что сделала ее магия, но на секунды Снейп осоловело моргнул, смотря в никуда. – Сэр, только вы можете мне помочь. Магия потянулась к голове профессора, окружая еле заметным туманом. А потом как щелкнуло, шлепнуло! Пропала симпатия Снейпа, глаза сузились, и только темнота смотрела на Гарриет, он сжал ей локоть, и склонился, приближая свое лицо к ней, так, что крючковатый нос был в миллиметрах от нее. Черные зрачки, без тени чувств смотрели насквозь, пробирая до костей. Гарриет отвернулась, и услышала шепот: – Балуетесь легилименцией? Маленькая соплячка, – потом выпрямился и толкнул в сторону выхода. – Живо сошла с поезда, Поттер. А вы, – он обратился к мальчикам, которые выглядывали из купе. – За глупую выходку будете мыть школу на отработке с Филчем до конца января. Друзьям даже не дали обняться, стащив Гарриет с поезда. Макгонагалл разразилась тирадой, которая пролетала мимо ушей, пока поезд набирал ход. Мерзкое одиночество появилось за грудной клеткой, скребло и высасывало последние силы. Холодный ветер морозил до костей, и Гарриет сжала губы в тонкую линию, обнимая себя руками, стараясь сдержать угасающее тепло, и потряхивало от гнева. Хотелось что-нибудь разбить, порвать, уничтожить в клочья.   Оказавшись в спальне, усталая и замерзшая, она выхватила палочку, и даже без заклинания матрас взорвался миллионами перьев, выпругнули пружины, и комнату усеяло белым снегом. Гарриет пнула подушку и закричала. Гнев волнами выходил из нее словно лава, обжигая и забирая рассудок. Тут в углу комнаты ухнули. Сова протянула письмо со знакомым конвертом. И красная пелена обволокла глаза Гарриет. Она ничего не видела и не слышала, пока сова щелкнула клювом от недовольства. Гарриет ударила птицу наотмашь. Та упала со стула, пытаясь спланировать на пол, но Гарриет схватила ее за крыло, дернула, выбивая птичий крик, встряхивая словно перьевую подушку, и опять ударила по голове, чтобы не смела укоризненно смотреть. – Что случилось? – Джемма, оставшаяся из-за экзаменов в школе заглянула в комнату и испугалась. – О, Мерлин! Ты в порядке? Гарриет прижала к себе птицу, которая тихо ухала, пытаясь выбрать, и убрала с лица растрепавшиеся волосы. – Моя сова вернулась. Она ранена, я отнесу ее к Хагриду, – сказала она словно ничего не случилось и прошла мимо Джеммы.