VI глава

Гарриет преследовала Квиррелла, потому что мальчики жаждали подружить ее с ненавистным Тео. Блейз таскал их на прогулки, на завтраки, обеды и ужины, усаживал за парту, за шахматы, и даже в библиотеке за один стол. Гарриет скрипела зубами, закатывала глаза, зевала так широко, словно Тео рассказывал самые скучные истории в мире, перебивала, ехидничала, если он пытался хоть слово сказать, расстраивая Малфоя с Забини. – Почему ты никак не подружишься с Тео? – спросил Драко, когда троица шла с последнего урока полетов. Ноябрь был свеж, и грело осеннее солнце. – Я стараюсь, – соврала Гарриет, волоча ноги после часовой пробежки. Хуч затаила обиду на нее и Снейпа за своевольное присоединение к команде и мучала без остановки, не разрешая летать. – Тео сам не хочет со мной дружить. Драко пнул камень. Блейз покрепче перехватил метлу, больше ничего не говоря. Гарриет поправила растрепавшуюся косичку и поделилась, как бы ненароком, поглядывая на мальчишек краем глаза: – Я боюсь играть следующий матч. – Но почему? – удивился Драко. – Флинт говорит, ты лучше всех. – Правила слишком сложные. Блейз фыркнул. – Поттер читает алхимические тексты, но не может запомнить правила в Квиддич. – Не смейся, – если бы не мальчики, она бы давно бросила летать. – Так вы поможете их выучить? – Положись на нас, Поттер, – Блейз хлопнул ее по плечу, и Гарриет улыбнулась, потому что этого было достаточно, чтобы они позабыли о Тео и без остановки трындели о том, насколько классный, невероятный, захватывающий Квиддич, с крутыми загонщики, всемирными ловцами и прочей дребеденью. Однако через пару часов Малфой приволок Тео в библиотеку, с упоением треща насколько здорово делать домашнюю работу вместе. Гарриет скисла. На лице появилась приветственная гримаса. Она угостила Тео конфетами и предложила помочь с эссе, устраивая представление для Драко, смотрящего на них большими глазами. – Я справлюсь, мне немного осталось, – отказался Тео и присел к Бруту в самый дальний угол их закутка. – Обращайся, ты же знаешь, что я лучшая по Трансфигурации, – Гарриет одарила его чудесной улыбкой и вернулась к медицинскому трактату, в котором искала средства для удаления шрамов, но наткнулась на снятие проклятий, звучавших очень заманчиво. Драко потоптался и занял свое обычное место по правую руку от Гарриет. Тео больше не заговаривал, держась рейвенкловцев. Гермиона наблюдала из-за увесистой книжки, и, не выдержав, взяла Гарри за локоть, вытаскивая из тихого уголка к дальним колонам. Проверила, что их никто не слушает, и зашептала: – У тебя проблемы с Тео? – Не больше чем у тебя и Уизли. Гермиона покрылась румянцем, рыжий доставал ее каждый день. – Он вроде не плохой, как Рон. Гарриет пожала плечами, готовая вернуться к чтению. – А что говорят Драко и Блейз? – не унималась Гермиона. – Не знаю. – Спроси у них, мне кажется, у вас проблемы. Гарриет и сама это знала, только разговоры ей никогда еще не помогали. Срочно нужна была помощь Квиррелла, чтобы он научил претворяться, так же хорошо, как и он. Профессор продолжал заикаться, и сколько раз она не пыталась поговорить, после занятия он сбегал под выдуманным предлогом встречи с коллегами или новых уроков. – Сэр, у меня вопрос, – Гарриет вскочила с первой парты, стоило колоколу прозвенеть, но Квиррелл замахал дрожащими руками, прогоняя ее подальше, словно нахождение рядом с ней было ему невыносимо. – У м-меня-я д-десят-тки неп-проверен-ных э-эссе, – схватил стопку пергаментов и улизнул из класса самый первый. – Что ты хочешь от этого ненормального? – Малфой закинул сумку на плечо. – У меня к нему важное дело, – ответила Гарриет, намереваясь попробовать еще. Хоть шрам и покалывало. “Профессор, я помогу вам с подготовкой. Профессор, я помогу с проверкой эссе. Профессор, я собрала работы. Куда мне их положить? Профессор, возьмите книгу. Профессор…” Утром она следила, как Квиррелл пил кофе, ел яичницу и разрезал бекон, по кусочку накладывая в рот, и сама не отставала, жуя сэндвич с сыром. Подгадав время, она вышла из Большого зала вместе с профессором, следуя маленькой тенью. – Сэр, – подала голос Гарриет, когда они свернули с дверного прохода, и чуть не довела Квиррелла до икоты. – М-мерлин, Поттер-р! – он схватился за сердце. – З-зачем-м вы? – Научите меня претворяться. Квиррелл дернулся, оглядываясь по сторонам, высматривая других студентов. – Ваши д-друзья, – он показал пальцем в конец коридора. – Вон там! – Где? – Гарриет никого не заметила. Там точно никого не было. Квиррелл воспользовался возможностью, развернулся и улепетнул семимильными шагами. Гарриет не сдавалась, потому что либо Блейз с Драко тащили к Тео, либо она увязывалась за Квирреллом. Если профессор шел в класс, она открывала дверь. Если нес книги, она трещала рядом, какой у него хороший вкус. Если встречался в коридоре, догоняла, улыбалась во все тридцать два и просила раскрыть секрет идеальной скрытности. Шрам саднил, но она терпела. – Поттер! – не выдержал Квиррелл, останавливаясь посреди безлюдного двора. Фонтан еще работал, и на лицо попадали брызги. – Отстаньте от меня. – Научите меня маскироваться, сэр, – Гарриет заметила, что он больше не заикается, а значит, победа приближалась. – Я не маскируюсь, – скривился Квиррелл. – Вы врёте, я же видела. Вы мастер маскировки, сэр. Никто так не владеет мастерством кроме вас, – Гарриет вылупила глаза, давя на жалость, претерпевая боль в шраме. – Уйдите с дороги, Поттер. – Научите меня, сэр, – она потянула руки, но Квиррелл взмахнул палочкой. – Ступефай. Гарриет застыла куклой. От чужой магии шрам вспыхнул огненем, от боли из глаз потекли слезы. Квиррелл обошёл её, не делая попыток помочь. – Остыньте, Поттер. Вы разбудете моего хозяина, – она услышала, как он хмыкнул. – И что он только в вас нашел. Гарриет и пальцем пошевелить не могла. Шаги Квиррелла смолкли, а она простояла добрых полчаса, пялясь на фонтан и плача от звенящей боли. Когда она смогла двигаться, то упала на холодные плиты, сжимая голову. С этого дня шрам болел, даже если Квиррелл находился поблизости. Если между ними не было меньше четырех футов, шрам начинал ныть. Высидеть две пары было подобно пытке. Гарриет потерла лоб, и клякса упала на пергамент, разлетаясь по конспекту. – Сильно болит? – прошептал Драко и подал липучку-чистилку от Нотта. Гарриет бы с удовольствием запульнула эту стиралку Квирреллу в затылок. Она подкинула ее на ладони и размахнувшись попала по тюрбану, так, что чуть не сбила вовсе. Квиррелл развернулся, задохнувшись от наглости, оглядывая притихших студентов. – К-к-кто посмел?! Приз-знавай-йтесь! – Я, сэр, – подняла руку Гарриет. – Д-десять оч-чков со Сли-изер-рина и отраб-ботка. – С вами, сэр? – С Фил-лчем! – выкрикнул профессор, пораженный наглостью. Гарриет надула губы и рухнула на парту. У нее снова не получилось. На перемене пришлось сбежать в туалет, потому что тошнота подкатила к горлу. Гарриет смыла воду, ополоснула лицо в раковине и прополоскала рот. В зеркале отразились бледные щеки и потухшие глаза, она походила на привидение. – Надо было скинуть Нотта с лестницы, – прошептала Гарриет. Лишь подставить ножку, чтобы он оступился, разбил голову, и его мозги разлетелись о каменные плиты. И прощай-прощай надоедливый Теодор Нотт. Гарриет вышла к мальчикам, приняв решение. Тео выглядывал из-за Малфоя, боясь показаться ей на глаза, потому она вымучила улыбку, стараясь выглядеть приветливей. Были бы у нее силы, она бы избавилась от мальчишки сегодня же. Но ей было трудно даже стоять. – Пойдешь в Больничное крыло? – спросил Блейз, подхватывая ее под локоть и забирая сумку с учебниками. – Помфри меня не любит. – Пошли после Трансфигурации к декану, – предложил Драко. Гарриет кивнула, обессиленная, что либо говорить. Они зашли в класс вместе с колоколом, и Макгонагалл, посчитав это за опоздание, сняла по пять баллов. Даже вялая и с головной болью Гарриет транфигурировала ежа в подушку, вернув баллы обратно, которые Макгонагалл начислила с большой неохотой. После урока Тео сдержал обеспокоенных девочек, дав Гарриет с мальчиками ускользнуть. В одном из переходов светило яркое солнце и после темных корридоро ударило по глазам. Гарриет зажмурилась, стараясь прийти в себя. Все стало таким острым, противным и громким: голоса студентов, топот ног, шуршание сумок, хлопанье дверей, смех, скрип пера. Она закрыла уши и проглотила горечь на языке. Ее обняли знакомые руки и повели сквозь шум. Мальчикам повезло, что рейвенкловцы, что задержались на Травологии, и Снейп был не занят. Они забарабанили в тяжелую дверь. – Сэр, сэр! Гарриет не сдержалась, и ее вырвало прямо декану под ноги. – Эванеско, – взмах палочки, и пол засиял чистотой. Голос профессора грохотал подобно грому. – Что с вами, мисс Поттер? Снейп усадил ее на холодную скамью в кабинете, и Гарриет прислонилась лбом к парте, скручиваясь от звуков, и ища спасение в прохладе. Она словно купалась в стекле, где каждое касание, движение, звук и свет впивалось в кожу, потроша до последней мысли. – После ЗоТИ Гарри стало плохо, – голос Малфоя резал слух. – Она не захотела идти в Больничное крыло. – Правильно, что привели ее ко мне. Снейп послушал пульс, проверил зрачки. Касания причиняли боль, и Гарриет отпихнула его руки. – Отстаньте, – огрызнулась она, закрывая голову и ложась лицом на холодную поверхность дерева. Заклинание оценки прокатилось по ней, выбивая вскрик, тыкая тысячью иголок. – Что с ней, сэр? – голос Блейза бил отбойным молотком. – Магическая мигрень, мистер Забини. Снейп махнул палочкой, и большой свет в кабинете погас, оставляя приятный полумрак. – Мисс Поттер, – донеслось до Гарриет очень тихо. Она даже не сразу узнала голос профессора. – Выпейте. Оно снимет интенсивность. Гарриет нащупала склянку и опрокинула в себя, не поднимая головы с прохладной парты. Набат в висках стих, принеся спокойное марево боли, растекающееся под черепом. Снейп наколдовал сильные заглушающие чары и велел мальчикам отвести ее в гостиную, так как за дверью его уже ждали студенты. По пути Гарриет вырвало еще несколько раз. На знакомом диване она уставилась в потолок, а потом повернулась к потухшему камину, пролежав так весь день, пугая слизеринцев полумертвым обликом. Иногда появлялась эльфийка, и Гарриет делала усилие, чтобы проглотить зелье. Джемма с Флинтом поочередно обновляли Заглушающие Чары и отгоняли любопытных, чтобы не потревожить ее сон. Ближе к полуночи Снейп после осмотра разрешил уйти в спальню. С помощью Джеммы Гарриет переоделась и рухнула на кровать, проспав до утра. Сил на занятия не нашлось, поэтому она с головой накрылась одеялом и продолжила видеть яркие сны. Не вставая с кровати, она пообедала супом и булочкой, что нашлись на переносном столике с запиской от Снейпа. Он просил прийти, как только ей станет лучше. Гарриет потерла шрам и провалялась в постеле до самого вечера, не желая никого видеть. Утром же после душа надела чистое платье, заплела косы, и, прихватив сумку с учебниками, вышла в гостиную. – О, Гарриет! Ты теперь меньше напоминаешь труп, – поприветствовал Флинт, привлекая внимание остальных. – Решила порадовать нас своим присутствием? – Маркус, – одернула его Джемма. Она оставила шахматы и привлекла Гарриет в объятия, поглаживая по голове. – Уверена, что готова к занятиям? – Точно, Поттер, может того, полежишь еще? – спросил один из пятикурсников. – Верно, вчера лежала. Давай, иди отдыхай, – сказал еще один студент. – Мы скажем профессорам, не беспокойся. Они не снимут баллы, – подала голос подруга Джеммы. Казалось, что старшекурсники решили убедить ее не ходить на занятия. И Гарриет была совсем не против проваляться в постели еще один день, только вот она сегодня была такой красивой в синем платье, что хотя бы на завтрак она обязана была появиться, и удостовериться, что Драко и Блейз все еще ее друзья. Пришлось убедить слизеринцев, что Гарриет не умирает, не собирается в Больничное крыло, ее не нужно сопровождать, лекарства есть, и конфеты можно оставить на кровати, она их съест, когда вернется. Драко и Блейз, сидевшие по бокам от Тео, подскочили со скамейки, только завидев ее в дверях Большого зала. Они тряслись над ней до конца завтрака, на что Панси закатила глаза и посоветовала Поттер больше не болеть. Гарриет добралась до класса зельеварения спустя двадцать минут после того, как отвязалась от мальчиков, немного потрепанная нежностями. Снейп без приветствий применил заклинание и кивнул, находя результаты в кавернозной латыне. Гарриет присела за первую парту, зная, что нужно делать милым девочкам. – Спасибо за помощь, сэр, – она старалась звучать искренне. – Ваше зелье сотворило чудеса. Простите меня за то, что я тогда сказала, я не хотела… Снейп поднял руку, останавливая. Он сел за свой стол, который полнился пробирками и свитками с эссе. – Что вызывало мигрень, мисс Поттер? – Не знаю, сэр, – и глазом не моргнув, соврала Гарриет. Снейп смерил ее взглядом, не поверив ни на сикель, и призвал фиалы, наполненные оранжевым зельем, что она уже пробовала. Двадцать штук стояло в деревянной подставке. – Принимайте, если снова почувствуете приближение мигрени. – Снова? Наверное, Гарриет не совсем продумала, как часто будет загибаться от головной боли, тошноты и ползать словно улитка. – Точно не установлено, почему возникают магические мигрени, – Снейп звучал почти с симпатией. – У разных волшебников по-разному проходит взросление, некоторым требуется помощь зелий, пока магия не установиться в теле. Гарриет не понравилась идея, пить противные зелья до конца года. Лучше прогуливать уроки. Она не сможет перебороть и дюжины мигреней. – А если отвар закончиться? – Приходите ко мне. Надо столкнуть не только Тео, но и Квиррелла с лестницы. «А еще лучше с Астрономической башни», – угрюмо подумала Гарриет, забирая флаконы и оттаскивая в комнату. На кровати ждала гора подаренных сладостей, которые она скинула на пол и плюхнулась на покрывало, раскидывая руки и ноги звездочкой. Завтра она обязана избавиться от Тео. Утром девочки обсуждали рождественские каникулы, пока собирались на занятие, и Панси заплетала Гарриет. – Мы с родителями отправимся в Альпы, – говорила она, перехватывая прядь за прядью. – Мама сказала, это лучшее место, чтобы встретить Йоль. Мне кажется, Малфой тоже в этом году едет в Альпы. Дафни поедет в Италию, да, Даф? Дафни натянула колготки и взяла юбку из чемодана. Она остановилась, посмотрев на девочек на кровати. – Нет, же, Панс. Это я еду в Швейцарию, ты в Италию, а Малфой во Францию. Альпы находятся на территории четырех стран в Европе. Панси прекратила плести, задумавшись. – Ты поедешь на все каникулы? – спросила Гарриет, и Панси вышла из ступора, принявшись рассказывать о других местах, которые они с мамой хотели посетить, разговорив и Дафни с Миллисент. Джемма постучалась и зашла в комнату, присаживаясь на кровать рядом с Гарриет. – Ты себя лучше чувствуешь? – прошептала она, не желая прерывать обсуждение девочек. – Пойдешь на занятия? Гарриет знала, что Джемма спрашивает из вежливости. Если не пойдет, одно из платьев снова пострадает. – Гарри, – Дафна привлекла ее внимание. – А ты где будешь? Поедешь домой к семье? – Да. Хотелось ненадолго сбежать из Хогвартса, и перестать играть милую девочку. Наверное, Квирреллу никогда не хотелось спрятаться. Вот бы и она так могла – Главное не оставайся в школе, – сказала Джемма, подавая резинку Панси, а та закрепила косичку Гарриет. – Почему не оставаться? – поинтересовалась Миллисент. – Каждый, кто остается обязан пойти на рождественский ужин. Вам придется отмечать с профессорами, петь рождественские песни, и играть в плюй-камни за дессертом. Директор обожает их. Девочки скривились. Плюй-камни любили только мальчишки. Гарриет пообещала себе, что ни за что не застрянет в школе на праздники. Случай для убийства представился, когда после недели дождей из нависающих осенних туч выглянуло солнце, и студенты хлынули на лужайки рядом с замком, падая на скользкой листве и грязи, отправляясь в Больничное крыло с вывихами, разбитыми ладонями, губами и синяками. Драко потащил их на улицу, и Гарриет утянула мальчиков к озеру, подальше от толпы и любопытных глаз, решаясь попробовать избавиться от Тео. Под ногами были жухлые листья, грязь от недавних дождей и булыжники размером с тыкву, идеальные для того, чтобы разбить голову. Мальчики ушли вперед, болтая о Квиддиче и новогодних каникулах, не замечая, что Гарриет отстала, задерживаясь у скользкого грязевого местечка у кучи камней, прям на спуске к озеру. Если на обратном пути они чуть свернут, то к вечеру, ей не придется делить своих друзей. Чтобы не вызывать подозрений она превратилась в очень милую девочку для Тео, заталкивая ненависть глубже, тут же встревая в разговор. – Озеро такое огромное, – щебетала она. – Миллисент рассказывала, что там живет огромный кальмар. Вы верите? – Да, – кивнул Тео, идя рядом с Малфоем, держась подальше от нее. – В легендах Хогвартса кальмар написан как мифическое чудовище. – А что он ест? – спросил Блейз, посматривая на водную гладь озера. – Других чудовищ? Драко передернуло, он повел плечами. – В озере водиться кто-то еще? – в его голосе звучало стойкое отвращение. – Не знаю, наверно, – пожал плечами Тео. – В нем кто-нибудь плавал? – поинтересовалась Гарриет. – Вместе с кальмаром? – уточнил Блейз. – Я думаю, сейчас слишком холодно, чтобы плавать, – заметил Тео, поглядывая на Гарриет. – Плавать всегда холодно, – заявил Драко, поднимая подбородок и нахохливаясь по-павлиньи. Блейз кивнул, и Тео поддержал. Они остановились у темной кромки, омывающий глинистый берег. Гарриет присела, дотрагиваясь до воды, по-зимнему ледяной. – Вы не умеете плавать? – спросила она, не оборачиваясь, подбирая гальку и кидая, смотря как на поверхности расходятся круги, ломая идеальную гладь. – Малфои не плавают. – Плавать – это для грязнокровок, – произнес Блейз, не замечая, как Гарриет поджала губы. – А ты плаваешь, Гарриет? – задал вопрос Тео. – Я умею плавать. И я не грязнокровка, – она повернулась, магия танцевала на пальцах, напоминая мальчишкам, кто здесь самый сильный. – Гарри, я… – потупился Блейз. – Прости. – Мы не хотели сказать, что плавать плохо. – Или что быть маглом плохо, – добавил Тео, наверняка, вспоминая, что тетя и дядя Гарриет не владеют волшебством, хотя она сама показывала выдающиеся результаты, и остальные на Слизерине забывали, что маленькая волшебница Гарриет Поттер росла с маглами. – Конечно, – протянула она, отходя от берега и начиная подъем к замку. – Я замерзла. Пошлите внутрь. Мальчики поспешили следом, и Гарриет повела к нужному месту, изредка оглядываясь через плечо, проверяя троицу. Она не подумала, что они будут держаться вместе, и если упадут, то голову может разбить не только Тео. Претворившись, что переводит дыхание, она позволила Драко и Блейзу пойти вперед по склону, и задержала Тео. – Можно на тебя опереться? Он подал ей локоть. – У тебя снова болит голова? – Немного, – отговорилась она, шаг за шагом приближаясь к массивным камням. Ей хотелось побыстрей закончить, получить друзей в полное владение. Они были почти у цели. Тео встал в грязь, и Гарриет повисла на локте, утягивая вниз. Его правая нога соскользнула, и тело повело назад. Улыбка блеснула на ее лице, что скоро еще совсем немного. – Ох, – Тео выставил руку, удерживаясь. Он обернулся к Гарриет, подтягивая ближе, боясь, что она упадет. – Осторожней. Гарриет не ждала такой наглости. Злость вспыхнула, что в глазах потемнело. Она отпихнула Тео, стараясь уронить, столкнуть на камни. Избавиться от мальчишки здесь и сейчас. Но подошвы заскользили. Земля ушла из-под ног. Тео вытянул руку, но не успел подхватить. Гарриет, не удержав равновесие, упала лицом в грязь. Распласталась на камнях и жухлых листьях. – Гарри! – закричали мальчики. Она поднялась на четвереньки и выплюнула ком грязи. Локти и подбородок болели от удара о камни. Платье выпачкалось, на подол налипла трава. Тео, который был ближе всех, пришел на помощь, поднимая ее, встречая убийственный взгляд, и отшатываясь. – Ой, – Гарриет пождала левую ногу, растеряв воинственность, и оперлась на Тео, не дав сбежать. – Наступить можешь? – Блейз взял за руку, придерживая за спину. Опухшую лодыжку было видно сквозь плотные колготки. – Нет, не думаю. Тео с Блейзом взяли ее под руки, и довели до профессора Снейпа. Хотя Тео и старался не смотреть на Гарриет. – Опять вы, Поттер? Да будет вам известно, у меня не филиал Святого Мунго. Вы безответственная. Обожаете попадать в передряги, прямо как ваш отец. Вы… – он замолчал, замечая, что Гарриет не стоит на своих двоих. – Усаживайте нашу знаменитость. Снейп осмотрел и сказал, что она растянула лодыжку. Затем напоил обезболивающим, положил компресс и произнес заклинание, смягчающее отек. – До завтра вы остаетесь в спальне. Филча я уведомлю, что вы физически не способны присутствовать на отработке. И, Поттер, прекратите, ради Мерлина, надоедать профессору Квирреллу. Держитесь от него подальше. А вы, трое, – Снейп обратился к мальчикам. – Следите за ней. Она ваша ответственность, поняли? – Конечно, сэр, – ответил нестройный хор голосов. В Хогвартс пришла зима, и форма девочек не защищала от сквозняков, холодных скамеек и ледяных коридоров. Они дрожали на переменах и в классах, кутаясь в шарфы, натягивая плотней шапки, и греясь стайками у каминов. Гарриет достала все теплые вещи, что у нее были. Трое колготок, два свитера, шерстяная юбка и шапка с шарфом в слизеринских цветах. Соседки взяли вещей побольше, но недостаточно, чтобы делиться. Старшекурсницы время от времени выручали согревающими заклинаниями. Гарриет постаралась заучить движения, чтобы колдовать чары самой. Магия искрилась, грела целую минуту, и потом тепло испарялось, таяло, оставляя пробирающий холод. Потому она укуталась в зимнюю мантию Забини, надела по второй паре носок и колготок под брюки, завернула на голову школьный шарф, и написала Петунье письмо с просьбой купить зимние платья у мадам Малкин, не бросая тренировать согревающие чары. Ответ не приходил больше недели. Замок покрылся плотным слоем снега, и Гарриет не хотела вылезать по утрам из-под теплого одеяла. Остальные студенты получали посылки из дома с теплой одеждой, хвастаясь обновками, пока она ждала письма и походила на огородное чучело. Флинт заставлял команду отмораживаться на поле. Гарриет претерпела две тренировки, и потом, расчихвашись, призмелилась, подошла к капитану с красным носом и опухшими глазами. – Я ухожу, – сказала она, больше не желая страдать. – Села на метлу, Поттер, – скомандовал Флинт. – Матч через десять дней. – Сам в него и играй, – и прошла мимо. Он схватил ее за плечо, разворачивая. – А ну стоять! – Отпусти меня, – Гарриет попыталась отпихнуть Флинта, но лишь дернулась в хватке. – Сейчас же. Я замерзла. – Эй, Маркус, – к ним спустился загонщик, чей нос был таким красным, словно макнули в краску. – Если хочешь, чтобы Поттер летала на матче, дай ей отдохнуть. Ты посмотри, она трясется от холода. Из-за тебя наш лучший шанс попадет в Больничное крыло. Снова. – Ладно, ладно. Великая Поттер свободна. Гарриет ушла с поля, сжимая красными пальцами метлу, намариваясь согреться и вечером устроить эксперимент в лаборатории Снейпа. Она помогала с ингредиентами взамен профессор показывал основы сочетаний и вариаций, которые действуют на зелья. – Если вы добавите стружку песчаника, а не корень мандрагоры, то сохраните не только дорогой ингредиент, но и добавите привлекательность запаху, ­– Снейп скинул кусочки в кипящий котел. Запах пошел тонкий, приятный, похожий на морковный сок. – Мандрагора даст зелью большую эффективность, а песчаник привлекательность. – А можно совместить два эффекта? – задумалась Гарриет, наблюдая как зелье сворачивается и с помешиванием становиться вязкой мазью. – Они нейтрализуют друг друга, – ответил Снейп. – Подайте склянки три и шесть. Мадам Помфри просила зелье от обморожения. У вас еще есть запас от мигрени? – Конечно, – Гарриет не врала. Зелье стояло под кроватью, пылясь за ненадобностью. Она прекратила ходить на ЗоТИ, и снова просиживала в библиотеке, избегая головной боли. Профессор Квирелл баллы с нее не снял, делал вид, что так и надо, претворялся, будто исчезновение Поттер на занятиях само собой разумеющееся. Однако, это не спасало его от преследований вне класса, хотя с наступлением холодов, жажда Гарриет к убийству чуть поутихла. Никто кроме первого курса Слизерина и Гриффиндора не знал о прогулах, и не первые ни вторые, не спешили сообщать деканам. Джемма, как староста, тоже понятия не имела, что Гарриет взялась за старое. – У вас есть камень, на котором вы хотите провести эксперимент? – спросил Снейп, выставляя фиалы и убирая пламя из-под котла. – Если нет, то не следующем занятии вы совместите гранат с топленой медью, семенами шелковицы и слизнями. Звучало, как нечто очень мерзкое. – Думаю, у меня есть камень, – Гарриет понятия не имела, где взять хотя бы что-то получше сланца. До следующей недели ей нужно раздобыть хороший камень и придумать качественный эксперимент. Тео не радовал, Квиррелл избегал, и Гарриет мерзла, считая дни до прилета совы. – Что ты хочешь на Рождество? – спросил Драко Блейза, когда они сидела за обедом. Следующим у них шло ЗоТИ, и Гарриет думала, какую темную книгу она прочитает сегодня. В центре библиотеки был установлен камин, который замечательно отогревал замерзшие ступни в тонких туфлях и онемевшие от холода пальцы. – Новую колдокамеру, – Блейз отпил горячее какао. – Кузен из Италии мне о них писал. А что тебе подарят? – Отец решил сделать поле для игры рядом с маминым садом, – Драко повернулся к Гарриет, и та пожала плечами на незаданный вопрос. Подарки на Рождество не были больше, чем обычными подарками, которые она бы получила и без праздника. В Большой зал влетела знакомая сова. Птица приземлилась, переворачивая стакан тыквенного сока прямо на привязанное к лапе письмо. Гарриет сжала зубы, сдерживаясь, чтобы не ударить при всех глупую сову. Отвязала конверт, стряхивая сок. Птица ухнула, расправив крылья, требуя угощения, но её уже не замечали, вчитываясь в мелкий подчерк Петуньи. За столом повеяло могильных холодом. Бумага скомкалась в кулаке, кривя написанные строчки. Сова ухнула, и Гарриет сощурилась в угрозе, заставляя птицу замолчать. – Что такое? – спросила Миллисент. – Я остаюсь. – На каникулы? – Драко переглянулся с остальными. Дядя Вернон и тетя Петунья подхватили пневмонию и отлеживались в больнице, потому письмо и задержалось. Они просили ее не приезжать и остаться в школе. Тетя Мардж приглядывала за Дадли, и, учитывая, что в прошлый раз Гарриет подожгла ей волосы за длинный язык, безопасней, если они не встретятся. Гарриет воткнула вилку в куриную ножку, раздирая мясо. Сова поджала лапку, убираясь подальше от злой хозяйки. – Тетя с дядей заболели, и праздники проведут в больнице, – она размазала пюре по тарелке, потеряв аппетит. – Мерлин, – Драко обнял ее за плечи. – Мне жаль, Гарри, – Дафни дотянулась и пожала руку. – Надеюсь, они скоро поправиться, – посочувствовал Тео. Гарриет кивнула, потому что, да, милые девочки должны волноваться о родных, но не она, только не она. Там же городские ярмарки, лучшие рождественские платья, подарки, вкусная еда и сюрпризы в Сочельник. Идеальное время, чтобы наряжаться и объедаться. В следующий раз она проклянет Мардж, чтобы дядя нанял наконец-то няню, вместо тети или полоумной старухи. Разговоры о Рождестве затихли. Зато теперь она знала, чего хотела бы получить: каникулы вне Хогвартса. День ото дня холодало, и Гарриет, посмотрев на худой набор зимних вещей, и пересчитав остаток денег, отправилась к Снейпу недолго до отбоя, поймав профессора в коридоре. – Где мне найти директора Дамблдора, сэр? – она еле успевала в темп быстрого шага. Колокол обещал прозвонить с минуты на минуту. Снейп смерил внимательным взглядом и отправил с паролем к каменной горгулье, с просьбой вернуться до комендантского часа. – И чтоб без приключений, Поттер, – дал он наказ. Гарриет тыкалась по углам, искала неприметную статую в холодных коридорах, пока портреты и призраки не подсказали правильный путь. Сама бы она ни за что не справилась. Запрыгнув на ступеньку к горгулье, ухватилась за крыло, и через минуту стучала в тяжелую дверь. – Войдите, – донесся голос директора. Дверь отворилась, и Гарриет прошла в теплый кабинет, гораздо теплее и уютнее, чем в подземельях. – Гарри, – поприветствовал Дамблдор, не поднимаясь из-за стола, жестом приглашая приблизиться. – Моя девочка, как я рад тебя видеть. Проходи. Гарриет нацепила милую улыбку. На книжных полках трещали, посвистывали, гудели и переливались безделушки, как в детском магазине. Огромная птица сидела на жердочке, золотая, с умными глазами, так похожими на директорские. – Чем я могу тебе помочь? – Дамблдор казался дружелюбным, и Гарриет подумала, что легко уговорит старика дать денег. – Сэр, мне требуется ключ от семейного хранилища. – Прости, моя девочка, но я не в праве тебе его дать, – он развел руками. – Мне нужно взять совсем немного, сэр. Мне не хватает на теплые платья. – Твои платья очень красивые. Однако, Гарриет, один момент, прописанный в правилах школы. В Хогвартсе молодые волшебники носят школьную форму. И в моей молодости она замечательно грела, даже в прохладных подземельях, – он ей подмигнул. – Конечно, сэр, форма чудесная, – соврала она и потянула за подол платья, показывая, что под низом школьная юбка. – Только мне очень холодно и в ней. Неужели нельзя заглянуть в хранилище? Я бы взяла совсем немного. – Прости, моя девочка, но ты не имеешь права покидать школу, а мне без тебя не зайти в банк. – Как же мне быть, сэр? Я так надеялась на вас, – протянула она сладким голосом. – Разве твои тетя с дядей не прислали теплые вещи? – Они заболели, – Гарриет опустила голову, пряча холодный взгляд, давая директору поверить, что огорчена. – Какая трагедия. Надеюсь, они поправятся к праздникам, – ни капли сочувствия не прозвучало в голосе Дамблдора, и Гарриет моргнула, решая, что ослышалась, не понимая, что хорошие девочки просились бы увидится с семьей, а не клянчили деньги. – О, нет, сэр. Они в больнице. Мы не сможем провести вместе Рождество. И я не просила бы о деньгах, если бы смогла уехать на каникулы. Поэтому… – Гарриет, – перебил Дамблдор. Она посмотрела на старика, который поднялся из-за стола. Он возвышался словно башня, угрожающее, заставляя чувствовать себя маленькой. Глаза блестели за очками половинками, будто видя насквозь ее притворство. – Сэр, я почти не могу учиться. Если вы дадите мне немного денег, я закажу с совой или попрошу… – Мисс Поттер, – директор выставил руку, веля прекратить. – Являясь студентом Хогвартса, ваша обязанность носить школьную форму. Вам не требуются дополнительные траты, чтобы следовать правилам. – Но мне холодно, сэр. Старик кивнул. – Мадам Помфри упомнила, что вы регулярно обращались в Больничное крыло. Уверен, она поможет вам, а теперь, – он взмахнул палочкой, отворяя дверь кабинета. – Сэр, пожалуйста, это очень важно, – замолила Гарриет, она применила магическое очарование, но Дамлдор, кажется, сильней разозлился. – Вам пора. До отбоя несколько минут. На вашем месте я бы поторопился. И жду вас на рождественском ужине. Гарриет пожелала директору спокойной ночи и выскочила из кабинета, не оглядываясь, злая и разочарованная, в мыслях желая задушить старика его длинной бородой. Дамблдор не повелся, а она так старалась. Выставил ее за дверь, словно глупую девчонку. Гарриет пробежала по внутреннему двору, запорошенному снегом, щелкая зубами от холода, и встала по середине коридора, освещенным факелами. Магия клубилась у ног, вибрируя от гнева хозяйки. – Вам не понравился Дамблдор? – Квирелл вышагнул из темноты, заставляя вздрогнуть. Гарриет кинула в него проклятьем, которое он отбил обычным щитом, не потеряв улыбки. – Отвалите, сэр. – Вам уже не интересно узнать мои секреты? – Я бы вскрыла вам горло. Может тогда, вы перестанете заикаться? Квиррелл ухмыльнулся не по-Квиррелски, с предвкушением. Он сделал шаг в сторону, позволяя пройти к движущимся лестницам, и остановил одним вопросом. – Вы бы хотели отомстить директору? Наказать старикашку за грубость, поставить на место, чтобы он страдал, также как и вы. – Спалить его ужасные мантии, чтобы Дамблдору было нечего надеть? Квиррелл рассмеялся, качая головой, подходя ближе, вставая рядом с Гарриет, и в отличие от того, что было с директором, сейчас она не почувствовала себя глупой и ничтожной, ей было интересно, что может предложить профессор. – Ваша идея более занята, чем моя. – А что у вас за идея? – Я покажу, – Квиррелл подал руку и повел вверх по движущимся лестницам на третий этаж. Запретный коридор, о котором знала вся школа, и ходило несколько популярных слухов о страшных монстрах, тайных ходах и пыточных Филча, однако там была лишь одна закрытая дверь. – Как думаете, что директор прячет от посторонних глаз? – спросил Квиррелл, останавливаясь напротив, взмахнул палочкой, и механизм щелкнул, отваряясь. – После вас. Гарриет прошла вперед, ныряя в темный проход. Просторную комнату освещала луна. Посредине храпела трехголовая псина, новое чудовище в школе. Она зажала нос от животной вони. И стоило Квиреллу ступить в комнату, как собака открыла один глаз на левой голове и зашевелилась, поднимаясь и принюхиваясь к вторженцам. Правая голова зарычала, а две остальных разразились оглушительным лаем, почти сбивая с ног. Из пасти полетели слюни, гигантские зубы мелькнули перед лицом. Гарриет наставила палочку, готовая отправить скверное проклятие, но Квиррелл сцапал ее за плечо и выволок из комнаты, прикрывая от щелкающих челюстей. Дверь захлопнулась за спиной, заглушая лай и снова зачаровываясь. Гарриет опустила палочку и оттянула подол. На платье висела собачья слюна – Фу. Мерзость. Уберите это, профессор. Но Квиррелл не слышал, смотря на дверь с собакой. – Это мое второе теплое платье. Эй! Он, казалось, потерялся в мыслях, потому Гарриет сняла с подола липкий кусок слюны и выпачкала профессорскую мантию, хорошенько размазав. – Что ты делаешь? – зашипел Квиррелл, дернувшись от прикосновения. – Зачем ты…? – Почистите нас, – она протянула грязные ладони. – Мы в слюнях. – Наглая девчонка. Гарриет подумала, что он ее ударит, но Квирелл взмахнул палочкой, и одежда засияла чистотой. – Отлично, сэр. Вы обучите меня маскировке? – Идите спать, мисс Поттер. – Подумайте, сжечь мантии легче, чем избавиться от чудовища, – Гарриет говорила с уверенностью эксперта. Трусливый Квиррелл никогда не сражался с троллем, а она не только убила монстра, но и спасла Джемму. – Вы хотите увидеть голого директора? – Замерзшего директора. И чтоб он целый месяц носил мантию из шкуры вонючего пса. Квиррелл хмыкнул и оглядел платье Гарриет, замечая торчащую черную юбку от униформы, толстые колготки, тонкие туфельки на детском каблуке, плотный застиранный шарф, намотанный вокруг шеи, и мужскую мантию не по размеру, висящую на плечах. Если бы не магический магнетизм, Гарриет бы походила на попрошайку, но волшебники смотрели только на удивительное детское лицо, завороженные зелеными глазами и длинными косами. – Попытаемся снова, мисс Поттер? Не дожидаясь ответа, Квиррелл отворил дверь к псу и наложил заглушающие чары на комнату. Три головы залаяли, дергаясь на цепи. Лапы заскребли пол, оставляя следы от когтей. Гарриет держалась позади, не желая снова испачкаться. – Инсендио, – сказал Квиррелл, поджигая собачью шкуру. По ушам ударил жалобный скулеж. Однако, пламя быстро потухло, не справившись с толстой шкурой. – Инкарцеро, – из палочки Квиррела вырвались путы, затягиваясь на лапах чудовища, но лопаясь от неимоверной силы. Пес продолжал заливаться лаем, скаля зубы. Заклинание за заклинанием отскакивали как шарики, не причиняя большого вреда. Кровь от порезов капала с лап, и Гарриет бы попробовала ее на вкус, да рычащие головы не давали. – Вы не знаете, как убить собаку? Гарриет помнила каждое животное, что похоронила у тети в саду. Большинство псов умерли либо от увечий с кишками наружу, либо от яда в еде с кровавой пеной вокруг пасти. – Убийство без подготовки не приносит наслаждения, мисс Поттер, – ответил Квиррелл и наслал новое проклятие. – Планируя убийство вы заботитесь о себе. Хаотичность уродует не только жертву, что волей судьбы остается на месте преступления, но и угрожает вашей безопасности. Вы же хотите вернуться к себе и уснуть крепким сном, верно? Пес заскулил и упал, дергая лапами, языки вывалилось, а трое пар глаз закатилось, сотрясаясь в конвульсиях. – Или вам бы хотелось быть пойманной? – Квиррелл повернулся к ней, пока она сама не могла отвезти взгляда от страдания животного. Большая голова пса был так близко, что она протянула руку и дотронулась до холодного носа, чувствуя слабое дыхание. – Меня бы не поймали. Никто не догадался бы, если бы песик съел мясо с десятью иголками из класса Трансфигурации. Квиррелл не ответил, но она чувствовала на спине взгляд. В воздухе потянуло мочой, и Гарриет отошла, прикрывая лицо рукавом мантии. Под собакой расползалась лужа, подтекая под ноги и люк, спрятанный под пузом. – Спокойной ночи, сэр, – проговорила Гарриет, не смотря по сторонам, выскользнула в ночную тишину, Утром за завтраком студенты подрагивали от холода, налегая на еду и выпивая по литру горячего чая. Температура за ночь опустилась на пять градусов, и за столом слышалось шмыганье сопливым носами и покашливание. В газетах писали об ограблении века. Обокрали Гринготсс! На следующей странице напечатали погодную сводку, температура опуститься на два градуса в ближайшие дни, что, конечно, вызвало всеобщее недовольство. К обеду Дафни и Панси слегли с простудой и были освобождены от занятий до конца дня. Гарриет хотела симулировать, чтобы спрятаться под теплое одеяло, но решила, что голодна больше, чем замерзла. – Смотрите! – воскликнули гриффиндорцы. Зал поднял головы, замечая влетевшего черного орлана с посылкой в когтистых лапах. Гигантская птица закружила над слизеринским столом и спустилась к Гарриет, зависая в воздухе, хлопая длинными крыльями, позволяя отвязать белую коробку, не испачкав о еду. Внутри оказался зимний комплект одежды, черный словно ночь, один из тех, что в каталоге Мадам Малкин, были не по карману студентам, из меха магических зверей и чарами утепления. Орлан ждал угощения, и Гарриет бросила добротный кусок утки, что он поймал острым клювом, проглатывая в два счета. Он взлетел, создавая ветер размахом крыльев. – От кого это? – спросил Драко. Гарриет посмотрела на преподавательским стол, замечая хмурого Дамблдора, наблюдающего за ней, и Квиррелла, что обедал, как ни в чем не бывало. – От человека с не очень хорошими идеями, – ответила она, закутываясь в утепленную новенькую мантию.