>>Журнал "Питчер" сообщает

Я была в составе беженцев, которые переселились в «Зелёный Камень». Редакция предоставила мне небольшую колонку, но я не хочу описывать более-менее скучные события оттуда. О всём том, что произошло за последние полтора года уже сказано ( и будет сказано ) столько, что добавлять сейчас что-то, значит отвратить внимание ныне живущих и перепичкать их всё теми же печальными историями о чужой боли и страданиях. Или оптимистическими прокламациями о том, как пробивается жизнь стараниями миллионов кукольных, до омерзения правильных людей, там, где её как будто раньше и не было. Всё это было бы ещё и ложью. Я видела людей, по которым никто не скучает. Я видела тех, кто готов плюнуть на жизнь и вернуться туда, где их ждёт мучение и смерть. Всё это в какой-то степени побочное явление любого трагического события. Любого стресса. Ни к чему это выпячивать, нечего тут и героизировать. Вообще, граница жизни это безусловно впечатляющая вещь. Я же смотрела не только на людей, я видела камень, который продолжает жить бурной жизнью там, где его оставили ( предоставив самому себе ) на сотни лет, и это безусловно была не безжизненная махина. Я видела группы людей, которым открылось то, о чем они исподволь мечтали, но не чаяли повидать при жизни. Жизнь во всём её многообразии, натянутая на каркас событий, является твоему взору, если только стереть лишнее из сознания и переключиться на получение чего-то нового. Жизнь многогранна и, открылось мне, у неё, как и у небытия, есть свои градации. Да, перехода из одного в другое, такого как портал в старый мир, нет. Наверное, вовсе не камень и не что-то совершенно крошечное и, в силу этого, кажущееся базовым, является крайней границей или формой отсутствия жизни. Я бы сказала, что это механика. Механика более-менее крупных вещей, явлений, именно скованные, предсказуемые движения, это самое мёртвое, самое неживое в наблюдаемом мире явление. Мертвее камня точно. Мертвее смерти такой, какой мы видим её внутри себя и какой смутно ждём. И именно механике подвержены ( и ты, читатель, поймёшь, что это так, если сам внимательно посмотришь ) события, связи людей и явлений, вообще связи всего на всё, и из неё одной и состоят. Это беда, но это, на самом деле, и очень освобождает. Вот об этом я и хотела написать свою колонку, приведя кучу массивную и почти осязаемую, примеров из жизни ( что-то, правда, сопротивляется самому этому приёму внутри меня, есть тут какой-то дефект, в доказательствах примерами ). Сейчас я смотрю за окно и вижу всё те же огни большого города. Внизу пляшет ночь, как странно. И я чувствую, что хочу написать не об этом, а о детстве, понимаете? У человечества было несчастное детство. Такое, над которым стоило бы плакать. Это действительно так. Ничего не защищало людей, и в толще времени, куда нам сейчас хода нет, нас ничего не ждёт кроме постоянной настороженности. То и дело это прошлое проглядывается в поступках людей и, что ещё хуже, в мотивации их поступков. Вообще, сложно сказать, было ли то, что я называю толщей времён, собственно, детством. И применимо ли к человечеству как к какой-то общности понятие взросления. Но то, что обусловило развитие Земли, увы, оказалось весьма печальным нагромождением боли и страданий, насаженное к тому же на безысходное одиночество. Это с одной стороны, а с другой, быть может, одна общность сменяет другую, и сейчас мы присутствуем при рождении какой-то другой общности, и значит, её детство ещё только впереди и всё то прекрасное, что детство должно нести, ещё только впереди. Я хочу верить в это, нет, не так, как верят в предрассудки или доверяются собственной интуиции и страхам. Я хочу верить в разум, в осмысленность не только наших действий, но и в понимание состояний в которые мы погружаемся. Детство очень сложная тема. Оно точно не период слабости или глупости. Оно и не недостаток ( вообще или чего-то ). Детство это состояние, крепко связанное с огромным количеством явлений, в силу близости, почти территориальной, к ним. В силу этой близости оно не только испытывает влияние всего этого но и что-то продолжает по инерции хранить в себе. Поэтому детство это и не период какой бы то ни было невинности, что бы это не означало, тем более такой, которой кто-то мог бы воспользоваться для своих сумрачных нужд. Потом многие такие связи рвутся, другие забываются, но оттуда, из детства, как когда ты на перекрёстке множества дорог, можно попасть в самые странные места. Главное внимательно смотреть, куда возвращаешься и что ты можешь с собой притащить. В какой-то степени, это такое состояние, когда ты, если детство твоё, становишься центром в тех самых механических, субъект-объектных отношениях, в самой экстремальной форме. И вот, возвращаясь к теме того, что нас ждёт: смотрите, что вливается в нашу жизнь. И что мы, чтобы защитить своё новое детство, жизнь своей новой общности, новой, беспрецедентной группы, хотим включить в неминуемую механику жизни. Нужна ли нам с собой туда боль? Нужно ли постоянно следить друг за другом, как следят за овощами на грядках, не напала ли порча? Иными словами, превратим ли мы нашу жизнь в трущобы, где необходимость постоянно скручивает в механические, мёртвые движения людей, вещи, явления, словом всё? Конечно, нет. Даже те, кто переселился в старый мир, просто убегая, проявляли своё внутреннее напряжение, чтобы превратить руины в современный город ( последний, по забавному стечению обстоятельств, растёт отчего-то ввысь а не вширь, здесь есть, над чем подумать ). Да, там опасно жить. И я видела этих птиц. К ним, пожалуй, стоит относиться как к землетрясениям или тем же ураганам - до тех пор, по крайней мере, пока мы точно не поймём, что на нашей карте детства они занимают такую позицию, которую мы, пусть и притащили её так или иначе собственными силами, но в состоянии отключить. И, напоследок, скажу, на правах того, кто варился в менеджменте Зелёного Камня: следите за ближайшими перестановками в Совете. Нашем, Земном. Там тоже постепенно отключается что-то старое, уже не нужное, и появляется что-то новое.

Золотодобытчица, 25.VII.2