>>Снимай защитную плёнку

Пришла ли осень во второй округ? Нет, даже не заглядывала: Август проходил сквозь свою середину и лето как будто только набирало силу и свет. «Титан» залечивал свои раны, перебиваясь мелкой прокачкой и больше времени проводя в чатах и на досках, а так же украшая собственные жилища. «Титан» же ждал и подходящей погоды. ЙеО принимал посильное участие, хотя осенняя тоска как будто заранее давала о себе знать. Ещё и Топаз сообщила - довольно сухо при том - что несколько дней у него практики не будет «Так как в офисе обозначились авральные задачи», чтобы это не значило. - Сегодня в пятом округе грузовой вагон номер семь провалился в шахту недостроенного высотного здания. Внутри, помимо груза, находилось несколько человек из отдела логистики ПА «Оставшиеся Числа», по нашим данным они не пострадали, - начитывала девушка-ведущая, глядя на гостиную с зеркала. - «Семёрка» сейчас находится в шахте и баррикадирует доступ внутрь и наружу, поэтому пострадавший персонал покинуть шахты не может. Пока сложно сказать, что ждёт людей внутри... - Так говоришь, твоя метеорологиня занята по шею, без тебя сидит? - Лукаво прищурившись спрашивала Пульхерия. - Ну да, - покладисто отвечал ЙеО. - Зато, представляешь, она умудрилась связаться со школой и выторговала, уж не знаю как, несколько дополнительных часов для практики. В школе согласились, это поразительно. - Возможно, она просто не хочет, чтобы над тобой что-то висело... как дамоклов меч. Это давит на мозги. Кстати... Пульхерия поднялась с кресла и прошлась по гостиной, встав между зеркалом и ним. Потом как-то выжидательно окинула его взглядом и чуть виновато произнесла: - Кстати у нас на заводе как раз наоборот... самые тихие дни: пищепром переживает туристический сезон. Бытовой отдел почти без работы, так что... я подумала, не слетать ли мне к морю? Если хочешь... Это звучало почти даже интимно, ЙеО догадывался, что дальше последует. - Если хочешь, можем слетать вместе со мной... три дня, я думаю, твои обалдуи без тебя переживут. Ну как идея? - Почему нет? Солнце жёлтым полем красило гостиную, пожалуй, было даже жарко. Пульхерия зелёной тенью скользнула поближе и, смущенно улыбаясь, проговорила: - На самом деле я и взяла билеты на двоих... вот я знала, что ты согласишься! Это очень правильное решение, ты сам увидишь... что ж, тогда завтра в аэропорт! - Завтра? - Опешил ЙеО. - А хоть куда мы летим? - Рядом, на самом деле это рядом, - улыбнулась мама. - Самая западная граница первого округа! Остров, чудом уцелевший даже в исторические времена глобальной катастрофы! Очень интересное место, я же говорю. Ну и так вышло, хотя ЙеО и не сопротивлялся, что его увлекли за собой и загадочный Кипр, и мамина инициатива. В аэропорту было шумно и людно настолько, что казалось само пространство скручивает в цветастые винты, похожие на акварельные краски на мелу, всех в этих толпах. Как будто в коробку насыпали все подряд игрушки и перемешали. И всё это постоянно шевелится, чего-то ждёт и с грохотом и громкими выкриками массами бродит туда и обратно. Один массивный эскалатор в зале, который вёл на самый верхний этаж, пустовал. Странное чувство дежа-вю опять нахлынуло на ЙеО, когда он подумал, что в этом каждодневном, непрекращающемся узоре и он занял сегодня свое место, и эту крошечную его крупинку участия уже ничто не сможет вынуть или стереть. Как будто это уже было. Может, просто интерьер до боли похож на миллионы таких же мест. Ну да ладно... Пульхерия стояла перед ним но повернулась и ткнула его пальцем в грудь ( отчего их дорожная сумка качнулась на плече ). - Пожалуй, это было даже недостаточно спонтанно, как ты думаешь? И сколько осталось до посадки нашего рейса, скажи пожалуйста? Мне не нравятся эти интервалы в несколько десятков минут. Одна полоса и куча направлений, куда это годится? Могли бы просто построить больше, я бы так не сделала... - Тебе дай волю, ты бы пол-мира переделала. - Да, - совершенно серьёзно отвечала Пульхерия и в глазах ее мелькнули холодные, как бутылочное стекло, тени. - Ты попал в точку. Мама не то, чтобы не обращала внимания на табло, но и глазела по сторонам так активно, словно ждала, что самолёт приземлится прямо в зале. Или влетит в окно. Ощущения этих громадин, с грохотом проносящихся над головой, оставляли у парня сноподобное чувство бегства, словно тебя просят поскорее уйти - и без слов, одними намёками или неясными фразами, которые только звучат. Внутри же громадины, когда их нужная подоспела, было тесно, узко и прокурено - буквально кто-то надымил так, что синеватый туман повис по центру салона - и это ещё ничего, в другом салоне, судя по виду стюардессы, которая протискивалась сквозь такие же дурацкие двери-полосочки, как те, которые поглотили багаж, верно ещё хуже. ЙеО уже точно знал, что самолёты не любит. По крайней мере пассажирские. И лететь-то всего ничего, но когда шасси коснулось вечно страдающего асфальта и самолёт с видом школьного хулигана скользнул рядом со зданием аэропорта, ЙеО показалось что их принесло на другую планету - солнце тут другое. Стены другие - белые, или белёсые. Это стеклянные окна офисных зданий должны выглядеть как зеркало, но почему-то белое марево этого округа, этого острова, принадлежавшего округу, больше походило на зеркало - блюдцем с перламутровым молоком оно задерживало над собой солнечные лучи и они копошились над этим вот зеркалом, словно не могли от него отвернуться. Зато Пульхерии в самолёте очень нравилось - довольная ( задумчивая ) улыбка не сходила с губ и маленькое, в общем-то тело, в авиакресле смотрелось как-то по воински. ЙеО больше всего, уже в округе, приглянулась местная зелень - очень пышная. Чем-то все это напоминало тот лес, на который они задумчиво глядели с Топаз - но пышнее. И, почему-то, темнее. Они закинули сумку в номер гостиницы ( и отметились там с каким-то мрачным даже достоинством - в холле Пульхерия посмотрелась в огромное, вжавшееся в темно-коричневую стену зеркало, и поправила волосы ) и отправились на пляж. - Все культурно-просветительские мероприятия - на завтра. Сейчас мне нужны солнце и море! За мной! ЙеО был целиком и полностью согласен. Пляж, пляж, пляж! Конечно во втором округе и искупаться было где, и с солнышком летним проблем не было - но тут всё какое-то другое. Песок взбудораженный какой-то. Дурацкие мелкие ракушки. Мелкая вода, тёплая, как живая. Пульхерия старалась плавать - чёрный купальник, которым стала мамина сеточка, в голубоватой ехидной воде искажался в кляксу и дрожал, пока на мамином уверенном лице блуждала загадочная улыбка. ЙеО же просто лежал в воде, на мелкой-мелкой отмели, которых тут было даже больше, чем воды, и наслаждался тёплым ничем. Так прошло пол-дня, и всё это похоже было на круговерть звезд, пусть их и не видно было, там, наверху. Стоит добавить, что и автор этих строк тоже когда-то побывал на острове - может, даже валялся там же, где после обеда ЙеО и Пульхерия пытались построить замок из местного тяжелого песочка. Или там где они ещё только будут валяться на песке? Впрочем, это не важно. И Йео, и я, мы, безусловно, оба будем всю жизнь вспоминать остров - такое уж он оказывает на тебя действие. Вечер тщетно старался прогнать с пляжа людей, море, поглотившее солнце, сейчас сияло невидимой, но такой ощутимой теплотой, все колебалось как мираж. Медленно-медленно Пульхерия и вслед за ней ЙеО брели вдоль линии прибоя, там, у города, то поднимались, то опускались каменистые берега. Наконец там, где, наверное, было менее интересно людям торчать в этот исчезающий вечер. Этим оказалось пустующее кафе, где чуть живой автомат тщетно пытался удовлетворить спрос блуждающих людей. В глубине, где ржавый столик с дырявой салфеткой на нём уже давно никого не принимал, Пульхерия и ЙеО и расположились. Тут было тихо. Автомат раз десять отрицательно ответил на их заказы и, наконец, долго помолчав, куда-то укатил. - Ну, что ж, - выдохнула Пульхерия и посмотрела куда-то себе за спину, в синеющую тьму ночи, - ты тут? Девушка в чёрном, как будто траурном платье, и чёрной шляпе, пригнув голову вошла вслед за ними и опустилась на ещё один ржавый стул. Вот, их трое - или четверо? Машина подкатила к девушке и процедура с заказом повторилась опять. - Ах, когда-то и я была как ты, милая девочка! - Ржавовато отозвался автомат. - Но потом как рак отшельник, залезла сюда и сижу вот. Одиноко! - Спасибо за выступление, ведро с гайками! - Сказала ему Топаз. - Это просто глупо. У меня тут больше прав, чем у тебя! Плюну тебе маслом в кофе! - Я не заказывала кофе, уже склероз скосил? - Я прекрасно знаю, что ты заказывала! - Протестующе отвечал автомат ( иди давай отсюда! - бросила в след машине Топаз. ). На улице, и это было видно сквозь открытые двери, прошла радостная толпа людей. Кто-то громко смеялся, громко смеялась толпа. ЙеО молча смотрел на Топаз и Пульхерию. Дамы переглянулись. - Ну? Кто начнет? - Спросила Топаз. - Да, мы знаем друг друга, если это первое, что ты хотел бы спросить. И да, это своего рода совпадение, то, что ты с ней... то что вы встретились. - Точно! - С жаром отвечала Топаз. - Это не было специально. Но лично я не против... - Я сразу почувствовала, что что-то будет, когда ты твёрдо уперся в метеорологию, как в предполагаемую будущую профессию. Но кто же знал, что тебе выдадут её в наставники! Я к этому отношению не имею. - А я и подавно. Но чему быть, того не миновать. Топаз нараспев проговорила это, и её тёмные колыхнулись над плечами - туда-сюда, игриво и как-то мелодично. Это мило, какая же она всё-таки... милая... - Ну и что? Пусть вы знакомы. Если вы к чему-то ведёте... - О чём это ты!? - Хихикнула Топаз, на которую местный воздух, видимо оказывал расслабляющее воздействие. Пульхерия же была наоборот необычно собрана и одним, чуть уловимым движением одёрнула Топаз. - Есть кое-что, что ты должен знать, нечто не совсем, диетическое, я бы сказала. И раз уж вы встретились, пора, похоже, тебя чуточку просветить. - Да! А то ты идёшь по жизни, как ребёнок. Но мы сейчас попшыкаем на тебя тёмным светом и кое-что, что ты не видишь, вдруг предстанет перед тобой ясно и просто... но может быть, он уже и сам обо всём догадался? - Догадался о чём? - Давай я, - сказала Пульхерия сухо. - Послушай, вот ты со своими друзьями, и этой милой девочкой Момидзи, никогда не поднимали тему королевской власти? - Так больше же нет королевства, - тихо спросил ЙеО. Что происходит-то?.. - Так и что, дети цветов никуда не делись, - парировала Топаз. - А что такое королевская власть? Это лояльные люди - или вот эти вот существа. - Очень-очень много лет назад существовала организация, которая в разное время называлась по-разному, но для своих - Ревком. Революционный комитет. В свои лучшие времена там было очень много людей. Это ещё твой дедушка, мой папа, был молодым. - Да, но очень многие были просто позерами! Студенты, которым нравилось наводить на себя протестный флёр, какие-то мутные старикашки. Ученые-гуманитарии каждый со своей глупостью... - Или не глупостью, почему? Дворец очень много всего похоронил под собой, - говорила Пульхерия. - Прежде всего, наше достоинство. - Но послушайте, при чём тут мы... или вы... или «Титан»? - «Титан» действительно ни при чем, - презрительно проговорила Топаз. - Но мне нравится ход твоих мыслей... - При чём тут как раз ты, я и она... Понимаешь? - Говорила мама. - Ещё твой дедушка был членом Ревкома, потом и я. - Мои родители были. И они очень многое пытались выяснить - и меня, чтобы меня не коснулось ничего, очень долго продержали в инкубаторе - уже все разбежались и выросли, кого я знала. Они приезжали ко мне с подарками, - как-то мечтательно говорила Топаз. - И я делала им подарки... это всегда было, как праздник... Только потом я поняла, почему. И гораздо позже поняла, насколько они правы! - Давай начистоту, то, то случилось недавно это просто крушение всего, настоящая, я бы сказала, поломка. В былые годы, мы чего только не делали - раздавали листовки, прямо на улице, пытались вычислить, где этот их тайный дворец находится... - А теперь там контора и вокруг город, - флегматично сказала Топаз. - Хочешь спрятать монстра, нагони вокруг него мелочи. - Мы и писали письма, мы много чего делали... мы, в том числе, хотели выйти на прямой контакт с дворцом - но они были выше этого. Да, мы им прямым текстом говорили, что хотим жить без них, что ставим своей задачей землю без королевства... - Так и получилось, разве нет? - Спросил ЙеО. Обеих он сейчас буквально узнать не мог. - Нет! Посмотри! - Жестко сказала Пульхерия. - Вот что получилось - это просто более глубокое проникновение чего-то, что нашим не является, в саму плоть нашего мира. - А ведь задумывалось все совсем иначе. Мы должны были набирать сторонников. - Да, это давно было. Но потом стало ясно, что есть какой-то потолок людей, которые хотят быть с нами... - Несколько тысяч. Когда было на максимуме. Как раз мой папа был маленьким и бегал по улицам, пересчитывая детей цветов... - И в это время с нами вышла на связь какая-то их группа. Они просто перетянули на себя одеяло, понимаешь? - Как они всегда и делают! - Вот. Они нам говорили - мы хотим вернуться в наш мир. Они говорили, что очень многие хотят, понимаешь? - Лихорадочно шептала Пульхерия. - Это уже я была молодая, как ты сейчас. Они говорили, что у дворцовых, у верных власти людей, есть и аппарат, и чертежи для этого... - Нет, не так! Они рассказали, что внезапно во дворце зашевелились и сделали из машины чертежи. Или откопали откуда-то старые и дорисовали, доделали, понимаешь? Мой папа при этом присутствовал. - Тогда в группе было уже только несколько сотен людей. Мы раздавали листовки, понимаешь? Ты ни в одном выпуске новостей, ни в одной статье об этом не прочтёшь! - Они сказали, что дворец хочет открыть проход туда, и что если это произойдет - всё, они превратят их дом в подобие нашего мира. - Бедняжки, им тут так плохо, - злобно говорила Пульхерия. - Это было лицемерие! Кто и что во что превращает и зачем... но тогда у нас было очень плохо. Они, понимаешь, сказали, что они тоже называются Ревком. И очень быстро заняли места в исполкоме. - Да и сам термин этот ввели. - Они нам говорили, что имеют значение только эти чертежи. Что все уйдут, они обещали, если тамошний их мир пригоден для жизни. А потом, видишь ли, умерла королева - и оставила после себя дочь. Одну. Понимаешь? И они хотели... её убить. Когда она была ещё маленькой. И притащили каких-то совершенно невменяемых людей из наших. Настояющую допотопную секту. И процесс освобождения нашего мира от их влияния превратился в процесс спасения их мира от нас! - Всё секреты да секреты, - проскрипел автомат, который как-то неожиданно материализовался из подсобного помещения, прикатив на своих колёсиках. Заговорщики, если их вообще можно было так назвать, молча достали из автомата, как из шкафчика, свои заказы. - Пафос-то! А осталось нас всего-ничего. Противно смотреть! Бросив эту фразу автомат укатил обратно. - А что они, собственно делали? Секта? - Спросил ЙеО. - Они? Ничего! Ничего они не делали. - Они всё время нас просили, чтобы постоянно вербовали новых людей. Как будто без их ценных указаний мы этим битый век не занимались. Понимаешь? - Говорила Топаз, ковыряя в пите неуклюжей пластиковой вилкой. ЙеО почему-то вдруг представил себе, как разделавшись со своими шефталиями, дамы объявят - расходимся по-одному. А когда они все разбредутся, одинокий скрипучий автомат зальёт все хлоркой, чтобы скрыть следы их присутствия... - К слову, о том: это именно их выставили преступниками. Маловероятно. Я в эту историю не верю, но... - Вот как раз тогда, когда эти их ребята полностью подмяли Ревком под себя, секта почти исчезла с наших радаров. А потом начались эти убийства, - задумчиво говорила Топаз. - Это немыслимо. То, что кто-то хотел убить эту их девку, ещё столько лет назад, это тоже немыслимо, но... - ...но кстати, сама она это тоже целая история. Существует ли принцесса вообще, вот в чем вопрос! На самом деле. Ну, озвучивала она в совете какие-то заученные тексты. Это кто угодно мог. С ней всё время что-то не так: то она у них пропадает, то не пропадает. То вдруг где-то находится. Много лет назад, ты ещё маленький был, она повсюду таскалась в поездках за папой. А потом на пару лет вообще исчезла. Вся эта история - давай начистоту, - Пульхерия, выжав из себя, наконец, то что за много лет накипело, стала снова спокойной собой. Да и Топаз, опять холодная и отстранённая, поглядывала на маму, словно думала, сказать ещё что-то или нет. Но молчала. - Они, дворец, сами организовали этот взрыв в прошлом году. Я уверена, что это так. Ещё года не прошло... у нас был свой человек, представляешь, который завербовался, ну, как будто он тоже чувствительный к этим самым частицам, туда, в эвакуацию. И исчез! Мы так и не узнали, что там такое. И дворец, и этот их цветочный Ревком - одного поля ягоды. Они нас просто использовали! - Что и неудивительно, - вставила Топаз. - Мы были неосторожны и засветились. Они воспользовались нашей слабостью и вонзили кинжал нам в спину... - Ну, допустим, дворец вас услышал бы и, вдруг, решил бы - да, мы все уйдем, откуда пришли. Так вы хотели? Я хочу понять это, и... Пульхерия положила ладонь на стол, задумчиво улыбаясь. Да, это снова она. Мама внимательно смотрела на ЙеО. - Теперь, когда ты всё знаешь... - Да ничего я не знаю! Что вы, собственно, хотите? Чтобы я, чтобы мы, - он посмотрел на Топаз. - Стали свергать дворец, которого больше нет, монархию, которой нет? Что было? Что будет? - Раз уж ты спросил, - улыбнулась Пульхерия. Топаз выжидательно смотрела на неё. Прям как ведущие по тв, ох. - Вы! Вы-ы-ы, следующее поколение того, что осталось от ревкома. Следующее поколение! И вам, соответственно, определять дальнейший курс развития. Ревком, видишь ли, это семейное дело. - Вот именно! Почему, ты думаешь, меня упрятали в инкубатор а твоя мама на работе окружила себя сторонниками дворца? Потому, что членство в подобной организации неминуемо подвергает тебя, ну как минимум, определённой опасности. Социальной в том числе! Ты замаран, - плотоядно улыбнулась Топаз. - Как и я. И в этом плане твоя мама права. Курс, вот что имеет значение. Ну, это всё сейчас не важно. Собственно, скоро ты сам поймешь, как отличать наших, если так же, как со мной, случайно встретишься. И, я уверена, будешь беречь своё наследие. И их инкогнито. Вот уж спасибо за такое наследие! ЙеО готов был расхохотаться, но тёмные, как ночь за этими открытыми дверями, глаза Топаз бы этого не выдержали. А потом не выдержал бы и он. - И, отвечая на твой вопрос, нет. Мы, конечно, хотели не этого. Люди. Вот чего мы хотели. Наследие истории. Вот чего мы хотели. Найти то, что наверняка, ах, наверняка скрыл от нас дворец! Там, в прошлом, о котором сказано столько ужасного, наверняка осталось настоящее я нашего мира. Навеки обезображенное или навеки застывшее - кто знает? Мы хотели людей. В частности поэтому я и занялась пищевым производством. Я понимаю так: общество это тот же компьютер, машина. То есть железо и софт. И, соответственно, чтобы грамотно поменять софт, нужно начать с железа. На твою коробочку «Полтергейст...» не установишь, понимаешь? И если тебе в руки попал какой-то старый софт, на новой машине он бегать не станет. Ищи старое железо. Так вот тот формат жизни, его материальная сторона, это и есть железо. Это моя специальность, понимаешь? Я, и ещё несколько людей, стали изучать, как работает материальная сторона мира. Энергетика, производство. То, что создает нас, как государство. Оно нас создает, понимаешь? Политика, королевство, это копия. Софт, привидение. Чтобы оно действительно работало, тогда, очень давно, им нужно было поменять производство, чтобы государство встало, чтобы их софт встал на наше железо. И мы стали смотреть, и искать в этой других таких же как мы людей... - Угу, - поддакнула Топаз. Шефтелиям хана, а автомат что-то не возвращается за своими тарелочками. - ... И оказалось, как бы это сказать. Что никому ничего не надо, понимаешь? Сейчас можно жить и жить. Хочешь исследуй, хочешь работай. А хочешь... - Балду пинай, как твои друзья. - Чтобы это стало возможно, нужно либо такую собрать машину, внутри которой ты не чувствуешь стресса, либо как-то разогнать машину так, чтобы её бег нес тебя, даже когда ты лежишь. Понимаешь? У меня когда-то был любимый подсвечник, металлический. И куча свечей из настоящего парафина. Я любила пожечь огонёк. И вот, он у меня весь был в воске, разном, густом таком. Один раз я всё жгла, и жгла... свечка догорела и сам подсвечник загорелся, представляешь? Я сначала все подкладывала в огонь воск и подкладывала. Пока весь не кончился. И смотрю - горит сама эта металлическая штука. Уже и воска нет. Она полыхает пламенем, металл горит, понимаешь? То, чего не может быть. Наверное, просто воск попал в поры материала. Но это было реально жутковато. Мы сейчас и живём в такой машине. Она горит, она полыхает миллиардами людей, и им удобно в этом тепле. А как они этого добились? Нет записей, что они принесли с собой технику или технологии. То, что мы от них же знаем, и, видимо, этому можно верить, говорит о том же. Тогда получается, что они взяли нашу машину и, не знаю как, посредством чего-то, разогнали её до нашей скорости, до той скорости, в которой мы и живём. Как? - Так может, это не они, а мы? - Прямо спросил уставший ЙеО, подумывая о номере отеля и постели. Топаз выразительно посмотрела на Пульхерию, как будто хотела сказать: «я же говорила, что так и будет». - Слишком уж совпадает, - мрачно отвечала Пульхерия. - Я не верю. Я не понимаю, как. Экономика экономикой, материалы материалами, пусть так. Пусть нам больше не голодно, пусть мы не воюем, даже с Марсом. Этого не должно быть достаточно. - Мы ещё поговорим об этом. Сейчас стоит, пожалуй, лечь спать. Не знаю, погуляю ли я завтра с вами... - Пойдём. И, вопреки ожиданиям ЙеО, они покинули, присоединившись к другим праздно гуляющим, пустую кафешку. - Давайте, давайте, - бросил им вслед автомат. - От ваших посиделок только мусор и сумятица. Втроем они прошли по набережной, потом Топаз помахала им рукой и медленно пошла прочь. Дорога к отелю шла вверх и ЙеО, оглянувшись на пляж, оставшийся позади, с удивлением умудрился разглядеть Топаз - она вернулась к морю и явно собиралась купаться, он видел её фигурку у кромки воды. Летняя ночь уже совсем устала от самой себя и готова была превратиться в утро, мигающая, как экран компьютера перед выключением, когда ЙеО сполз с кровати, оглянувшись вокруг. Свет сам собой включился, да и не гас совсем - Пульхерия принимала душ. ЙеО достал из дорожной сумки несколько стеклянных пробирок - для Момидзи и, вздохнув, принялся лазать под кроватью, искать за ножками стола, сметать пыль с подоконника. Побывать в таком редком месте и не собрать образцы - такой курс ему в жизни точно не нужен. Вот Момидзи порадуется, зевая, подумал он и снова завалился на диван. - Здесь вообще столько всего осталось, вы знали? - С воодушевлением и с порога сообщила Топаз, входя в их номер утром. - О-о-о, у вас тут, м-м-м, междусобойчик, как мило. - Ну а что тут такого, - отвечала сонная Пульхерия. - Когда живешь такой узкой группой, как мы, некоторое, скажем так, взаимное проникновение, диффузия, неминуемы. - Так или иначе, - хлопнула в ладоши Топаз. - Оказывается, ураган столетия почти не тронул этот остров, представляете? Странно, ведь проходил прямо над ним. То-то наши так облюбовали остров в своё время. Тут куча зданий, которые помнят старые времена. И руины! Руины, которым тысячи лет! А что под руинами, даже думать страшно! Идём все это смотреть! - Идём, - покорно отвечал ЙеО. - Но, на всякий случай, я беру с собой это, и пусть вас оно не смущает. Пацан потряс в воздухе пробирками. - Вот уже вторые сутки подряд персонал «семёрки» остаётся погребённым под собственным оборудованием и почвой, - Вещало в номере зеркало. - Насколько мы знаем, они обустроили там временное жилище и ждут, когда их вытащат с определённым, стоит сказать, комфортом. Связь с ними очень тяжёлая, но кадры говорят сами за себя. Тем временем, спасатели приступили к демонтажу фундамента недостроенного здания, на котором лежит импровизированное убежище...