>>Твой старый друг, пластик

- Каяна конкретно клеилась к Момидзи, - поделилась Кана, нагнав ЙеО на этаже чуть выше палат. - И на краешек постели садилась, и умильно закатывала глаза... Кана изобразила, как. Получилось довольно забавно. - И показывала ей декольте. Прозрачно намекала... да какое там, прямым текстом, мол, если вы сильно страдаете, я готова побыть для вас черной сестрой. Но Момидзи ноль внимания. И напрасно, по-моему... Спарк Каяне побоку, это совершенно очевидно. Тем не менее, они там все в палате пока. И Каяна тоже. Кана коварно улыбнулась. - А ты чего ушла? - Изначально пошла искать Спарка, его же тоже попросили. Момидзи хотела ему передать что-то, а он по связи не отвечает. Ты не видел нашего великого лидера? Наверное, Спарк тоже нашел себе где-то пустое место, где никого нет. Тут здание больницы, куда их привезли, делало поворот и из окна был виден дождливый пейзаж - на защищенном плёнкой стекле капельки дождя плавятся и тихо испаряются, исчезая. Но сквозь это плёночное марево черты седьмой полосы едва проступают, как во сне. ЙеО отогнал сон прошлой ночи ( и трясло в фургоне ещё ) и вместо этого, смотрел как Кана тычет пальчиком в плёночное покрытие стены рядом с собой. Коридор уходил далеко вперёд, чередуя белые комнаты - отделения и белые же арки, подсвеченные дневным светом. - Смотри, - сказала Кана, наклонив голову. На белом же ребристом покрытии пола там, между зубчиками, виднелись бурые пятна. Как ржавчина, но кровь. Наверное, кровь, а что ещё? Впереди, за спиной у Каны двое саниторов, грузные и отчего-то неуклюжие ( а ещё без лиц, так как далеко они и лиц не видно ) волокли металлическую койку с кем-то, замотанным в чёрное одеяло. Пациент зримо шевелился на койке, но с неё не падал. Врачи исчезли и опять никого вокруг. Вечером они доехали до седьмой полосы, которая, по контрасту с двумя более северными слыла тихим и относительно курортным местом, с аэропортом и кучей гостиниц у пляжа. В дороге только и говорили, что о стоячем торнадо и ещё слушали новости ( это где ведущая добивалась от овцы ответа на такие вопросы, как: как вам на этой крыше, или что вы помните о своём полёте на урагане, а овца покорно блеяла в ответ. А что ей ещё сказать? Овце, то есть. ). Было даже весело, и фургон летел по прямой сквозь густой-густой сад с кучей нагромождённых друг на друга парников всех цветов и форм. И потом они вырулили в седьмую полосу, и случилось то, что случилось. Фургон они оставили заряжаться и решили пойти на пляж, который был буквально в двух шагах. Почему нет? Надо же делать перерывы для себя, любимых. Группа шла вниз по склону, к воде, которая льдисто мерцала на горизонте, как вдруг, в отсутсвие приборов, новостей и внимания на себе, налетел ливень. И такой густой, что откуда-то из щелей в асфальте полезла рыжая, как апельсиновая корка, пыль, и пыль резко превратилась в грязь. Сверху потоками лилась вода, похожая на разбитое стекло, и внезапный, не по плану дувший со стороны моря ветер разом стал валить и людей, и всё, что едва и так стояло вокруг, вниз, на пол. Их очень жестко прокатило по асфальту, но как будто этого мало, ЙеО слышал, как Момидзи орёт, что не может дышать, и разглядел что Спарк не может подняться и кучей лежит в воде. И, кстати, вообще не видно, где Кана. ЙеО поднял голову и увидел, как по шоссе в их сторону, не имея возможности затормозить, боком катится грузовик в два этажа, а сам он толкает перед собой пару легковушек и что-то плохо различимое. В мареве людей вообще не было видно, и если кого-то уже придавило, понять это было совершенно невозможно. В следующий момент, ЙеО увидел, как мимо них со Спарком пронеслась одна из влекомых грузовиком легковушек и Момидзи исчезла из вида. С грохотом вся эта металлическая мешанина впаялась в стену здания отеля. На первом этаже тут вообще не было окон, а второй был высоко и окна там шли редкие, как зубы младшеклашки. А само здание напоминало не то древний форт, не то подобие замка и на удар, что забавно, никак не отреагировало, даже окна не дрогнули.. ЙеО поднялся на ноги, как будто весь в песке - лазер выдавливал с поверхности тела рыжую грязь, протестующе шипя, как газировка в стакане - а перед ним в сторону белой стены отела бежал на всех парах Спарк. И вот, из-под днища грузовика на спине и по грязи съезжает Момидзи, глаза закрыты, но ни крови ни ран нет. Днище высоко, можно под ним пройти чуть пригнувшись и Спарк ловит девушку, которая вылетает к нему, как приз из лотка автомата. Нет, не ранена, нет, не ударилась, она вовремя нырнула. А точно не ударилась? К Момидзи подлетают Инна и Кана, чуть поодаль стоит Топаз и вызывает скорую, чёрная и прямая и, почему-то, похожая на зимнее дерево. Так они попали в больницу, где основная часть команды приняла душ и более менее привела мозги в порядок, а Момидзи оказалась в палате наблюдения так как она, вопреки собственным утверждениям, явно обо что-то поранилась и, возможно, удар задел голову. - В больнице не прыгать, - сумрачно инструктировала дамочка врач лежащую на койке Момидзи. - Вон в те кружки не наступать, это чтобы врач к вам сиганул, если очень надо. Понятно? - Понятно, - недовольно отвечала Момидзи, деактивируя по указке врача браслет. - Я вообще прыгать не люблю. - Пацаны, нафиг пожалуйста, - велела врачиха и Спарк с ЙеО покорно удалились. Топаз в больницу ехать отказалась и вместе с Инной вернулась в гостиницу. Инна, впрочем, скоро нарисовалась опять - и причина была веская. Момидзи сидела на койке, прикрывая тёмно-красные соски ладошками, как будто кто-то очень старался рассмотреть её грудь, а она находила гордую справедливость в том, чтобы её прятать. Девушка смотрела в пространство, на предплечье и части рёбер темнел гигантский синяк. - И головой ударилась, - просветила её врач. - Голова-то как? Искры бегают перед глазами? - Не бегают. В порядке я, - надула губы Момидзи. - Какое там в порядке, вот я совсем не в порядке! - С жаром отвечала ей Каяна. На девушку группа набрела в коридорах больницы, когда пыталась понять, куда отправили врачи Момидзи. Гигантские коридоры и пойди пойми, что тут и где. Всё белое, от этого сумрак ночи пополам с ржавой грязью в голове всё кружился и кружился. Каяна умудрилась упасть с балкона второго этажа на прохожего - как раз тогда, когда непогода взорвалась внезапным гневом. Прохожий уцелел, а вот нога Каяны не очень - от щиколотки до колена, с наружней стороны, всё раздуло. Каяна гордо уже вышагивала в коридоре, опираясь на внушающий ужас костыль, рядом семенил Дэн, и Каяна, игнорируя боль, бросилась на встречу знакомым. Так уже полчала, наверное, они все вместе проторчали над слегка дезориентированной Момидзи, деликатно выспрашивали особенности анатомии детей цветов. Потом ушёл Дэн, а потом попросили и Спарка с ЙеО. - Ну и куда он делся? Какая фигура у Момидзи, глаза отвести невозможно. И чего она всё время запакованная?.. - Дойдём до конца коридора и будем спускаться вниз, - предложил ЙеО. - Далеко уйти не мог, от подруги-то. Коридор всё шел и шел, и их несло как во сне ( опять сон, да что же это ) сквозь белые деления, похожие на рёбра. Гладкие стены, плавные линии, похожие на прозрачный леденец, и чуть ощутимый мятный запах. Опять раненые, и опять лязг металла. Через некоторое время ( они шли всё медленней и медленней, Кана трогала рёбра здания ладошкой ) совсем пропали люди и, пытаясь для ориентира найти хоть одно окно наружу двое решили двигаться прямо, пока не попадётся под руку хоть один врач. Вот они встали осмотреться, слева и справа только сухая тишина и белые стены без каких-либо указателей. Раздался вой. Полный обиды и боли он тянулся и тембр становился всё ниже, переходя в рыдание. Плакал мужской голос. Буквально в нескольких сантиметрах от них. Наверное, прямо через тонкую белую стену лежала голова плачущего, кем бы он ни был. Плач так же резко затих, как и начался, и всё поглотила тишина. - Анестезию сделали, - прошептала Кана. Йео кивнул. - Или умер,- добавил он. Нужно было всё-таки найти хоть кого-то. Впереди замаячил свет с улицы, что-то проговорили человеческие голоса в глубине здания или в каком-то боковом коридоре. ЙеО повертел головой - никого. - Куда вообще тут можно деться-то? Пошли, наверное, вниз. Сам найдёт дорогу. Сзади раздались торопливые шаги, чуть бег, чуть топот мягкой обуви. Их нагнала дама в униформе старшего врача. Не обратив на них внимания, она развернулась лицом к белой стене и приложила ладонь к «ребру» - в стене, на манер глазок из третьего округа, высветился крупный круг и погас. С мягким шорохом отъехала в сторону стена, оказавшаяся и в самом деле очень тоненькой, и доктор шагнула в тёмную комнату. Кана заглянула туда, обратив на себя внимания врача. - Эй, сюда нельзя, - осадила её врач. - Пусть войдут, - раздался шепот из темноты. - Это друзья, это знакомые, - ЙеО услышал голос Спарка и, раз уж лидер там, в тёмном кабинете, шагнул за Каной. Врач пожала плечами и закрыла за ними дверь, опять потрогав стену. - Вот они мои, - говорил Спарк. - Я про вас рассказывал. Это моя подруга детства, можно сказать. Мы тут облазили куч пещер, пока взрослые искали воду и ходы. - Привет, - сказала Кана, - Привет, - одними губами отозвалась пациентка. - Меня зовут Аньйя. Это больше напоминало актовый зал, как в агентстве, чем медицинский кабинет. Свет тут был только по углам под потолком. И там же, наверху, ЙеО разглядел девичью голову. Красивое лицо с полузакрытыми глазами, чуть заметные волосы наверху, в этой темноте. Голова слепо смотрела вниз, в пол, под себя, не имея возможности толком моргать, и едва могла шевелить губами. - Меня слышно? Воздух не поступает в диафрагму, там что сейчас я могу только шептать. - А хотите я вам тут сеть настрою?! - В полный голос сказала Кана. - Ничего не трогай! - Велел Спарк. - Тут связь всё равно не работает. Что-нибудь сломаешь, будет беда. - Если я что сломаю, то сама же и починю. Да шучу я, я похожа на дуру? Ничего не трогаю, только смотрю. В разных частях зала зашуршал металл и пластик, и что-то ещё. Это Аньйя, не имея возможности засмеяться ртом, конвульсивно сжалась. Кана смотрела с интересом, ЙеО тоже. Глаза привыкли к темноте. Красивое, живое лицо, неподвижные глаза, шея тонкая, как у маленькой, а ведь ровесница Спарка. Под шеей тонкая пластиковая перегородка, и дальше, вниз, трубки, трубки, по ним течет тёмная и светлая жидкости, видно, как часть трубок обтянута похожей на объедок арбуза тканью, чуть блестевшей в темноте. Ещё ниже виднелись похожие на мыло кости рёбер, они были открыты, как ставни, и внутри почти ничего не было, только чернели сервоприводы и уходили вниз провода. И снова трубки с жидкостью. - Не прибавить света? - Спросила врач, осмотрев пациентку и части её обшивки, аккуратно сложенные в ящике под отдельной лампой, еле различимой. Круговой обход вокруг её всей занял ощутимо много времени, но врач двигалась расторопно и знала, значит, куда смотреть. - Мне очень жаль, но сейчас у нас эксцесс, так что вам придётся ещё немного потерпеть. Привести вас в порядок некому. Там привезли мальчика и собирают ему руку. - Я понимаю, - прошептала Аньйя. - Проветрюсь пока, Это ничего. - Даже полезно, чтобы плесени не было. Чиститесь, - Врач кивнула на свет под потолком, и направилась к двери. - Когда договорите, вот так откроете дверь. Не шалить! И ушла. Кана любовалась трубками с жидкостями, и как они шли через весь кабинет, где-то крепясь на подставках, где-то лежа на пустых койках и ящиках с приборами. - Вы прям как сад, - очаровалась она. - Такая красивая! - Ага, я сама сейчас как целый округ. Размотали вот и проводят профилактику. Или техобслуживание, это как посмотреть. Жаль что лёгкие в режиме сна, хочется дышать и говорить. Мы тут вспоминали со Спаркушей прошлое, - голос Аньйи улыбался, пахло вокруг чем-то похожим на книжную пыль. - Как тут не вспомнить. Мы вообще могли бы получить в своё время докторскую на пару. Ничего, что младшеклашки. Опыт, полученный нами, за пояс любого геолога бы заткнул, включая наших взрослых. - Точно, точно, - поддакнули губы девушки. Она всё так же, как засмущавшаяся барышня, смотрела в пол. Рядом с ЙеО, видимо, лежала одна из ног. Всё, что было внутри, сейчас раскрутили, перебрали, и растянули. Сервоприводы из серебристых трубок, ткани, всё это из тонких металлических проволок, свёрнутых в спирали, рассредоточенное и разложенное на подставках. Разъятые эти мыльные кости, только сочленены трубки с жидкостью и часть суставов. Видно было, как Аньйя пытается пошевелить тоненькими чёрными пальчиками ноги, на которых не было кожи, но только на это и хватало у неё сил и запаса хода тела. Так, вся из ниточек и проводов, она раскинулась на весь зал, и тело спало. А вот в контейнерах, подключённые к приборам и трубкам, какие-то, всё-таки, биологические её органы. ЙеО не знал, что это. Их просто расположили в ряд у стены, и там ни сейчас жили. - ... практически всё заменили. Папочка за меня решил, и я потом уже согласилась. Не хочу, чтобы ему без меня было плохо, понимаете? - После обвала я с ней связался, но когда тебя там оперируют, очень тяжело поддерживать контакт. Ты на первых порах всё время в больнице. В общем, мы потерялись. И вот - пожалуйста! Встретились. Я спросил у врача, будет ли толк от меня, если понадобится помощь, а она спешила сюда. - Ну, может ещё увидимся, потом, когда я буду получше, - говорила одними губами Аньйя. - Будьте осторожнее под землёй. А то потом придётся чистить себе суставы специальным средством. ЙеО, пусть и неприглашённый к интимности, любовался блеском всех этих прочных проволок. Внутри Аньйи было больше пустот, чем тканей, и всё это помещалось под пластиковой обшивкой, как-то сжато и картографировано. Обычно плотно скрученное во все эти формы из проволоки для искусственных мышц и сочленения органов, сейчас это было слабым и в то же время глубоко рациональным, как схема, как план, и это казалось какой-то необыкновенной обнажённостью. - ЙеО вами любуется. Вы сейчас такая голая, он это любит, - ехидна Кана обошла вокруг разъятых бёдер девушки, изучая бедренные суставы с чёрными точками, оставшимися от того, как их отливали в специальном оборудовании. - А вон моя нагота, в баночке, от тебя слева. Сейчас у меня отключили тактильность, что довольно погано, и придётся заново сеточку ставить. Хотя в палате я хожу нагишом, когда в больнице бываю. - Это вам ещё повезло, если бы попали в ураган, было бы хуже, - заверил её ЙеО. - Да уж, - поёжился шепот. ЙеО подошёл к баночке, раз уже его всё-таки пригласили, или по крайней мере не погнали и не проигнорировали. Тонкая стеклянная, наверное, колба, была полна бархатистой жидкости, похожей, почему-то на полироль для мебели, которой Пульхерия протирала любимое своё старое бюро. Внутри двигались какие-то палочки или пазы, походило на цементовоз ( ЙеО замотал головой, выкидывая вон образ стройки ). Так мало жидкости нужно, чтобы получилась кожа, можно буквально в ладонях носить. Ну, по крайней мере, в крупных, а не таких, как у ЙеО. - Между прочим, - поговорив по душам с Аньйей, Кана повернулась к Спарку. - Там Каяна продолжает подбивать клинья к Момидзи. Та тебя за чем-то звала, но пока ты тут буквально внутри другой женщины сидишь, глядишь, Каяна и добьётся своего. Может, пора? А то Аньйи тяжело говорить долго, наверное. - После твоего допроса, конечно, отдых потребуется, - поморгал Спарк верхними глазами; те отлично видели при специальном местном свете. - Ага, это и в самом деле правда. То есть то, что говорить тяжело. Самое главное, потом мне ещё и дантист предстоит. Голова-то вся осталась моя оригинальная, и зубы начинают донимать. Мышцам языка тоже тяжело, туда частично подвели искуственные ткани, чтобы лучше глотать. Хотя зачем? У меня есть разъем для питательного раствора, между прочим! - Круто, - восхитилась Кана. - Ещё бы! Я могу сама в себе носить запас пищи, но это глупо, так что приходится подключаться к подаче принтера, минуя сам принтер. На свидании, если честно, не смотрится. Кстати… Ты когда через этот округ назад поедешь, Спаркуш, заглядывай. Возвращайся поносить меня на руках, мне это очень нравится. Спарк, наверное, покраснел, но “нет” не ответил. Да и кто ответил бы?.. - Доброй ночи, отдыхайте, - попрощался ЙеО. Дверь шурхнула в сторону, когда Спарк коснулся кружочка на ребре. ЙеО обернулся, посмотреть на последок на Аньйю. Голова всё так же смотрела в пол, вся она была как кулиса старого театра, или как шатёр из золота. Аньйя рассказала, как её отец утилизировал отрезанные части её тела, как из них теперь у них в патио растёт дерево. Аньйя была жива и жива. И, наверное, ещё раз будет жить. - Куда тут вниз? Я забыла вообще. - Вон окно, слева от него лестница. Лифт сейчас лучше не занимать, там всё время врачи возят раненых, и откуда столько? Группа встала, потому, что внезапный гул настиг их в белой пустоте коридора. Это ливень или град стучал по больнице, но не по всей сразу - он налетел откуда-то издали, приближался. Вот он достиг того места, где остановилась группа, и, отбарабанив над ними ( обозначив собой объёмы здания через звук, через гул… ) ушёл, затих. Очень быстро. - Это рассыпается грозовой фронт. Ещё пара часов непогоды, и станет лучше, - отметил Спарк. - Тут и раньше такие короткие ливни были, но это что-то новое. Как будто упрямство, выраженное в климате. ЙеО выглянул в окно, когда они подошли к нему, а Кана и вовсе забралась на подоконник. Там, внизу, в одном из многочисленных дворов больницы, выстроились в ряд люди в белой полицейской униформе. Из боковой двери вышли санитары, за ними везли тележки с накрытыми лазерной дымкой людьми. Полиция начала грузить их, освобождая тележки, в фургон, часть офицеров стояла поодаль и наблюдала. - Ничего себе, сколько прижмурилось-то. - Это уже которая партия, я из другого окна видел, приезжали, забирали, - ответил ЙеО Кане. - Потом дождь закрыл окно. Кана изучала мешанину за окном и, как будто поймав её взгляд, вверх подняла голову одна из девушек полицейских. Высокая и с понитейлом, она пьяновато посмотрела на Кану тёмными глазами, и пошла к своим. - Давайте уже вниз, - пожал плечами Спарк. - Если лестница не занята. Как раз в этот момент открылась дверь лифта, и оттуда выехала ещё одна металлическая койка с кем-то очень маленьким на ней. За чуть трепещущей дымкой не было видно совсем лица, и тело казалось очень тонким и сдувшимся. Вышла та самая врач, из палаты Аньйи, и рядом с койкой зашагала, громко и мерно стуча каблуками по полу, медсестра в чёрной униформе. Красивая, очень высокая и длинноногая девушка с голыми ляжками шла строго, как солдат караула, ни на кого не глядя, только на металлическую койку и потом перед собой. Их поглотила белая стена, а врач подошла к ним, пот покрывал её лоб и видно было, что усталая и озадаченная. - Вот он, бедняжка. Это какой-то кошмар. Мальчику оторвало руку упавшей на него дверцей от машины. Мог быть болевой шок, он он так испугался, что отключился ещё до того. Сейчас будем будить, а протеза ещё и в помине нет. Будет его будить, - кивнула на стену врач. - Пусть её видит перед собой, самая у нас красивая, все парни её обожают. Пусть мужается. Проснуться и такое. - А родные-то? - Спросил Спарк. - Там, внизу, ждут. У вас-то что? Может статься, нам понадобятся волонтёры. Говорят, везут ещё больных. У нас такого давно уже не было, чтобы один порыв ветра и столько темноты. - Мы своих навестим, и запишемся, - пообещал Спарк, а ЙеО и Кана поддакнули. В палату ввезло Момидзи, которую вернули с обследования. Койка сама медленно прикатилась на свое место, на койке, скрестив руки на груди, сидела недовольная и надутая пациентка. - Ты как?.. - Мягко спросила её Инна, девушка пришла как раз тогда, когда Момидзи была в другом кабинете. - Нашли что-нибудь? - Я в полном порядке, - заверила её подруга. Инна подсела на койку, у самой головы девушки, койка скрипнула, Момидзи положила голову на иннины рёбра. - Ничего не нашли! - Бодро отрапортовала врач. Другая, не та, что увозила её и клала в палату до этого. - Только гематома, огромный синяк. Обследование головы никаких травм не выявило. Кана хихикнула. - Вы остаётесь?.. Вся больница ходит ходуном, никто не спит, - говорила врач. - Даже в локальном чате, у нас есть интранет, суета и суматоха! - Мы пробудем ещё немного и в отель, - сказал Спарк, внимательно глядя на Момидзи, та ответила, умильно на него посмотрев и скорчив рожицу. - Вашу подругу мы оставим до завтрашнего дня, - чуть строже сообщила доктор. - Ближе ко второй половине, если всё будет в порядке, заберёте её. Но всё равно, несколько дней покоя необходимы. Без стресса, без лишнего движения, понимаете? В любом случае, как я поняла, вы подрядились в волонтёры? Сейчас вас распределять не будут. Шли бы вы поспать хоть несколько часов... За врачом закрылась дверь, после недолгой паузы ( слушали, насколько взбудоражена была больница, но тонкие стены местные уносили всё беспокойство куда-то далеко ) Инна заговорила: - Ну и короче, когда вас забрали, мы с Топаз вернулись в гостиницу. Сюрприз: наш фургончик не пострадал. Сейчас заряжается, и я заправила баллон для принтера. Малютка в порядке, только густо-густо покрылся этой рыжей пылью, грязью... выглядит как ржавчина. Мы отволокли его на стоянку и там вымыли, потом Топаз вернулась в номер... Инна бросила быстрый и чуть ехидный взгляд на Йео. - А я отправилась к вам… Пока найдёшь куда её положили, но самое главное... За окном кричаще-синяя ночь расположилась вплотную, выжидая и охотясь, желая закрасить такое немощное местное белое, стоит только погасить свет. Момидзи откинулась на подушку и слушала подругу молча. - Так вот, пока ехали туда, тикер новостей сообщил - за морем, там, где горнолыжный курорт, просел грунт. Рухнуло в воду огромное здание. Куча пострадавших, конечно, погибшие... и всех их повезут сюда: там только травмпункты. Я, получается, как агроном, обязана помочь в сортировке лекарств и, как выяснилось в беседе с замом отделения, в транспортировке. Инна развела руками. - Я и хочу, и поделать против ничего не могу. Раз Момидзи нужна пауза в путешествии, то и мне её взять придётся. Вот и всё. Передохну, и вперёд. В шестой округ, как доставка. - А я ещё обрадовалась, что мы его так резво проскочили. И вот, пожалуйста, - подала голос Момидзи. - Не там, так тут застрянем. - Мы, собственно, уже говорили с местными. Они хотят волонтёров, мы и будем. Толку от меня в медицине ноль, но, думаю, снарядят куда-то, - грузно проскрипел Спарк. - Но завтра. То есть, утром. Отвезёшь нас в отель? - Хорошо, и оттуда сразу в рейс. Меня попросили уже. Инна задержалась глазами на сестре, которая задумчиво ковыряла пальцем прозрачную обшивку стены. - Ты ведь не трогала местную технику, - строго спросила Инна. - Нет. - Нет, или трогала? - Она фактически побывала в другой женщине, кое-что трогала, наверное, но это не критично, - улыбнулся ЙеО. - Ага, у Спарка тут лежит подруга детства. Пока ему изменяла Момидзи с Каяной он так глубоко в неё вошёл, что понадобились мы двое, чтобы доставать обратно. Я не шучу! Ну правда. - Что-о-о?! - Хором воскликнули Инна и Момидзи. Спарк спрятал лицо в руках - смеялся, наверное. - Ты тут отжигала с Каяной? И как? ЙеО понравилось, несколько дней ходил счастливый. А что за подруга? - А Момидзи нам показывала соски. Очень красиво, - добавила тихо Кана. За окном зашумели моторы грузовиков и послышались голоса. Явно пролетел вертолёт и затих, на крыше. ЙеО вытряхнул из головы соски Каяны и с силой пытался втиснуть туда соски Топаз. Вообще, какая-то коллекция получается, это хорошо или плохо? Так и до хит-парада не далеко. - Сделаем так, чтобы не терять времени, - Инна повернулась к хохочущей Момидзи, которая завернулась в невесомое одеяло. - А ты спи! Понятно? Мы уходим, и, чтобы не терять времени, вы в групповой связи это всё перескажете, на ходу. - Я тоже послушаю, - сварливый голос прошёл сквозь одеяльце и заметно было, как Момидзи делает нужный жест, открывая общий канал связи. - Мне про подругу детства интересно. Это не та, которая надела на львёнка свой браслет? - Нет, это другая, я потом расскажу. - Но ты же, ты... Ладно, потом так потом. А глубоко, это как? - Он вошёл в неё целиком, - уверяла Кана, поднимаясь на ноги: пора уходить. - Я тоже побывала внутри, мне очень понравилось. И я внутри неё, ну что вы ржёте? Я ей ничего не сломала. Наоборот, я бы кое-что в ней оставила от себя, понимаете? - Например что? - Полюбопытствовал ЙеО. - Свой автограф. Свои фоточки, которые побегали отсюда до Неопорта и назад. Тот ролик, который мы выловили. - А-а-а, понятно. Кошмар, - отвечала Момидзи. - И давно? - Да несколько лет уже, - говорил Спарк по связи. В коридоре внезапно оказалось людно, топот ног проникал в кости, ЙеО его слышал, слышала и Момидзи. - Но ей нужен только Спарк, - томно пропела Кана. - Увы, она даже не попросила мой контакт. Наверное, я её утомила… Лёжа на койке в подвале - тут они были без двигателей и без ничего вообще, только рессоры, краска белая и ржавчина на них - ЙеО примерял на себя Аньйину шкуру, или, вернее, расставался с последним. Лежал себе и видел у себя в голове, как с него снимают кожу ( такую, как у него, в баночку, наверное, не соберёшь ), как разматывают мышцы, как разбирают, словно конструктор ( он видел такой, для детей, учебный ) органы, и кладут в разные баночки. Скелет ( в школе стоит, настоящий, в кабинете по биологии, только чья-то брошенная коробка из-под печенья на черепе и презерватив на костлявой ладошке ), остаётся один скелет. Похожи ли его кости на куски мыла, полупрозрачные, как у Аньйи? Нет, очевидно у него что-то типа школьного пацана без имени, у которого металлические крючки скрепляют всю конструкцию, чтобы не распалась. В полудрёме парень видел своих одноклассников, где-то очень далеко. Вот уже почти неделю, как они, фактически, поселились в больнице. Вот это, то что у него сейчас на койке, это отдых, а так - Инна возила рейсами лекарства из шестой полосы сюда, вниз, а там проверяла их кондицию и состав. Пока не схлынет кризис, долг зовёт. Пока зовёт долг, ты стоишь. Они застряли тут, чуть ниже экватора, в этой точке, похожей на родинку. Ну, поселились это, конечно, не совсем так. Их прибило сюда, или они сами уйти не могли, воля не пускала прочь. Как только выписали Момидзи, в больницу пришла Топаз. Девушка не стала надевать своё привычное чёрное в больницу, пришла пепельно-серая, и их с ЙеО, вместе, к чуть сдерживаемому смеху последнего, определили в пищеблок, принимать назад посуду и мыть, следить за выполнением плана и состоянием раствора в принтере. А Топаз ещё и нарезала штучные необработанные продукты для тех, кому нужны были такие. Походили они на резиновые игрушки для бассейна, чтобы надевать на руки или подпихивать под себя. И не тонуть. Спарка отправили собирать койки на склад, буквально сооружать их, доставая из коробки. Блоки памяти и ИИ, аккумуляторы, вся эта машинерия с остервенением собиралась местным персоналом, а поломанная складировалась в соседнем помещении. Спарк оперативно пересобирал всё, что лежало на складе и сейчас в соседнем кабинете возился с ломом, высвободив, таким образом, персонал технички на другие нужды. Кана оказалась в прозекторской, где мыла склянки и скальпели. И смотрела, как работает патологоанатом. Ещё, как оказалось, забирала, как пастушка ( ЙеО видел из окна ) опустевшие каталки, из которых друзья и любимые забирали живых, а полиция - трупики. - ... отключили лазер, там она, - зачарованно рассказывала она потом группе, уже в отеле. - Лежит, тоненькая, через всю грудь разрез. Такая красивая, чуть моложе меня! Лицо как у куколки, тёмные короткие волосы, рёбрышки. И всё - к другим жмурикам в холодильник. За закрытую дверь. - А много трупов-то? - Интересовалась Момидзи, которая добирала отдых в отеле, рубясь в гордом одиночестве за всю гильдию в «Полтергейст...». - Там больше жмуриков, чем коек под них. Что-то делать надо: старик прячет их под стол, одного в туалет посадил на унитаз. Шучу. Ну, много конечно. Лежат себе, тихие, но в основном некрасивые и какие-то блёклые. А эта девочка - ну сказка просто, так жалко. Я б на ней женилась... - Ну кто знает, не один раз живём. Может, встретитесь ещё, - пожала плечами Инна. - Раз тут вас свело друг с другом... Топаз тронула кружок на ребре и дверь отъехала в сторону, показывая подсобку с ЙеО на койке и пустыми полками за ним. Парень лениво поднял голову и посмотрел сквозь неё. - Устал? - Не-а. Наверное, почти заснул. Наверное. - Я туже пообщалась с замом отделения. Он говорит, если нет желания оставаться надолго, то основной поток пострадавших выписался, кто куда. Скажу потом Спарку, что можем, наверное, завтра двигаться дальше. Я так поняла, Инна с последней партией к вечеру будет. Она мне сообщила только что, что в пути. - Ну и славно. Дома гигантский принтер, тут эта промышленная машинерия. Я тихой сапой стану докой в технике. - Ну и хорошо, - просто отвечала Топаз, светясь в дверном проёме. - Идём, доведём всё до порядка и сдадим основному персоналу. ЙеО встал со скрипучей постели и последовал за девушкой в белый коридор, где сияли лунного оттенка лампы.