>>Индиго

Дорога шла прямой стрелой и так ровно, что бег фургона по ней казался похожим на падение. Там, в кабине, выспавшаяся и довольная собой Инна смотрела в своё удовольствие вперёд и только вперёд, рядом с ней Топаз читала книжку, забравшись с ногами на огромное соседние сиденье - сверху, между покачивавшихся на ходу бонсаев, струился тёплый чайный свет. А через стенку от них, головой в их сторону, спал себе ЙеО, или не спал а так, лежал, прижавшись к боку машины. Дорога совсем рядом, чувствуешь, как она волнуется, её ход ощущаешь. Сад между седьмой и восьмой полосами это самый крупный сад. Несколько раз они видели даже кабинки для тех, кто делает остановку в пути, что-то похожее на места для ночлега. А ещё по всему саду были расставлены вышки - это для тех, кто каким-то образом оказался в саду и заблудился. На металлических штакетниках торчит вверх лампочка, только огромная, как лампа накаливания, и глупенько светит вверх. Такой маяк можно вызвать по связи и он сообщит тебе, голосом ИИ, где ближайшая дорога, где ты вообще находишься. Где можно вздремнуть до утра. Где тебя сможет найти такси, если уж совсем беда. И помигает ещё, чтоб ты понял, кто тебе помогает. Словом, ЙеО то спал, то почти выныривал изо сна, наслаждаясь чувством движения. Ночь, густая ночь, сменила очень знойный вечер, выезд из седьмой полосы, где влажные и густые заросли теснились прямо между жилых многоэтажек, сменил собой ровные волны пустоватого сада. Там, на седьмой полосе, так бурно всё растёт прямо в городе, что асфальт лежит как ледник, а между серыми обломками дорожного порядка постоянно что-то лезет наружу и вьётся. Тут зато, в саду, это если остановиться, как они делали, и посмотреть наверх, видно как впереди ( или слева, если носом на запад ) и позади тлеет свет далёкого города, а вверху, зажатые между этими световыми подушками, просвечиваются звёзды неровной полосой, чуть заблюренные с городских сторон. Сон почти пришёл уже, а ЙеО оживлял в своей памяти дорогу из дома до школы. Сейчас он вообще ничего к школе не чувствовал, ни к тем, кто там остался, ни к будням как таковым. Ушла и плохое и хорошее, и это было необыкновенно приятно. Вот он выходит из подъезда, вот под ногами у него асфальт, вот поворот, вот остановка автобуса. Всё вокруг живое, двигается по своему маршруту, постоянно дышит и ты чувствуешь расстояние, которое память не справилась сжать до идеи. Вот идёт автобус, а сейчас ЙеО чувствовал его постоянный рейс всем своим существом ( почти как когда они в больнице ощущали всю её конструкцию, когда по ней барабанил дождь, или когда сверху гремел вертолёт ). За окном мельтешит городской пейзаж, а теперь опять на ноги - калитка, двери, лестница ( юбочки, под которыми код лазера послушно рисует трусы ) ляжки девочек, тяжёлая поступь классной руководительницы, как будто в песке и воде идёт, наконец, двери класса, парта, паркет, покой ( ага, покой, кто тебе тут отдыхать даст! Сиди и учись, лоботряс! Сердитое, красивое лицо, это раз, а еще ехидная, красивая одноклассница смотрит из-под правой подмышки училки ). Он может даже регулировать темп сам. Вот тот же маршрут, но быстрее - каждая трещинка в асфальте на своём месте. Всё на своём месте. Или медленней. Вот зимой, когда почти всё опало, а вот весной, когда перестают за деревьями и кустами быть видимыми окна витрин. Сколько раз он уже прошёл этот маршрут? Сколько раз при нём меняли асфальт?.. Наверное, пару раз только, и то кусками. А в остальном тут всё помнит его шаги, лестница в школе и паркет чувствовали его вес столько раз, что в узоре их материи навеки вечные остались неотменяемые перемены, источником которых мог быть только он, лично он. Приятно. Приятно ещё и потому, что он чувствует - эта память о нём, она не статична, вернее и статична, и нет. Перемены, которые он принёс, и навсегда остаются зафиксированными в мельчайших частичках материи, всех этих трещинках, испарениях, нагреве, трении, но и по сети, по цепочке расходятся вокруг, соприкасаясь с какими-то другими. И не только его, в этом воздействии есть след и Пульхерии, и её отдельный от него след, и где-то он вливается в сеть соприкосновения Топаз. Вот он с балкона, смотрит на улицу, вниз, и там видит себя рассредоточенным в деревьях и дороге, и всё это уходит во времени и пространстве куда-то очень далеко. Фургон всё так же ровно падал себе, то есть шёл вперёд, а ЙеО чувствовал, как его самого много вокруг. А тут?.. этот путь они посетили один только раз, в один конец. Но всё равно, пусть и меньше, но дорога помнит его, помнит его вес, плюс вес фургона и всех в нём, суммарный, и вес, в котором сосредоточены старания Спарка и тот путь, который он прошёл, чтобы оказаться в фургоне и принести туда всё, все эти ништяки и приборы. Вот все те фонарные столбы и стойки зарядки, к которым они подключали свою любимую махину, а к ним крепится статистика - где-то на пультах управления они отзывались в виде циферок, потерянных среди прочих таких же. Вот их движение видит сеть, и спутники связи и геолокации. И всё это звенит внутри себя, отмечая их наличие. Их движение. Пусть и в одну сторону пока, но всё равно, с ними эта дорога не та же, что была бы без них... ЙеО в обратном порядке воскрешает перед мысленным взором их путь. Все эти причудливые повороты шоссе, и странные здания за окном фургона, или не странные, а вот такие, почти как дома. Мысленно, мысленно ЙеО движется по шоссе назад, на север, и видит путь очень подробно, и в каждом кадре он, они, упруго вбитые в материю города. Ночь тянется вязко, а он очень напряженно и в тоже время опустошённо и легко работает внутри неё. Вот они, перед его глазами, неповторимые подробности, смесь множества взаимодействий. Так ЙеО и заснул, потеряв «обратную дорогу» где-то в районе третьей полосы. Ну, а потом видел сны. Такое вообще: самый первый сон, в который он и провалился, был, значит, про Кану ( до него тоже отметилась какая-то сумятица, и вроде он где-то гулял, но сразу всё это забылось ). Кана там сначала долго с ним о чём-то болтала, а потом принялась брать героические позы, как берут аккорды на гитаре, и его отчитывать, как если бы он оказался её сайдкиком. И не удивительно. Во сне Кана носила костюм героинь боевиков из одной серии фильмов. Там среди стен зданий и всяких пустот, а так же заброшек, прячутся некие существа, которые, выходя на большую территорию, делают с людьми всякое разное ужасное - раздувают их, например, или наоборот, скукоживают, делают плоскими и всяческим образом мешают жить, а героический орден, натурально, с ними ведёт борьбу и их мочит по всему городу. Вот в таком наряде, вся в коричневой коже, Кана предстала перед ЙеО и добивалась от него каких-то действий или свершений. Не добилась, и сон резко оборвался. Потом опять была какая-то невнятная болтовня, утром он и не вспомнил, о чём, зато потом началось нечто похуже Каны - танцующий Спарк. Лидер отплясывал лихо, чуть ли не вприсядку шёл, помогал себе глазами и на него кто-то с восторгом смотрел. Какой кошмар, кто ампутировал этим людям вкус, и куда он этот ампутант дел-то? А Спарк хорош!.. ЙеО возмущался и не знал куда себя девать. Так до утра и промаялся - фургон качнуло и танцы кончились. Просыпаться не хотелось, рёбра как будто жили своей жизнью и, чего с утра обычно не было, странное чувство покоя в груди будто само освобождало дыхание. ЙеО приятно закрыл глаза и расслабился. И тут вернулся тот сон. Или появился по-настоящему впервые. Так он какими-то странными обрывками появлялся уже несколько раз, но тут получилось совсем другое. Не так, как вообще во сне, а вся картинка разом предстала перед ним, а вместе с ней и понимание того, где он, и что вокруг. И опять же, не как обычно во сне, когда не понятно, на чём сосредоточено внимание, и всё вокруг анестезированное и ноющее, а очень ясно, как на предельно ярко высвеченном белом экране ( ЙеО даже чувствовал уголки ) перед ним предстала комната. Он не видел, а знал, что на полу что-то вроде резиновой плитки, что в комнате почти пусто - только кровать, и на ней нагишом, на спине, лежит он. Всё это разом появилось у него в голове, в похожем на свет ртутной лампочки или лунный, и цвета были другими, будто разложенными на составляющие, и каждый оттенок различен был очень хорошо. И чувствовалось пространство. Вот он лежит, а у окна, спиной к нему, стоит женщина. Это не её тело, и она совсем на неё не похожа, но ЙеО знает, что это - Топаз. Что она только что поднялась с постели, где только простыня, с материнской грацией ( кем она там и была, и ЙеО в этом не сомневался ) повернулась над ним, а потом пошла к окну, посмотреть. Из окна настойчивой желчью, обвинением, обидой, лился яркий желтоватый свет. Шторки оставляли одну полоску, но свет просто ел их, наверное, шторки успели даже истлеть. Разом он вспомнил, что происходит, и как эта неотвратимое явление неожиданного накрыло всё вокруг, как миллионы и миллионы местных боялись, проигрывали в борьбе, как они знали и говорили о том, что некуда бежать, как свет ест всё, медленной стеной бредя по миру, как становилось жарко и все об этом говорили. ЙеО знал, и ему было совершенно понятно, что это конец и сопротивляться бесполезно, что сколько бы точек зрения вокруг не было, всех их разом смоет и сотрёт жара, что в этом ощущении чрезвычайно много свободы и даже приятно, когда можно перестать бороться за что-то ( а ещё стало очень пусто там, наверху, куда он привык подниматься ), а можно просто смотреть, как всё и как у всех рушится, чтобы однажды разрушиться и у тебя. ЙеО в этот момент ясно понимал, как быт, налаженный и устроенный в месте, где все так флегматично и размеренно, оказался под натиском пламени, которое было большим и равнодушным, и знал, что вот очень скоро не останется ничего и нигде. Жалко друзей, обидно за устроенность мира и весь тот инструментарий жизни, который разом распадётся и умрёт, он даже помнил какие-то, наверное, публичные обсуждения грядущего, может даже по тв, или чему-то такому, но вот это всё, что разом оказалось у него в голове ( наверное. и было тут всё время? Да? ), отплыло куда-то за спину. Сейчас он просто смотрел на женщину у окна, на её потное тело, которое настойчиво лоснилось в нагнетающемся свете, похожее на металл, на её ягодицы. У Топаз тут широкие бёдра и очень вогнутая спина, а волосы светлые ( надо же! Топаз - и блондинка! ) и очень густые и короткие, под ними как будто что-то вроде тёмного подшёрстка или пустоты, куда можно запустить ладонь. Времени осталось мало. Она хочет смотреть из окна на настигающее их сияние, как оно идёт, хочет это видеть. ЙеО не хочет этого совсем. Свет всё ярче, фигурка Топаз становится тоньше, лежать тяжело, лицу жарко и оно какое-то становится узкое, ясно, что скоро он не сможет дышать, и что ещё чуть-чуть, и всё. И ЙеО вернулся в фургон. Проснулся, наверное. Переживание было таким ярким, что хотелось о нём говорить, и обсуждать его. А с кем? Говорить об этом с Топаз - вот точно не сейчас. Кана будет смеяться, Инна... да, с Инной стоит поговорить об этом, почему нет? Чувство сияющего белого сна, это ощущение ясности никак не проходит. Самое интересное, что нечто похожее перед ним возникало и до этого. ЙеО понимал, что это такое, даже где-то читал о людях со схожими переживаниями, но никогда особо не заморачивался ими. И, что ещё интереснее, этот свет, это странное чувство разом выплывающего перед глазами образа, это, как оказалось, не в первый раз. И раньше иногда такое бывало - среди бела дня, в классе, на улице, перед телевизором или зеркалом, за едой, вдруг мелькнёт что-то явно неуместное, вот такое ясное и белое, но быстро исчезает. Прямо перед глазами полыхнёт - и нет. Иногда это что-то совершенно непонятное, на чаще всего обыденное - но не местное и не чужое, а как будто внезапно пролетевшее сквозь сознание. А тут ЙеО нащупал... фактуру, что ли, узнаваемую фактуру переживания, и нашёл его предыдущие явления в своей жизни. До этого он просто игнорировал странные всполохи, есть они или нет - какая разница? Вот такие вот белые стёклышки, они, оказывается, с ним уже давно. Фактура и пусть, он, может быть, и сейчас просто пожал бы мысленно плечами - мало ли, что во все причудится? - но образ Топаз, его ни с кем другим не спутаешь, и эти разом вернувшиеся воспоминания ( сейчас они опять как-то гасли, и оставался от них только мысленный отпечаток - обидно ) очень уж совпадали со всем тем, что Топаз намёками и недомолвками говорила о себе. Это действительно не сон про неё, а она сама, и его память о ней. ЙеО прислушался: в фургоне не спят только Спарк и Момидзи, они в дальнем конце перешёптываются о чем-то, девушка хихикает, едва различим голос лидера. Кана свернулась калачиком. ЙеО аккуратно встал на ноги - прошло-то всего ничего, а наступило противное, кислое какое-то утро, похожее на обязательство. В кабине дрыхла героиня сна, книжка лежала на полу, сама героиня лежала этакой куклой в кресле, как будто уменьшившись. Инна поймала в зеркале его лицо и махнула рукой. - Сейчас чего расскажу, - заговорщицки прошептал ЙеО. За лобовым стеклом дорога замедлялась и полосы разметки передумывали бежать под машину. - Вон у ворот кафешка и зона отдыха. Там все нормально выспимся и приведём себя в порядок, чтобы в полосу попасть уже в сознании и уме, - отвечала ему Инна. - В кафе и расскажешь, я буду совершенно свободна! Вальяжно улыбаясь, девушка повернулась к дороге. Впереди, ещё на горизонте только, виден оказался въезд с воротами и ныряла дорога чуть вниз. Слева искрилось море и блестела на солнце вода. - Какая жесть, - с восторгом протянула Кана. За дверью балкона, сквозь оживлённое стекло, виднелось что-то огромное, на сваях. Холм? Курган? Гора? Чем бы оно не было, Кану впечатляла рукотворность, чем девочка и поделилась моментально с товарищами. - А я знаю что это, - похвастал Спарк, на правах самого осведомлённого. Спарк с ЙеО и Топаз изучали газеты на диване. Номер отеля затеняли от дневного света шторки из какой-то века видевшей материи цвета уже совсем не морской волны. Выглядело ядовито и химически. Момидзи вывела на стекло балконной двери видео - танцевала сетевая знаменитость, которая ей очень нравилась, и девушка предпочитала ознакомиться с её новым видео, а не газетными статьями. Дамочка медленно извивалась на прозрачном стекле, там же виднелись строчки и числа с комментариями и просмотрами, сразу вся статистика, а сквозь стекло просвечивал пейзаж восьмой полосы. - Ни за что не догадаешься, что тут есть, или должно было быть. - Что-то массивное, - наугад попробовала Кана. - Неужели хранилище? А может, местные сервера? Я не понимаю! - Попробуй сама догадаться. В сети есть ответ, впрочем, - пожал плечами Спарк. Верхние глаза проводили тоненькую фигурку девочки, задумчиво маячившей перед занятым делом стеклом. Кана открыла дверь на балкон и вышла. Раз никто смотреть не хочет, будет она там одна стоять. Ветер погонял по кафелю серую местную пыль, на цементных полосах между плиткой на стене пристроился мох. Кана созерцала балки, держащие, видимо, целый квартал над землёй. Куда они уходили - не разглядишь, вокруг только кучные домики и офисные здания - местные почему-то жёлтые и все с покатой крышей в одну сторону и пурпурной черепицей на ней. - Ну, собственно, вот. Я не знаю, как на такое реагировать. Меня там нет, - ехидно проговорила Топаз. - Прошла по крышам, невидимой. У меня это навык... Днём Топаз, первой разгрузив дорожную сумку в гостинице, отправилась прогуляться в квартал города. Их отель расположился вдали от моря - на восьмой полосе оно кончалось, упругой каплей сидя вдоль своей широты. Там же, внизу, под морем, их дорога должна была резко повернуть на восток, а потом уже на юг идти. Решено было, раз над полосой царит такая мыльная, несусветная жара, напоследок поторчать немножко у воды. В головах у некоторых ( У Момидзи точно ) уже строились планы обратной дороги, раз континент, сужаясь, всё ближе подводил их к их стремительной цели. Возвращаться назад так же или нет? Тут всё посмотрели, кристалл Спарка, будь он вообще найден, они всё равно в Неопорт повезут. Фургон покорно отправлял на сервер агентства их данные и всё сейчас шло как-то само собой. Так вот, думая о своём, Топаз набрела на торговые ряды. В витринах стояли какие-то раскрашенные бутылки, расшитая бисером утварь. Невольно засмотревшись, девушка вошла в глубину сооружения, где было темно и пусто. Кондиционеры активно охлаждали всю эту пустоту, почти не горели лампы, девушка скосила глаза на ряды торговых автоматов. Продавали журналы и газеты, автоматы стояли грязными и помятыми, сами как будто из бумаги, наобум отовсюду торчали кабели. Торговые ряды, видимо, заняли какое-то здание, изначально под них не заточенное, лестница как в больницах, двери в кабинеты как в школе, минус первый этаж открыт нараспашку и там тоже куча молчаливых автоматов. В одном что-то упруго щёлкнуло, как будто машина отметила для себя её присутствие. Газеты... «Пенсионер попал в больницу» - прочла девушка, и нажала на кнопку. Потом, раскрыв газету ( под названием «3 Нынче», при том цифра три, означавшая полосу, видимо, была в пол-листа, а дурацкое слово «Нынче» вывели с тройным углублением объёма, как будто падаешь внутрь листа на три этажа вниз ), девушка заказала ещё несколько выпусков новее и пошла назад в номер. «Надысь в наших краях, тщетно ославленный руганью местного совета, опальный чиновник Тайка Мордон, дазапопал в больницу, где на койке теперь лежит ветошью. Старый человек, всем телом получил удар в телеса свои тщедушные аккурат во время местного урагана ( указывали дату ) и теперь мучается в больничном учреждении. В пятом, значит, округе. А туточки у нас всё ругают старика, говорят - на старости лет стал гоняться за туристами чуть ли не с сачком, да из округа своего их не пущал....» и дальше в том же духе. Статью украшало изображение Тайки на больничной койке - и да, на голове у него всё-ещё красовался очередной бумажный шлем. ЙеО изучал газету - бумага тоненькая, сквозь неё просвечивает текст с оборота, а сама печать тусклая и бурая, почему-то парню казалось, что её как будто кто-то прожевал и высосал. У газеты только первая страница была цветной, а внутри вот это бурое месиво, и именно там, багровым по бежевому, расположилась фотография их преследователя. В статье потом детально описывалось, как пока не понятно за какие такие прегрешения изгнанный из совета пожилой чиновник отправился в турпоездку по континенту, и пострадал. В конце автор вычурного текста задавался вопросом, за что ж, всё-таки, отстранили старого чудака, и обещал выяснить и напечатать в следующем номере. Топаз листала, ухмыляясь, вторую газету той же редакции. Автор статьи своё слово сдержал. - Полиция слила данные, как и полагается, и они осели... - Ага. Тут. Так лежат себе на их сервере, и первым заинтересовавшимся оказался вот этот тип. Хорошая газета! - Топаз погладила трепетную бумагу и развернула лист. - Вы тут такие красавцы! - Мрак, - отозвалась из кресла Момидзи. - Делать им нечего. Ну и стилистика, что за инкубаторские забавы... Во второй статье автор, придерживаясь той же манеры - кстати, более-менее общей для всей газеты - сообщал: искомый чиновник, что лежит нынче среди белых стен, оказывается, преступным образом употребил свои права и преследовал группу исследователей-скитальцев из студёных северных краёв, а сам он - член страшной и совершенно непонятной секты. В статье красовались их портреты - ЙеО был на несколько лет младше себя нынешнего, Момидзи таращилась в камеру, как на допросе - это с доски её школы, какой-то праздник, не иначе. Спарк в ученической форме ВУЗа, Инна, внезапно, прекрасна, как настоящая модель ( автор, видимо, долго рылся в сети и нашел ей же самой сделанные фото, на которых она с подругой, и подругу вычурно вымарал офисным маркером ), ещё присутствовала Кана, самый молодой член команды, юный лидер и вдохновитель. Кану показали, используя те самые фотки, которые она отправила путешествовать по свету. Топаз говорила, что помести они их на первую полосу, газета разошлась бы в секунды. - Непрестало лидеру и вдохновителю красоваться на первых полосах кокультурных газет, - с притворной сварливостью отвечала Кана с балкона. - По крайней мере, таких. Но за фото спасибо, рада, что оценили. Автор статьи уверял, что прочёл протоколы допроса Тайки на предмет того, чем вообще была секта, в которой он состоял. Но пересказывать прочитанное не стал. Как и не стал, например, полицейский выуживать данные из допрашиваемого, а давал ему самому говорить. Не удосужился узнать, сколько в ней вообще сейчас членов, какая у неё программа действий и каково её прошлое. В следующем номере сообщалось, что группа благополучно выехала из округа ( опоздав с этим на много дней ), а так же шли описания академических завоеваний, жестоко перевранные, участников группы. И даже крошечное интервью по связи с сокурсницей Момидзи. Значилось, что Пульхерия общаться с прессой отказалась. - Вот такие вот дела. Они напечатали адрес Тайки, но про нас тут только имена. Действительно, какой смысл - поедет кто в наши края, смотреть, кто мы такие, и в порядке ли. Ты тут без глазок ещё, - говорил ЙеО. - Есть адрес Тайки? - Заинтересовалась Кана. - Ну зачем он тебе, - лениво донеслось из кресла. - Будешь опять дразнить поверженного старичка? - Поверженный враг вдвойне опасней, - сумрачно отвечала Кана, доставая из сумки лэптоп. - Ну-ка, где ты у нас?.. - Подумаешь, расследование, - надулся Спарк. - Взять данные из протоколов и выкинуть оттуда всё самое интересное. - Для читателей газеты, получается, мы интереснее, - парировал ЙеО. - Есть ещё огромная статья о состоянии воздуха в третьем округе. По следам исследований Лемеля, получается. Они с этим опоздали навсегда. - Ну и вот он, пожалуйста. Скучный домишко с чёрными стенами. Всё в точечку, - говорила Кана, выводя на экран фотки здания и снимки со спутника. - Сейчас поищу протоколы допроса. Группа перелезла на диван вся, явилась и Инна, в сотый раз до этого перепроверявшая состояние фургона. Чтение было не весёлым вовсе - старик только и занимался тем, что апеллировал к местячковым чувствам сограждан, имея в виду только жителей третьей полосы. Мы потеряем, если откроем, мы проиграем, если узнаем, сумрак прошлого таит в себе такое, что выйдя оно наружу, вся жизнь на земле исказится и скукожится в непередаваемом страхе. Или разочаровании. В то же время, получалось, что оно уже вышло наружу, но что оно такое, говорить отказывался. Однако это, вышедшее, нужно беречь. И защищать. Всё от всего. Старичок упорно в своей речи избегал конкретики, существительных как таковых. Сущность указанных тайн он указать отказался. - Хотелось бы мне посмотреть на десктоп полицейского в этот момент, в момент допроса, - хихикнула Кана. - Могли бы и нас спросить, как всё было-то? - Говорила Момидзи, положив подбородок на ладони. - Может, они с нами и пытались связаться, но не сумели? - Посмотрел на неё Спарк. - А как он за глазиком побежал не пойми куда, полицию не заинтересовало? - ЙеО ковырял диваy пальцем, подцепив, видимо, эту привычку у Каны. Вместе с привычкой пацану передался кусок привычной каниной смелости, и невольно подражая ей, парень чувствовал себя спокойней. - Всему своё время, одно потянуло за другое, там и на секту выйдут, - утешила его Инна. - Меня другое волнует, он ломанулся за нами - зачем? Получается, его уволили, и это развязало ему руки? А кто ещё с ним заодно? - Топаз пододвинула к себе газету, ту, где красовался Тайка на кровати. - Если он так и не забрался в фургон до этого, то даже если бы он нас догнал, не полез бы туда теперь уж и подавно, - пожал плечами Спарк. Верхние глаза сердито читали пространные речи бывшего чиновника. - Ну так что это? Я так и не поняла. Что за балки-то? - Кана взглянула на Спарка выжидательно. - Давай, говори, скиталец со студёного севера. - О мой великий лидер, - услужливо отвечал Спарк, а дополнительные глаза закатились подобострастно вверх, изучая потолок. - Да будет тебе известно, что в этих краях находится запасной космодром! Вернее, находился - теперь там жилые дома. А ещё, кстати, среди местных есть устойчивое мнение, что именно тут по бродячему урагану нанесли удар водородной бомбой, который стихия приняла в себя, без остатка. Сложно сказать, насколько это правда. А космодром строили на случай потепления отношений с Марсом. Но не пригодился, а для сообщения с оставшимися колониями, сколько их там?.. - Три, - печально отвечала Топаз. - И те живут замкнутой жизнью. Им от нас практически ничего не надо, нам от них, получается, тоже. А жаль. Если бы мы летали почаще, то про экспоненциальный рост атмосферы узнали бы раньше. Хотя что с этим делать, пока не ясно. - Просто жить, что тут поделаешь? Топаз сложила газеты и встала с дивана. - Вот завтра будем в тех краях, и посмотрим на то, во что космодром превратился, - пообещал Спарк. - Там, по-моему, даже шоссе внутреннее есть, на верхотуре. - О да, обязательно посмотрим! Балки просто супер! Кана опять отправилась на балкон, мечтательно разглядывать странную эту конструкцию. - Высоты не боитесь? Это хорошо! - Одобрительно протянула менеджер гостиницы, девушка необыкновенной красоты с хитрющими и мутными глазами. У неё решено было спросить проезд до пляжа, вместо того, чтобы полагаться на карты и снимки с орбиты, так как местная, но... - На пляж вы всё равно не попадёте. На шоссе к востоку сейчас пробки. Будете стоять три часа. Менеджер повела плечом. Руки девушки унизаны браслетами, среди которой тот, который отвечал за едва различимые полоски сине-зелёной одежды на ней, совершенно терялся, если вообще был. Зато других - пластиковых, медных, каких-то чёрных, прорва, и они звенят на ходу, но своих владений не теряют, загадочным образом оставаясь на запястьях или возле изгиба локтя. - Кто ж на космодром отправится, со страхом высоты-то? Спарк поморгал глазами верхними на девушку-менеджера. Та, не теряя самообладания, ответила на взгляд. Видно было, что едва сдерживается, чтобы не спросить о глазках. - Дело ещё в том, что если ехать по прямой... Там разрыто. Хотят опять что-то строить. Огромное... И через застолбленный участок идёт временная дорога. Такое, как мост. Так что не пугайтесь. Просто там глубоко... И да - фургон остановился на краю пропасти, и группа вышла наружу, чтобы посмотреть на будущее что-то. Сейчас яма, глубокая и квадратная на вид, простиралась на добрый километр вперёд, и уходила куда-то вдаль. Дорога, по которой не очень-то и хотели ездить, вела на запад, как раз в сторону космопорта и над ямой висящая в мареве воздуха махина смотрелась с двойной порцией угрозы. - Сплошная тектоника, - пробурчала Момидзи. - Ага, - тихонько отозвалась Топаз, глядя вниз. Момидзи промолчала. Внизу серела сухая земля. Кажется, кинешь монетку, и как пепел посыпется весь склон, с ними и всем вокруг. В яму муравьиного льва, не иначе. А где лев? - Почему она тут такая серая? - Потому, что без железа, - пожал плечами Спарк, отвечая Инне. - Почему ещё? Куда железо делось - не спрашивал, уж извини. Никогда не задавался вопросом, как устроена местная почва. Та, например, которая апельсинового цвета... Инна начала что-то рассказывать о химическом составе грунта, который она соскабливала с Топаз с их фургона, но ЙеО слушать не стал - он смотрел на потемневшую Топаз, которая перевесилась через перила ямины, и волосы у которой совсем загородили сейчас лицо. С шумом проехали машины в сторону того шоссе, где менеджер наобещала пробки. - Кто последний до пляжа, тот 'эпсилон и велосипед! - Задиристо прокричал кто-то у них за спинами и группа детей на роликовых коньках резвыми рыбками промелькнула на восток. Только и успели разглядеть их спины. - Поехали куда хотели. Успеем на пляж ещё. - Точно, космопорт посмотреть! Я высоты не боюсь! - Ты ничего не боишься, а мне вот эта конструкция не нравится. Я про шоссе. Почему им почти никто не пользуется? - Ничего не будет, - сумрачно отозвалась Топаз. Инна бросила на неё тревожный взгляд, глянула и на ЙеО. И полезла назад, в кабину штурмана. Шоссе буквально висело над ямой, разглядеть временные сваи или блоки бетона возможности не находилось. Зато из окна фургона хорошо различима оказалась местная почва. Серая как асфальт, потом темная и, наконец, там, далеко и глубоко, она синела, как высушенная морская вода. На мосту их кто-то догнал и обогнал, да и только. Приближалась издали махина космопорта и, как только группа перебралась через яму, они опять высыпали наружу ( над внезапно людной улочкой нависало их шоссе ). Теперь уже на массив космодрома посмотреть издали. Кана потянулась к камере. - Ну и ну, и зачем же такое городить? А если оно под тяжестью приземляющегося аппарата упадет? Момидзи вглядывалась в сваи и балки, на которых уходила вверх платформа космодрома, стараясь разглядеть подлянку и предвестье грядущей катастрофы. Платформа выглядела как гигантская нефтяная вышка, крепко раздутая в масштабе. Там, наверху, белели здания и какие-то структуры. - Ну как, изначально она планировалась, как грузовая. Чтобы город вокруг не захламлять транспортом с грузом, если будет, что отправлять и принимать. Посадку оно бы выдержало. Там вон, видите? Арочки - это как раз вход в грузовые лифты. Подъезжает грузовик и контейнер - вверх. Даже крытые, на случай непогоды. Теперь там, мне кажется, какие-то магазины. - А что это такое, под самой платформой? Я не понимаю, - спросила Топаз. - Я тоже, если честно, не знаю, что это. Тогда, в детские годы, такого ещё не было. - Ммм, - только и протянула девушка в ответ. Среди балок поддержки, под самым потолком, если это можно было так назвать и ближе к крытым грузовым лифтам, лепилось под платформой что-то белое, подозрительно напоминая небольшие здания, вроде домиков на колёсах. - А ничего вообще, что это всё посреди города? Инна с неприязнью изучала платформу и косилась на медленно ползущий по балке лифт. - А куда?.. В океан - далеко, в сад никак. И приземляться, учти, нужно было бы только в те часы, когда ветер дует с моря - чтобы пыль и прочее не летело в воду. - А в город - ничего. Затыкай нос и терпи, - радостно отозвалась Кана, щелкая кнопкой камеры. - Именно! Это, а ещё то, что западные округа от шестой до восьмой полос - промышленные центры. Да и сады тогда выращивали немного другое. Под это другое и заточены были водные пути, ну да это уже не важно. - А подо что? - Поинтересовалась Инна, косясь на Топаз и ЙеО, которые отошли в сторону. - Частично под лес. И под продукты для раствора... - Забавно, очень забавно. Просто сюр какой-то, - сумрачно говорила Топаз. - Когда я получила комнату, мама привезла мне старый такой подсвечник. Мне он очень нравился, на нём годами плавился воск - такой, знаешь, старый, который плачет. Сидишь себе, смотришь на огонь, а зеркало показывает мультики или гоняет новости. И плавится воск, самых разных цветов. Я это обожала. Очень хотела, чтобы однажды оплавилось до самой подножки и выбирала свечки разных марок и цветов, чтобы было как можно более причудливо. Они же плавятся по-разному, одна чуть-чуть, а другая наплачет тебе целый океан. В итоге я добилась эффекта - из одной ножки подсвечника получилось две. Вон там... - Это, мне кажется, какие-то сооружения техобслуживания... - Может быть, но похоже на воск, когда он у меня только-только начал переливаться через верхнюю чашечку. Правда, не знаю я, что это за технички такие. Их много и налеплены как попало... Группа оказалась под платформой и фургон направлялся к грузовым лифтам. - Вид такой, будто мы под мостом, - говорила Кана, глядя вверх через приборы внешнего видения. - И что, мы подниматься будем? Я остаюсь внизу. Мне не нравится эта штуковина и мне очень не нравится её состояние, - говорила с места штурмана Инна. Кана и Спарк смеялись. - Я не полезу, - махнула рукой Момидзи. Девушка высунулась из окна и пригласила сделать то же друзей. ЙеО задрал голову вверх - платформа была так высоко, что тонула в дымке. А под ней было как-то сыро и холодно. С земли дул ветерок. - Посмотрите на балку, где она справа крепится к платформе. Видите? А теперь на такую же слева, вон там. Вопросы есть? - Ну да, она просела немножко. - На целый пролёт! Это получается что левый угол на пятьдесят метров ниже остальной конструкции!.. Момидзи панически махала руками. - Ну, примерно. А держится! Может, они чем-то компенсировали разнобой, - отвечал Спарк, скептически моргая. - Если ты не лезешь, я тоже остаюсь. Собственно, и тут интересно. - Так там сейчас живут люди? Или всё-таки нет? - Топаз без намёка на панику повернулась к группе лицом и дала ветерку шевелить волосы. - А откуда у них вода там, наверху? И вообще - всё? А они вниз спускаются? - Ну, спускаются, конечно, - неуверенно отвечал лидер. Лифты, действительно, узурпировала торговля, ещё один, промышленный, пустовал - он-то и должен, по идее, поднимать местных вверх и везти вниз. У балки виднелись разномастные трубы, неровными, похожими на рыбные объедки кусками, жались они к свае. - Я вот хочу залезть на сваю. С камерой. Думаю, это не запрещено. Вид сверху наверняка уникальный, но тащиться ради него в клетушке я не хочу, - сообщила Кана. - Вот тебе и вода, - говорил ЙеО подруге, кивнув на те самые трубы; конструкция, которая по логике должна была снабжать поселение необходимым уходила вверх, как неряшливая гамма. - Ага, и если это всё отвалится, они все полезут вниз, за водой и за раствором. Все разом!.. - завороженно отвечала Топаз. - Какой кошмар! Я хочу подняться. - Ты серьёзно? Можно полюбопытствовать, зачем? - Инна покатала по фургону слова, полные недоверия и сухого укора. - Я не собираюсь оттуда прыгать, всё будет хорошо. - Я тоже поднимусь. Очень интересно посмотреть на местных. И на всё вообще, - ЙеО втянулся в фургон и, перебравшись через приборы, мебель и коробки, добрался до двери. Группа в итоге поделилась на три части - Инна осталась в машине, разрываясь между сестрой и подругой, Топаз и ЙеО побрели, медленно-медленно, в сторону клетушки лифта, а остальные во главе с Каной добрались до сваи. Вокруг горы металла неровными кусками громоздился бетон, пробивались местные растения и внутри накидали мусора. Сама свая по ширине напоминала два подъезда крупного жилого дома. - Тут вообще можно жить, - восторгалась девочка. - Этим и кончится, наверное, - пророчила Момидзи. У противоположной сваи, где крепилось снабжение и ходила кабина, размером с пару автобусов, парочка визитёров застыла в нерешительности. Как её вызвать, почему она курсирует пустая, и что их ждёт наверху - не закрытые ли двери? - Должен быть пульт. Наверное. Я с одной стороны обойду, ты с другой, - предложила Топаз. - Пульт должен быть у самой кабинки... - ...Где его нет. Ну так и что? Вызывают же его как-то... ЙеО сделал жест вызова и произнёс: «указать-указать ближайший объект». - Ближайший к вам объект - анонимная девушка, - сообщило ИИ. - Второй по близости объект, - торопливо говорил парень, пока ИИ не отключилось. - Автоматизированное устройство «Подъёмник несокрушимый». Можно вызвать через меня. Что парень и сделал, коротко пересказав сеанс связи «анонимной» девушке. Кабина медленно и со страшным скрежетом плелась вверх. Они стояли спиной к городу, любуясь безумством конструкторов и буквально всем существом вбирая искусственную тень платформы. Местный аналог незваной зимы. Когда их дотянуло почти до самого верха, а тень стала уже такой интенсивной, что пошли по коже мурашки, Топаз вытянула шею, во все глаза напряженно вглядываясь в противоположный край днища. - Они жилые, никакая это не техничка. Там люди, вон даже цветы на окнах. Ничего себе. ЙеО цветов не видел, зато разглядел оставленный кем-то на крыше мяч. Коробки налипли на днище и ползли по нему в их сторону, получилось что-то вроде перевёрнутой улочки, и по крышам некоторых жилых ящиков вполне уже можно было гулять. Там и намусорил кто-то. Днище ужасающей своей массой ухнуло сверху и отсекло от них странное поселение. Несколько секунд тяжёлой темноты, и лифт вывез их на обдуваемую ветром серую площадь. Слева и справа тянулся парапет, в одном месте он даже чем-то порос. А напротив сахарными кубиками, просыпанными на стол, лепились странные, явно жилые помещения. К ним спешил человек - длинный и худой, в очках, которые очень хорошо были видны издали, и с головой на тонкой шее, ниточку которой отъедало солнце. - Вас приветствует космопорт «Континентальный», - запыхавшись ( и не отдышавшись ), отрекомендовался он. - Здрасьте, - смущенно и недоверчиво отвечала Топаз. - Я управляющий космопорта. Чем могу быть полезен? - Ты вы работаете? -ЙеО осмотрелся - никаких признаков работы чего-либо, что должно было быть космопортом, он не нашёл. Никаких принимающих конструкций тоже. - Конечно! А как же иначе? - То есть, если вам привезти груз, скажем, то вы его отправите в космос? - Спросила Топаз. - Разумеется. - А где ж корабль? На чем лететь? Управляющий растерянно посмотрел на девушку и достал планшет из кармана куртки, весь неуютно извиваясь. - Дело в том, что сейчас корабля нет, - с вежливым сожалением говорил управляющий. - Но он когда-то был? Через вас что-то возили? - ЙеО спросил, пытаясь переключить на себя внимания местного чиновника. Вдруг такой же как Тайка? А то и хуже. - Конечно! Это же космопорт! - А когда, - аккуратно сложив ладошки вместе и предельно вежливо глядя в глаза чиновнику, поинтересовалась Топаз. - А когда в последний раз через вас что-то отправляли? - Сейчас посмотрю, - вежливый молодой человек полез в планшет и, полистав пальцем какие-то записи, нашел, видимо, искомое. - Вот, пожалуйста. Примерно пятьдесят лет назад, если быть точным... И назвал дату. ЙеО и Топаз смотрели на чиновника, наверное, самыми огромными в своей жизни глазами. - Так вам нужны грузоперевозки? Есть груз? - Вы знаете, - говорил ЙеО, Топаз моргала. - Мы хотели для начала осмотреть вашу инфраструктуру. Думали вот переселить группу пенсионеров в космос на ПМЖ. Но людей-то возить в космос, это же не лес грузить. - Просто если груза нет, то я домой пойду, - чуть расстроился управляющий. - Давайте, - разрешил ЙеО. - А нам к вам туда можно? - Ничего себе, - выдохнула Топаз. - Конечно, можно, - отвечал уже спиной удаляющийся чиновник. И дружески махал планшетом. - Вон кафе. У нас даже гостиница есть. Для гостей из колоний. - И она... работает? - У нас всё работает! И не соврал. Топаз, которая оказалась так поражена увиденным, что даже забыла горевать о себе и вообще - о прошлом, прошла по узкой, похожей на раковину улитки, улочке до кафе, и потащила за собой ЙеО. Внутри пирамидки из сахарных кубиков гуляли себе люди. Дети играли в менко, виднелся торговый автомат. Гостиница располагалась над кафе. И пустовала. Но работала. В кафе был автомат - и только. - Нас ведь ждут, - стесняясь самой себя произнесла Топаз. - Но если мы посидим минут двадцать, катастрофа не произойдёт. Правда же? - Правда, - отвечал ЙеО. За окошком мелькнули прохожие. - Мы, может быть, даже расспросим местных о всяком. Такое место… нестандартное. Я даже не слышал ни о чём подобном. - Мы уж расспросим! - С выражением лица таким странным и внимательным, какое ЙеО видел у Каяны, говорила ему Топаз. Автомат принимал заказ. Но принёс он его уже тогда, когда вся платформа, содрогнувшись, пропустила через себя скрип и дрожь. Секунды тишины, и откуда-то снизу послышался скверный, ржавый шум. - Что это?.. - Напряглась Топаз. Осанка, осанка девушки зримым образом перешла в “боевой режим”. - Не знаю... но вряд ли что-то серьёзное. Связь почти моментально ожила - групповой вызов, который инициировала Инна. - Оно упало... упало вниз, когда мы к фургону пошли... - ошалелый шепот Инны едва прошёл сквозь них, чуть не затихнув где-то по дороге. - Кабинка, в которой вы уехали... упала. Через некоторое время ( заказ уже себя исчерпал ) они вышли из кафе и, оглядываясь по сторонам, стали искать кого-нибудь, кто дружелюбно бы ответил на взгляд. Этим кем-то оказалась нарядная девушка с немного немытыми на вид волосами. - А вы и вправду тут всё время живёте? - Топаз едва держалась, чтобы не положить руки на плечи девушке и не начать буравить её меланхоличные глаза своими. - Живём, - флегматично отвечала та. - Строимся даже. Видели, под нами? Вот. Растёт округ. - Но почему вниз? А если упадёт? - Ничего не упадёт! - Была уверена девушка. - Это строилось так, чтобы выдержать крушение корабля. Места, правда, маловато сделали. Но всё равно не занято же. - И вы внизу не бываете? Совсем? - ЙеО получил в ответ дружелюбную улыбку. - Нет, а зачем? - Действительно. Разве только к морю съездить, - говорила Топаз. - Была я на море, давно. Зато у нас воздушный океан! Ну разве не здорово? Пересидели вашу непогоду, она нас легонько погладила - а у вас снизу сплошные разрушения, ага. Я видела в новостях. Кошмар! - А у вас есть местные новости? - Наугад поинтересовался Йео. Девушка посмотрела на него с интересом - в глазах даже появилось что-то, кроме равнодушного дружелюбия. - Разумеется. А как же иначе? Мы претендуем на звание отдельного округа - чтобы и у нас свой номер. Однажды, быть может, до низу дорастём. Ну, это когда ещё будет. Нам вот материалы привезти обещали. Правда - вы слышали? - лифт сломался. Не знаю, когда починят. Говорят, совсем упал. - Ага, ага, - поддакивала ей Топаз. - Совсем. Всмятку. Я тут ни причём! - Конечно. И я не при чём! - Добродушно говорили ей в ответ. Топаз проводила девушку глазами, когда они закончили свою милую беседу. - Пошли в гостиницу, посмотрим, что там и как. И будем ждать вызова от наших. Им снизу виднее. ЙеО, почти как Топаз недавно, взял подругу за руку и потащил назад в кафе. - Интересно, мы надолго тут застряли?.. - Я думаю, нет. Прошло полтора часа - которые Топаз и ЙеО провели найдя себе номер в гостинице, один на двоих, хотя, разумеется, вся гостиница была в их распоряжении, и побродив по так называемому округу. - Ну мы и мещане, - укорила себя и товарища Топаз, когда они понесли в номер несколько журналов из местного автомата - больше ничего занимательного не нашлось. - Подумаешь, платформа. Где люди не живут! Хотят быть округом - и пусть будут. Правда? - Правда, - согласился ЙеО. - Правда, - говорил и Спарк, от которого ЙеО получил вызов - им на двоих. - И в этом округе вы застряли как минимум на сутки. Уже везут новый лифт, завтра будут монтировать. И точно, по костям проходил вдобавок какой-то скрежет, строительный на слух. - Снизу никто не пострадал? А не сказали, в чём причина крушения? - Говорил ЙеО, изучая лицо Топаз. Девушка сидела в кресле холла, забравшись с ногами, и с каким-то щенячьим вниманием слушала Спарка. - Сказали, - рассмеялся в ответ лидер. - Вы не поверите - вода. После недавней непогоды проржавели канаты. Их готовили на другой климат, а тут дождь за дождём... - Ага, очень хорошо! - Бодренько говорила Топаз. - Я так и думала. Всё вода виновата. Я же метеоролог. Должна была догадаться. - Хорошо, - донеслось до них - Спарк не понимал, что так задело Топаз, но на всякий случай порадовался вместе с нею. - И нет, никто не пострадал. Могли мы, правда, если бы ждали вас у лифта - но не успели. Пронесло. - Вы нас ведь дождётесь? - Спросил Йео. - Даже не смешно, - И Спарк дал отбой. - Так, - чуть зло произнесла девушка, исподлобья глядя на товарища по несчастью. - Слушай, я где-то всё эти видел, - говорил ей ЙеО, оглядывая номер. - Угу... - Тонкие стены, ребристые переходы... получается, контора, которая строила ту больницу, сооружала и эти кубики? Не отдали бы они чужим свои разработки. Топаз молча посмотрела на парня, встала с кресла и, направившись к стене, коснулась ладонью ребра здания - появился и погас кружок, тихо отъехала в сторону тонкая дверь. Топаз приглашающе оглянулась и прошла в пустой коридор. Этот был не белый, как в больнице, а светло-зелёный, и через тонкие стены поступал дневной ещё свет. Топаз опять оглянулась и открыла дверь в пустой их номер. Журналы так и остались лежать в холле, а под ними дремал о своём автомат. - Входи, - просто сказала Топаз, и когда ЙеО сделал именно это, Топаз плотно затворила дверь. Детально ведь изучила работу системы там, в больнице. Все так же исподлобья глядя на товарища она быстро стянула с себя браслет и бросила на пол. - Так, иди-ка сюда. Мне надо проверить кое-что! В одиночестве, под своими бонсаями, Инна оставалась в кабине штурмана ( туда, зато, пару раз залезал ЙеО и вздремнула на соседнем кресле Момидзи, чтобы Инна не скучала, да курсировала Кана ), и любовалась ровной, как лёд, дорогой. Впереди, действительно, мерцали горы, но пока до них оставалось ещё огого, сколько. Где-то справа от них, от магистрального шоссе отходила боковая дорога и, описав подъёмную дугу, должна было как раз пересечь им путь, оказавшись сверху. Сейчас, когда вечерело, только по огонькам идущих в одну сторону машин можно было догадаться, что сверху, среди горной гряды, есть дорога. Топаз же уже несколько дней оставалась в основной части фургона, не сводя глаз с приборов. Девушка фактически отобрала и уловитель ЙеО, и свой же собственный барометр, нависла над экранами, мониторя даже новости с индийского континента. Под взглядом чёрных глаз сменяли друг друга снимки со спутника и прогнозы погоды на всей местности, от девятой полосы, до третьей. Молчал тикер новостей, кругом были штиль и мягкое тепло. Пока их снимали, вернее, пока монтировался новый лифт на платформу и протягивали толстенные металлические кабели заново, группа прилежно опрашивала бригаду строителей на предмет безопасности конструкции, и наверное они порядком тех достали. Кабели качались на фоне балок, как бесхозные; время от времени всё прорезал странный звук, будто кто-то точит когти о басовые струны старого пианино, тугого, как ноющие от боли кишки и тяжёлого, как замороженный пень. Группа срочных ремонтников появилась так скоро, и наладила такую спорую работу, что исследователи обсуждали их явление между собой вполголоса, словно наблюдали заговор. Приехала на всякий случай даже машина скорой помощи со скучающими врачами внутри - так они караулят спортивные матчи, читая в освещенной кабинке что-то с лобового стекла. Лифт собрали и установили. Момидзи наворачивала круги вокруг балки, наблюдая за тем, как медленно ползёт вниз лифтовая клетка, а внутри только два пассажира. И вот, наконец, решетчатые двери ( качнулись! Смотрите, они реально кривые - шептала Кана на ухо Инне и Спарку ) открылись, и первой вышла наружу, прямая как циркуль, Топаз. И не сводила глаз с барометра. Даже когда группа пришла попрощаться с морем, загадочная и чуть зажатая Топаз оставалась под зонтиком, на песке, с лэптопом и приборами. Ну как, попрощались. Провели на пляже несколько долгих солнечных часов, но эти часы для Топаз оказались линиями и текстом на экране лэптопа и напряжённым ожиданием, а ничего не происходило. - Я же говорила! - Кана опять забралась в кабину штурмана и следила за дорогой, ведущей к горам. - Даже отсюда видно, их тут куча. Как мой, но больше! И насколько больше-то! Прям антенны. - Ну, это и логично. Как же не использовать столько холода, если он есть. Тут к востоку оживлённая городская черта, ещё увидите, - Спарк, отчего-то очень довольный, с видом гида описывал достоинства местных градоустроительных порядков. - А для неё нужна энергия. Так что генераторы Такамати используют, хоть и мало их... - И вовсе не мало! Моя та директриса, про которую я говорила, следит за производством в сети и ведёт подробный учёт. Как ей кажется, где-то лежат бесхозные генераторы, и стоило бы их установить - хоть бы и у нас, в северных округах. Фургон приближался к горам, вот уже и шоссе, идущее среди заснеженных вершин, отчётливо видно, а под ним - магистраль уходила в туннель. Огромный с виду, прямой и тёмный внутри. - Мы же в самую уязвимую точку планеты собираемся отправиться и заглянуть, прямо в сердцевину, - округлил глаза ЙеО, обратившись к Топаз. - Если что-то плохое и случится, то случится там. Топаз оторвалась от экранов приборов и выглянула в окно. - Искрится... - тихо произнесла она и закрыла лэптоп. - Ну, положим в самую сердцевину мы не попадём, - засмеялся Спарк. - Поболтаемся около берега, посмотрим на результаты замера и всё. Максимум, поднимимся на ледник, если сложатся подходящие обстоятельства, и будем ждать, когда нас заберут. - Конечно, конечно, - отвечала ему Топаз. В её голосе проскочили ехидные нотки. - Ничего особенного, приедем, посмотрим и всё. А то я не знаю, как всё в реальности выходит... Топаз улыбнулась ЙеО и, двигаясь расслабленно, подсела к нему на диван. - Красивые ледники, - шепнула она ему. - Можно просто полюбоваться в окошко, как над нами машины ползут, нам наперерез. - Как-то нелепо, когда они вот так двигаются, как на подставке, - отвечал ей ЙеО. Топаз соглашалась. Огоньки машин двигались гуськом, чтобы добраться до лыжных баз и рассредоточиться около хижин и глазированных снегом кафешек. Фургон въехал в туннель, и потоки равных и ровных полосок света обволокли машину со всех сторон. Светились полосы разметки, подчиняясь изгибам породы. Туннель, как рассказывал Спарк, выбили в горной породе насквозь, на что ушло несколько десятилетий. Спарк описывал кем-то ему когда-то рассказанный процесс, а магистраль шла сквозь гору строго на восток и вынырнула возле озера Ньяса, обошла его по восточной стороне и двинулась на юго-запад. Слева один за другим мелькали порты, озеро же поделили полоса города и полоса сада, и вновь полоса города, прижалась к самому его юному берегу, чуть-чуть касаясь. - Вот где-то здесь, по моим расчётам, и должна была выходить на поверхность та самая нора, ведущая на антарктический континент, - сообщил Спарк товарищам, пока фургон заряжался на последнем по счёту привале. Белая, похожая на зуб гостиница с безлюдным кафе, рядом с переполненном людьми портом. - Как мне тогда казалось ( а сейчас не знаю... ) у неё, будь она природной или кем-то созданной, должна была быть колечная структура, то есть даже при движении земной коры, проход не должен до конца перекрыться. - И ты её тут искал? В этих краях? - спрашивала Инна. - В те годы я сюда так и не попал, - пожал плечами лидер. - Я же тогда сам себе не хозяин... я потом по снимкам со спутника изучал рельеф местности, перерыл старые, доураганные ещё карты. Может быть, дыра в Африке действительно есть. Может быть, она и выныривает где-то под водой... Спарк мотнул головой в сторону озера. - ... и сейчас затоплена. Или даже кем-то застроена. Кто знает? - Однако, если верить приборам, никакого признака отрицательных колебаний нынче тут нет. Мой уловитель молчит. - Может, сломался? - Спросила Топаз, внимательно глядя на пацана. - Работает... просто условия не те. Да посмотри, какой штиль! - И если кристалл Спарка, на что великий наш лидер надеется, я уверена, - дразняще посмотрела Кана в верхние, по настроению ироничные сегодня, глаза упомянутого лидера. - Можно найти и в туннеле под океаном, то, видимо, он притих там, и на атмосферные явления не реагирует. - Наверное, это так, - согласился Спарк. - Посмотрим, в любом случае мы не напрасно туда отправляемся. Да кто вообще может похвастать, что мотался в Антарктику, да ещё и по серьёзному делу? Мы вот можем. Топаз смеялась. - Здесь очень тихо, - никому, а куда-то в стол проговорила Момидзи. - Какой-то странный покой, как голодный. Так или иначе ( то есть, оставив так и не найденной, и даже толком не искаемой, пресловутую дырку неизвестного происхождения ), заправленный, заряженный фургон двинулся на юг. Оставалось только найти нужный порт, а в нём - команду «Барки». Которая, как они выяснили по сети, связавшись с ней, их как раз уже ждёт.