Пролог. Встреча, которую изменить нельзя

      На его лице не осталось живого места – пирсинг пестрел на каждом доступном участке кожи: лабреты на губах, пробитая бровь, септум, уши увешаны темным металлом. Все в нем кричало о вызове – при этом сам он оставался безмолвен. С такой внешностью, казалось, следовало бы бросаться на всех с кулаками, но Роберт только усмехался – коротко, с отличимой издевкой – и вновь молчал, будто не издавал ни звука.          Школьная парта жалобно скрипнула под его руками. Стоило в первый раз прийти раньше всех – тошнота от этого места возвращалась с прежней точностью. — Новенький, — улыбчиво протянул его одноклассник, появившийся в дверях.          Роберт не ответил. Лишь приоткрыл одно ухо, освобождая его от наушника, и искоса посмотрел на вошедшего, будто он – назойливая муха, ожидающая свою мухобойку. — Ты… это.. — неуверенно начал юноша. — Не говори со мной, — хрипло произнес Роберт, отворачиваясь к окну. — Н-но ведь ты спас меня!.. — И теперь это делает нас друзьями? Не смеши.          Повисла тишина. Часы пробили ровно восемь. В воздухе остались только мерный шаг секундной стрелки и барабанящий по карнизу дождь. Пока дверь не скрипнула, заставив одного лишь Эда – того самого назойливого одноклассника – обернуться. — Молодые люди, не подскажете, это тридцать седьмая аудитория? — голос был совсем мягкий, без тени злобы. — Извините, а вы?.. — Я новый преподаватель литературы, — с едва заметной улыбкой ответила молодая девушка, наклонив голову в сторону, — и по совместительству куратор данного класса. — Это.. — Вы разве не видите таблицу на двери? — тихо прервал его Роберт, не поворачиваясь, глядя на молодого практиканта через отражение в окне. — Или только зеленые выпускницы университета умеют требовать, но не смотреть, куда идут? — Роб… — тревожно шепнул Эд, поднимаясь с места.          Но Роберт уже прошел мимо него и замер напротив новой учительницы.          На ее костюме блеснула ID-карта: «Мэрилин Лиддл». Его лицо выдало гримасу отвращения, и он прошел мимо, намерено задевая ее плечом. Эд, смутившись, едва заметно кивнул девушке, подхватывая сумку друга. — Простите, мисс Лиддл… он только перевелся к нам.          Она натянула доброжелательную улыбку, слегка наклонив голову в сторону, без тени раздражения – только скупое принятие. — Я все понимаю, — заверила она, — лучше помогите своему другу.          Когда они вышли в коридор, Эд торопливо зашагал следом, но Роберт шел молча, не глядя на него. И он, будто ошпаренный, замер на долю секунды, будто хотел обернуться. Но не стал. В груди все еще сквозило знакомое мерзкое ощущение, и Эд оставил его, решив, что дальше присутствие только все усугубит.          Роберт пропустил ее уроки. Класс изобразительного искусства – единственное место, где еще можно было хоть немного прийти в себя.          Он сидел за старым деревянным столом у окна, где свет падал косо, оставляя длинные тени от банок с водой и кистей. Здесь не требовалось говорить. Не требовалось рассуждать. Можно было просто виском припасть к подоконнику и прикрыть глаза.          Когда прозвенел последний звонок, он не спешил уходить. Намерено задержался на первом этаже, слушая, как коридоры постепенно пустеют. Он просто хотел убедиться, что не столкнется с ней.          Но у входа, под узким бетонным козырьком, стояла она. Без зонта, без плаща – будто и не замечала, как дождь густеет и сливается в одну сплошную стену. Она сжимала тканевый шоппер до белых костяшек пальцев, глядя куда-то в горизонт, словно там был ответ на вопрос, который она боялась задать вслух.          Толпа школьников вырывалась из дверей – шумная, нетерпеливая. Роберт собирался раствориться среди людей, но вместо этого остановился рядом с ней, прямо под козырьком, и молча вложил в ее ладонь свой зонт. Он хотел уйти сразу, но не успел – почувствовал, как кто-то мягко удержал его за капюшон.          Это была она – Мэрилин Лиддл. Она подняла зонт и шагнула ближе, вытягивая руку вверх, чтобы не задеть его куполом. Теперь они оба оказались под черной завесой, где для двоих совершенно не было места. — Так это был ты? — спросила она тихо, без упрека, почти шепотом.          Роберт опустил взгляд. Металл в его пирсингах холодел от ветра, дыхание было видно в воздухе. — Какое вам дело? — отозвался он глухо.          Она улыбнулась. — С этого дня ты – мой ученик.          Он ядовито усмехнулся. — Пока мы не представились друг другу, мисс Лиддл, мы всего лишь знакомые. — И подчеркнул: — Однажды встретившиеся в аудитории.          Он аккуратно обхватил ее руку с зажатой ручкой зонта, наклонился к ней, глядя прямо в глаза: — Или вы хотите нарваться на неприятности, мисс Лиддл?          С его губ соскользнула глухая усмешка, пальцы разжались, опуская ниже купол зонта, и он выскользнул наружу, набросив капюшон на темные волосы. Дождь моментально облепил одежду, но он даже не ускорил шаг.