Глава 3. Поддавшаяся мисс Лиддл

      Единственное, о чем могла думать Мэри: зачем она согласилась на подобную авантюру? И если обычно ей удавалось придумать сотню причин, чтобы не ввязываться в сомнительные ситуации, то именно в этот раз в голову не лезла ни одна. Внутри сквозило разочарование от собственного решения.          День следующего дня почти сразу дотлел вслед за сигаретой в пальцах. Она и не заметила, как задержалась на рабочем месте, продолжая буравить взглядом ученические тетради, да экран телефона, вспыхивающий от уведомлений. Мэрилин заведомо знала, кто не мог воздержаться от разговора с ней, потому отчаянно отмахивалась от каждого сообщения скупым вздохом. И дальше продолжала работу, пока среди списка книг, которые она еще в первый день принесла в класс, не оказалось пятой.          Чертыхнувшись себе под нос, Лиддл поднимается на ноги, раздраженно раскидывая по столу все, что попадалось на глаза, но ту самую, о которой должна была идти речь на завтрашнем уроке, под рукой не оказалось. Поэтому, оставив на столе хаос, она спешно вышла из кабинета, даже не запирая дверь, слыша только лишь собственные шаги, эхом раздающиеся даже в конце коридора.          По ощущениям она осталась одна. Только охранник и Мэрилин, но стоило ей пройти мимо одного из кабинетов, как голос по ту сторону заставил ее замереть. — Тебе не нравится Лиддл, — торжественно протянула директриса, хмыкнув.          В грузном вздохе она узнала Хигса, поясницей припавший к скрипящей парте. — Как эту девчонку вообще могли взять в университет, — раздраженно высказался он, рукоплеща от недовольства, — ей девятнадцать! Некоторые в ее возрасте только последний год школы доучиваются! — Ты не слышал о девчонке, которая три года назад экстерном закончила школу? — Слышал, слышал, — ворчливо ответил он, закатив глаза, — но ничем хорошим ее пребывание здесь не закончится. Помяни мое слово, Луиза! — О, Элиот, неужели переживаешь, что Лиддл окажет плохое влияние на учеников! — Как раз наоборот! — в сердцах выкрикнул он, ударив ладонью по столешнице. — Этот!..          В коридоре прокатился шум, заставивший их двоих в кабинете смолкнуть. И хоть Элиот уже был готов обругать того, кто притаился под дверью, миссис Хигс уже тянула на себя ручку, поджав губы от напряжения. Как только она выглянула, то не застала ничего, кроме сгущающихся сумерек в окне, да слабо барабанящего по карнизу дождя. В этот раз дверь осталась открытой. Будто негласный вызов, в котором никто не признавался, а Мэрилин уже спускалась в библиотеку, слыша лишь больно колышущееся внутри сердце. Она останавливается только перед стойкой.          Яркий свет люминесцентных ламп приводил в чувство, как и продолжительный взгляд библиотекаря, нетерпеливо глядящий в сторону настенных часов. Но стоило Мэрилин показать свою ID-карту, как мужчина закивал, отойдя к картотеке.          Откуда-то со стороны показалось постороннее шевеление. Прохладная рука устало смахивает волосы, скрывшие обзор с переполненными полками по прикладной литературе, и между рядами она натыкается на Роберта. Он стоял у полки, листая старое издание по ботанике.          За сегодня это было впервые, когда они встретились, что не могло не радовать. — Как думаете, считать ли мне эту встречу, мисс Лиддл?          Роберт даже не уронил к ней взгляда – будто заранее знал, что она окажется здесь. — Разве не ты говорил, что в этот раз школа идет не в счет, — строго замечает Мэрилин, хмурясь.          Уголки его губ дрогнули в улыбке, и книга поднимается выше, укрывая его насмешливый вид за потертой обложкой. — Мне лестно, что у тебя это вызывает улыбку, — раздраженно протягивает она. — Вы забавная, мисс Лиддл, — беззлобно говорит Хилл, сделав шаг к стойке.          Она раскрывает губы, чтобы ответить, но библиотекарь прерывает ее выпад, держа в руках карточку с ее фамилией. Затем уставший взгляд мужчины скользит к Роберту, держащему в руках старую книгу, и он в ответ кивает ему, улыбнувшись.          Кажется, взгляд библиографа немного потеплел, пока снова не прошелся по пирсингу на лице, заставив его выдавить из себя протяжный вздох. — Все никак не привыкну к твоим висюлькам, Хилл, — с хрипотцой изрекает мужчина, — ты, наверное, не частый посетитель школьного спортивного зала. — Да и уроков в целом, мистер Лори, — хмыкает Роберт, оставив на его стойке издание по ботанике, — спасибо, что приютили на время. — О, обращайся, — отмахивается старик, подтягивая переплет к себе, — только учти, что это было в последний раз.          Хилл не ответил и даже не обернулся – только махнул рукой, медленно удаляясь к выходу. — Вы что-то хотели взять, мисс Лиддл? — интересуется библиотекарь, переведя на нее свой взгляд. — Д-да, — тревожно отзывается она, заставив себя отвернуться от дверей, — кажется, я не забрала Хемингуэя, не могли бы вы?.. — О, верно, — закивал мистер Лори, бегло вытянув нужную книгу из-за стойки, — ее одалживали, поэтому я не мог предоставить вам ее раньше.          Она перехватывает переплет, неторопливо оглядывая обложку, и спрашивает: — Ее одалживал кто-то из учителей? — Боюсь, мировая классика интересна малому проценту людей этой школы, — покачал головой он, улыбнувшись, — хотя мистер Хилл имеет огромное пристрастие к вашему предмету. — Роберт?.. — хмурится Мэрилин, поджав губы от неожиданности. — Мне сложно судить, он нечастый гость на моих уроках. — И все же вы можете похвастать тем, что он их посещает, мисс Лиддл, — с прищуром замечает мистер Лори, не стирая с лица улыбку, — ведь мистер Хилл известен тем, что показывается на уроках только во время зачетов. — Он наклоняет голову в сторону, спросив: — Вы пришли только за Хемингуэем? — В-верно, — кивает Мэри, нервно улыбнувшись в ответ. — Тогда до свидания.          Она покидает библиотеку под усталый шепот мистера Лори, не с первого раза хватает нужные вещи со стола и на полусогнутых ногах выходит из школы, не понимая, отчего дрожат руки – виной тому резкий холод, который пришел на смену дневному ливню, или же недавняя встреча с Хиллом. Одно она знала наверняка – ее волнует происходящее вокруг Роберта, и было бы глупо это отрицать.          Поэтому следующий день она ждала с заметным напряжением. И хоть Мэри уснула рано – умудрилась проспать, разбирая беспорядок, оставленный ею с вечера.          Работа не сдвигалась с мертвой точки. Пока тетради были хаотично разбросаны по нескольким стопкам в каком-то надуманном порядке, книги же не имели даже структуры. И стоило ей скопом притянуть к себе литературу, как вместе с ней, из-за завалов бумаг, показалось чье-то кольцо – темное и неприлично знакомое.          Пока Мэрилин не сводила взгляда с украшения, Роберт бесцеремонно оказывается рядом, неслышно сказав: — Думаю, это мое.          Его пальцы на долю секунды касаются ее ладони, на которой все еще чувствовался отпечаток прохладного металла. Внутри себя же Мэрилин ощущает неприятное, совсем уж неуместно волнение.          Он считывает ее взгляд, ответив: — Не волнуйтесь, я не подбрасывал. Просто вы сегодня слишком рассеяны.          И, не дожидаясь ее ответа, он покидает класс. А она остается, понимая, что уже не способна различить, где случайность, а где его игра, пока не осознает, что их встречи теперь складываются из едва заметных мелочей – она не видит его ни на крыше, ни на уроках, ни даже на общей лестничной клетке дома. Будто бы Роберт намерено делает все, чтобы избежать общий с ней перекресток.          По этой причине она не стала задерживаться на работе, но дождь не входил в ее планы, заставив спрятаться под козырьком автобусной остановки.          Она стояла, задумавшись о своем, наблюдая за темными силуэтами, слабо освещенными фонарями, пока не оглядывается, заметив сидящего на скамье Роберта. В его ушах виднелись наушники, и, кажется, он совсем не замечал ее присутствия.          Но его сиплый голос все же разрушил тишину, только налаженную равномерно барабанящими каплями. — Вы слишком много думаете, мисс Лиддл, — в упреке подмечает он, даже не взглянув в ее сторону, — это мешает вам выиграть – я ведь делал вид, что не видел вас. — Она оглядывает его из-за отросшей челки, и он озвучивает: — Это вторая наша встреча. — Это случайность. — Случайность – любимая маска закономерности. — Небрежно бросает он, поднявшись на ноги. — Вы так и не научились брать зонт, притом, что мой все это время находится у вас.          Она не ответила, стараясь не смотреть в его сторону, делая вид, что разглядывает приближающийся автобус, свет которого разрезал дождевую стену. — Как думаете, будет честно, если я посчитаю встречу в классе? — Так хочешь выиграть? — непонимающе изрекает Мэри, хмурясь. — Мне интересно, почему вы рады обманываться.          Тормозной путь автобуса протянулся с неприятным свистом, но ни один мускул на лице Лиддл не дрогнул. Ее ясный карий взгляд проскользнул в его сторону, очерчивая нарумяненную от холода кожу, и она стягивает с себя сухой шарф, небрежно накидывая на его влажные плечи. — Мне интересно, почему ты это делаешь.          Двери транспорта с пышным шумом раскрылись, она какое-то время смотрит в его померкший взгляд и, не дожидаясь ответа, отворачивается, бросая: — Можешь считать это третьей встречей, Роберт. Как видишь, я не так хороша в кем-то заданной закономерности.          Ее силуэт проглотили двери автобуса, пряча за мутным влажным стеклом. И в этот раз она не была той, кого оставили – все было совсем наоборот.          Она не планировала идти куда-то. Во всяком случае, именно так пыталась убедить себя, стоя перед зеркалом, пытаясь застегнуть пальто. Ее небрежные вьющиеся волосы все продолжали оставаться в хаосе после целого дня заточения в тесном пучке, а губы, побледневшие от усталости, едва заметно подрагивали от каждого движения. Она не знала, для чего это делает, пускай осознавала, что послужило спусковым механизмом – Роберт. В какой-то момент он стал той фигурой, которую ей хотелось понять.          К этому времени дождь подошел к концу. Изморозь, застывшим смогом выскальзывающая из уст прохожих, кружила в воздухе, напоминая о приближении декабря. А ноги, обутые в еще осенние мартинсы, сами несли ее в сторону бара.          Внутри стоял шум – гул голосов, перезвон наполненных бокалов, мерцающий свет старых ламп. Мэри старалась не смотреть по сторонам, но взгляд все равно выхватил его. Роберт стоял за стойкой, в темной толстовке, с закатанными рукавами. Его движения были точными, уверенными – не оставляли места для сомнений. И он заметил ее сразу, хотя и сделал вид, что нет.          Она села у дальнего края стойки. У самой стены, заказывая наугад – как это бывало обычно, и лишний раз не поднимала тревожного взгляда выше меню. Пока он не поставил перед ней чашку кофе. Без слов. Без улыбки. Только легкий наклон головы, будто приглашая к разговору. — Вижу, вы решили нарушить условия, мисс Лиддл, — произнес он тихо, когда посетители отвлеклись на музыку. — Я всего лишь зашла на кофе, — ответила она, глядя в сторону. — В бар? — хмыкнул он, расслабленно наклонившись к ней. — Тогда считайте, что это была четвертая встреча.          Она медленно повернулась к нему лицом, заметив у его губ свежую царапину, едва не пересекшая пирсинг. — Что случилось? — вырвалось у нее.          Он пожал плечами, флегматично протирая сухой тряпкой стойку. — Работа. Иногда люди забывают, что официанты или бармены – тоже живые.          Ее пальцы сжали чашку. Горький напиток внутри дрогнул, и Мэрилин до боли закусила губу, отворачиваясь. — Это глупая затея, Роберт, — вымучено сорвалось с ее губ. — Знаю, — уголок его губ едва заметно приподнялся, пока он не отрывал взгляда от натертой поверхности, — но вы все равно пришли.          Тишина между ними длилась дольше, чем нужно. Музыка стала глуше, воздух плотнее. — Останьтесь до конца смены. — Бросил он вдруг, едва слышно, будто не ей, а самому себе. — Я провожу вас.          Она выдохнула, пустым взглядом рассматривая мигающие огоньки бара в кофейном отражении. — Не думаю, что это хорошая идея. — Ни одна из наших встреч не была хорошей идеей, — неожиданно томно отвечает он, и Мэри замечает хмурость его лица, — но они все равно случались, мисс Лиддл.          Он повернулся, чтобы уйти за бар, и добавил, не оборачиваясь: — Пятая встреча будет последней. Я обещаю.          Мэрилин дождалась, пускай и не обещала, что останется.          Огни бара не стихали – напротив, казалось, что с каждым часом они только становились ярче, расплывались в дыму и пьяных голосах, как будто кто-то не позволял этому месту уснуть.          Мэрилин все также сидела у стены, наблюдая, как Роберт перекидывает полотенце через плечо, ставит стаканы, подшучивает вместе с посетителями, не глядя им в глаза. Он умел оставаться незаметным даже в гуще толпы, сливаясь с остальной массой, но вместе с тем она ловила его макушку чаще, чем следовало.          Когда за баром начали стирать следы вечерней суеты, он снял фартук, бросил его на стойку и, проходя мимо, кивнул ей, не дожидаясь ответа, будто бы увиливая от подоспевшего сменщика: — Пойдемте.          Они вышли через черный вход – оттуда, где еще сильнее пахло изморозью и кофе, разлитым у мусорного контейнера. Воздух оставался холодным, вечерним, и от него щеки Мэри заалели. Роберт шел чуть впереди, руки в карманах бесформенного пальто, плечи напряжены от тяжелого рабочего дня. — Вы ведь могли не ждать, — бросил он, не оборачиваясь. — Ты попросил, — тихо заметила она, спрятав подбородок в откинутом воротнике плаща. — Я просто хотел убедиться, что вы дойдете до дома. — Ответил Роберт, едва заметно оглянувшись через плечо. — Бар – не самое безопасное место. — А для тебя?          Он усмехнулся, глухо, почти безрадостно. — Я к нему привык.          Они свернули на пустую улицу. Этой дорогой она не ходила. Вдалеке горел одинокий фонарь, и тени ложились под ноги поломанными, длинными.          Мэрилин замедлила шаг, чувствуя, как ее тянет спросить что-то, что давно крутилось на языке, но не обретало смысла. — Роберт..          От ее голоса он остановился, повернулся к ней – в тусклом свете глаза его казались темнее обычного. — Что? — Почему ты все это начал? — спросила Лиддл, почти шепотом. — Это ведь не просто игра.          Он смотрел на нее молча, долго, как будто взвешивая – стоит ли говорить. — Нет, не просто, — наконец, сказал он, — но если я скажу правду, вы снова решите, что это бред. — Попробуй. — Нет, — покачал головой он, и на лице появилась знакомая, усталая улыбка, — пока нет.          Через пару секунд он подошел ближе, взялся за ворот ее пальто, поправляя так, будто между делом, но пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. — Дальше идите сами, мисс Лиддл, — тихо произнес он, продолжив держать руку почти у ее пульса, — это все еще четвертая встреча.          Она кивнула. И только когда он отвернулся, поняла, что руки дрожат – от холода или от того, что внутри все будто звенело от ощущений.          Его шаги растворились в дождливой улице, а Мэри еще долго стояла под фонарем, ощущая, как подступает полуночный холод, и не могла понять, чего ей хочется больше – чтобы он обернулся или чтобы исчез окончательно.          Этой ночью она заснула так, как засыпают люди, доведенные до предела; даже не заметила, как пальцы соскользнули вниз по страницам книги, надрезая подушечки, пока прикроватная лампа помигивала в полумраке комнаты. А за окном неторопливо рдел дождь от чьего-то неона, украсивший собой подоконник.          Сон пришел не сразу – сперва непроглядная темнота, затем свет школьного коридора, вымытый до блеска; он пришел с эхом шагов и запахом воска, который она любила и ненавидела одновременно.          Мэри шла вдоль него – но не в той одежде, что обычно, а в школьной форме своей академии: выглаженная юбка, белая рубашка, волосы собраны в тугой хвост. Отличница. Образцовая. Та, о которой говорили учителя, что у нее «большое будущее». В руках – рапира, блестящая от недавно нанесенного масла.          Было стойкое ощущение, что Мэрилин помнила этот день – год до окончания школы. Еще тогда она мечтала начать карьеру спортсменки, покорять залы своими колкими выпадами.          И вдруг за спиной шум.          Это был он – Роберт Хилл. Только моложе. И Мэри уверена, что ему шестнадцать, как и ей сейчас – все те же серьги и только чуть короче волосы, но взгляд не менялся – как вызов миру. Он стоял в непринужденной позе, облокотившись на стену, и ждал, пока она подойдет. — Мисс Совершенство, — язвительно усмехнулся он, наклонив голову в сторону, и Мэрилин заметила острую полосу от рапиры, скользнувшая вдоль скулы, — опять на тренировку?          Она замерла, сжав пальцы на рукояти. Внутри ощущалось раздражение – то самое, которое она никогда к нему не испытывала в настоящем. — Иди своей дорогой, Хилл, — закатывает глаза Мэри, — исключенного из секции здесь не должно быть. — А я, может, ждал, когда ты посмотришь хоть раз не мимо меня, мисс Совершенство. — Сказал он и шагнул ближе, слишком близко. — Забавно, что прилежные парни тебя не интересуют.          Мэрилин чувствовала, как воздух между ними меняется, становит тяжелым. — Зачем ты все время лезешь ко мне? — спросила она, невольно отпрянув. — Этим ты делаешь хуже только себе.          Он хмыкнул, опуская взгляд к ее рукам. — Потому что ты единственная здесь не притворяешься, Лиддл, — не без улыбки протягивает он, наклонившись так, что он могла видеть его лицо прямо перед собой, — а это, знаешь ли, редкость.          Она хотела ответить. Так пылко и остро, что сама воспылала от фраз, растекшихся на языке, но из его глаз уже пропала насмешка – осталась только тень. — Ты не понимаешь, Лиддл, — тихо сказал он, и она ощутила запах табака на своих влажных губах, — мы все время идем по кругу. Этот раз не исключение, Мэри.          Ее сердце пропустило удар. Она в ужасе распахивает глаза, дыхание срывается, но ей не удается ничего ответить – коридор вдруг задрожал, свет моргнул, и все вокруг стало разрушаться.          Рапира выскользнула из ее рук, звонко ударившись о плитку под ногами. Роберт шагнул к ней, но прежде чем его пальцы коснулись ее плеча, все исчезло.          Мэрилин распахнула глаза. Комната все такая же мрачная, скудно освещенная тусклой лампой, а за окном все также барабанил дождь.          Сон. Всего лишь сон. Но сердце билось слишком часто, будто бы все это было взаправду. Она провела рукой по лицу, пытаясь прийти в чувство, и тих сказала: — Почему именно сейчас?..          Они не сталкивались вплоть до выходных.          Небо затянулось свинцовой пеленой, ветер гонял по мостовой бумажные стаканчики и последние опавшие листья. Мэрилин шла быстрым шагом, прижимая к груди папку с работами – хотела срезать путь через старый мост, где вода в канале шумела особенно глухо.          День оказался слишком тяжелым для выходного: бесконечные отчеты, переполненные читательские залы библиотеки, усталость, что впитывалась в кожу.          Когда она остановилась, чтобы передохнуть, заметила у перил знакомую фигуру. Роберт стоял, оперевшись локтями на холодный металл, в наушниках играло что-то знакомое, но Мэри не хотела подбираться ближе, чтобы расслышать, а в его губах тлела сигарета – оранжевая точка в сгущающемся тумане. На этот раз он не заметил ее.          Она сделала шаг назад – могла бы уйти, сделать вид, что не видела его вовсе. Но остановилась. Наверное, потому что впервые он казался не насмешливым и не уверенным, а просто… уставшим.          Он снял наушник, будто почувствовал на себе взгляд, и обернулся. Но стоило увидеть ее – замер. Без улыбки, без торжества. — Пятая встреча, — тихо закончил отсчет он, только в голове была хорошо отличимая горечь.          Мэри вздохнула, приближаясь, и, глядя на воду, произнесла: — Не думаю, что ты рассчитывал на такую победу. — Я вообще не рассчитывал, — отозвался он, туша сигарету о перила, — я просто пришел сюда. Иногда тут… тише, чем дома.          Лиддл только кивнула, не спрашивая лишнего. Несколько секунд они стояли молча, слушая, как ветер гоняет воду вдоль каменных опор. — У вас усталый вид, — вдруг заговорил он, — уроки, дети – все это тяжело, да?          С ее губ сорвалась первая легкая усмешка. — А у тебя – будто ты несешь на плечах что-то большое и никому неизвестное.          Он посмотрел на нее. Впервые серьезно. Взгляд короткий, но в нем мелькнуло то, что заставило ее сердце сорваться со спокойного ритма. — Может, просто не умею брать груз полегче. — Ответил он, пожав плечами.          Они стояли еще немного, и все казалось на редкость правильным – тишина, вечер, мимолетные шаги прохожих. Когда она, наконец, отошла в сторону, Роберт не удерживал ее даже взглядом. Лишь коротко кивнул. — Приятного вечера, мисс Лиддл. — И тебе, Роберт.          Он остался у моста, а она шла дальше, чувствуя, как его слова оседают где-то под сердцем.          Случайная встреча – наконец, без вызова, без намеков, без игры. И именно поэтому она запомнилась ей больше всех.