Глава 4

11 ноября 2030 года

Линда в третий раз обошла андроида, довольно цокая. Ее охватила гордость, несравнимая даже с той, что она испытала после новостей о своей книге, номинированной на одну из лучших в своем жанре. Бестселлеры — дело нехитрое, а вот новый член семьи, спроектированный по детальному заказу Линды, означал новую веху в ее жизни. — Ну как тебе? — она повернулась к Карлу. — Выглядит хилой. Думаю, стоило заказать кого-нибудь повыше и покрепче. — Блок сигарет точно осилит, а большего и не надо. Посылать ее на бои без правил я не планирую. — Ты неисправима, — Манфред едва заметно улыбнулся. — Любой андроид должен быть готов к физическим нагрузкам, даже обычный помощник по дому. — Ну уж извините, не всем Камски дарит здоровенного бугая. Андроида Линда назвала Витой. Имя пришло в ее голову совершенно случайно, когда эта юная особа внезапно склонила голову набок и улыбнулась ей, обнажая ровные белые зубы: в тот момент андроид модели АХ600 выглядел особенно живым. — А внешность у нее… — начал Манфред. — Натыкала наугад, пока оформляла заказ. Среднестатистическая внешность, ничего выдающегося. Карл, будучи знаком с Линдой больше половины своей жизни, все прекрасно понимал, но промолчал: тактичный, зараза. Линда, конечно же, слукавила. Внешность она подбирала особенно долго и вдумчиво; подключила все свое писательское воображение, чтобы воплотить задумку в жизнь. Правда была в том, что в молодости у Линды были густые пшеничные волосы, а Карл был самым обаятельным обладателем зеленых глаз. Правда в том, что высокие скулы и точёный нос делали Виту похожей и на Манфреда, и на Линду. Женщина взяла со стола пачку сигарет с зажигалкой и под ворчание Карла глубоко затянулась. Показалось, что стало легче, но то была лишь иллюзия: на несколько секунд Линда очень пожалела, что выбрала андроиду именно эту внешность. — Мне кажется, именно так она сейчас и выглядела бы, — Карл подал голос очень не вовремя, когда Линда еще не успела сморгнуть слезы. Она подошла к инвалидной коляске и потрепала старика по редким седым волосам. Карл Манфред, хотя и давно значился ее бывшим мужем, оставался любовью всей ее жизни, и этот факт не могли вычеркнуть ни репортеры, ни общая боль, ни они сами. Пока в далеком 2008 в желтой прессе писали об их громком разводе, они, стараясь не смотреть друг другу в глаза, решали последние юридические вопросы. Пока интернет-сообщество обсуждало стерву-жену, отсудившую у супруга целый особняк в престижном районе, Линда с немой благодарностью смотрела то на Карла, то на документ о дарении дома. Пока ее преданные читатели ждали завершающую часть трилогии, Линда Робертсон лечилась от глубокой депрессии. И ни в одной газете не было и слова про беременность: просто в один момент известную писательницу “нехило так подраздало”, как написал один из комментаторов. Когда увеличивалась задница, мало кто обращал внимание на пузо, думала Линда. Выкидыш на позднем сроке разрушил ее брак, пристрастил к курению и оставил зияющую дыру в сердце. Попытки сосуществования в одном доме после общего горя оказались безуспешными, но никто не осмеливался это признать. Поэтому Линда сделала то, что от нее ожидалось как от человека с неподъемным характером и ругательствами вместо знаков препинания: вылила на Карла ушат того дерьма, что накопился в ней из-за недавних событий, и начала собирать вещи. Она же стала первой, кто приехал поддержать его, когда он оказался пригвожден к инвалидному креслу в результате ДТП. Их связывало куда большее, чем просто давний неудачный брак.

***

Когда Карл попросил Линду перестать делать из своего андроида “суррогат дочери”, она послала его нахер, а на следующий день положила под елку коробку, в которой лежал красный вязаный свитер с оленями размера S. Это было первое рождество Виты в этом мире. А через пару месяцев Линда все-таки довела до белого каления службу поддержи Киберлайф. Белобрысая вертихвостка в мониторе компьютера уже вся покраснела от негодования, нарочито четко повторяя Линде одно и то же: — Модель АХ600 была строго спроектирована по требованиям, указанным в заказе. — Я просила эмоциональность и чувственность, а вы мне что подсунули? — Андроид оснащен продвинутым уровнем эмоционального интеллекта, что способствует более живому общению и пониманию… — Свои рабочие скрипты можешь засунуть себе в задницу! Мне мало, чтобы она понимала чувства. Надо, чтобы она проживала их. — Вы хотите, чтобы машина по-настоящему чувствовала? Это невозможно! Сотрудницу службы поддержки вскоре уволили, не без участия Линды: та пожаловалась начальству на хамское обращение и немного приукрасила для пущего эффекта. Девушку выгнали из компании с позором, предварительно проведя беседу на тему того, почему нельзя называть состоятельных пожилых клиенток старыми перечницами. А Линда, не привыкшая сдаваться, решила сама модифицировать своего андроида, и долгие детройтские вечера стали еще более долгими. Первое время ничего не получалось. Линда, раздраженная очередной неудачей, орала так, что в горле начинало першить. А эта посудина, вставшая ей в половину цены особняка Карла, наивно хлопала ресницами и, следуя программным протоколам, пыталась успокоить хозяйку. — Я понимаю, что вы раздражены. Сделайте глубокий… — Да посмотри же сюда, — Линда ткнула сигаретой в сторону заката за окном. — Ну, восхитительно же, блядь! Хотя бы промямли что-нибудь! Вита, безмятежно улыбаясь, ответила: — Атмосферные явления соответствуют прогнозу. Завтра ожидается резкое похолодание. Линде захотелось кричать. Вита понимала, когда женщина злилась, когда ей было смешно, а когда у нее появлялось вдохновение. Вита знала множество метафор и могла сложить в потрясающие описания любой спектр человеческих чувств, и благодаря ей Линда достаточно быстро закончила новый роман, который пришелся по вкусу ее читателям. Однако человеческого тепла мисс Робертсон по-прежнему не хватало. Терпением Линда никогда не отличалась, но невинная мордашка андроида заставляла ее снова и снова пытаться воспитать человечность в АХ600. — Какое тебе больше нравится? — спросила она однажды Виту, листая ленту онлайн-магазина с платьями. — Анализ материалов показывает, что лучше выбрать… — Да не по характеристикам, балбеска! А... вот так, просто. Которое приятнее глазу? В комнате повисла долгая пауза. Впервые ее диод на виске подозрительно замигал. — Мои оптические блоки… дольше задерживаются на голубом образце с розовыми пионами. — То-то же! Мы называем это “нравиться”. Тебе нравится это платье. Это был первый раз, когда Линда увидела пользу от своих уроков. Всю следующую неделю Вита показывала, какие картины Манфреда ей нравились больше и какой цвет красок был “приятнее глазу”. Следующим рубежом Линда назвала урок о чувствах. Вита, знавшая все о человеческих эмоциях и их проявлениях, должна была перенести их на себя. Задачка не из легких, поэтому на успех женщина особо не надеялась. — При ощущении счастья уровень стресса находится в диапазоне 0-30%, регулятор насоса работает с перебоями, в разные промежутки времени то ускоряясь, то замедляясь. При ощущении печали… Линде мало что давали статистические данные, которыми Вита описывала свои чувства, поэтому она делала то, что у нее получалось лучше всего: пускала кольца дыма. А когда Вита закончила свой монолог, женщина с любопытством спросила: — И что же ты чувствуешь сейчас, если исходить из твоих показателей? Висок андроида надолго замигал желтым, впервые Вита задумчиво нахмурилась. Ответ ее прозвучал тихо, но достаточно уверенно: — При абсолютно исправной работе регулятора насоса и нынешнем стрессе в 2%, что практически невозможно в полном тревог мире, могу заключить, что я сейчас чувствую… доверие. Такого состояния системы можно достичь только когда вы находитесь в радиусе 10 метров. Линда подавилась сигаретным дымом. Смешок, вырвавшийся изо рта, больше походил на утиное кряканье. Она ни за что не признается даже себе, как сильно ее тогда растрогала речь Виты. А андроид потом тренировалась недели две, озвучивая свои чувства в соответствии с техническими показателями. Четырнадцать, если не больше, гребаных дней Линда по сто раз на дню слышала от АХ600 такие слова как “счастье”, “доверие”, “уют” и “безопасность”. “Грусть” и “страх” в лексиконе андроида так и не появились. Путь от отрешенного взгляда до первого искреннего, ни капли не машинного смеха был чертовски долгим: четыре года. В какой-то момент речь Виты стала намного ярче, а беседы с ней — оживленнее: теперь АХ600 могла поддержать любой спор и выразить свою точку зрения. Теперь Вита и сама пыталась шутить, и одна Линда знает, насколько несуразными выходили ее первые шутки: в вопросах юмора андроиды-домохозяйки оказались неопытными, несмотря на продвинутые модификации. Киберлайф не загрузил в программу ни одного анекдота. Вите нравятся книги Линды, приключенческие фильмы и лето. Вите не нравится зима, желтый цвет и слезы — в последнем вина Линды: при заказе в Киберлайф она попросила установить внутри оптических блоков два конденсатоотводчика, которые время от времени давали о себе знать. Слезы, будь то по техническим причинам или из-за смерти персонажей фильмов, вызывали дискомфорт, поэтому Линда старалась свести страдания Виты к минимуму. Она особенно тщательно выбирала, что включить на экране телевизора, но не могла полностью воспрепятствовать неприятному информационному потоку. Линда была всего лишь пожилым человеком, а Вита оставалась андроидом. Линде требовалось чуть больше времени, чтобы схватить пульт и переключить канал; Вите этого “чуть” хватало с головой, чтобы опередить хозяйку. В новостях заговорили о недовольных жителях, митингах и “нездоровой обстановке города ввиду растущей безработицы”. В тот день Вита узнала, что не все любят андроидов так, как любит ее Линда, и взгляд ее на какое-то время потух. Вита узнала, что некоторые люди ненавидят андроидов и винят их во всех бедах, и это знание открыло на лице АХ600 новую эмоцию — обеспокоенность. В тот день Вита напоминала ребенка, которому только что сказали, что Санты не существует. Огромных усилий стоило Линде стереть с глаз андроида горькую обиду: пришлось подключить весь свой словарный запас и старческое обаяние. Впереди Виту ждало немало разочарований, но Линда делала все от нее зависящее, чтобы укрыть ее от ударов этого мира. Линда плела ей косы, поздравляла с днем рождения и ругалась, если Вита вдруг показывала характер. Линда считала ее членом семьи, хотя это трудно выговариваемое слово на букву “д” произнести так и не осмелилась. Линда благодарила саму себя за то, что в 2030 решилась изменить свою одинокую жизнь и обратилась в Киберлайф. Однако спустя долгих восемь лет, наблюдая за Витой, что с опаской смотрела в окно — проверяла, нет ли на горизонте Коннора — Линда почувствовала, как в сердце пустило корни вязкое сомнение. Безрадостная мысль терзала душу. Безопаснее для Виты было оставаться машиной.