Глава 1. Марквилль

Честь через порядок      Дом семьи Марквилль живой.      Идальга уверилась в этом ещё в детстве, когда стала чуть пристальнее за ним следить. Особняк реагирует на всё, что происходит внутри семьи, будь то ссоры, интриги или праздничные вечера. Это происходит едва заметно — она чувствует короткий напряжённый импульс. Иногда она замечает, что вещи перемещаются из комнаты в комнату — заведомо знает, что это дом выражает своё мнение. Вот и сейчас, сидя в своей комнате, она знала, что что-то происходит. Традиционно сборы в Хогвартс затянулись, возможно, родители снова устроили «воспитательный вечер» для троих из детей, которые всё ещё были учениками. Старший сын, Морвин, выпустился два года назад и теперь вливался в политическую арену от лица семьи. Второй старший брат Идальги, Квентин, в этом году будет сдавать ТРИТОН. Он лучший ученик на своём потоке, староста, второй наследник традиций рода... Сама Идальга переходила на шестой курс. Гордостью семьи она не была, пусть и училась на отлично. К ней, как и к её младшей сестре, в семье относились холодно — по правилам они не могут вступить в права наследования, поэтому служили лишь украшением на многочисленных встречах английских магических семей. Главные правила: не попадаться лишний раз на глаза, не позорить честь семьи в школе и превосходно учиться.      Если догадки Идальги верны и родители и вправду продолжили традицию напутствий, ей стоило потарапливаться. Она застегнула чемодан, поправила мантию и уже пошла к двери, когда в неё постучали. Девушка замерла на мгновение, чтобы успокоить дыхание и натянуть на лицо маску холодного безразличия. Потянувшись, обхватила прохладную ручку пальцами и потянула дверь на себя. За ней стоял Бенедикт — дворецкий семьи Марквилль, иногда исполняющий роль секретаря. Надменный вид, выглаженная мантия, идеально уложенная прическа. Он был лицом семьи — встречал гостей, часто посещал какие-то встречи с Эдвардом Марквиллем. Его присутствие где-либо напрямую связывали с Марквиллями и уже тогда знающие семью (то есть — большинство) люди начинали вести себя осторожно.      — Мисс Идальга, леди Констанс ожидает вас в гостиной на втором этаже для разговора, — равнодушно, без лишнего холода и интонаций доложил Бенедикт.      — Благодарю, Бенедикт, я уже иду, — пролепетала девушка. Дворецкий сделал шаг в сторону, пропуская юную леди мимо себя.      Идальга, закрыв за собой дверь, пошла по коридору четвертого — и последнего — этажа дома. Именно здесь вдоль длинных мрачных стен тянулись портреты предков. Все они глядели на неё из своих рамок с деланным равнодушием. Сколько Ида себя помнила, они абсолютно всегда молчали. Даже их взгляды не говорили ровным счётом ничего. В детстве они наводили на неё жуть. Идальга всегда боялась ходить здесь одна, поэтому нередко просила тогда ещё молодого Бенедикта её проводить. Со временем страх ушёл, но даже сейчас, проходя здесь, она торопилась. Радовала мысль, что дворецкий всё равно не поймет истинных причин её спешки. Всё было подстроено так, чтобы она задержалась.      — Ты опоздала, — изрёк ледяной голос матери, когда Идальга переступила порог гостиной.      — Простите, мадам, — опустив голову, прощебетала девушка. Леди Констанс пристально взглянула на дочь, после чего холодно приказала садиться. Ида присела на край дивана между старшим братом и младшей сестрой. Квентин, как обычно, был расслаблен — откинулся на спинку дивана, закинув туда же руку, второй барабанил пальцами по подлокотнику. Мама смерила его выразительным взглядом, но он никак не отреагировал. Марисса, младшая из детей Марквилль, была напряжена. Прямая осанка, надменный вид, не ребенок — кукла в руках кукловодов. Идальга иногда боялась сестру. Она словно не была живой. Ещё с детства Марисса не показывала своих переживаний, редко смеялась и совсем не вела себя, как обычный ребенок. Идальгу это пугало, ведь даже Морвин иногда позволял себе детские шалости.. пока не поступил в Хогвартс и не оставил детство за порогом.      — Завтра утром Кристаль отвезёт вас на вокзал, — начала леди Констанс, не став дожидаться главы семьи — вероятно, Эдвард Марквилль не придёт. Иногда случалось, что лорд Марквилль пропускал традиционные вечера перед отъездом. Потом он отправлял детям письма, повторяя слова своей жены. Эти письма были единственными, которые лорд Марквилль писал за весь учебный год. Потом им приходили лишь послания Бенедикта, а он, как всегда, был сдержан и писал мало. — Квентин. В этом году тебя ожидают ТРИТОН. Не стоит напоминать, чего мы с отцом ожидаем от тебя?      — Нет, мама, — с едва скрываемым раздражением ответил старший брат.      — Идальга, твои СОВ были неплохими, не опускай планку и в этом году, — холод протек по спине девушки, когда леди обратилась к ней. Мать, как обычно, была сдержана и холодна. Никакой похвалы, никаких лишних слов. Только голые факты и намек на ожидания. — Теперь ты, Марисса. В этом году ты поступаешь в Хогвартс. Мы с отцом ожидаем, что ты достойно пройдёшь распределение, — она не сказала, но «достойным» распределением считались только два факультета: Когтевран или Слизерин. Гриффиндор считался показателем того, что ребёнок получил плохое воспитание — слишком представители этого факультета были эмоциональными и самоотверженными. О Пуффендуе говорить было нечего. Когтеван заканчивало большинство представителей семьи, среди них был Морвин. Квентин угодил на Слизерин, а Идальга пошла по стопам самого старшего из братьев. Ида слабо представляла, на какой факультет может отправиться её младшая сестра. Но она беспокоилась, что, отправься она на Слизерин, их шаткое общение сойдёт на нет, как это было с Тином, когда сама когтевранка была распределена на иной, чем он, факультет. Нет, они общались. Но общение это было, в основном, кратким, по делу. Не как между братом и сестрой. Без доверия и обсуждения каких-то сторонних от учебы и семьи тем. Идальга сложно переживала этот период, потому что с ним она общалась больше и, до Хогвартса, теплее, чем с Морвином, который на факультете взял её под своё крыло.      Прошло около получаса, прежде чем леди Констанс отпустила детей по кроватям. Идальга долго ворочалась в постели, но, в конце концов, уснула.      ***      Утром Кристаль отвёз троих Марквиллей на вокзал Кингс-Кросс, помог погрузить чемоданы в купе поезда и, сухо попрощавшись, уехал. Они сидели в купе втроём. Стояла тишина, лишь филин Квентина переминался с лапы на лапу и недовольно ухал. Вскоре поезд тронулся. Ида уткнулась в книгу, Тин ушел, как он сказал, на собрание старост. Марисса сидела молча, глядела в окно и думала о чем-то своем. Мимо их купе с громким смехом пронеслась гурьба парней. Только тогда младшая оторвала взгляд от окна и, продемонстрировав (к крайнему удивлению старшей сестры) лёгкое любопытство, взглянула в окошко двери купе.      — Кто это был? — спросила девочка.      — Полагаю, Мародёры, — перелистывая страницу, безучастно ответила Марквилль-старшая. — Четыре гриффиндорских балагура.      — Ида...      Идальга едва подавила порыв удивлённо вскинуть брови. Сестра впервые обратилась к ней по этому сокращению. Сдержав себя в руках, шестикурсница подняла взгляд на Мариссу. Она выглядела чем-то обеспокоенной, что показалось старшей ещё более странным. Потом она одёрнула себя и спросила:      — Да?      Рисса замялась, попыталась скрыть волнение и увела взгляд. Ида не стала её торопить, вложила закладку в книгу и положила рядом с собой на сиденье.      — Если я.. если шляпа отправит меня в Гриффиндор, ты перестанешь со мной общаться?      Вот тут старшая не стала скрывать своих эмоций: не успела их сдержать. Брови поползли вверх, она крайне удивлённо взглянула на сестру и несколько секунд потратила на то, чтобы обдумать слова Мариссы и подобрать нужный ответ.      — Нет, Ри, я не перестану с тобой общаться из-за распределения. Но откуда у тебя такие мысли?      — Когда мама вчера сказала о «достойном» распределении, я задумалась.. — девочка опустила взгляд, сжимая пальцы в замок. — Я боюсь разочаровать родителей, знаешь? Почему ты не пытаешься заполучить хоть капельку внимания? Разве тебе не обидно?      — Нет, — Ида пожала плечами. На самом деле, она понимала, что чувствует Марисса, но считала, что ей легче принять холод родителей — хотя бы потому, что перед глазами была старшая сестра, к которой относились так же, как и к ней самой. Идальга же «варилась» в отсутствии родительского интереса постоянно, тогда как во внимании были старшие братья, которым уделяли всё внимание. К ней относились не менее строго, но она не получала никаких «привилегий» — они, вместе с правом наследования, были отобраны у неё тогда, когда она родилась девочкой.      — Почему?      — Не знаю, — Ида пожала плечами. Отсутствие как такового внимания давало чуть больше свободы, но старшая не стала говорить об этом сестре — не хотела дурно повлиять на её ещё неукрепшее сознание.      Остаток поездки сестры Марквилль провели в молчании, редко нарушаемом вопросами Мариссы. Идальга даже успокоилась на её счёт. Возможно, это атмосфера в доме так сковывала её, и поэтому сестрёнка не позволяла себе показывать лишнего. Тем не менее, когда поезд прибыл на станцию, им пришлось разделиться. С остальными первокурсниками самая младшая из детей Марквилль отправилась за куратором к озеру, а Ида пошла в сторону карет.      — Ида! — встав около одной из них, махнул ей рукой Квентин, приглашая поехать с ним и, вероятно, его компанией. Идальга, может, и согласилась бы, но все мысли были заняты младшей сестрой, потому она только отрицательно качнула головой. Тин вскинул брови, однако, ничего больше не сказав, взобрался в повозку. Когтевранка же удачно попала в карету со знакомыми ей девушками: Эммелиной Вэнс, с которой они были почти подругами, Дженной Луис и Ханной Бут. С лёгкой вежливой улыбкой поприветствовав девушек, Ида присела и, наконец, позволила себе погрузиться в мысли.      Минут через семь повозки стали тормозить у входа в замок, студенты поспешили на выход. Хогвартс дружелюбно раскрыл свои двери в очередной раз. Марквилль казалось, что этот замок тоже живой. Только, в отличие от особняка её семьи, он был дружелюбным. Большой зал постепенно наполнился учениками, вскоре показались первокурсники. Идальга не особо следила за распределением, пока не услышала имя сестры:      — Марквилль, Марисса.      Зал затих. Затихал так каждый раз, когда профессор Макгонагалл называла на распределении фамилию этой семьи. Это был уже четвертый раз. Последний.      Идальга наблюдала, как Марисса поднимается наверх и надевает шляпу, которая мгновенно закрывает её лицо крупными краями. Ри всегда была маленькой, низкой девочкой с необычно большими глазами, что делало её ещё больше похожей на куклу. Шляпа тянула с ответом. По залу загулял шёпот: «Да что тут думать? Не может выбрать между умом и хитростью?». Артефакт, неожиданно, прокашлялся. Точнее, очень даже реалистично изобразил кашель. И в полной тишине её вердикт отразился от стен зала:      — Гриффиндор!      Ида не вскинула брови, не показала ни капли удивления. Захлопала с остальными, подняла взгляд и встретилась глазами с непроницаемым Квентином. Он, как и она, был удивлен, Марквилль точно знала. Марисса ушла к своему столу, а внутри Идальги поселилось беспокойство. Она обернулась, чтобы посмотреть на сестру. Та была непробиваема, словно камень. Вежливо улыбалась в ответ на поздравления, но, стоило ей взглянуть в глаза Иды, старшая сестра едва не вздрогнула. Они были полны ужаса.      ***      Ида терпеливо дождалась окончания ужина и на выходе из зала окликнула одного из гриффиндорских старост, затерявшегося среди своих друзей:      — Мистер Люпин! — когда тот обернулся, Марквилль ускорила шаг и вскоре остановилась перед ним и остальными Мародерами. С ними у нее были, если не дружеские, то хотя бы нейтральные отношения. Они узнали друг друга на первом курсе: Джеймс тогда пошутил что-то про аристократию, Идальга посмеялась, ответила язвительно, но без грубости. С тех пор взаимные подколы преследовали их из года в год, но не переходили за установленные рамки взаимоуважения. Ида ценила в Джеймсе и Сириусе их искренность и самоотверженность, Ремус симпатизировал ей своей мягкостью и справедливостью. Мародёры, в свою очередь, уважали её как негласную соперницу и признавали её ум. Один только Питер не вписывался — общения с ним Марквилль старалась избегать, потому что чувствовала от него какую-то неискренность.      — Да? — отозвался Ремус, приподняв брови.      — Привет, Марквилль! — ухмыльнулся за его спиной Сириус. Идальга едва сдержалась от того, чтобы закатить глаза.      — И вам доброго вечера, мистер Блэк. Можно вас на пару слов? — последнее предложение Ида адресовала старосте. Тот кивнул, махнул друзьям и отошёл вместе с когтевранкой в коридор, который вел во внутренний двор замка, но сейчас пустовал, потому что студенты разбредались по гостиным. — Я хотела попросить об услуге. На ваш факультет распределили мою младшую сестру, Мариссу. Я была бы благодарна, если бы вы и мисс Эванс первое время понаблюдали за тем, как она осваивается, — Идальга говорила уверенно, без тени сомнения. Ремус слушал, не перебивая. — Я не сомневаюсь, что Гриффиндор хорошо её примет, но.. наша семья имеет несколько.. двойственную репутацию. Я боюсь, что Марисса подвергнется давлению студентов других факультетов... — девушка замолчала, формируя мысль, но от этого её избавил Люпин:      — Обычно члены вашей семьи заканчивали Когтевран или Слизерин. Об этом многие знают и могут начать придираться к Мариссе. Не волнуйтесь, мисс Марквилль, я пригляжу за ней.      — О, прошу, просто Идальга! Сокурсники, всё-таки, — Ида едва скрыла облегчённую улыбку. Ремус, наоборот, улыбнулся — открыто и искренне — не многие так умели.      — Тогда я — просто Ремус. Твоя сестра в надёжных руках. Хорошего вечера, — и, махнув ей рукой, Люпин ушел.      Ида позволила себе выдохнуть. Разгладила мантию, откинула челку с глаз и пошла в гостиную Когтеврана. Она просто валилась с ног.​