Глава 2.

Утро окутывало замок с заметной задержкой. Небо за окнами заволокли тучи, из-за этого в школе было прохладно и мрачно. Студенты, подобно сонным мухам, стекались на завтрак неторопливо, неохотно. Многие за лето совсем испортили себе режим — их было заметно сразу. Остальная половина либо хорошо скрывала сонливость, либо режим успела наладить. Идальга была из тех, кто свой режим не испортил вообще, поэтому она почти не замечала разницы между каникулами и началом учебы. Посему на завтрак юная леди Марквилль пришла пораньше, чтобы успеть поговорить с младшей сестрой. Ей совсем не хотелось, чтобы Марисса чувствовала себя одинокой.      Как обычно письмо от отца доставила неприметная серая совушка, сразу упорхнувшая. Ида не торопясь раскрыла конверт, пробежалась глазами по строчкам и, убедившись, что ничего нового отец не написал, убрала письмо в сумку. Подняв взгляд, она наткнулась на пристально смотрящего на неё Квентина, который совсем не обращал внимания на щебечащего под боком Эйвери. Он установил связь, показывая размытые образы: отец, конверт, Марисса. Идальга чуть нахмурила брови и обернулась (пора уже сесть лицом к гриффиндорскому столу). Марисса как раз забирала письмо у личного отцовского филина. Долгие полминуты она читала его, пока не подняла взгляд на старшую сестру. Растерянный взгляд.      Ида поднялась с места, переглянулась с Тином и пошла к столу алознамённого факультета. Только некоторые гриффиндорцы обратили на неё внимание, остальные, видимо, посчитали её приход порядком вещей. Но когтевранке сейчас было не до мыслей о ней студентов львиного факультета. Больше всего её волновала сестра.      Приблизившись к ней, она едва заметно коснулась её плеча. Марисса, не сказав ни слова, протянула ей дорогой пергамент с гербом семьи наверху. Ида аккуратно взяла его и пробежалась глазами по содержанию. Отец не сказал прямо, что разочарован, однако это слово легко проглядывалось между строк. В конце он сообщил, что собирается сегодня утром посетить директора, и приказал Ри оповестить старших о том, что они пойдут туда все вместе. «Очередной урок» — подумала Идальга, складывая письмо.      — Подожди меня здесь, — тихо сказала Ида сестре, когда они дошли до дверей Большого зала. Подбадривающе ей улыбнувшись, старшая направилась к слизеринскому столу. — Тин, можно тебя? — Марквилль коротко скользнула взглядом по лицам товарищей брата. Эйвери, Мальсибьер и младший Блэк. Замечательная компания. Квентин извинился перед друзьями, встал из-за стола и вместе с сестрой пошёл к самой младшей. — Отец на пути сюда.      — С какой целью? — вскинул бровь Квентин. Идальга только взглянула на Мариссу, брат сразу всё понял.      Все вместе они вышли из зала и молча отправились к дверям замка. Ри, стоило Иде оказаться рядом, схватила её за руку. Втроём они замерли у входа, ожидая прихода отца.      — Ида, — тихо позвала сестру младшая. — Они теперь откажутся от меня?      Марквилль вскинула брови и переглянулась с братом.      — Нет, — ответил за сестру Квентин. — Это противоречит отцу и навредит репутации семьи.      Тин, конечно, лучше знал отца. С детства он и Морвин проводили с ним больше времени. Лорд Марквилль проводил для них уроки, обучал политике и этикету. Воспитанием дочерей занималась леди Констанс, изредка — её камеристка. Марисса пристально взглянула на брата. Тот лишь слабо улыбнулся ей, но быстро посерьёзнел.      — Отец, — одними губами произнёс он. Ри неохотно отпустила руку сестры.      Через мгновение Эдвард Марквилль переступил порог школы. Одним своим видом глава семьи наводил дискомфорт на всех, с кем имел дело. Он был высок, от него так и пахло богатством и властью. Светлые проницательные глаза, сдержанная мимика, идеально выправленная осанка. Он был живым олицетворением аристократизма. Эдвард быстро нашёл взглядом детей и направился к ним.      — Доброе утро, отец, — едва ли не в один голос поприветствовали лорда Марквилля его дети.      — Доброе.      — Лорд Марквилль! Эдвард, добро пожаловать в Хогвартс, — к ним, разведя руки, шел Альбус Дамблдор. Идальга, прекрасно зная, как не любит отец фамильярства, внимательно следила за его реакцией, надеясь засечь дрожь хотя бы одной мускулы на лице. Но нет, Эдвард остался непреклонен и холоден, даже если обращение к нему директора показалась ему неуместным.      — Благодарю, господин директор. Полагаю, Бенедикт передал вам мое послание? — он говорил тихо, но уверенно, заставляя окружающих вслушиваться в его слова; в голосе — привычка к власти. Взгляд директора искрился, он улыбался.      — Конечно, конечно, мой мальчик. Однако я не совсем понял, зачем при разговоре должны присутствовать все дети? — старик по-доброму взглянул на младших членов семьи. — Мистеру Марквиллю, например, стоит начать заниматься уже сейчас, чтобы хорошо сдать ТРИТОН.      — Я уверен, что мы обсудим всё меньше, чем за полчаса, директор, — возразил Эдвард, — если вы не будете тянуть. Я тоже тороплюсь. Квентин — будущий политик, наш разговор послужит для него прекрасным уроком, даже если обсуждаться будут такие мелочи.      — Хорошо, я тебя понял. Пошлите же.      Процессия, наконец, пошла в директорский кабинет. Лорд Марквилль и Дамблдор обсуждали какие-то пространные темы, дети шли чуть позади. Марисса, если и была обеспокоена, этого не показывала. Идальга тоже скрывала свои эмоции за маской, которую в последнее время было все труднее сдерживать. Квентин, как обычно, шел с каменным лицом.      Как и полагала Ида, разговор пошёл о распределении Ри, а точнее — перераспределении. Отец не собирался отступать, когда поступил отказ. Дамблдор не собирался признавать неправоту шляпы, всё твердил, что она никогда не ошибается. Лорда Марквилля такой ответ не устраивал. Он пытался давить, выкручивать ситуацию так, словно заботится о благополучии младшей дочери — «Вдруг её не примут? Рядом со старшими братом и сестрой ей будет комфортнее», — но совсем не говорил о том, что в их роду гриффиндорцев можно пересчитать по пальцам и все они кончили не позже сорока.      — Лорд Марквилль, повторяю в последний раз, — устало произнес Дамблдор. Идальга не могла решить, устал директор от разговора или держать маску доброго дедушки. Он сложил руки перед собой, чуть наклонился вперёд и пристально посмотрел на Эдварда снизу вверх. — Распределяющая шляпа никогда не ошибается. Если ваша дочь оказалась на Гриффиндоре — это значит, что она достаточно храбра и надёжна, не лишена чести. Раз Марисса выросла в вашей семье, лорд Марквилль, значит, она достаточно воспитана. Честь через порядок. Вам нечего бояться, Эдвард.      Марквилль-старший хмуро поджал губы и резко одернул дорожный плащ.      — Мерлин с вами. Хорошего дня, — едва не прошипел он, лихо развернулся, окинул взглядом детей и вышел из директорского кабинета.      — Хорошего дня, профессор Дамблдор, — вежливо улыбнулась Идальга. Квентин только кивнул, положил руку на плечо Мариссы и вместе они вышли из кабинета. Отец дожидался их у подножия лестницы. Окинул Тина с Ри пренебрежительным взглядом и сухо произнес:      — Я ожидаю от тебя успехов в учебе, Марисса. И надеюсь, что ты не опозоришь честь своей семьи.      — Обещаю хорошо учиться и не позорить семью, сэр, — тихо ответила младшая, стоически выдержав взгляд отца. Лорд Марквилль прищурился, после кивнул и ушел, не прощаясь.      — Я провожу Мариссу, иди на урок, Ида, — кивнул сестре Квентин и, не отпуская плеча Риссы, ушел с ней по коридору. Идальга проводила их взглядом и торопливо пошла в своём направлении: она уже очень опаздывала на нумерологию.      ***      Незаметно пролетели две недели учебы. Идальга погрузилась в неё с головой, как это обычно случалось, а потому совсем позабыла про брата и младшую сестру, проводя всё свободное время в библиотеке. Нет, она не забывала спросить, как дела у Мариссы и как идёт подготовка к экзаменам у Квентина, но на этом всё общение заканчивалось. Ида доводила себя до изнеможения — это стало традицией с самого первого курса Хогвартса. Становилась помешанной на учебе и своей успеваемости, так сильно закрывалась в себе, что доводила своё здоровье до критического состояния и нередко попадала в лазарет. Вытащить Марквилль из этого состояния были способны только два человека: мадам Помфри, обеспокоенная состоянием студентки, и Морвин. В прошлом году от синдрома отличника её спасала именно школьная медсестра. В этом она пока не довела себя до больничной койки. Что будет дальше — покажет лишь время.      — Ида, — в один из дней, когда Идальга опять шла в библиотеку, в коридоре её поймала Марисса. — Может, прогуляемся?      — Прости, дорогая, я спешу в библиотеку...      — Потом посидишь со своими книжками, — закатил глаза появившийся из ниоткуда Квентин. — Пока на улице тепло — надо пользоваться. Возражения не принимаются, дорогая сестра, — старший брат идеально пародировал манеру речи отца, из-за чего у Иды бежали мурашки по спине. Он забрал её сумку и все вместе они вышли во внутренний дворик, который, как и всегда, кишел жизнью. Со всех сторон доносились веселые крики и громкий хохот — где-то неподалеку развлекались Мародёры. Величественный фонтан сверкал искорками-каплями и весело журчал. Марквилли заняли одну из лавочек под раскидистым деревцем и какое-то время молчали, глядя, как носятся по двору первогодки, раньше всех освободившиеся от занятий.      — Как дела на факультете, Мари? — нарушил тишину Квентин. Они устроились на лавке так же, как когда-то сидели на диване перед матерью: Тин был расслаблен, даже закинул ногу на ногу и с лёгким пренебрежением глядел на остальных студентов; Идальга по привычке держала ровную осанку, сложила руки на коленях и выглядела почти равнодушной; изменения были только в поведении Ри: она стала более открытой и чаще улыбалась, однако не забывала о манерах.      — Всё замечательно, спасибо, Тин, — мягкая аккуратная улыбка коснулась губ девочки. — Меня почти не трогают. Не знаю, с чем это связано, но подозреваю, что с тем, что Сириус Блэк стал называть себя моим покровителем.      Идальга удивлённо переглянулась с братом и синхронно они повернулись к младшей.      — С чего бы Сириусу Блэку покровительствовать Марквилль? — приподнял брови Тин.      — Он, как и я, не оправдал ожиданий семьи, — и Марисса вновь улыбнулась, так, как не улыбалась никогда ранее: немного устало, с долей снисходительности. Будто она уже несколько лет была разочарованием семьи и получала от родителей наказание. Идальга вспомнила их разговор в поезде. Сестра буквально предвидела своё распределение, но сейчас уже не выглядела такой напуганной, как это было тогда. Что же в ней поменялось?      — Не сравнивай себя с придурком Блэком, Мари, — фыркнул Квентин, глядя куда-то вглубь двора: вероятно, высматривал объект их обсуждения.      — Сириус не придурок, — надулась Ри.      — Ещё какой придурок.      — Так, хватит, — Идальга резко оборвала начинавшуюся дискуссию между братом и сестрой. — В некоторых ситуациях Блэк и правда ведёт себя, как придурок, но он явно по-адекватнее своей семейки.      — Он меня поддерживает, — нахмурила брови Ри, — больше, чем родные брат и сестра.      Девочка вдруг подскочила с места и ушла прочь. Ида могла поклясться, что Квентин получил такой же укол вины, что и она сейчас. Когтевранка тяжело вздохнула и постаралась натянуть на лицо маску равнодушия. Сидящий рядом Квентин раздражённо цокнул и закатил глаза. Он не любил Блэка не только из-за того, что тот гриффиндорец. У них за плечами много лет вражды, и Марквилль просто ревновал младшую сестру к этому типу. Но в этом он никогда не признается. Ни себе, ни кому-либо ещё.      — Нам надо извиниться, — приняла решение Ида и встала с места.      — Подуется и остынет, — пожал плечами Квентин.      — Не будь черпаком, Тин. Она ребëнок, — девушка закатила глаза. Старший недовольно вздохнул, но встал с места и пошёл за ней.      — Именно потому, что она ребёнок, она будет дуться, если мы будем оскорблять её "друзей", — пробурчал Квентин, поправляя кожаную лямку от сумки сестры на плече.      — Она дуется далеко не поэтому, — возразила Идальга, — а потому, что мы проводим с ней мало времени. Блэк просто оказался рядом в нужный момент.      — Ещё не хватало, чтобы она стала дружить с этим... — Тин смолк, бессильно махнув свободной рукой.      Юная леди Марквилль замерла, поняв, что понятия не имеет, куда могла пойти сестра. Если она, например, уже ушла в башню Гриффиндора — это может стать проблемой. Ида, обучаясь на Когтевране, очень вряд-ли туда попадет, не говоря уже о Квентине, которого гриффиндорцы из принципа не станут пускать. Девушка закусила губу. Рядом стоящий брат взглянул на наручные часы и произнес:      — Десять минут до начала занятий. Подойдем к ней после ужина, — Марквилль стянул с плеча сумку Иды и отдал ей. Собирался уйти, но замер, неожиданно сжав её плечо в поддерживающем жесте. — Всё нормально будет, Ида. Я обещаю.     ​