Глава 12. Ленка. Вот и началась школа, далеко не с примера

Первое сентября пахло, как всегда, — свежевыглаженной формой, новыми учебниками и тревогой. Мама затянула мне в волосы один огромный белый бант, от которого веяло чем-то старомодным и безрадостным. «Я купила тебе самую лучшую форму, — объявила она, оглядывая меня с видом строгого критика. — И знала, что ты не любишь юбки. Носи велосипедки». Это была маленькая победа, и я была за нее благодарна. Пока я натягивала лаковые туфли, черные и неудобные, как все школьные туфли на свете, мама произнесла фразу, которой раньше не было в ее арсенале: «Смотри, Лена. Если сегодня не будет хотя бы одной пятерки — домой не приходи. Ты у меня девочка красивая, но умной тоже надо быть! А то все эти твои тик-токи...» Я вздохнула, стараясь не подливать масла в огонь. Спокойствие, только спокойствие. «Мам,я уже месяц ничего не снимаю. Ты же сама забрала телефон. И сегодня никаких оценок не будет, электронный дневник еще не открыли». «Ладно, — фыркнула она, но не сдалась. — И то верно. Но чтобы с этого дня — только пятерки!» «Хорошо, мам», — ответила я, уже стоя в дверях. Этот диалог был похож на ритуал, отголосок какой-то старой пьесы, которую мы играли, не понимая смысла. Дорога в школу лежала мимо заброшки. Я уже привыкла кидать туда взгляд, как будто это был старый друг. И сегодня в пыльном окне мелькнуло движение. Внутри, из зеркала, словно из двери, вышла Самара. На ней была такая же унылая школьная форма, но смотрится она на ней было как-то по-чужому, как костюм на актере. Она заметила меня, ее лицо озарилось улыбкой. «Ленка! Я тут! Сейчас!» Она сунула руку в зеркало, которое все еще отливало перламутром, и вытащила оттуда портфель. Не кожаный, а мягкий, белый в черную крапинку, как брюхо коровы, и весь усыпанный нашивками в виде маленьких мерцающих звезд. «Кстати, я буду в 9 «Б» учиться!» — сообщила она, подбегая ко мне. Я удивленно всплеснула руками. «Какое совпадение! Я тоже!» Мы пошли вместе, и мир вдруг стал не таким уж скучным. В этот момент мимо нас с ревом пронесся мотоцикл. За рулем был Рой, а на заднем сиденье, крепко держась за него, сидела Алина. Они не просто ехали — они были частью одной картины. Самара тут же подхватила, и наш дуэт завел свою шарманку: «Тили-тили-теста!»— прокричала она. «Жених и невеста!»— подхватила я в рифму. Мы покатились со смеху, а Рой лишь покраснел и прибавил газу, хотя Алина, кажется, улыбнулась. Школьная линейка была ужасной в своем новом, улучшенном виде. Вместо игрушек первоклашки дарили родителям флажки, а потом хором, с непонятным жаром, распевали что-то о любви к району. Это было нелепо и немного жутко. Я ждала старую добрую «Учат в школе», а получила митинг. Через два часа стояния мы наконец-то попали в свой кабинет, №7, математики. Воздух пах мелом и старым страхом перед контрольными. Мы расселись: Макс — со Стешей, я — с Самарой, а Рой, конечно же, с Алиной. Вошел классный руководитель, наша математичка, и начала перекличку. Все шло как обычно, пока она не добралась до одной фамилии. «Самара... Шихалева?» Она подняла глаза от журнала и уставилась на Самару. Ее лицо, обычно невозмутимое, исказилось. Не злостью, не удивлением. Чистым, немым ужасом. Она побледнела. «Я... скоро...» — выдохнула она и, не закончив фразу, буквально выбежала из класса. В классе повисло недоуменное молчание. Мы с Самарой переглянулись. Она пожала плечами, но в ее глазах я прочитала то же самое, что чувствовала сама: легкий холодок под кожей. Классный час прошел без происшествий, и мы высыпали на улицу, наша большая пятерка — я, Самара, Рой, Алина и Макс. Мы шумели, смеялись, строили планы, как будто пытаясь звуком отогнать назойливую тень того странного взгляда. Но меня не покидало странное чувство. Почему родители тогда, в заброшке, и теперь учительница смотрят на Самару так, будто видят призрака? Не того веселого духа, что таскал нас по облакам, а чего-то давно похороненного и забытого?