Часть 1

      Очередное утро. Солнце ударило в глаза, заставляя проснуться. Ви открыла глаза и села на кровать, еще полминуты смотря в никуда, отчаянно борясь с мозгом, кричащим «Сука, я хочу спать!». Она взяла телефон, посмотрела на уведомления, первые тридцать секунд пытаясь распознать текст через пелену, застилавшую глаза спросонья. Два пропущенных от Керри, семь от Джонни, три от Панам. Тридцать восемь — от Муамара, который уже больше месяца отчаянно ей названивал, выпрашивая спиздить у Мусорщиков очередную «Хеллу», ради которой Ви рисковала получить пулю, чтобы в итоге заработать жалких пару тысяч эдди и приторно льстивый текст, твердящий о том, что она — лучшая из лучших, и ему очень повезло с ней работать.       Ладно. Хуй с ним, с Муамаром. Ви встала с кровати, пустая бутылка из-под текилы звонко брякнула об пол, снесенная ногой девушки. Уже как месяц некогда умная, расчетливая и живая Валери сидела дома, закидываясь «Сканом» и литрами текилы, обещая себе, что завтра всё изменится. Завтра она встанет, выйдет на улицу, поедет к Пепе, пообщается с другими «Валентино» и поднимет стакан за Джеки.

Сука, Джеки.

      Именно он стал причиной вступления Ви в «Валентино». Косвенно, конечно. Латиносы — жестокие в бою, но удивительно добрые к девушке, потерявшей лучшего друга. Всякий раз, когда она заходила в «Эль койоте кохо», она ловила на себе их тёплые взгляды и обрывки комплиментов на испанском, от которых невольно улыбалась. Она любила златоруких ребят. И они любили ее.       Из тёплых воспоминаний девушку выдернул рингтон. Резкий, раздражающий, слишком громкий для мёртвой тишины, повисшей в квартире. Телефон вибрировал в руках. Ви уставилась в экран — Джонни Сильверхенд. -Вот и наша рок-звёздочка, — пробормотала она. Пальцы намертво зависли над дисплеем. Еще месяц назад она бы ответила сразу, на автомате — послала бы зарвавшегося рокербоя нахуй, пошутила, поругала. Но месяц назад она была другой. Была живой. Ви тупо уставилась в экран, в голове — лишь белый шум и грёбаный рингтон, медленно разъедающий мозг. Секунда. Другая. Пятая. Звонок стих, и девушка облегченно выдохнула. Но через пару мгновений трель раздалась снова, врезаясь в башку. -Упрямый гондон, — выдохнула Ви и наконец решилась провести пальцем по экрану. -Ви! — голос рокера прорезал тишину, как пушечный залп в ночи. — Наконец-то! Я уж думал, ты сдохла! -Думал или надеялся? — сухо ответила она. -Очень смешно. Ты где, детка? Потерялась или просто притворяешься? -Да вот, лежу в пустошах, тихонько помираю.       Джонни фыркнул, через динамик послышалось знакомое шуршание — утро, а он уже с сигаретой в зубах. — Ну слушай, если ты реально там, скажи — приеду за тобой. Вытащу из канавы, помою, отпущу обратно. — Голос рокера был пропитан цинизмом, который бесил абсолютно всех, кроме Ви. — Или хочешь, я запущу в небо фейерверк в форме надписи «Вставай, ленивая сучка»?       Ви закрыла глаза. В груди что-то защемило — но ответ был нежным смешком, не слезой. -Можешь не приезжать, я себя ещё узнаю. -Узнаёшь? — Джонни насмешливо протянул каждый слог. — Ну дааааа, конееечно. Помню, как ты там узнавалась последний раз — с пулей в животе и флажком «всё заебись» в руке. Сквозь всю язвительность и вязкий цинизм, в его словах сквозила привязанность. -Слушай, Валери. — Тон Джонни сменился на ровный, мягкий. То, как он произносил её полное имя, заставляло что-то ёкать в груди. — Одевайся и выходи. Я под твоим домом. -Чего, блядь? Совсем ёбнулся? — сказала Ви, не глядя в экран. -Да. Ещё лет так 20 назад. — ответил он, но без привычного яда. — Так что спускайся. Или я поднимусь, выбью к хуям твою дверь и вытащу тебя за шкирку, ясно? Щелчок. Джонни бросил трубку. Ви сидела ещё минуту. Потом ещё одну. И ещё. Пальцы сжались в кулаки. Не выйду. Пусть катится к хуям. Но в груди что-то кольнуло.       Девушка встала, подошла к шкафу, взяла в руки любимую майку. Положила назад. Снова взяла и наконец надела. Потом шорты, кеды. Вышла из квартиры. Свежий, по сравнению с её квартирой, воздух ласкал лицо нежным ветром. Шаги по лестнице отдавались гулом. Она уже нажала на кнопку вызова лифта, как вдруг кто-то мягко схватил Ви за руку. Она тихо пискнула и повернулась назад. Это был Барри, с выражением неподдельного волнения на лице. Он выглядел гораздо лучше, чем когда умер Эндрю. Простая толстовка, чуть взъерошенные волосы. Глаза, устремившиеся ей прямо в душу. -Ви, привет… ты, это… как? Она посмотрела на него, хотела одёрнуть руку, послать его нахуй, убежать, в конце концов. Но не могла. -Привет, Барри. Я… да… всё по старому. -Просто, выглядишь… хреново. Даже по твоим меркам. Ви отвела взгляд. -Знаю. -Слушай, ты же мне сама говорила. «Хреново — это не навсегда. Главное — что-то делать». — Барри на секунду улыбнулся, — Так вот, я попробовал. Сработало. -Я вижу… -Ви, я понимаю, ты умеешь держать удар. Но иногда это не бой, а просто усталость. И в этом нет ничего постыдного. Просто… не пропадай, ладно? Если что — постучи. Хоть ночью. Что-то щёлкнуло в груди девушки. Она посмотрела вверх, на него. Без ухмылки, без маски. С маленькой, но искренней улыбкой. -Спасибо, Барри. — полушёпотом сказала она. -Не прячься от мира, соседка. Он, конечно, дерьмо, но в нём есть такие лучики света как ты. Он отпустил её руку.       Ви шагнула в лифт, и двери с глухим стуком закрылись. Она анализировала его слова, прогоняла их в голове раз за разом. Она посмотрела на свое отражение в экране лифта. И вдруг что-то лопнуло. Слёзы появились не предупреждая — тихо, потом всё сильнее. Она прижала ладони к лицу, пытаясь сдержаться. Слёзы текли по щекам, скатываясь на шею. -Сука… — шептала она, дрожа. — Сука, сука, сука… Ви почти рыдала вслух, ей было больно, но это было не плохо. Эта была накопившаяся за долгие месяцы боль, которую она наконец выпускала. Лифт медленно скрипел и шёл вниз. Слёзы течь перестали, но глаза покраснели, а губы дрожали. Она с трудом вдохнула, что-то сжалось в груди… и отпустило. Ви почувствовала облегчение, какого не чувствовала, казалось, никогда. С её плеч будто свалился огромный валун, с которым она ходила последние полгода. Плач — маленький, тихий, — стал первым шагом из тьмы. Она вновь посмотрела в экран. Увидела усталое, бледное, но такое живое лицо.       Двери лифта открылись с привычным глухим скрипом. Ви шагнула наружу. Майка слегка влажная от слёз, волосы прилипли к щекам, глаза ещё красные. Она повязала на голову бандану и глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух площадки — лёгкий запах асфальта, влаги и якитори из ближайшей забегаловки. Утро. Город только-только начинал просыпаться.       И там, на тротуаре под мягким светом первых неоновых вывесок и фар, стоял Джонни. Живой, раздражающе колкий, но с ноткой настоящей тревоги в глазах. Сигарета в зубах, байк прислонён к стене. -Ну вот, наконец-то, — усмехнулся он, слегка наклонив голову. — Думал, придётся брать твою квартиру штурмом. Она замерла, чуть глубже вдохнула и тихо: -Привет, рок-звезда… Он подошёл на пару шагов ближе, внимательно оглядел её: покрасневшие глаза, подрагивающие губы. Весь яд резко улетучился. -Эй… — хрипло произнёс он. — Ты плакала? -…Да, — призналась она тихо. — Чуть. Он фыркнул, но без привычной злости. С беспокойством, заботой. -Сука… ну вот, что за утро у тебя было. Ладно, хватит ныть. — Он протянул руку. -Иди за мной. Просто прогуляемся. Она не сразу двинулась, но потом взяла его руку. Не как слабая, не как та, кто сдалась, а как та, кто готова идти — хоть медленно. -Знаешь, — сказал он, когда они двинулись по мокрому тротуару, — утром город выглядит как будто чуть мягче. Но он всё равно пахнет гарью и бензином. И ты всё ещё тут, Ви. Даже плачешь, и это нормально. Она посмотрела на него, слабо усмехнулась сквозь остатки слёз: -Похоже, я только что убедилась в этом. -Вот и заебись, — коротко сказал он. Ви всегда забавляло то, как он произносил это слово: с сильным нажимом на букву «б» — Дальше будет дольше, громче и грязнее. Но ты не одна, понялa?       Ви кивнула, снова вдохнула прохладный воздух, наслаждаясь им. Джонни положил свою холодную руку ей на плечо, она поежилась, но улыбнулась. На улице — первые редкие прохожие, снующие туда-сюда машины, мягкий свет рекламных экранов. Найт-Сити просыпался. -Ладно, Сильверхенд, — пробормотала она, сжав кулаки. — Пошли. Он ухмыльнулся уголком рта, и они двинулись по мокрым улицам, скользя между ранними тенями и мерцающим светом. Утро было ещё тихим, но город уже жил. И впервые за долгое время Ви почувствовала, что живёт. По-настоящему живёт.       Полупустая улица пестрила редкими прохожими в красочной одежде. Неоновый свет нежно разливался по блестящему от дождевой воды асфальту. Ви смотрела на город вокруг — он медленно, нехотя просыпался, и в этой удивительной тишине каждый звук врезался в уши. -Ну что, кто первый бросит на тебя взгляд, заплаканная девочка? — хрипло усмехнулся Джонни. -С чего ты взял, что кто-то будет смотреть на меня? Это же ты самый титулованный рокер Найт-Сити, а я так, пылинка… Джонни резко остановился, выдохнул дым и посмотрел прямо ей в глаза. -Чего? -Да ладно, — Ви усмехнулась. — посмотри на себя. Легенда. Герой. Символ анархии. А я просто тень, каких город жрёт пачками. На лице Джонни появилось явное раздражение. -Не неси хуйню. -Это лишь сухие факты, — спокойно ответила она. Рокер отбросил окурок и положил свою тяжелую хромированную руку ей на плечо. -Слушай сюда. Если я еще хоть раз услышу, что ты так закапываешь себя, я тебе так наебну, что мало не покажется. Ви была явно удивлена его реакции, но осталась на своём. -Извините, мистер Сильверхенд, не знала, что в моём резюме нельзя писать «ничтожество». Он усмехнулся, но глаза потемнели. -Ви, ты — единственный человек, кто сумел вытащить из этого города хоть что-то живое. Даже меня, блядь, заставила признать, что я конченый мудак. А теперь стоишь тут и принижаешь себя, будто тебя уже закопали и отпели. Мужчина на секунду замолчал, потом выдохнул: -Не смей. Просто, блядь, не смей, договорились? Девушка опустила взгляд, потом посмотрела на него снова — уже мягче, с тем самым теплом, по которому он так скучал. -Ты сейчас звучишь как детектив-долбоёб из нуарного сериала. Как когда мы следили за Синтией. -А ты — как человек, которого я одновременно ненавижу и обожаю, — буркнул он.       Они оба замолчали. Джонни первым отвёл взгляд, ткнул пальцем ей в плечо. -Пойдём уже, пока я не начал читать тебе нотации. Сам себя, блядь, не узнаю. -Ох ты ж ёёёёб твою мать, это ж насколько у меня всё хуёво, что мне Джонни Сильверхенд даёт советы? -Иди ты нахуй, — сказал он, но уголки его губ дрогнули.       Ви шла и смотрела на причудливые отражения в лужах добрых минут 10, но вдруг резко остановилась, рассматривая жёлтые огни до боли знакомой вывески: El Coyote Cojo. Джонни глянул на девушку, завороженную облупленной неоновой надписью. -Эй, ты чего? -Слушай, Джонни… давай… давай зайдём в Койоте, а? Он усмехнулся. — Серьёзно? После месяца запоя ты решила пропустить ещё стаканчик? Ви фыркнула. -Да нет, я… хочу повидаться с Пепе… с Валентино… Джонни всё понял почти без слов и просто кивнул. -Конечно, пойдём. Только я выбираю музыку.

Двери бара открылись с тихим звоном.

      Ви шагнула внутрь — запах жареного синтомяса, дорогой текилы и старого дерева ударил в нос. Забавно, что весь алкоголь, кроме текилы, был в Койоте достаточно посредственным. За стойкой, как всегда, стоял Пепе, протирая бокалы, а по залу расселись Валентино — кто за игрой в кости, кто за бутылкой, кто просто болтал. Всё шло своим чередом, пока кто-то не поднял взгляд и не увидел её. Тишина накрыла бар. Музыка играла, но будто где-то далеко. -…Ви? — неуверенно пробормотал Мигель, высокий парень лет 20 и с искрой в глазах — он вступил в банду относительно недавно, но уже со многими сдружился. Сейчас же он вытаращил глаза на девушку, безуспешно пытаясь подобрать слова. Она замерла в дверях, чуть кивнула. -Привет. Несколько секунд никто не шевелился — будто боялись, что это глюк и они её спугнут. Пепе перепрыгнул через стойку, подошёл ближе, медленно, с осторожностью. На Сильверхенда никто даже не обратил внимания, хотя обычно при одном виде рокера начинался гвалт. -Válgame Dios… — тихо выдохнул он. — Мы думали… -Знаю, — перебила она, глядя в пол. — Много чего думали. -Mija… — сказал он мягко. — Ты… как? Она усмехнулась, но усмешка вышла слабой. -Как видишь, дышу. Пока. Пепе кивнул, внимательно посмотрел ей в глаза. -Мы слышали, ты дома сидишь. Что тебе хреново. Мигель и Хорхе стучались несколько раз, но без ответа. Подружка твоя приходила, как её… Панам. Спрашивала, не заходила ли ты. -Было хреново, — тихо призналась она. — Очень. -Ну, главное, что ты пришла. Остальное починим. Потихоньку. Девушка кивнула и села за стойку, Валентино всё ещё смотрели на неё, явно обеспокоенные. Сзади кто-то кашлянул. -Ви… — подал голос Тиаго, смуглый дредастый паренёк, с которым Ви была не сильно знакома, но он был к ней всегда доброжелателен. — Ты не против, если… ну… мы подсядем? Она обернулась — в глазах тревога, но на лице мелькнула слабая улыбка. -Конечно, нет. Чего вы, как дети малые. Валентино обступили её со всех сторон. Кто-то хлопнул её по спине — осторожно, кто-то просто сжал плечо. Никто не задавал лишних вопросов. Не спрашивали «где ты была», не лезли с советами.

Просто были рядом.

Эта тишина, наполненная заботой, грела куда сильнее слов. Пепе взял рюмку, провёл по краю лимоном, окунул в соль и налил текилы, потом поставил перед Ви. -Держи, mija. Не чтобы забыться, а чтобы вернуться. Она посмотрела на жидкость, потом на него. Достала из кармана ингалятор со «Сканом». Все сразу поняли что это. Мигель явно забеспокоился. -Ви… — тихо сказал он. — Не надо. Она молча держала ингалятор в руке. Её взгляд — усталый, но решительный. -Знаю. На секунду все затаили дыхание. И вдруг — лёгкое движение руки. Ви бросила ингалятор на пол. Тот коротко звякнул и ударился о ножку табурета. Следом — хруст. Ви раздавила его ногой, как бы ставя точку. Кто-то негромко сказал: -Así se hace, Ви. Так его. -Вот это правильно, hermana. — добавил Тиаго, поднимая стакан. Кто-то стукнул кулаком по столу. Кто-то просто выдохнул. Мигель улыбнулся. Ви взяла рюмку и одним движением опустошила её. -Добро пожаловать обратно, Ви, — сказал Пепе, улыбнувшись. Музыка снова заиграла, голоса вернулись. Койоте ожил. Кто-то рассказывал истории, кто-то спорил, кто-то ржал в голос. Мигель рассказывал байки про старые разборки. Тиаго вспоминал, как они с Джеки спиздили «Калибурн» и прокатались на нём до вечера, позже бросив его в какой-то подворотне. Смех, звон стаканов, лёгкий аромат табака — всё это стало дыханием чего-то живого. Одной большой семьи. Ви вдруг встала и подняла стакан. -Я… хочу выпить за Джеки. Стаканы поднялись, звякнули, хор голосов повторил «За Джеки!» Джонни сидел в углу, слушал. Не вмешивался. На его лице — ни привычной усмешки, ни сарказма. Только задумчивость. Пепе заметил его взгляд и сказал: -Не ожидал, что у нас всё вот так? -Что именно? -Что мы не просто банда. Мы семья. Джонни усмехнулся, но без колкости. -Знаешь, я всегда думал, что такие слова — маркетинговый бред. Мигель улыбнулся: -Мы не корпораты, брат. У нас в груди не устав, а corazón. Джонни хрипло рассмеялся. -Хрен выговоришь, но звучит круто. Ви повернулась к нему, глядя через плечо: -Что, Сильверхенд, проникся атмосферой? Он пожал плечами, глядя в бутылку пива. -Скажем так… если бы у меня было место, куда хотелось бы вернуться — выглядело бы оно, наверное, так. Она улыбнулась. -Добро пожаловать в Койоте. Здесь всё настоящее. Даже похмелье. Тиаго усмехнулся. -ОСОБЕННО похмелье. Джонни хмыкнул, поднимая бутылку. -Тогда за настоящих. Они выпили. За окнами уже кипела жизнь — неон угас, уступая место звукам машин и болтовне пешеходов. Ви чувствовала, что вернулась домой.