Часть 3

Месяц назад

Офренда

      Уголок в «Эль Койоте Кохо», обычно тёплый и домашний, сегодня сиял огнями и золотыми лентами так ярко, что от этого становилось только холоднее. Свет свечей отражался в бутылках и стеклянных банках, но никакой радости не приносил — он был как солнце на похоронах: ослепительный, ни к месту и оттого ещё более жестокий. Внутри собралось множество людей: Мама Уэллс, друзья Джеки, Валентино. Голоса звучали глухо, будто кто-то накрыл комнату толстым стеклянным колпаком. На стене висел огромный портрет Джеки — широкая улыбка, та самая куртка, что заставляла Ви каждый раз закатывать глаза, и вечное выражение «давай сделаем какую-нибудь хуйню».       Ви стояла в тени, у дальнего столика, обнимая тонкую свечу ладонями, будто та могла согреть. Чёрная рубашка, чёрные шорты, кеды — она и сама будто растворялась в этом траурном фоне. Она смотрела на алтарь, на фотографии, на подношения — и чувствовала, как внутри всё натягивается до боли, до треска, до последней грани.       И вот наступил момент.       Голос Мамы Уэллс разрезал тишину так мягко, что стало ещё тяжелее: -Ви, mija… теперь ты. Люди обернулись.       Она сделала несколько шагов к алтарю — будто шла сквозь вязкое болото — и остановилась перед фотографией. Ей нужно было сказать всего пару слов. Совсем немного. Но стоило взгляду упасть на Джеки — на этого идиота, который всегда находил приключения, даже когда их никто не искал, — как воздух стал плотнее. Грудь будто схватили холодные пальцы. Она попыталась вдохнуть. Безрезультатно. -Я… — выдавила она. Горло свело. Она сглотнула, попробовала снова: -Я хотела… просто…       Но дальше всё оборвалось. Как будто вся бешеная, шумная, хаотичная жизнь, которую она делила с ним, внезапно выскользнула сквозь пальцы. Слова исчезли. Осталась только пустота — тёмная, вязкая, засасывающая. -Джеки был… — голос сорвался, стал ниже, дрожал. — Он… он всегда… Но дальше — ничего. Полная тишина. Полная невозможность продолжать. На секунду ей даже показалось, что улыбка на фото стала ещё шире, будто он снова говорил: «Давай, chica, ты справишься».       И тогда — слёзы. Они пошли сами, без предупреждения. Горячие, солёные, некрасивые. Она закрыла лицо ладонью и заплакала прямо посреди зала, перед всеми. Кто-то тихо прошептал: -Бедняжка…       Кто-то отступил, давая ей пространство. Первой оказалась рядом девушка из Валентино лет двадцати — в белом топе, с мягкими, будто бы детскими руками. На фоне чёрных рубашек и траурных лент девушка казалась ангелом. Она осторожно обняла Ви за плечи: -Тихо, hermana… тихо…       Через пару секунд появился Виктор. Он не говорил ничего лишнего — просто взял Ви под локоть и мягко увёл к дивану. -Идём, малыш. Сядь… дыши. Никто не ждёт от тебя речи, слышишь? Никто.       Когда она опустилась на диван, ноги подкашивались настолько, будто в них не осталось ни грамма сил. Виктор сел на корточки напротив, смотря прямо в глаза — спокойно, тепло, по-отечески. От этого Ви снова расплакалась. Он сунул ей стакан воды: -Только глоточек. Давай, я подержу.       Руки дрожали так, что вода пролилась, и Виктор аккуратно перехватил стакан, помогая. -Всё нормально… сегодня можно быть слабой. Сегодня — точно можно.       Двое Валентино за их спиной обменялись взглядами: один перекрестился, второй тихо качнул головой. В их жестах не было ни капли осуждения — только тяжёлое, глубокое сочувствие. -Я… я просто… — всхлипывала Ви, — я хотела… -Ты была рядом с ним до самого конца, Ви, — мягко сказал Виктор. — Он это знал.       Эти слова сломали её окончательно. Она согнулась, закрыв лицо обеими руками, и разрыдалась уже полностью, без попыток сдержаться. Виктор положил ей ладонь на спину, не торопя, не утешая пустыми фразами — просто оставаясь рядом. В комнате стояла полная тишина, лишь где-то впереди потрескивали свечи. И все понимали: её слёзы сейчас — самая искренняя речь, которую она могла произнести.       Ви не помнила, как вышла из бара. Не помнила, кто её подхватил, кто помог добраться до машины, кто заставил выпить ещё воды. Память обрывалась и снова возвращалась рывками — как плохая запись. Дверь квартиры щёлкнула. Она вошла внутрь — и мир вокруг будто сжался. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Шум крови в ушах заглушал всё остальное.       Она упала на диван прямо в одежде, вытянулась, уставившись в потолок. Минут тридцать просто лежала, будто вязла в собственных мыслях. А потом резко встала.       Выключенный разум включился только на одно желание — залить что угодно в этот разорванный ком в груди. Она дошла до ближайшего алкомаркета, едва помня дорогу. Азиат-продавец поднял на неё глаза, хотел было улыбнуться: -Устроили вечери-       Но слова застряли у него в горле, когда он увидел её лицо — красные опухшие глаза, пустой взгляд. -…сочувствую, — тихо сказал он.       Ви только кивнула. Взяла целый ящик текилы. Расплатилась. Пошла к машине. Но домой она не поехала. Она направилась в «Олл Фудс» — к Мальстрёму. Домофон у ворот встретил хрипом: -Кто там, блядь, припёрся? -Я к Дум-Думу. Открывай. -Съеби, пока цела. -У тебя десять секунд, мудила, — устало, ровно сказала Ви. — Иначе я вытащу тебя за шиворот, засуну твои глаза тебе в глотку, а голову воткну тебе в жопу. Открывай, пока добром прошу.       Пауза. Раздражённый фыр. -Проезжай, нахер.       Ви фыркнула в ответ. Мальстрём понимал только язык, которым она сейчас говорила: мат, угрозы и пустота внутри. Фабрика встретила её смесью запахов — крови, химикатов, старой плесени. На неё смотрели красные, механические глаза — взгляд за взглядом, но ей было плевать. В центральном зале, как всегда, развалился Дум-Дум. Он ухмыльнулся: -Гляньте-ка, кто вернулся. Ещё один «Болт» нужен? -«Скан». Коробку. Пятнадцать штук.       Если бы у него были настоящие глаза — они бы вывалились из орбит. Он медленно оглядел её сверху вниз. -Ты, малышка, вообще в адеквате? Это же нахуй передозняк, ты не ёб- -Я пришла покупать, а не слушать твой пиздёж. Тащи товар.       Он рявкнул смехом и ушёл на склад. Вернулся с тяжелым ящиком ингаляторов. -Десятка.       Глаза Ви вспыхнули синим — перевод прошёл. Дум-Дум довольно кивнул: -По-настоящему, по-нашему живёшь. Только не дохни у себя дома — запах потом не вывести. -Угу. Иди нахуй.       Она развернулась, вышла, забросила ящик в багажник «Колби». Завела двигатель. В этот момент Ви и представить не могла, что впереди — худший месяц в её жизни. Хуже боли, хуже похмелья, хуже воспоминаний. Месяц, в котором она будет бежать только от одной вещи — от себя самой.

Сейчас. 9 утра.

      Ви дёрнулась, просыпаясь от кошмаров воспоминаний. Чуть не вскрикнула, но обнаружила себя в постели, в чистой квартире. Моргнула один раз. Два. Прислушалась к необычно тёплым и мягким ощущениям. Под головой — подушка. На изящной талии — крепкие руки, тяжёлые, спокойные. На шее — тёплое, размеренное дыхание. И сердце — чужое, еле чувствующееся на спине девушки.       Ви чувствовала себя так, будто она лежала в тёплом, мягком коконе. Мир начал проявляться сквозь пелену дрёмы и небольших помех глазных имплантов. Девушка старалась вообще не двигаться — только слушала.       Мигель спал у неё за спиной, прижавшись к ней всем телом, будто закрывая Ви от всего мира, чтобы ничто не могло ей навредить. Его лицо упиралось ей в плечо, губы касались нежной кожи. Тяжелая ладонь на талии была полность расслаблена — но это была приятная, успокаивающая тяжесть, дающая понять, что близкий человек всегда рядом и готов помочь. Лишь одна мысль промелькнула в голове девушки и сорвалась с губ тихим шёпотом. -Господи…       Ви уже не могла вспомнить, когда последний раз просыпалась так: не от стука зубов. Не от дрожи. Не от всепоглощающего, медленно перемалывавшего девушку еще неделю назад отчаяния. Не от желания просто умереть.       Она подвинулась чуть-чуть назад, ближе к Мигелю. Тот пробормотал что-то неясное во сне, обнял её ещё крепче, прижав к себе, будто боясь потерять. Ви прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в мягком тепле утренней тишины. В груди — ровное дыхание, в голове — впервые за долгие недели ясность, без боли, без паники. Просто покой. Мигель рядом, его руки, его спокойное сонное сопение. Если и существует идеальное утро — оно выглядело именно так.       Но телефон на тумбочке решил иначе. Он завибрировал резко, неприятно, будто ударил током по нервам. Ви тихо застонала и осторожно, неохотно, выскользнула из объятий Мигеля. Тот недовольно сморщился, что-то пробормотал и крепче вжал лицо в подушку, но так и не проснулся. Ви тихо хихикнула — было в этом что-то милое — и потянулась за телефоном. На экране мигало имя, которого она точно не записывала:

Мистер Хэндс.

      Она моргнула, нахмурилась. Решила ответить. -Алло? — сонно пробормотала она. Голос на другом конце был бархатный, вязкий и чересчур уверенный. -Доброе утро, Ви. -Кто это? — она резко выпрямилась. -Мы не знакомы. Но я прекрасно осведомлён, кто ты. Наёмница, которая попыталась провернуть ограбление в «Компэки» и устроила там маленький, но очень яркий фейерверк. Признаю — впечатляет.       У Ви в горле что-то болезненно дёрнулось. Слово «Компэки» всё ещё било по мозгу, как молот. Она злобно выдохнула: -Ты позвонил, чтобы поиздеваться? А, ублюдок? -Не кипятись. Если бы хотел издеваться, делал бы это изящнее. Но мне нужна помощь. Работа сложная, но и плата соответствующая. -Опять грабить «Арасаку?», — гмыкнула она. — Нет уж, спасибо. Хватит с меня. -И никто тебя туда не посылает. Особенно после того фиаско.       Хэндс сделал короткую паузу и продолжил: -Давай по делу. Мне нужна наводчица в одном месте, куда нормальные люди нос не суют. В Догтауне.       Ви скривилась. -В этом куске Пасифики, который все называют Боевой Зоной? -Приятно говорить с умной девушкой. Да, именно там. Полковник Курт Хансен — бывший милитеховец, который во время Объединяющей войны решил, что боевой опыт лучше тратить на создание собственного маленького королевства. Захватил сектор Пасифики, поднял знамя «Баргеста», и теперь сидит там как паук в банке. И вот беда: у меня там нет своих людей. Совсем. -И почему я должна ввязываться в эту хуйню? — резанула Ви. -Хм… — голос Хэндса стал мягче, почти сочувственным, но от этого только неприятнее. — Может, потому что у тебя сейчас пустой счёт, разрушенный быт и месяц жизни, который ты, вероятно, предпочла бы вычеркнуть из памяти. А урна с прахом твоего единственного друга стоит в невзрачной ячейке колумбария Норт-Оука… и ты даже не ходишь туда.       Он сделал лёгкий, почти незаметный выдох: -Вариантов у тебя не так много, Ви. А я — один из немногих, кто предлагает не жалость, а работу.       Ви вздохнула, сглатывая подступающий ком. Несколько секунд молчала — не потому что сомневалась, а потому что пыталась снять ту тяжесть, появившуюся с упоминанием Джеки. Вот же сука, знает, куда надавить…       Девушка провела ладонью по лицу, тяжело выдохнула: -Ладно, хрен с тобой, Хэндс… я в деле. -Вот это уже другой разговор, — в голосе загадочного фиксера появились нотки самодовольного, ленивого удовлетворения. — Всё пришлю в сообщениях. Подробности заказа, контакт, место встречи.       Пауза. -И ещё, Ви. Постарайся сегодня не умирать, а то в моём графике нет места для похорон. -Пошёл ты… — устало бросила девушка, отключая вызов.       Экран погас, тишина вновь повисла в комнате. Только Мигель тихо сопел, умиляя Ви. Она глянула на своё отражение в экране. Работа. Догтаун. Хуй знает кто, хуй знает что.

Ясно было лишь одно — Ви снова идёт в бой.

      Она на цыпочках прошла по спальне. Пол приятно холодил ступни. Свет раннего утра ещё не залил комнату целиком, но тонкая голубая полоска уже пробивалась сквозь жалюзи — мягкая, хрупкая. Ви закрыла за собой дверь и направилась в ванную. Там было тихо, так тихо, что собственное дыхание казалось громким. Она включила воду, дала ей стечь, а потом, медленно наклонившись, подставила под струю ладони. Умыла лицо, задержав воду на коже. Эта простая утренняя рутина давала ощущение возвращения. Сейчас здесь всё чисто, спокойно. Боль прошлого не кричит в голове. Нет хриплого дыхания посреди ночи. Нет отчаянных рыданий. Нет пустых бутылок на полу. Только утро.

И он — за стеной, спящий.

      Ви выпрямилась, провела ладонью по мокрым волосам и, тяжело выдохнув, подняла взгляд на зеркало. Сначала она увидела только себя: бледную, чуть опухшие веки, но живую. Живее, чем за целый месяц. В глазах — маленькая, но яркая искорка. На скулах — слабый румянец после тёплой воды.       Но потом… Тихий, почти неслышимый шаг. Фигура позади. Тень движется так осторожно, что другой бы и не заметил.

Мигель.

      Он стоял в дверном проёме, босой, лохматый, только что проснувшийся, в помятой майке, которая охуенно на нём сидела. Волосы растрёпанные, глаза ещё немного сонные, но взгляд — мягкий, тёплый, будто утро в человеческом обличии.       Ви не обернулась — она смотрела на него только через зеркало. Мигель сделал ещё шаг. Его отражение приблизилось. Его взгляд встретился с её. И это короткое мгновение, растянувшееся почти до вечности, было настолько интимным, что Ви невольно прикусила губу. Он подошёл вплотную, так тихо, будто боялся спугнуть её. Его тёплые руки мягко легли ей на талию.       Она вдохнула. Отражение показало, как он чуть наклонил голову к её шее. -Доброе утро, — прошептал он ей в кожу, а не в ухо.       Голос у него был хриплым, сонным, от чего слова прозвучали особенно нежно. Губы коснулись её шеи — не жадно, не требовательно. Просто… бережно. Почти почтительно. Как поцелуй, которым благодарят за то, что человек рядом — живой, настоящий.       Ви закрыла глаза, выдохнула. Спина сама отозвалась лёгкой дрожью. Её пальцы, влажные после умывания, сжались на краю раковины. Мигель обнял её плотнее, но всё так же мягко, тепло. -Ты так тихо ходишь, — прошептала она, не открывая глаз. Голос тоже стал хриплым. — Я тебя не слышала.       Он улыбнулся. -Я проснулся, когда ты встала… но ты была такая… — он чуть коснулся губами её плеча, — красивая, что мне не хотелось мешать.       Ви фыркнула, но улыбка расползлась по её лицу. Тепло внутри поднялось выше, заполнило грудь, дотронулось до горла.       Она смотрела на их отражение в зеркале: она — с влажными волосами, с лёгким румянцем, с глазами, в которых больше нет бездонной боли. И он — такой тихий, внимательный, будто держит в руках что-то хрупкое, драгоценное.       Ви наконец повернулась к нему, кладя руки ему на плечи. Мигель притянул её ближе, легко — будто она весила меньше воздуха — подхватил за бёдра и усадил на край раковины. Движение получилось естественным, почти неосознанным, словно он делал это тысячу раз, хотя на самом деле — второй. Она тихо выдохнула ему в губы, едва заметная дрожь пробежала по её спине.       Мигель наклонился, их лбы на мгновение соприкоснулись, и только потом он поцеловал её — мягко, медленно. Его руки лежали на её талии: жёсткие, шершавые от работы и ночных разборок, но такие тёплые, что Ви буквально ощущала, как от этого тепла растворяются последние тени в груди. Большие пальцы скользнули чуть выше, к рёбрам, затем снова вниз — не требовательно, не торопясь, просто изучая её так, как изучают что-то дорогое.       Она обняла его за шею, притягивая ближе. Прижалась. Вдохнула его запах — сладковатый, тёплый, чуть дымный. Поцелуй стал чуть глубже, но не жаднее — просто увереннее. Как будто они оба наконец догнали то, что давно чувствовали.       Мигель отстранился совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. И Ви невольно задержала дыхание: в его взгляде было столько тепла, словно он видел в ней не просто девушку перед собой, а целый новый смысл жизни. -Ты… — начал он, но замолчал, будто слова застряли где-то между сердцем и горлом.       Он провёл пальцами по её щеке, большим пальцем легко коснулся уголка губ. -Chica… ты даже не представляешь, что со мной делаешь.       Его голос был хриплым, низким, почти шёпотом. Ви почувствовала, как щеки начинают заполняться жаром — не от смущения, а от этого невероятно мягкого, искреннего восхищения, которое звучало в каждом его слове.       Она накрыла его ладонь своей. -Мигель… — сказала тихо, — ты меня держишь как будто боишься отпустить.       Он хмыкнул, чуть виновато, но не убрал рук. -Так и есть.       Она улыбнулась. Он снова притянул её к себе, на этот раз аккуратнее, наслаждаясь каждым миллиметром её близости. Его лоб снова коснулся её лба. Их дыхания смешались. Мир сузился до пространства между их губами — тёплого, спокойного, абсолютно безопасного. -Ты пахнешь… утренней росой и., — провёл он носом по её щеке. — И чуть-чуть hierba.       Ви моргнула, слегка наклонила голову набок, будто котёнок, потом прижала его ближе. -Серьёзно? Я пахну… рассветом и марихуаной?       Он улыбнулся: -Да. И, честно? Мне это безумно нравится. Este aroma me vuelve loco.       Она провела пальцами по его волосам, пропуская тёмные пряди между ними. Он тихо вздохнул — так глубоко, что его грудь прижалась к её, и Ви почувствовала, как ровно, спокойно бьётся его сердце.       Девушка обернула ноги вокруг талии Мигеля, он держал её уверенно, но осторожно, словно она могла рассыпаться от неправильного прикосновения. Но Ви не была хрупкой — и, к своему удивлению, впервые захотела быть такой рядом с ним. Хотела довериться. Позволить себе быть нежной, мягкой, живой.

И позволила.

      Их поцелуй был долгим — тянущимся, медленным, от которого можно было потерять ощущение времени. Он мог продолжаться сколько угодно… если бы телефон у Ви в кармане не завибрировал очередным уведомлением. Она рассмеялась — тихо, слегка хрипло, до дрожи в груди приятно. Мигель усмехнулся ей прямо в губы. Ви выдохнула: -Мигель… мне правда нужно ехать. -Уже? — спросил он почти жалобно, хотя улыбка тронула уголки его губ. -Уже, — прошептала она, прижимаясь лицом к его груди. — Но я уеду ненадолго. Через несколько часов буду. Он обнял её крепче, тёплыми руками скользнув по спине: -Тогда… останься хоть на минуту дольше.       От его шёпота у неё пробежала дрожь. Лёгкий, невольный стон сорвался с её губ, Мигель улыбнулся этому, поцеловав её мягко, но жадно. -Я буду ждать. А вечером… возьмём тако. Ладно? -Ммм… тако…       Она почти заурчала от удовольствия. Мигель рассмеялся: -Ты невероятно милая, ты в курсе? -Теперь да, — ответила она сияющей улыбкой.       Ви легонько оттолкнула Мигеля, провела ладонью по его щеке и вздохнула. -Я постараюсь как можно быстрее, честно.       Парень улыбнулся, целуя её в лоб. -Ловлю на слове.       Ви вышла из квартиры и спустилась вниз на лифте, вдохнула свежий утренний воздух. Подошла к своему «Колби», села внутрь и завела двигатель, машина тихо рыкнула. Ви нежно провела рукой по рулю. -Ну что, chico, прокатимся?       Девушка нажала на педаль и машина понеслась по полупустым, залитым светом утреннего солнца улицам мегаполиса, направляясь туда, куда указали координаты, отправленные Хэндсом.

***

      Через час «Колби» уже рычал перед массивными воротами Догтауна, и этот звук потонул в металлическом грохоте поднимающейся бронированной плиты. Железо двигалось медленно, будто лениво, с мерзким скрежетом.       Ви остановилась ровно в зоне сканирования, и тут же вспотевшие ладони намертво вцепились в руль. Костяшки побелели. Челюсть сжалась.

Пропуска у неё не было. Было только обещание Хэндса.

Если он напиздел — меня прошьют как дуршлаг.       Где-то у бедра под шортами тревожно клацнул «Серафим». Воздух в салоне сделался плотным, вязким. Каждая секунда тянулась, как расплавленный синто-сыр.       Сканер развернулся к «Колби», красные лучи полоснули по салону, задержались на лице Ви. Давай же… давай, сука. -Блядьблядьблядь… — прошептала она сквозь зубы.       Элитный боец «Баргеста», стоящий у ворот, перевёл взгляд на неё. Шлем сверкнул в свете прожектора. Его пальцы легли на ствольную коробку, готовые поднять автомат.

Лучи мигнули. Сканер пискнул.

Ворота дрогнули — и открылись полностью. Хэндс, на удивление, не соврал.

      Тяжесть упала с груди разом. Ви шумно выдохнула, откинулась спиной в кресло и, пытаясь не выглядеть так, будто только что пережила приступ паники, медленно нажала на газ.       «Колби» плавно прополз мимо бойца, и лишь когда перекрытие скрылось позади, Ви позволила себе немного расслабить пальцы — кожа на ладонях была влажной. Но расслабиться надолго не вышло.       Салон быстро наполнило тяжёлой вонью Догтауна. Стоило ей приоткрыть окно, как в лицо ударил резкий коктейль: горелая резина, гарь от выбитых двигателей, тухлый мусор, кровь, порох и мерзкий, сладковатый запах разложения.       Она скривилась. -Пиздец, ну и дыра…       Пейзаж был ещё хуже запахов. Разрушенные небоскрёбы, зияющие дырами, укрытые ржавчиной каркасы машин, лужи, которые никто не собирался мыть, и кровь, впитавшаяся в бетон настолько, что стала частью улицы. Даже ночной Найт-Сити на фоне этого казался стерильным. Побыстрее бы закончить заказ и свалить.       Она надавила на газ. «Колби» уверенно запрыгнул на разбитое шоссе, увернувшись от обломков кирпича. Через пять минут Ви была на месте.

Заброшенная тех-база. Бункер связи. Идеально скрытое место.

      Внутри бункера мигал потрескавшийся экран, на котором мелькнуло закрытое тенью лицо Хэндса, так что видно было лишь идеально прилизанные волосы и ухоженную бороду. -Отлично, вижу, добралась. Слушай сюда, девочка: там внутри застрял мой клиент. Инженер. Очень ценный. Очень дорогой. Умудрился попасться Баргесту, а они не любят делиться игрушками. -И мне надо его вытащить? — хрипло спросила Ви, вытаскивая из багажника «Колби» штурмовую винтовку. -Вытащить. А заодно забрать его устройство — экспериментальный имплант-подавитель. Он отключает связь между боевыми дронами и управляющим ядром. Работает нестабильно, но стоит как пара квартир в Норт-Оуке. -Где он?       Хэндс улыбнулся. -В центре комплекса. Но… — он выдохнул, — Баргест туда уже сунулся. Потерял два отряда благодаря ловушкам и минам. Теперь там стоит элита. Так что… не погибай раньше времени.       Экран погас. Ви сплюнула, отщёлкнула предохранитель и шагнула внутрь ангара.       Тишина давила на неё физически. Девушка всё ещё не полностью оправилась от ранения и месяца запоя, но деньги нужны были позарез. Иначе она бы ни за какие деньги не согласилась на настолько идиотский заказ, да ещё и от такого мутного фиксера. Но жалеть и думать уже было поздно.       Первых двух бойцов «Баргеста» она услышала раньше, чем увидела — тяжёлые шаги берцев с металлическими вставками, болтовня, клацанье висящих на плечах винтовок. Ви прикрылась колонной, выдохнула и…       Автоматная очередь разрезала воздух будто фейерверк в тихую ночь, бетон рядом посыпался пылью. Ви высунулась, выстрелила раз семь, не целясь — первый боец упал. Второй успел бросить гранату. -Блядь! — Ви рванула в сторону.       Взрыв ударил в уши, её швырнуло на стену. Она едва поднялась, сил хватало ровно на то, чтобы не упасть снова. Но Баргест шли плотной группой — как волна.       Она нырнула за стеллаж, выстрелила в трубу — пар взорвался облаком, прикрыв бойцам обзор. Девушка включила оптику на имплантах, силуэты баргестовцев слегка подсветились красным. Они пошли вслепую.       Ви вскочила, перезарядила, сместилась. Пули визжали в воздухе, пролетая мимо неё. Одна прошла по касательной, содрав кожу с плеча. -Вот же гондоны… — прошипела Ви, вжимаясь за перегородку.       Угол зрения поймал движение — особо ловкий стрелок прыгнул через баррикаду. Она ударила его локтем в горло, вырвала автомат из рук, развернулась и разрядила магазин в его товарищей.       Грохот стоял чудовищный. Дым, искры, крики. Каждый шаг отдавался болью. Каждый вдох — кашлем. Но она шла вперёд.       Когда последний боец рухнул, Ви вытерла кровь со лба — то ли свою, то ли чужую — и покачнулась. Времени на передышку не было, но эти пять секунд были просто необходимы, чтобы хотя бы пройти в следующий зал. Девушка выдохнула, сорвала ленту автоматных патронов с груди одного из трупов, зарядила свою винтовку.       Едва она добралась до внутреннего коридора, как раздался тяжёлый металлический шаг. Она мгновенно поняла — это не обычный солдат.       Их было четверо: с усиленной бронёй и лицевыми модулями, вооружённые дробовиками и мелкокалиберными пулемётами. Они двигались синхронно, слаженно, будто один организм.       Ви отступила назад после первой же очереди — она еле успела спрятаться за углом, мимо уха просвистела картечь и шрапнель.       Она перекатилась, укрылась за терминалом, выстрелила вслепую. Ответом был шквал огня, срезавший половину укрытия. -Да пошли вы! — выкрикнула она, вскакивая.       Она метнулась к потолочной ферме, подпрыгнула, зацепилась, расстреляла одного сверху — пули били в стык брони и голову. Второй выдернул её вниз, но она успела бросить флэш-гранату. Свет взорвался.       Она рухнула на колено, сердце бешено колотилось. Взгляд плыл. Я не вывожу… чёрт…       Но Ви поднималась снова и снова. Оставшиеся двое пошли в наступление. Она прыгнула за дверь, схватила упавший автомат, выстрелила — рикошет. Броня слишком толстая.       Один из них бросился вперёд и ударил её кулаком в грудь. Воздух вышел из лёгких. Ви улетела на пару метров, ударившись о стену. Теряя сознание, стреляла практически вслепую примерно туда, где был боец. А потом мир померк.       Спустя секунд пятнадцать, Ви слегка приоткрыла глаза. Поднялась на ноги и достала нож, так как в пылу боя проебала автомат, а в пистолете не осталось патронов. Отчётливо увидела три трупа. Блядь… их же было четверо, нет?       Да. Их было четверо. Последний вышел из пыли, будто из-за ширмы. Не шаг — давление. Масса. Тень, которая сначала казалась частью стены, а потом отделилась от неё, как будто бетон сам решил напасть.       Элитник двигался медленно, уверенно, как зверь, знающий, что жертва уже загнана. Каждое его движение было экономичным, почти ленивым, но за этой ленивостью угадывалась чудовищная скорость, только ожидающая момента, чтобы вырваться наружу. Ви чувствовала, как хрустит стекло под её кедами. У неё были подняты руки — нож в одной, пустая ладонь в другой — но она понимала: он видит это как игрушку. Как комариное жужжание. Как раздражение, не угрозу. Элитник остановился метрах в пяти, неторопливо склонив голову вбок. Повернул шею так, что мышцы под кожей задвигались, будто там сидели черви. -Ты убила мою группу, — произнёс он. Голос тяжелел, будто в нём был обрывок металлического скрежета. — Шумно. Грязно. Но убила. — Он кивнул на трупы вокруг. — Это впечатляет. Но дальше будет… другое.       Он убрал винтовку за спину. Просто отстегнул и бросил её на пол, как ненужную вещь. Ви была уверена, что это не жест чести. Это была издёвка — он хотел сокрушить её собственными руками.       Он шагнул вперёд. Она сразу ушла в сторону — быстрым, резким движением, поднырнула под его вытянутую руку и вбила нож под рёбра, в мягкое место, где броня соединялась. Металл встретил плоть — но сопротивление было таким, будто она втыкает лезвие в тракторную покрышку.       Элитник дернулся. Не от боли. От удивления. Он посмотрел вниз, на рукоятку ножа, торчащую у него сбоку. Потом на Ви. -Серьёзно? — почти обиженно произнёс он.       И ударил. Не кулаком — предплечьем. Как дверью грузовика. Удар пришёлся ей в бок, и на мгновение мир превратился в звук глухого взрыва у неё внутри. Воздух вышибло, позвонки на секунду сместились, бандана на голове съехала набок, а тело полетело в сторону, как пустую коробку.       Она ударилась о корпус старой машины. Ухо звенело. Под рёбрами что-то горело. Но поднялась.       Он уже шёл к ней, шаг за шагом — и каждый шаг отзывался в полу тяжёлым гулом. Броня на его ногах была покрыта вмятинами, царапинами, следами от пуль, которые будто были частью его тела. -Ты быстрая, — прорычал он. — Но не настолько.       Он двинулся. В этот раз — без предупреждения, без тени ленивости. Он исчез из точки и появился почти вплотную, резким, почти нечеловеческим рывком. Ви едва успела уйти под удар, резко рванув вправо — его кулак вошёл в кузов машины так глубоко, как будто это была влажная фанера. Металл смялся. Дверь оторвалась.       Он выдернул кулак из металла, словно просто оставил отпечаток в пластилине. Ви перехватила дыхание, ударила по его колену, по внутренней стороне — там, где даже у самых тяжёлых бойцов оставался слабый участок. Колено у него согнулось, но лишь на пару сантиметров. Лишь настолько, чтобы он понял, что удар был правильным. -Умная, — процедил он. — Это радует.       Его ладонь рванулась вниз — пытаясь схватить её за лицо. Ви ушла назад, но пальцы его тяжёлой металлической перчатки всё равно прошлись по её щеке, оставив кровавую полосу. Кожа вспыхнула болью.       Она метнула взгляд на нож — бесполезный. На обломок металлической арматуры возле двери — схватила.       Элитник хрипло усмехнулся: -Во. Настоящий уличный стиль боя. Командиру моему бы понравилось.       Он ударил ногой. Ви успела закрыться арматурой — и это была ошибка. Нога, усиленная сервоприводом, разбила сталь пополам. Один фрагмент вылетел, другой врезался ей в предплечье. Она вскрикнула — коротко, сдавленно.       Он сократил расстояние между ними одним шагом. Его руки накрыли её, как две тени. Он схватил её за плечо — так, что она почувствовала хруст где-то в глубине сустава — и рванул на себя. Ви попыталась уйти вниз, но он поднял её, как будто она весила пять килограммов.       Он держал её за плечо одной рукой, будто демонстрируя силу. Вторая рука медленно тянулась к её груди, к шее — не спеша, словно он наслаждался каждым мгновением. Её ноги едва касались пола, ботинки бессильно задели бетон — и снова оторвались, когда его рука на её горле подтянула её выше. Пальцы в перчатке, как стальные тиски, даже не дрогнули. Воздух сразу стал недоступным, будто кто-то захлопнул перед лицом тяжёлую дверь.       Ви дёрнулась, но только сильнее почувствовала, как что-то хрустнуло под его хваткой. -Ну вот и всё, — произнёс он низко, спокойным, почти ленивым голосом, словно констатируя факт, а не удерживая живого человека на весу одной рукой. — Добегалась.       Он медленно развернул её лицом к себе, словно рассматривая какой-то трофей. Шлем нависал над ней, без единой царапины — только её слабые, треморящие отражения в чёрном визоре. Сердце билось так громко, что отдавалось в ушах как барабан. -Ты думала, сможешь победить? — тихий смешок. Не злой, не громкий — хуже. Уверенный. Знающий. — Одна. В таком виде. Без нормального снаряжения. В Догтауне.       Пальцы на её горле чуть сместились — не сильнее, но ровно настолько, чтобы Вы поняла: он этим управляет полностью. Любую секунду может усилить — или ослабить. И он наслаждался каждым моментом.       Она попыталась вдохнуть — горло дёрнулось, но воздух не прошёл. Мгновение паники вспыхнуло внутри, как короткая вспышка белого света перед глазами. -Слышишь сердечко? — он наклонился ближе. Металл шлема почти коснулся её лба. — Так быстро, так громко… только вот недолго ему осталось биться.       Её пальцы упёрлись в его руку — не чтобы разжать, она понимала, что это бессмысленно, а чисто по инстинкту. Отчаянно, неосознанно. Руки дрожали, мышцы ныли от бессилия. -Х… х… — хрип сорвался, но он снова чуть надавил — и звук оборвался. -Тц… — Он наклонил голову, словно прислушиваясь к её едва уловимым попыткам вдохнуть. — Я ведь даже усилий не прикладываю. Видишь?       Он поднял её ещё выше — плечи Ви дёрнулись, пальцы беспомощно цеплялись за воздух. Боль не была резкой — она была тупой, вязкой, разливающейся по всему телу, словно тиски, затянутые медленно, но намертво. -Интересно… — протянул он и повернул её лицом чуть вбок, как будто демонстрировал кому-то невидимому. — Сколько ты продержишься?       Смех. Глубокий. Откуда-то из груди, под броней. От этого смеха по позвоночнику Ви пробежал холод. Она слышала, как что-то шумит вокруг — будто ветер, будто голос с эхом — но понимала, что это просто недостаток воздуха, что слух уже сдаёт. Он же оставался спокойным. -Сначала онемеют руки, — сказал он тоном инструктора, будто объяснял технику. — Потом ноги. Потом взгляд будет стекленеть… вот так.       Он легко коснулся её щеки тыльной стороной перчатки. Она дернулась, но он держал крепко — движения не хватало даже на сантиметр. -Ты ведь уже чувствуешь, да? Как всё внутри гудит? Как пальцы немеют?       И она действительно чувствовала. Кончики пальцев начинали покалывать, как будто по ним пробежал слабый ток. Голова стала лёгкой, почти невесомой. Сил на борьбу не было — тело висело, как марионетка, у которой оборвали нити. Он наслаждался каждой её реакцией. -Знаешь, что самое смешное? — он снова приблизил визор к её лицу. — Ты могла просто не приезжать. Но ты выбрала. А так, что с тобой станет? Очередной труп посреди бетонной крошки и пыли. А жаль, у тебя красивое личико…       Пауза. Он наклонился ближе, голос стал почти шепотом. -Ты. Выбрала.       Ви попыталась вдохнуть ещё раз — хуже, чем в прошлый. Пустота в легких стала острой, почти болезненной. Глаза увлажнились, но не от эмоций — от того, что тело отчаянно хотело воздуха, а его не было. Он наблюдал. -Вот она, граница, — произнёс тихо. — Ты её ощущаешь. Где-то здесь.       Он снова чуть усилил хватку — не сильно, но её зрение сразу поплыло. -Конец.       Его голос был ровным, деловым. Без ненависти. Без эмоций. И это пугало сильнее всего. Звук собственного пульса стал глухим, тяжёлым. Мир будто сузился до круга света. Её руки опустились — сил не хватало даже на то, чтобы держаться за его запястье. -Вооооот, уже почти… — сказал он мягко, почти ласково. — Скажи спасибо, что мы гуманнее, чем кажемся.       Он отвёл её чуть в сторону, словно собирался бросить тело, и Ви почувствовала, как вот-вот отключится — и именно в этот миг грохнул выстрел. Визор баргестовца треснул, Ви увидела дыру от пули ровно посередине. Хватка элитника разжалась, девушка рухнула на землю, словно мешок картошки, полузакрытыми глазами смотря на валящийся на землю труп. Жадно хватала воздух губами. И тогда рядом раздались быстрые, но уверенные шаги — человек, который знает, как ходить по зонам боевых действий: не суетясь, не шаркая, контролируя каждый шаг. -Ну-ну, полегче, милочка, — проговорил мужской голос, низкий, спокойный, с хрипотцой, будто его обладатель много лет курил дешёвые сигары. — Дыши. Ты справилась. Справилась лучше, чем спецгруппа.       Перед ней наклонился мужчина лет шестидесяти, крепко сбитый, с цепким взглядом. Щетина, морщины возле глаз, коротко стриженные седые волосы. На лице — смесь облегчения и уважения. В руках он держал автомат элитника, уверенно, будто всю жизнь с ним ходил. Не как инженер-кабинетник. Как человек, который знает, что такое перестрелки.       Он присел на корточки рядом, положил автомат рядом с собой, но так, чтобы в любой момент снова схватить. Профессионал. -Эй. — Он легко коснулся её плеча двумя пальцами, проверяя реакцию. — Взгляд на меня. Только на меня, голубушка. Ты в сознании?       Ви попыталась вдохнуть, но воздух вышел рваным всхлипом. Она выпустила какой-то звук, но даже не поняла, что сказала. -Тсс, спокойно, — произнёс он мягко, неожиданно мягко для такого уверенного мужчины. — Горло у тебя он поджал знатно… да и кислород перекрывал. Ничего, отдышишься. Вот только ранку на щёчке надо бы обработать, конечно…       Он аккуратно поднёс ладонь к её щеке — уверенно, без суеты — и слегка повернул её лицо к себе, проверяя зрачки. -Вот же медведь, а… — пробормотал он с тенью злости, бросив косой взгляд на труп элитника. — Видела бы ты себя со стороны, милочка. Любой другой давно бы отключился. Но ты держалась.       Он хмыкнул так, будто был впечатлён. -Я вообще-то инженер, — сказал он, проверяя её пульс двумя пальцами. — Но сегодня, видимо, ещё и твой спаситель. Удобно, да?       Он улыбнулся краем губ — уверенно, чуть нагловато, но не мерзко. По-отечески. -Давай так, — произнёс он тоном человека, привыкшего давать чёткие, рабочие инструкции. — Ты сейчас можешь пошевелить рукой? Любой. Палец. Что-нибудь. Мне нужно знать, можешь ли ты идти… или придётся тебя тащить, а я, к сожалению, уже не в той форме, чтобы героически бегать с красавицами на руках.       Несмотря на спокойный голос, в глазах читалась настоящая забота. Настоящее беспокойство. Он не просто проверял её состояние. -Ну же, голубушка, Покажи знак. Любой.       Он смотрел на неё прямо, уверенно, будто своим взглядом удерживал её в сознании. -Ты уже сделала невозможное. Осталось только не вырубиться. Он даже слегка похлопал её по уцелевшей щеке — аккуратно, но достаточно, чтобы вернуть в реальность. -Давай же, милочка. Не вздумай умирать у меня под боком. Я только что ради тебя в голову этому уроду зарядил.       Ви тихо хрипнула: -Вообще… это, к-х… я должна была тебя… спасать… -Вооооот, говоришь уже, отлично. Конечно, конечно. Ты от Хэндса, верно?       Он улыбнулся. -Не волнуйся, ты меня и так спасла. Один бы я с этими уродами не справился.       Мужчина аккуратно погладил её по голове, поправив бандану. -За что спасибо тебе большое. Вот уж не думал, что меня придёт спасать такая хрупкая с виду девушка.       Контроль над телом медленно возвращался к Ви. Она медленно достала из кармана телефон — разбитый в хлам, поцарапанный, но едва живой. Прям как она. Девушка набрала Хэндса. -Да, Ви? Ну как, освободила нашего инженера? -Ага… освободила… — Она закашлялась, — Присылай машину… -Спасибо тебе, Ви. Эдди поступят на твой счёт через пару минут.       Хэндс сбросил звонок. Учёный помог девушке подняться, придержал её за руку, помогая идти. Ви тяжело дышала, в глазах то и дело темнело, всё тело ужасно болело и ломило, плечо жгло после удара куском арматуры, а по щеке и подбородку стекала тёплая, липкая кровь. Шатаясь, девушка сделала шаг, но ноги подогнулись, и профессор в ту же секунду подхватил её под локоть — крепко, надёжно. -Осторожно, милочка. Не спеши, — сказал он мягко, но твёрдо. — Не упрямься, тебе нужно отдохнуть.       Он медленно повёл её к выходу из ангара, шаг в шаг, чтобы она не потеряла ритм. Ви моргала часто, будто пытаясь удержать реальность на месте — она снова ускользала, текла, волнами отступала внутрь черепа. Профессор заметил это. -Сядь. Отдышись пару минуток, — велел он и аккуратно опустил её на металлический ящик у стены. Он быстро, уверенно, профессионально окинул взглядом её состояние.       А смотреть было на что. Ви чувствовала себя так, будто по ней прошёл бульдозер. Плечо жгло, будто расплавленный металл под кожу залили. Рана была рваная, глубокая — след от удара арматурой. Кровь просачивалась из-под разорванного края майки, заставляя тело реагировать тупой, вязкой болью. Рёбра ныли каждое, будто их по очереди поднимали пассатижами. Один вдох — и резкая боль пробегала от груди до спины. Пара трещин была обеспечена. Горло всё ещё носило на себе отпечаток огромной руки элитника — синяк проявлялся прямо на глазах. Каждый вдох давался болезненным хрипом, а попытка глотнуть казалась ножом, проведённым внутри.       Ви почувствовала, как ужасно жгло левую щёку: по ней всё ещё струилась кровь. Рана была неглубокая, но длинная: тёплая жидкость стекала по линии челюсти, впитываясь в ворот майки, оставляя тёмно-красные пятна. -Блядь, вот… уёбок… — девушка вновь закашлялась, хрипя и просвистывая. Дышать было тяжело, боль медленно уходила на фон, Ви чувствовала, что веки тяжелеют и ужасно хочется спать. Учёный заметил, что девушка медленно теряет сознание, и подхватил её, похлопывая её по плечу. -Так-так-так, не спать!       Он пошарился в своей потёртой сумке в поисках хоть чего-то, что могло помочь состоянию девушки. Спустя секунд десять достал суперджет, прицелился и без каких-либо раздумий вколол его Ви в область сердца. Тело девушки отреагировало волной лёгкой дрожи, сердце забилось быстрее, отдавая в ушах бешеным стуком. Адреналин явно подействовал, сон сняло как рукой. -С-суперджет? Кхе… помню эту штуку. -Он самый. Доводилось пользоваться? -Ага… пару раз…       Профессор улыбнулся. -Ладно, лясы точить, конечно, весело, но пора бы и выбираться из этой дыры. Вставай, милочка, пойдём. Ты как? -Лучше… наверное…       Девушка с трудом встала, ноги подкашивались. Опёршись на стену, она двинулась в сторону выхода, инженер чутко следил за ней, чтобы Ви не упала или не потеряла сознание. Вмешиваться, помогать идти он не стал, потому что видел, что девушка упрямая, да и хоть сколько-то физической нагрузки ей не помешало бы.       Воздух стал свежее, прохладнее, когда они вышли наружу, в серый свет Догтауна. Где-то вдали слышались выстрелы — типичная фоновая музыка района. У ворот комплекса их уже ждали два автомобиля: её «Колби» и бронированная «Хелла», присланная Хэндсом — чёрная, угловатая, рычащая работающим двигателем. Профессор замедлил шаг, помогая Ви не упасть на последних метрах. -Ну всё, милочка, — сказал он, опуская её на пассажирское сиденье «Колби». — Дальше ты сама. По крайней мере… до дома. А там, надеюсь, у тебя есть кто-то, кто может залатать тебя.       Он наклонился чуть ближе, проверил, пристёгнута ли она, поправил ремень, чтобы не давил на рёбра. -Ты молодец. Правда. Если бы не ты… ну… меня бы тут уже препарировали на детали. А так — я ещё поживу. Благодаря тебе.       Он мягко коснулся её плеча, аккуратно — чтобы не причинить лишней боли. -Держись, деточка. И не забывай дышать. Медленно, глубоко.       Он шагнул назад. Открыл дверь в «Хеллу». Оглянулся ещё раз, оценивая её состояние, будто взвешивая — выдержит ли она.       И кивнул. С удовлетворением и уважением. -Если что — передай Хэндсу, что я его всё равно ненавижу, — ухмыльнулся он. — Но тебе я обязан жизнью. Запомню.       Он сел в «Хеллу», хлопнул дверью, и машина мягко тронулась, растворяясь в грязных переулках Догтауна. Ви осталась одна. Достала телефон и набрала Деламейн. Водить она явно не могла, поэтому такси было единственным вариантом. Через пару минут из-за угла выехал Деламейн, подъезжая прямо к девушке и открывая дверь. -Здравствуйте, Ви! -Привет, Дел. Домой. -Сделаем в лучшем виде!       Ви смотрела на то, как картина полуразрушенного Догтауна постепенно сменяется таким же уродливым, но всё ещё более цивильным Найт-Сити.

***

      Дверь квартиры щёлкнула замком. Мигель сначала даже не посмотрел — лишь бросил через плечо. -Chica, я сварил суп, ты голодна-       Но слова застряли в горле. Ви вошла — и закрыла дверь, опираясь на неё плечом, будто без поддержки тут же свалилась бы на пол. Вся в пыли, грязи, крови. Волосы спутанные, бандана сбита набок. Лицо разбито. Плечо — бинт, промокший насквозь. Глаза — мутные. Ноги дрожат. И на шее — тёмный, свежий, отвратительно глубокий синяк. Мигель застыл на секунду. Одну. Вторую. А потом что-то внутри него сломалось. -Ви… — неузнаваемо низко и опасно проронил он. — Qué carajo… с тобой сделали?       Он подошёл медленно, как зверь, которого с трудом держат на цепи. Но когда оказался рядом — руки задрожали. Он коснулся её плеча кончиками пальцев — и она чуть вздрогнула от боли. Этого хватило, чтобы его взгляд потемнел. -Валери… Кто. Это. Сделал.       Не вопрос — рык. Она попыталась отмахнуться, привычно: -Пустяки… просто работа…       Он резко поднял её подбородок — аккуратно, но твёрдо — и повернул её голову так, чтобы лучше видеть синяк на шее. Ви зашипела от боли. Мигель замер.       Его дыхание стало тяжёлым, глубоким. Словно он удерживал зверя внутри. -Это… — прошептал он почти беззвучно, глядя на следы пальцев. — Это явно не «пустяки».       Он отпустил её голову, но подхватил под локоть, когда она пошатнулась. -Ви… cariño… ты… — он сглотнул, пытаясь сдержаться. — Ты хоть понимаешь, как выглядишь?       Он осматривал её с ног до головы — и с каждым новым взглядом его лицо становилось мрачнее. Разбитая скула. Рана на щеке. Плечо в крови. Порванная майка, почти разорванная на груди. Содранные ладони. Синяк на шее. -Тебя держали за горло. — тихо сказал он, пальцами едва коснувшись тёмного пятна. — Ты мне скажешь, что «ничего страшного»? -Мигель… — она устало выдохнула. — Не хочу обсуждать. -А я хочу. — в голосе сталь. — И буду. Потому что ты едва жива, Ви.       Она снова попыталась отмахнуться. И снова споткнулась. Мигель подхватил её обеими руками — и прижал к себе, удерживая. Тепло его груди, запах табака и моющего средства — всё это резко, отчаянно напомнило ей, как сильно она вымоталась. Он прижал её голову к своему плечу. -Ви… скажи, что с тобой сделали?       Тишина. Только её тяжёлое дыхание. Мигель провёл рукой по её спине — наткнулся на влажное пятно под майкой, и когда отдёрнул ладонь, на пальцах была кровь. Он побледнел. -Ты… ты истекаешь кровью? — голос сорвался. — Почему ты… блядь… почему ты ходишь?!       Он поднял её на руки так резко, что она испуганно выдохнула. -Эй! Я сама… -Ты ни шага сама не сделаешь. — жёстко, безапелляционно. — Ты даже стоишь еле-еле.       Он пронёс её к дивану, опустил на подушки так аккуратно, как будто она была фарфоровой. Колени у него дрожали.       Он опустился рядом, обхватил руками голову, выдохнул. -Кто это сделал? — тихо повторил он. — Валери… скажи мне. -Тот, кто сделал… уже не жилец… — она сморгнула. — Ничего особенного… бывает.       Он посмотрел ей в глаза. Глубоко. Тяжело. Как человек, который увидел собственный страх. -Никто не имеет права оставлять такие следы на твоей шее. Никто. Поняла? — тихо сказал он. — Я спрашиваю не чтобы отчитывать тебя. А потому что я едва тебя не потерял.       Он протёр кровь с её лба тыльной стороной руки. -Ты даже позвонить не могла… -Телефон разбила… — прошептала она. -Конечно. Конечно, блядь… — он выдохнул, всплеснул руками и тут же снова вернулся к ней. — Дай посмотреть плечо.       Пока он осторожно поднимал край разорванной майки, зубы у него сжались так, что скулы побелели. Он видел, что рана глубокая. Он видел синяк размером с ладонь на её ребрах. Он видел след на её боку. -Ви… тебя били ногами? Она улыбнулась коротко, устало, чтобы не пугать его: -Не… просто элитник из «Баргеста» схватил. -«Просто»? «Просто», блядь? — сорвался он. — Это ненормально! Ни одно твоё задание не стоит того, чтобы ты возвращалась вот такой!       Он шепнул ей, наклонившись ближе: -Я сходил с ума, пока тебя не было. А когда увидел тебя… такой… — голос дрогнул. — Блядь...       Он прижал её ладонь к своей груди — прямо к сердцу. -Не смей так больше. -Я… постараюсь, — тихо ответила она. -Нет. — Мигель тряхнул головой. — Ты не должна стараться. Ты должна выживать. Поняла? Жить. Возвращаться. Ко мне. Всегда.       Он наклонился, поцеловал её в макушку — долго, осторожно, сдерживая дрожь. Потом глубоко вдохнул и начал аккуратно обрабатывать её раны. А его руки всё ещё едва заметно тряслись.