Глава 7 Правда сенсея

Pow Кейси : Я привык, что у меня есть одна неписаная правда — жизнь в этом городе не прощает слабых.Но то, что услышал я этой ночью в логове, — это не просто факт. Это была рана, которую кто-то старательно подливал солью всю жизнь. Сплинтер собрал нас всех в додзё. Было тихо — даже Майки молчал, а это уже редкость. Донни стоял у голограммы с картой, Лео и Раф выглядели так, будто им вломили в душу пару лишних гирь. А я — я просто сидел, держал клюшку и смотрел на старого крыса, который казался сегодня ещё старше. Он заговорил медленно. С каждым словом в комнате становилось всё холоднее. — Много лет назад, — начал Сплинтер, — у меня был друг. Его звали Ороку Саки. Позже мир узнал его как Шреддер. Мы тренировались вместе. Мы были как братья. Я представил двух мужиков в темных кимоно, молча оттачивающих удары, не зная, что однажды за это им придётся расплачиваться. У Сплинтера в голосе была не гордость — была ноша. — Мы оба любили одну женщину, — продолжил он тихо. — Тэн Шен. Когда Ороку понял, что она выбрала меня, он стал отдаляться. Сначала слова, потом поступки. В конце концов… — он сделал паузу, — он собился с пути. — Что значит «сбился с пути»? — спросил я, потому что не знание — хуже ножа.— Он попробовал убить меня, — ответил Сплинтер. — Мы сразились. Я выжил. Но цена была страшна. В комнате повисла тишина, такая густая, что слышен был только слабый шум вентиляции и чей-то сбившийся вдох. — В тот роковой день погибла не только Тэн Шен, — продолжал он, и в глазах старой крысы блеснула слеза, — я потерял и дочь — Миву. Я думал, что потерял навсегда. Пока не увидел её снова сегодня. Я видел, как Донни побледнел. Лео сжал руки. Раф ничего не сказал, но я видел, что внутри у него всё горит. Это был не просто рассказ — это личная катастрофа, которая тянется последние годы. — Подождите, — выпалил я. — Ты хочешь сказать, что Шреддер — это Ороку Саки, и он когда-то был твоим другом? И та девченка куноичи … та , кто сегодня сражался с вами, — Карай — это Мива? Твоя дочь? Сплинтер кивнул, медленно, как человек, который тянет тяжёлый груз уже много лет. — Да. Он взял её. Он воспитал её. Он затуманил ей разум. Теперь она верна ему. Она — инструмент.Я слышал, как в его голосе ломается что-то старое и ценное. Лео сказал тихо, почти по-военному:— Тогда нам нужно сделать так, чтобы Карай поверила, что Шреддер не её отец. Я увидел, как Донни напрягся.— Это не так просто, — сказал он. — Мы не можем просто прийти и «сказать правду». Её мозг — это сеть промытых связей. Она выросла с этим ненавистным идеалом. — Мы должны попытаться, — сказал Лео твёрдо. — Если в ней ещё есть хоть крупица той девушки, которой она была — мы должны её достать. И прежде всего — вернуть Луиса. Сплинтер опустил взгляд. Было видно, что он сам надеется, хоть немного, но всё же боится этой надежды. — Я знаю, — проговорил он наконец. — Я знаю, что это будет нелегко. И это может стоить нам многого. Но мы должны попытаться. За Луиса прежде всего. А потом… за Миву. Я смотрел на них всех и думал о простых вещах: о маленьком мальчике, который верил, о том, как он грел наш холодный мир своей храбростью. Как можно было смотреть в глаза такого парня и не рвать небо на куски, чтобы вернуть его домой? — Мы возвращаемся в логово Шреддера, — сказал Рафаэль, и его голос рвался как струна. — Мы возвращаемся уже ночью. Сейчас готовим план. Донни и Кейси будут работать над тем, чтобы отследить сигнал. Лео и я — в ударной группе. Микки прикроет фланг. А Сплинтер… ты будешь рядом, сенсей. Мы не оставим тебя одного. Сплинтер посмотрел на каждого из нас по очереди. Его глаза были полны боли и надежды одновременно. — Спасибо, — прошептал он. — Только одно прошу: будь осторожен с тем, что будет говорить о прошлом. Некоторые раны глубже, чем кажутся. Я чувствовал, как эта ночь меняет что-то внутри. Не просто планы и стратегии. Что-то личное. Я, уличный парень, который не верит в судьбы, вдруг понял: я причастен к спасению не просто ребёнка. Я причастен к попытке вытащить из сети лжи чью-то душу. План звучал просто: отследить телепорт, найти укрытие Шреддера, пробиться туда, и вытащить Луиса. Но между словами и результатом — километры стали и кровь. — Мы возвращаемся в логово Шреддера, — повторил я, сжимая клюшку и чувствуя, как по венам бежит нехорошее предчувствие. — И мы заберём Луиса. И если у Карай ещё есть сердце — мы напомним ей, кто она на самом деле. Сплинтер кивнул и, словно поддавшись уставшему облегчению, прошептал одно слово: — Спасибо. Я никогда не думал, что одна крыса может значить для меня больше, чем куча денег или слава в уличной драке. Но в ту ночь я понял: есть вещи дороже. И я был готов за них драться. Конец Pow Кейси : Pow Донателло : Я стоял перед голограммой башни Шреддера, которая медленно вращалась в воздухе. Стальные уровни, охрана, камеры, ловушки — всё, как и ожидалось. И всё же на этот раз никто не собирался отступать. Мы должны были вернуть Луиса. Кейси стоял, прислонившись к стене, вертел в руках клюшку.— Ну что, умник, скажи, где у этого психа слабое место? Я перевёл взгляд на него и слегка улыбнулся.— Теоретически, если мы отключим энергоцепь на седьмом уровне, временно вырубится внутренняя система безопасности. У нас будет максимум пять минут. Потом включится резервная защита. Рафаэль хмыкнул.— Пять минут, чтобы вытащить пацана, пробиться через футботов и остаться в живых? Пустяки. — Для тебя — может быть, — ответил я, глядя на него поверх очков. — Но для остальных это звучит как самоубийство. Леонардо, как всегда, стоял прямо, с холодной решимостью.— Мы не бросим Луиса. И если Шреддер думает, что сможет использовать ребёнка — он ошибся. Микеланджело поднял руку.— Эй, народ, только я один заметил, что мы снова лезем в логово самого опасного типа в Нью-Йорке? Может, сначала пиццу? На случай, если это будет наш последний ужин? Рафаэль закатил глаза.— Микки… — Ладно-ладно! Просто предлагаю, чтоб на голодный желудок не лезть под мечи! Мы все усмехнулись — коротко, нервно, но это немного разрядило обстановку. Сплинтер подошёл ближе, его взгляд был спокоен, но я чувствовал, как внутри него что-то борется.— В этот раз я иду с вами, — сказал он. Все обернулись. — Учитель… — начал Лео. — Нет, Леонардо, — перебил Сплинтер. — Я должен увидеть свою дочь. Возможно, у меня будет шанс сказать ей то, чего не смог тогда. И если этот шанс даст нам возможность вернуть Луиса — я воспользуюсь им. Мы переглянулись. Даже Рафаэль не стал спорить. Ночь окутала город. Мы скользили по крышам, как тени. Я слышал, как Кейси проверяет ремень с гранатами, как Лео бесшумно вынимает мечи, как Сплинтер дышит размеренно — будто уже готов ко всему. Когда мы добрались до башни, я активировал устройство — небольшой импульсный передатчик, который глушил сигнал камер. — Всё, путь чист на тридцать секунд, — сказал я. — Потом начнётся обратный отсчёт. — Тогда не теряем времени, — ответил Лео. Мы двинулись внутрь. Коридоры башни были тёмными, холодными, пахли металлом и озоном. Первые футботы выскочили из-за угла — и началось.Рафаэль с грохотом проломил одному корпус, Кейси швырнул гранату, Лео двигался, как призрак, а я подключил электрошокеры к своим посохам и помог Сплинтеру отбить сразу троих. И вот, в центре главного зала, она — Карай. В боевой броне, с холодным взглядом и катаной в руке. За её спиной стоял робот-ниндзя, огромный, словно металлический голем. — Впечатляющее упорство, — сказала она. — Но на этот раз вы не уйдёте. — Мы пришли за мальчиком, Карай, — сказал Лео, шагая вперёд. — И за тобой. Ты должна знать правду. Шреддер не твой отец. Карай нахмурилась.— Что ты сказал? — Твой настоящий отец — Сплинтер, — произнёс Лео твёрдо. — Тот, кого Шреддер предал много лет назад. На мгновение её глаза дрогнули. Я видел это. Она не поверила… но внутри что-то сдвинулось. — Ложь! — выкрикнула она. — Шреддер спас меня! Он — мой отец! Она бросилась на Лео, и бой вспыхнул снова. Пока Лео и Рафаэль отвлекали Карай и её футботов, я, Микки, Кейси и Сплинтер пробрались в нижний отсек. Там, за толстыми стеклянными стенами, я увидел его — Луиса. Он был без сознания, подключён к какому-то устройству. — Нашли! — сказал я в микрофон чифона. — Осторожно, — прошептал Сплинтер. — Я чувствую чьё-то присутствие… Из тени вышла Мона — та самая мутантша, с которой мы уже сталкивались раньше. Её когти сверкнули под светом ламп. — Вы слишком поздно, — прошипела она. Но Сплинтер шагнул вперёд. Его движения были молниеносны. Два удара — и Мона упала, обезоруженная. — Она больше не угроза, — сказал он спокойно. Я подбежал к панели, ввёл код — и капсула открылась. Луис лежал без сознания, но живой. — Он с нами, — сказал я, включая коммутатор. — Луис с нами. Он без сознания, но жив. Отходим. Голос Лео из чифона:— Понял. Мы тоже выдвигаемся. Мы выбрались наружу под шум боя и сигнал тревоги. Кейси нес Луиса на руках, а я прикрывал их сзади. Сплинтер шёл последним, оборачиваясь на башню, где когда-то потерял дочь, но сегодня — вернул надежду. Мы вернулись в логово под утро. Луис лежал на диване, бледный, но дышал ровно. Я проверил показатели.— Жив. Просто сильное истощение. Нужно время. Сплинтер сел рядом, осторожно положив руку ему на плечо.— Он поправится, — сказал он тихо. — Я это чувствую. Кейси выдохнул.— Ну, хоть один бой, где мы не потеряли никого. Микки зевнул, обессиленно упав в кресло.— Да, но я всё ещё хочу пиццу. Мы все рассмеялись. Даже Сплинтер улыбнулся — впервые за долгое время. На следующее утро Луис открыл глаза.— Г-где я?.. Я склонился к нему и улыбнулся.— Дома, приятель. Ты в безопасности. Он оглядел всех, и в его глазах отразилось облегчение. Сплинтер подошёл ближе.— Луис… я должен тебе кое-что рассказать. Карай, которую ты видел… она моя дочь. Её зовут Мива. И, как бы всё ни было, я не перестану верить, что однажды она вспомнит, кем была. Луис кивнул.— Я верю, учитель… Я верю, что вы сможете её вернуть. И в этот момент я понял — этот парень уже не просто друг. Он — часть нашей семьи.