Глава 12 Искры в ночи

Pow Луис : Иногда я думаю, что самое трудное испытание в жизни — это не схватка с футами, не побег из логова Шреддера, и даже не тренировочный спарринг с Карай…А обычная школьная контрольная по алгебре. Я сидел за столом, уткнувшись в тетрадь, и пытался вспомнить формулу, которая вчера казалась простой, как пицца у Микки.Рядом на диване развалился Кейси, обложенный учебниками, и выглядел так, будто ему предстоит не контрольная, а допрос у Кренгов. — Слушай, Луис, а если я просто скажу, что меня похитили футы, и поэтому я не сделал домашку? — пробормотал он, глядя на потолок. — Кейси, ты так говорил уже три раза. Учительнице нужна не драма, а правильные ответы, — ответил я, не поднимая головы. — Ну да, ну да… — он вздохнул. — А может, ты просто решишь за меня пару примеров, а я потом тебя как-нибудь вытащу из беды? — Спасибо, конечно, но я уже знаю, как это заканчивается: я решаю, ты списываешь, потом оба получаем по двойке. Кейси хмыкнул.— Эй, у нас же командная работа! Я усмехнулся.В какой-то мере он был прав. Мы с Кейси стали неплохой командой — и не только в бою. Только сейчас наш бой шёл против квадратных уравнений, а не футботов. Пока я переписывал формулы, вдалеке, из-за стены додзё, доносились звуки ударов, крики и хлопки.Карай снова тренировалась с Лео — по звуку, похоже, серьёзно. Иногда крики Сплинтера перекрывали всё остальное:— Рафаэль! Контролируй эмоции!— Микеланджело, концентрация, а не комментарии! Я улыбнулся.Похоже, у кого-то там тоже контрольная. Только по боевым искусствам. Через несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Донни.— Луис, ты не видел мои микросенсоры движения? Я хотел протестировать новый тренировочный симулятор. — Эм… если они маленькие и блестящие, то, возможно, Микки сделал из них «украшение» для пиццы. — О нет… — Донни закатил глаза и ушёл, бормоча что-то вроде: «Когда-нибудь я установлю замок с биометрией…» Кейси прыснул от смеха.— Знаешь, у нас тут как-то слишком спокойно. Не к добру. Я кивнул, откладывая ручку.Он был прав — после всего, что мы пережили, тишина всегда казалась подозрительной. Но пока — пусть будет мир.Хоть один день без битв, без криков, без опасностей. Я посмотрел на свои записи, потом на Кейси.— Ладно, дружище, повторим ещё раз: что такое дискриминант? Он задумался.— Это… штука, которая определяет, есть ли уравнение шанс на выживание? Я рассмеялся.— Почти! Только не «выживание», а корни. И вот так, под гул тренировок из додзё и запах чая с кухни, мы продолжили наш «бой» с учебниками.Может, это и было настоящее спокойствие. Перед бурей, которая, как я уже знал, обязательно придёт. Спокойствие закончилось в тот момент, когда из додзё раздался вопль Донателло: — Не трогайте эту кнопку! Затем — хлопок, искры и запах перегретой электроники.Кейси подскочил, едва не опрокинув стол. — Что там опять? Новый эксперимент Донни взорвался? — Или Микки снова решил использовать оборудование как тостер, — пробормотал я и пошёл посмотреть. Когда мы вошли, Донни сидел перед своим пультом, вокруг — клубы дыма, а на мониторах бегали зеленоватые линии кода.Лео, Раф и Микки стояли за его спиной, глядя на экраны как на что-то не совсем земное. — Эй, Донни, всё в порядке? — спросил я. Он даже не отреагировал сразу, только нахмурился и быстро перебирал клавиши.— Нет, это не сбой… Это… сигнал. — Сигнал? — переспросил Лео. — Какой ещё сигнал? — Не знаю, — ответил Донни, — но он идёт из старого промышленного сектора, того самого, где футы собирали мутагенные контейнеры. Я тестировал новый сенсор для тренажёра и случайно поймал волну связи… и, судя по структуре сигнала, это… кренговская передача. — Подожди, кренги? — Раф нахмурился. — Эти слизняки снова решили сунуть свои щупальца в наш город? — Судя по всему, — сказал Донни, — но тут есть кое-что хуже.Он увеличил изображение. На одном из экранов показался логотип — красный символ клана Фут. — Они сотрудничают? — прошептал я. Донни кивнул.— Похоже на то. Передача идёт на частоте, зашифрованной кренговским кодом, но в данных встречаются футовские ключи доступа. Кренги создают для Шреддера новую партию мутагена. И если они доведут проект до конца… последствия будут катастрофическими. В комнате повисла тишина.Даже Микки не пошутил. — Сколько у нас времени? — спросил Лео. — Судя по тайм-коду передачи — меньше суток, — ответил Донни. Карай стояла у стены, молча наблюдая за экранами.— Если Шреддер и кренги объединились… значит, это не просто новая атака. Это подготовка к войне. Я сжал кулаки.В голове сразу всплыли воспоминания — клетка в башне, холод, крики Карай, тень Шреддера…Нет. Мы не позволим этому повториться. — Значит, идём, — сказал я. — Мы должны остановить их, пока не поздно. Кейси подмигнул.— Я знал, что этот вечер не закончится скучно. Рафаэль уже крутил свои сайи.— Наконец-то! Хоть что-то стоящее после недели безделья. Лео посмотрел на всех нас.— Ладно, команда, собираемся. Донни — ты ведёшь. Карай — прикрываешь фланги. Кейси и Луис, вы со мной. Мы идём выяснить, что задумали кренги и Шреддер. — И разрушим это к чёрту, — добавил Раф. Я кивнул.Да, контрольная по алгебре подождёт. Похоже, нас ждала куда более серьёзная проверка. Ночная промзона пахла маслом, ржавчиной и чем-то химическим — таким, что щиплет в носу. Когда мы подъехали на крышах, город лежал как тлеющая рана: фонари, редкие машины, коробки и металлоломб. Донни показал на планшете пульсирующую точку — «горячая» координата, откуда шёл сигнал. Мы спустились по лестнице, вплоть до уровня заводских ворот, едва шевелясь в тени. У меня в груди стучало не просто сердце — это был весь мой страх вместе с решимостью. — Слышите? — шепнул Кейси, прижав к себе клюшку, как будто она была ружьём.— Слышно гул компрессоров и… хм, насосы, — тихо ответил Донни. Его пальцы бегали по экрану — схемы, тепловые отсечки, другая техно-магия, которой я до сих пор не понимал в деталях, но доверял без остатка. Мы пробрались через служебный вход, Донни вёл нас как навигатор — мини-дроны, глушение камер, шифрованные помехи. Я держал фонарик, но почти никогда не включал его: свет — это смерть на их территории. Сначала было пусто: только трубы и полуглухие помещения. А потом — звук, который перекрыл всё: механический вздох производства. Я слышал, как где-то в глубине замешивают жидкость, как медленно булькают колбы. — Там, — шепнул Лео, и мы пригнулись за железный контейнер. Мы увидели зал. Низкие светильники бросали на пол холодный свет. Возле ряда столов с воронками, вакуумными насосами и стеклянными цилиндрами работали кренговские приборы: щупальца, манипуляторы, хлороформного цвета жидкости в кюветах. Ряды контейнеров, пробирок — и, что хуже всего, огромный цистерн с зелёной, зловеще светящейся жидкостью: новая партия мутагена. Я чувствовал, как в животе лёд. Первым среагировал Донни: он прикрыл меня от бокового коридора, быстро устанавливая на пол микроглушитель и направляя помехи на камеры. Я видел, как маленькие лампочки на его приборе помигали зелёным — и внутренние камеры на мгновение «зависли». — Теперь! — скомандовал Лео, и бой начался. Футботы вывалили из тени, как муравьи. Металл, клинки, роботы. Я не помнил, как заговорила пугающая ловкость: возможно, это было инстинктом. Кейси прорвался вперёд — клюшкой отбивал ноги первому футботу, сводя его с ног. Его удары были грубее, чем у нас, но точны. Карай, словно тёмная молния, вырезала путь, её клинки сверкали. Донни стоял в глубине и бросал в толпу глушащие импульсы, которые делали на секунду из футботов варёных рыб — они дрожали и не могли действовать. Я взял в руки обломок трубы — ничего особенного, просто кусок металла. Но в руках у меня в этот момент был весь смысл: защитить. Удар — и уронённый футбот. Волнение и боль сосуществовали: урон в ладони от щепки, адреналин в венах. Мы двигались от станции к станции, пытаясь не дать им включить производство на полный ход. Донни всё время кричал коды: «EMP через три… два…», и мы знали, что если он ошибётся — нам придётся отдирать от пола лезвия футботов зубами. На середине зала нас атаковал гуманоидный кракен — одна из тех созданий Кренгов, больше похожая на человеко-щупальца. Он шипел, его манипуляторы швыряли острые как лезвия шприцы. Лео прыгнул, Лео рубил, Рафа отвлекал когтями. Я увидел, как Карай будто растворилась в движении: она двигалась не спеша и отрезала механические конечности, как отковыривают корку льда. Донни сделал свой ход. Он встал рядом с цистерной и подключил к панели устройство — маленький, серебристый куб. Я видел по его лицу, что это не просто саботаж, а очень точный технический альянс: куб начал посылать ультразвуковые помехи, частоты резали электрохимию реакторов. На секунду все трубки зашипели, и активность начала падать. Панель запела тревожным писком. — Уходим! — прокричал Лео. Мы рванули к выходу с контейнером, но дорогу перегородил Тигриный Коготь — громадный, с мехом и когтями, которых хватало, чтобы разорвать металл. Он зарычал, и мы встали, как стена. Лео и Рафа бросились в атаку, каждое их движение было отточено; Раф срывался в ярость, Майки метнул нунчаки и отвлёк Когтя. Я пытался думать быстро: Донни ведь всё ещё у панели, его куб трещал, нужно было уходить. — Луис! — Донни крикнул. — Я дам вспышку на метр — укройся за колонной и веди их к выходу. Я не выдержу второй волны помех. Я побежал. Бежал как мог — волонка адреналина толкала ноги, и я вдруг понял, что бегу не только за себя. Я увидел в глазах Карай страх — не для неё привычный страх бойца, а что-то человеческое. Мы столкнулись с Тигриным Когтем в узком коридоре, и у меня снова не было оружия. Я толкнул его трубой по боку, и он — ухмыльнулся, словно воспринял шутку. Кейси среагировал мгновенно: точный удар по колену, и Коготь пошатнулся. Лео, меж тем, прорезал путь. Мы вывалили наружу, и тут началась погоня: футботы за нами, гул двигателей и лазерные залпы возле стен. Майки на Панцер-Робусе ждал нас у ворот, рев мотора заглушал привычный шум. Мы влетели внутрь, запрыгнули, двери захлопнулись. — Вперёд! — Майки рванул. В этот момент мощный взрыв сорвал за нами часть здания: Донни успел выжать последний импульс, который подорвал заводское оборудование и вывел из строя основную линию розлива мутагена. Цистерна треснула; зелёная жидкость зашипела на холодном металле и начала тлеть в огнях пожарных пламён. Мы не победили полностью — не уничтожили все контейнеры, но Донни сделал главное: сорвал серийное производство. Это дало нам шанс. Пока машина несла нас прочь, я видел, как на заднем плане вспыхивали огни и загорался пожар, как из ворот выбегали футботы и Крейнги, как Тигриный Коготь срывался в догонку. Панцер-Робус мчался по ночной улице, и внутри сидели все: Лео, Рафа, Майки, Донни в запылённой рубашке, Карай с закрытыми глазами, Кейси с растрёпанной шапкой и я — с ощущением, будто мы вырвали у тьмы ещё одну минуту света. — Донни… — прошепнул я, когда наконец мотор сбавил обороты и Робус свернул в безопасный тоннель. — Ты сделал это. Он тяжело дышал, но в его глазах была светлая усталость:— Мы лишь отложили катастрофу. Они накопили слишком много материалов. Если не уничтожить остатки и источник сырья — они будут снова. И не только кренги — теперь Шреддер целиком опирается на это. Карай посмотрела на меня. Её лицо было в пятнах дыма, но в нём было что-то, что я раньше не видел — не просто воинская решимость, а тихая решимость женщины, которая поняла цену своих решений.— Тогда мы должны найти всё — и уничтожить. Раз и навсегда, — сказала она. Её голос был не угрозой, а обещанием. Я отпил воды из бутылки и долго смотрел на команду: на Донни со скальпелем науки, на Лео с клинком справедливости, на Рафa с огненной яростью, на Микки с улыбкой, которая всегда возвращает нас к дому, на Кейси — уличного рыцаря, и на Карай — будто вновь родившуюся к себе. Они все были моими теперь не только как друзья, но как семья. И когда перед нами встанет следующая волна — я помогу им, чем смогу. Мы не знали всех складов и тайников кренгов и шредеров, но знали одно: не позволим этому городу стать химическим полигоном. Наша следующая миссия началась прямо сейчас — изучить, откуда берётся сырьё для нового мутагена, и вырезать его корень. А пока — мы живы, и нам есть за что бороться. Конец Pow Луис : Pow Донателло : Обычное офисное здание снаружи — стекло, вывеска, пахло кофе — внутри оказалось хранилищем чужой технологии. Ни один обычный технопредприниматель так бы не расположил фабрику под кабинетом директора. Мы спустились по лестнице в самый низ, и воздух изменился: влажный, металлический, пропитан запахом реактивов и электроники. Свет здесь был холодным, а пол — усеян кабелями и платформами. Экран моего планшета мигал: «массированный источник мутагена — уровень стабилизации: высокий». Это означало только одно — они готовили партию не на пробу, а на разлив. В глубине зала мы увидели их: кренги — целая толпа, щупальца, манипуляторы, и тот самый кренг, с которым мы уже встречались, того, кого мы думали уничтожили. Он был ещё злее и больше, чем прежде. Серые тела шевелились, отбрасывая отблески зелёного света от цистерн. — Донни, мы не отступаем, — скомандовал Лео, и его голос в этой комнате был как щит. Я мельком пробежал взглядом по установкам — и застыл. За панелями, за рвущимися магистралями и контрольными блоками — сердце этой операции: арка из полированных сплавов, внутри которой колебалась материя другого мира. По датчикам — портал. Он был нестабилен, но уже работал: в воздухе свистели частоты, которых я не слышал прежде, и по ним шли потоки биосигнатур Крэнгов. Если они завершат цикл — Крэнг сможет не просто пролить партию мутагена на Землю, он сможет притащить сюда ещё больше своих. Это было хуже любой тонны колб. — Это портал в Измерение X, — выдохнул я. — Они строят ворота. Если мы не сломаем его сейчас — они перенесут сюда всё, что захотят. — Тогда мы раскидаем их сейчас, — рявкнул Рафаэль и метнулся в атаку. Бой начался мгновенно. Лео, Рафаэль, Микеланджело и Карай превратили центр зала в вихрь клинков и ударов: их движения были танцем — brutal ballet — и каждый удар отбрасывал за собой искры. Я сдерживал себя, не бросаясь в рукопашный — моя роль тут была иная. Донни — не воин, но у нас был план. Я видел, как кренги бросались к стойкам управления, собираясь перезапустить реакторы. Главный кренг направил щупальца к арке — и портал начал «заедать», мерцание усилилось. Я подбежал к панели, которую заранее отметил в обследовании — она управляла фазой портала. На ней — пульты, рычаги и переключатели, помеченные чужой маркировкой. Это было моя полоса океана машин; если я сумею изменить фазу, можно было бы «настроить чистоту» поля — то есть периодичность и амплитуду колебаний — так, чтобы волновой фронт притянул сущности внутрь, но не позволил главным системам перекочевать наружу. — Донни! — крикнул Лео, — нам нужна поддержка, их слишком много! Я вбил последовательность, но осознал, что одна голова — это мало. Панель требовала физического подключения нескольких модулей одновременно: один стабилизатор фазы, один импульсный резонатор и третий — ключевой «обратный реле-фильтр». Я не смогу подключить всё в одиночку и держать бой. — Луис, Кейси! — выручил я через чифон. — Мне нужна ваша помощь с подключениями — я буду направлять, вы будете под руками. Простые шаги — штекер, зажим, фиксатор. Действуйте только по моей команде! Кейси моргнул, сжимая клюшку.— Как именно мы тебе поможем? Мы не гении, не технари, как ты. — Я знаю, — ответил я быстро, — я буду координатором. Вы по моим командам подключаете коннекторы в определённой последовательности. Нужны только аккуратные руки и нервы. Если всё подсоединим синхронно — я смогу настроить портал на «чистоту», и он захлопнется сам на своих начальников. Они кивнули. Это был риск — но их глаза горели. Они были частью команды не меньше нас с Лео и Рафа. Пока Лео и Раф и Микки отвлекали основную массу кренгов, Карай сражалась словно тень — её клинки разрезали манипуляторы, отбрасывая механические руки. Я зашёл к панели и показал Луису: «здесь — зелёный зажим, тут — красный». Он слушал, руки дрожали, но послушно делал, что я говорил. Кейси встал рядом и, стиснув зубы, аккуратно вставил резонатор в гнездо. Я держал напругу в голове, боясь ошибиться: один неверный шаг — и мы откроем дорогу всем, а не закроем. — Стабилизатор — на три, три, три! — кричал я. — Резонатор — в положение «запад», фиксатор — крутить по часовой! Они делали всё ровно. Мои датчики показывали растущую фазу гармоники — и я работал над тем, чтобы она стала «всасывающей». Когда все три элемента были на месте, я включил обратный резонанс и начал медленное изменение частоты. Система ответила вибрацией — арка над нами зафазировала, пространство в центре закрутилось, словно маленький смерч. Кренги почувствовали это — их щупальца потянулись к полю, и они начали терять контроль. — Держите линии! — кричал я. — Не отключайте и не рвите — иначе они вырвутся! Лео и Рафа сражались в упор; Микки, как маленький торнадо, метался, отвлекая. В ту секунду, когда я наконец добился нужной чистоты, когда резонанс перестал быть стоячей пляской и стал истинной воронкой, я прокричал самый важный приказ: — Ухватитесь за что-нибудь! Все, кто был рядом, хватались за трубы, крючья, опоры. Я замкнул последний контакт. Огненный вихрь рванулся из арки — и началось: поток тянул кренгов внутрь, один за одним. Щупальца, манипуляторы, шумные звуки — всё шло по спирали и исчезало в световом разрыве. Главный кренг ревел — он пытался сопротивляться, но поле было настроено правильно: мы захватили его волну. Его последний взгляд пронзил меня — ярость и осознание поражения — и он ушёл в белую пустоту. Панель взорвалась искрами, как аплодисменты апокалипсиса. Я почувствовал, как доски здания начинают трястись — система не выдержала перераспределения энергии. Лео потянул нас всех назад. — Бежим! — скомандовал он. Мы выскочили из подвала и побежали наружу. На улице здания с внутренней стороны раздались взрывы: цистерны лопались одна за другой, и горящие фонтаны мутагена вздымались в ночное небо. Земля под нами вздрогнула, и где-то далеко образовался огромный кратер — как рана, оставшаяся от чужой амбиции. Мы отступили, затаив дыхание. Микеланджело выругался, но счастливо расхохотался:— Мы сделали это! Мы победили, да? Мы победили, правда? Я не мог так категорично сказать. Мы сорвали производство, отправили Крэнгов в их логово, но у нас было ощущение, что это не последнее сражение. Я вытер лоб грязной рукой и ответил:— Точно сказать не могу. Может быть, это ещё не последняя встреча с Крэнгами. Карай, вздыхая, посмотрела на огонь вдалеке.— Будем надеяться, что последняя, — сказала она. Мы вернулись в логово усталыми, вонючими, но живыми — только чтобы увидеть картину, от которой кровь застыла в жилах: наш дом был разрушен. Куски камня, обломки, поломанная мебель, и посреди этого — стоявший Сплинтер, окружённый поверженными футботами, как свеча среди пепла. Он не выглядел побеждённым. В его позе было то, что я давно не видел: решимость и тихая трагедия. Когда он увидел нас, его выражение смягчилось, но голос был тяжёлым. — Дети мои… моя дочь, — произнёс он, обращаясь ко всем. — Шреддер узнал о нашем логове. Вам нужно спасаться. — Но сенсей, — начал Лео, — как же вы? — Шреддер придёт сюда, — ответил Сплинтер. — Я задержу его. Вы уходите. Найдите безопасное место и уходите. Мы все замолчали. Никто не хотел бросать его, но знали, что спорить — значит терять всех. Карай подошла к нему, глаза её блестели, и тихо сказала: — Я не оставлю тебя. — Ты обязана, — тихо сказал Сплинтер. — Я не потерплю, чтобы вы погибли ради меня. Я смотрел на них, и сердце сжималось. Мы ушли — не потому что хотели, а потому что должны были. Мы оставляли дом, но не теряли цель: найдём убежище, соберём силы и вернёмся. Шреддер думал, что он может разрушить стены — но он не сможет разрушить семью. Когда мы отступали в тёмные туннели, я последний раз оглянулся на силуэт Сплинтера в свете пожара. Внутри жгло чувство долга и обещание: мы вернёмся и восстановим всё. И если придётся — положим свои жизни, но не позволим этой тьме захватить наш дом и наш город. Конец Pow Доннателло : Pow Сплинтер : Я бежал по коридорам канализации, чувствуя, как отголоски битвы гремят где-то позади. Тяжёлый запах озона и дыма стоял в воздухе. Мои лапы скользили по влажному бетону, но я продолжал идти вперёд — туда, где чувствовал присутствие врага. И он не заставил себя ждать. Из тени выступила фигура в сверкающих доспехах. Лезвия на его руках сверкнули в тусклом свете фонаря. Его маска отражала отблески воды, словно само лицо стали. Шреддер. — Ороку Саки, — произнёс я спокойно, хотя сердце билось быстрее. — Сколько лет, а ты всё так же прячешься за бронёй. — А ты всё так же цепляешься за прошлое, Хамато Йоши, — ответил он глухо. Его голос был холодом стали. — Сегодня оно закончится. Мы сошлись в середине коридора. Я ударил первым — низкий выпад, скользящий удар ногой. Шреддер отбил атаку клинком, искры осветили бетонные стены. Затем последовала его контратака — мощная, тяжёлая, в три удара подряд. Я уклонился от двух, но третий задел плечо — острый край доспеха рассёк ткань и кожу. Я не отступил.Моя стойка сменилась, и я ударил ладонью в центр его груди, чувствуя отдачу в своих костях. Он не пошатнулся. Его сила была чудовищна, но я использовал его массу против него — шаг вбок, бросок, и Шреддер падает в воду. Но он мгновенно поднимается, брызги падают с его доспехов, глаза пылают ненавистью. Он ринулся вперёд, удары следовали один за другим, словно удары молота по наковальне. Я парировал, блокировал, скользил по стене, уходил в тень, но каждый его удар был тяжелее предыдущего. Его ярость была как буря — без остановки, без пощады. Мой посох зазвенел от столкновения с клинками, и в тот миг, когда я попытался контратаковать, он ударил коленом в живот. Воздух вырвался из лёгких. Следом — кулак в бок, удар лезвия по спине, и я упал на колени. Он взял меня за ворот и приподнял. — Я предупреждал тебя, Йоши, — прошипел он. — Теперь ты потеряешь всё. Его клинок блеснул — и всё погрузилось во мрак. Последнее, что я почувствовал, — как холодная вода обволакивает тело. Он отбросил меня в водосток, и поток унёс меня прочь — прочь от дома, от детей, от всего. Вода бежала быстро, и я не мог сопротивляться. Тьма сомкнулась, и только вдалеке слышалось эхо битвы, затухающее, как воспоминание. Конец Pow Сплинтер : Pow Леонардо : Мы бежали по туннелям, вдыхая пыль и дым. Сзади гремели шаги, треск металла, удары футботов — они были на хвосте. Кейси вёл нас вперёд, к фургону, что стоял у старого выхода на поверхность. — Быстрее! — крикнул я. — Они уже рядом! Но когда мы выскочили наружу, воздух прорезал знакомый голос. — Поздно, черепахи. На крыше стоял Шреддер, рядом — Тигриный Коготь, Мона, Ксевер и Брэдфорд. Их силуэты вырисовывались на фоне огней города, как тени из кошмара. — Кейси, Луис, Дон, Раф, Микки — бегите! — приказал я. — Мы с Карай прикроем вас! Карай посмотрела на меня коротко, но твёрдо:— Вместе. Мы развернулись лицом к врагам. Бой начался мгновенно. Мона и Брэдфорд атаковали первыми — двойная волна силы и ярости. Я парировал удары Брэдфорда катаной, чувствуя, как вибрирует металл. Его когти скользнули по клинку, оставляя искры. Я ответил серией быстрых ударов, выбивая его из равновесия, но тут же получил удар ногой от Ксевера, и меня отбросило назад. Карай в то время дралась с Тигриным Когтём — она двигалась как вода, уклоняясь от его массивных ударов, контратаковала молниеносно. Несколько её ударов достали цель, но Коготь лишь рыкнул и ударил лапой, сбив её с ног. Я метнулся к ней, прикрывая от очередной атаки Шреддера. Его клинки встретились с моими катанами, и звук этого столкновения был как гром. Мы обменялись десятками ударов — быстрых, яростных, смертоносных. Я едва успевал защищаться, но он был сильнее, опытнее. Каждый его удар пробивал защиту, каждый шаг приближал поражение. Мы с Карай переглянулись — оба были изранены, дышали тяжело, но не собирались отступать. Ещё один бросок, ещё одно столкновение стали. Она прыгнула вперёд, отвлекая его, а я ударил сзади. Но Шреддер парировал оба удара и оттолкнул нас, словно детей. — Вы храбры, но глупы, — произнёс он холодно. Карай вновь поднялась, кровь текла по щеке, но она не отступила:— Это ты глупец, если думаешь, что мы сдаёмся! Они столкнулись вновь, и в тот момент, когда я попытался помочь, Тигриный Коготь ударил меня по спине. Мир вспыхнул болью. Меня отбросило на бетон, катаны выскользнули из рук. Я попытался подняться, но Шреддер ударил ногой в грудь — воздух вышел, и всё вокруг потемнело. Последнее, что я видел — как Карай сражается до последнего удара… и падает. Конец Pow Леонардо : Pow Донателло : Фургон грохотал по старым улицам. Мы неслись, как могли, прочь из города. В салоне стояла тишина, только стук двигателя и тяжёлое дыхание Кейси за рулём. Луис сидел рядом, молчал. — Мы не можем просто уехать, — сказал Раф, сжимая кулаки. — Мы должны найти Лео и Карай. — Мы найдём, — ответил я. — Сначала — выдох. Потом — возвращаемся. Мы ехали по полуразрушенным кварталам, пока не увидели их. Двое лежали на асфальте, неподвижные. Лео и Карай. Израненные, избитые, едва дышали. Мы подбежали. — Лео! Карай! — крикнул Микки, и в его голосе впервые за долгое время не было шутки. Мы осторожно подняли их. Лео был без сознания, дыхание хриплое. Карай — вся в ссадинах, кровь на виске. Раф помог мне занести Лео в фургон. Кейси накинул на него одеяло. Луис и Кейси вместе перенесли Карай, уложили рядом. Микки тихо присел, глядя на них. — Они живы? — спросил он почти шёпотом. Я кивнул. — Да. Но им нужен отдых. Кейси сел за руль, Луис рядом, мы остальные — на задние сиденья. Фургон тронулся. Нью-Йорк остался позади, растворяясь в ночи. Никто не говорил ни слова — только шорох шин и ветер в окне. Через несколько часов мы добрались до старой фермы бабушки Кейси. Дом встретил нас тишиной и запахом дерева. Мы внесли Лео и Карай в гостиную, уложили их на диван, накрыли одеялами. Я посмотрел на всех: Раф молча смотрел в пол, Микки впервые не улыбался, Луис сжимал кулаки, а Кейси, стоя у окна, выдохнул: — Мы проиграли. Я кивнул. — Но это не конец. Мы знали: впереди — долгая ночь. И длинный путь к возвращению.