Часть 8

      Штаб уборщиков постепенно становился чем-то вроде дома, если можно так назвать это скопление чужаков, связанных общим делом. Но одно — быть среди них, и совсем другое — быть одним из них. Ощущения того, что ты сидишь в штабе как нахлебник никуда не пропадало. Пока официально она не числилась уборщиком; да, Корвус дал своё согласие, но формальности ничего не меняли: на заданиях она была бы лишь как балласт. Один удар и будет валяться где-то в стороне, пока не затопчут мусорные монстры. Обидно, но с этим ничего не поделаешь, сейчас самое главное задание для неё — стать сильнее.       Содержать дарителя с двумя дзинки не благотворительность, а разумная инвестиция. У неё всегда есть кровать, еда, доступ к медицине, такое не каждый житель Земной Тверди может себе позволить. Взращивают как росток в теплице, который после должен стать мощной опорой, и давать плоды от вложенных в него сил. Иона не дура, чтобы не понять мотивов Корвуса на её счёт. Вряд ли она сможет достойно отплатить ему за все добро, которое получила.       Зарплату пока что не платили, а сидеть просто так без дела — съедала совесть, которая, оказывается, есть. К сожалению.       В те редкие дни, когда Занка отсутствовал, уходя на зачистки, Иона находила себе занятие на складах, помогая разгружать припасы для штаба. Обычно этим как раз занимались люди из команды поддержки.        Сначала они недолюбливали её: она стояла в стороне и молча наблюдала, а они думали, что насмехается над ними, простыми людьми без дара. В их глазах читалось: «Смотрит свысока, потешается над нами, простыми смертными». Они видели в её молчании высокомерие дарителя, не желающего пачкать руки. На самом деле всё было намного проще — Иона просто боялась с ними заговорить. Положение спас Фолло, оказавшийся рядом в нужный момент.       — Иона? — он опустил коробку и выпрямился, поправляя кепку, — В чём дело?       Она стояла у стены, переминаясь с ноги на ногу, не зная как ответить. «У вас важная и тяжёлая работа, поэтому я хочу помочь.» — звучит очень длинно, долго и будто слишком уж добросердечно. «Мне стрёмно, что я одна ничего не делаю.» — слишком прямолинейно и тупо.       Фолло подошёл ближе и вопросительно наклонил голову, пока Иона в мыслях перебирала все варианты как продолжить разговор.       — …помочь…       — Что? С чем тебе нужно помочь? — она резко замотала головой из стороны в сторону и указала пальцем на грузовик что стоял у входа, заполненный доверху коробками с товаром, — хочешь нам помочь? — в ответ едва кивнула.       Он окинул взглядом Иону. Они редко пересекались друг с другом в последнее время, так что он мог заметить, как она приобрела чуть больше уверенности и теперь не тряслась от тревоги при обычном разговоре. Хотя и говорит тоже не особо много, честно говоря.       Девушка была ниже него ростом и явно не блистала отличительной силой мускулов, чтобы таскать тяжёлый груз. Её скорее коробкой придавит, если вдруг возьмёт ту в руки.              — Ну-у… — Фолло осмотрел всё пространство, ища чем вообще можно её занять, — Можешь заполнить отчёт, что сегодня привезли из заказанного.       Опять отрицательно мотает головой.       Неужели и правда хочет таскать тяжести? Он задумчиво почесал затылок, снова отвернувшись к ребятам, которые выгружали товар из машины. Справиться без усилия мог разве что Грисс — остальные уже покрылись испариной и дышали тяжело. В этот момент Иона достала из кармана штанов свой дзинки и ловко перехватила его пальцами в рабочее положение в ладони. Он уже и позабыть успел что она всё-таки даритель.       — Половину могу взять на себя…       — В смысле половину?..       — О, Иона! — Грисс поставил тяжёлую коробку рядом с другой кучей, после чего подошёл к ним двоим, — Что привело тебя сюда?       — Говорит, что хочет помочь, и, эм… возьмёт половину на себя? — Фолло вопросительно пожал плечами, косясь на неё. Хоть он и знал, что Иона даритель, но точного представления о её силе понятия не имел. Слышал только разговоры от Занки как она его достала «своей бесхребетностью».       — Вот это амбиции, молодец! — Грисс сразу же показал палец вверх, — Давай тогда покажу что нам осталось.       Иона воодушевлённо кивнула и сразу же пошла следом за Гриссом, оставив Фолло одного в ступоре от происходящего. В его голове не укладывалась простая мысль: Грисс, который мог поднять её одной рукой как перышко, и она, собравшаяся ему помогать с разгрузкой? Это противоречило всем законам физики и здравого смысла.       Все сомнения развеялись после того, как он увидел, что сразу несколько паллет окутало бледной дымкой и поднялось на пару сантиметров, а вещь в её руках вспыхнула тусклым сиянием. Она медленно отходила назад, в то время как груз следовал за ней по воздуху. Достигнув нужного расстояния, она развернулась и, перейдя на лёгкий бег, направилась внутрь штаба, куда складывали товар, увлекая за собой весь этот парящий состав.       Один из парней сдержанно присвистнул, впечатлённый зрелищем, а другой с нескрываемым облегчением вытер лоб.       — Ладно…был не прав, — Фолло еще раз на всякий случай поправил кепку и отправился работать дальше. Не спихивать же всю работу теперь на неё.       После такого все люди из поддержки с радостью здоровались с Ионой, пускай она и не всегда отвечала им из-за испуга. Было приятно, что её бесполезное существование в штабе теперь не просто бесполезное.       В некоторые моменты она подходила к Семию, чтобы помочь с кипами документов. Видела, что из-за частых запросов на услуги уборщиков бюрократия давила ей на плечи, и та иногда не могла спокойно отдохнуть в свой законный обед. Такова была плата за работу секретарём, которая иногда накрывала с головой.       Семию всё равно не поручала ей что-то важное, только те бумаги, которые были связаны с отчётом о покупках для штаба: еда, расходные вещи, что-то для медпункта. Иногда перепадали запросы с мусорными монстрами, которые поступали лавиной пару раз в неделю. Множество мелких тварей выходили из особо опасных зон и двигались к городам, так что работы всегда было куча. Соответственно, как и монстров.       Иона сидела на полу рядом со столом Семию, на коленях лежали пыльные стопки листов, которые ещё нужно было прочитать, понять и разобрать по категориям. Они вдвоём уже битый час так сидели, только Семию сейчас занималась отчётами о проделанных зачистках.       Практически одновременно они вытянули руки вверх и потянулись, разминая затёкшие плечи и спины от сидячей работы. Нейронные связи в мозгу давали сбой и кипели, она не представляла как Семию сама могла это всё разгребать каждый день. Она устало запустила руки на лицо и протёрла глаза. В последнее время они особенно сильно начали раздражаться от недосыпа, лишней работы и просто долгого пребывания на свету. Иона причисляла себя скорее к бодрствующим ночью, чем днём.       — Уже устала? — Семию развернулась и подкатила к ней поближе на кресле, — Точно, тебе тут кое-что пришло утром. Посылка.       Она наклонилась под стол и вытянула деревянный ящик, Иона тоже развернулась к ней одним движением и убрала бумаги наверх, на стол. В штаб редко приходит что-то вроде писем или посылок, люди приходящие сюда работать не часто имеют кого-то в виде родственников или близких друзей «из вне», тут уже будто своя экосистема образовалась внутри организации. Внешний мир с его обычными радостями вроде весточек от близких оставался за пределами этой системы.       На деревяшке с боку тёмным маркером было написано «Хеавен», а рядом её имя. Тот самый городок, куда она когда-то переехала, пытаясь отречься от привычной реальности, и откуда её впоследствии выдернул Эндзин. Иона на пару секунд зависла над вопросом, перебирая в памяти возможных отправителей. Кто, чёрт возьми, мог прислать ей что-то оттуда? А потом в голове всплыл образ того самого дядьки из комиссионки, рядом с которым она жила. Этот чёрт пузатый добрался до неё аж до сюда.              На лице на мгновение мелькнула неуверенная улыбка. Иона убрала крышку в сторону и стало видно как на дне лежали её старые кисти с пачкой красок и блокнотами, над ними несколько дисков, а сверху лежал чокер для связи. Улыбка, что появилась на её лице, исчезла так же стремительно, как и возникла, сменяясь тяжелым, давящим чувством в груди. Зачем только надо было это ворошить? Выбросил, да и всё с этим.       Семию заметила как её руки дрогнули, когда открылось содержимое. Она не была лучшей в подбирании слов поддержки или чего-то подобного.       — Хорошо, что у тебя есть чокер, он пригодится на заданиях. А что насчёт дисков…— она подпёрла подбородок рукой, чуть уводя взгляд в сторону коридора, — в одной из комнат есть телевизор с дисководом, если тебе надо. Иди отдохни пока.       Голова качнулась вниз в немом кивке, Иона взялась за основание ящика и пошла с ним от Семию к лестнице, ведущей в жилое крыло штаба.       Все вещи хранят воспоминания и чувства, копят их со временем, и по редкой возможности становятся дзинки. Только всегда есть та часть памяти, которую хочется не просто забыть, а стереть в пыль, развеять по ветру — лишь бы она перестала терзать старую, незаживающую рану внутри. Попытки убежать от самой себя в прошлом постоянно терпели крах, начиная от того что напоминание о нем буквально было вмонтировано ей в спину и ужасно болело в случайный момент, будто напоминая о себе. Такую боль нельзя спрятать в старой коробке и засунуть под кровать, делая вид, будто её никогда не существовало. Оно постоянно будет висеть на теле будто якорь и тащить тебя на дно. Правда иногда кажется, что лучше бы Иона умерла тогда под завалами, размазанная между обломков, теперь приходится терпеть тот факт, что она всё-таки выжила.       Конечно, можно смириться, начать всё с чистого листа. Переехать, завести новые знакомства. Но как долго получится всё скрывать от самого себя и делать вид будто всё в порядке? В мыслях ты всегда будешь думать, что заперт в теле неудачника.       Иона добралась до своей комнаты и кинула ящик на пол, что тот аж поднял пыль вокруг себя. Усевшись на корточки, она достала один из футляров с диском. Удивительно как этот кусок пластика дошёл до неё сначала от северного района, а теперь из прошлого места жилья. Родители же всегда хотят как лучше и берутся за любую ниточку, которая поможет их ребёнку. Мама иногда присылала диски, которые у них хранились, чтобы приободрить дочь. Сопровождающие письма с ними про хорошее прошлое и светлое будущее вставали как кость в горле. Она хочет как лучше, а Иона никогда не скажет как ей плохо от этого.

***

      Конец дня вышел особенно тяжёлым. Внеплановый отпуск подошёл к концу, и команда «Акута» снова в полном составе окунулась в работу. Просто поразительно, с какой настойчивостью мусорные твари продолжают появляться, остаётся лишь сказать «спасибо», что на этот раз обошлось без крупных экземпляров, а лишь назойливой мелочью. Хотя легче от этого факта не становится никому, ведь приходится ездить от одной заявки к другой несколько раз на дню.       Занка с Рию вернулись почти под ночь, хотели по-тихому нагрянуть на кухню и посмотреть что-нибудь пожевать. Хорошо, что запасы сладкого практически нескончаемые, и они смогли забить желудок несколькими пирожными и остывшими остатками с ужина.       Парень лениво зевнул и протёр переносицу пальцами, стараясь не уснуть от усталости по пути. Они уже направлялись по кроватям, когда Рию заметила приоткрытую дверь в одну из комнат отдыха. Из щели доносился едва уловимый шум и пробивался тонкий луч света. Они уже было прошли мимо, но что-то заставило Рию остановиться, сделать пару шагов назад и осторожно заглянуть в дверной проём.       На полу спиной к двери перед небольшим телевизором сидела Иона и крутила в руках чокер. Рию потянула Занку за рукав хаори и заставила того остановиться.       — В чём дел…— Рию быстро заткнула его пальцем у рта и с явным намёком закивала в сторону двери. Занка тяжело вздохнул и тоже подошёл к ней, заглядывая внутрь, — ну и?..— проговорил он раздражённым шёпотом.       — Думаешь это не странно? — Рию чуть согнулась вниз, давая Занке больше места для подглядывания.       — Что странного в том, что она сидит и что-то смотрит? — после он отошёл на шаг в сторону от двери и скрестил руки на груди.       — Она же явно расстроена чем-то. Иди спроси, ты же её наставник, — Рию снова потянула того за рукав в сторону двери, стараясь вытолкать Занку внутрь комнаты.       Ага, наставник. Раздражение копилось в нем с каждой минутой. Эндзин привел какого-то найденыша, а приставлен к нему оказался я. Говорили тренировать, а по факту несколько недель бегал за ней как сиделка.       Глухой выдох вырвался из груди, когда он толкнул дверь и зашёл в тёмную комнату.       Иона даже голову не повернула, хотя уже поняла кто к ней идёт. Между пальцами она перебирала чокер, крутила его будто какой-то антистресс.       Занка подошёл ближе и сверху вниз оглядел представившуюся картину: того как Иона сидит в скрюченной позе, прижатыми коленями к груди; как беспощадно терзает в руках ошейник; и как свет от экрана телевизора освещает её лицо, где из-под спутанных прядей волос проглядывал пустой, притуплённый взгляд, устремлённый в никуда.       Редко можно было заметить хотя бы часть её лица, она постоянно прятала его от чужих взглядов. Если и доводилось увидеть глаза, то взгляд был всегда до смерти уставшим, будто ещё чуть-чуть и она тут же упадёт и испустит дух. Прямо сейчас было не лучше.       Он перевел взгляд на экран, где крутилось видео с каким-то мальчишкой. Вокруг снег, довольно большие сугробы, а сам пацан стоит на льду в коньках и старательно вырисовывает замысловатый узор с помощью лезвий.       «Эй, смотри, похоже на цветок?»       «Не знаю, это больше выглядит как острая клякса.» — голос второго ребёнка был совсем звенящий, иногда в кадр попадали редкие золотистые пряди.       «Какая к черту клякса? Цветок это, такой в книжке был.» — он топает зубцами конька и с явным раздражением смотрит вниз. — «Потом придём домой и я покажу его. Лучше сними что щас сделаю, круто будет!»       С абсолютной уверенностью в каждом движении он развернулся к левой ноге, резко присел и мощно оттолкнулся, взмывая в воздух. Чистый оборот — и вот он уже мягко приземляется на стопу, сохраняя идеальное равновесие. Сразу же, не выпрямляясь до конца, он с лёгкой ухмылкой кланяется своему единственному зрителю. Камера в руках задрожала, и раздались глухие сквозь перчатки аплодисменты.       «Реально круто было! Я так же хочу попробовать!»       «Ща покажу, только убери камеру, а то опять на неё упадёшь.»       Конец. Экран телевизора залился синим цветом, а Иона тихо выдохнула и подняла взгляд на Занку, который наблюдал за этим. Наконец их глаза пересеклись, он сложил руки на груди и вопросительно наклонил голову.       — Твой брат? — он прервал их неловкие гляделки и пододвинул стул, чтобы сесть рядом, пока та ютилась на полу.       Иона с явным неодобрением нахмурилась и опустила голову вниз к чокеру, который практически в узел связала, пока смотрела видео.       — Не брат.       — Друг?       Сколько можно, какой же он тугодум. Зачем вообще пришёл?       — Это я была.       — За кадром типо?..— Иона одарила его раздражённым взглядом, который от синего освещения казался только злее, — стоп, серьёзно что ли? Вообще не похоже.       Он бы скорее поверил, что это её дальний знакомый был на экране. Короткая стрижка, настырность и такая открытость — явно не ввязалось с той Ионой, что сидела прямо перед ним. Видимо жизнь её пожевала и выплюнула обратно в реальность. Ну хотя бы он смог увидеть её лицо полностью, оказалось что та не такая уж и страшная, как он думал изначально, просто лишена привычных для девчонок черт.       — И чего тут сидишь? Прошлые деньки вспоминаешь? — в ответ она кивнула, а Занка уже тяжело выдохнул. Разговор совсем не клеится, а Рию продолжает наблюдать за его потугами быть «старшим».       Иона медленно потянулась к панели дисковода, её палец нащупал выступающую кнопку и нажал. С тихим щелчком видео перескочило на следующее. Всё то же место, только камера стоит подальше. Всё та же Иона из прошлого, движения были отточенным полётом, полным лёгкой, почти невесомой грации. И на её лице, несмотря на прилипшие ко лбу от пота пряди и сбившееся дыхание, читалось чистое, ничем не омрачённое наслаждение процессом.       — Оказывается умеешь не только изображать мешок мусора. В этом… ты тоже хороша. Тогда почему дзинки другой?       — Это второй дзинки у меня.       Сказала будто это какая-то обыденность, а Занке это прошлось противным скрежетом по ушам. Второй дзинки? Ещё один вундеркинд, который ни с кем не считается, поэтому то она всем на нервы действует. Его пальцы неосознанно сжались в тугой кулак, а вторая ладонь накрыла его сверху, будто пытаясь сдержать этот импульс. Взгляд, отточенный до бритвенной остроты и наполненный нескрываемым раздражением, вновь скользнул по Ионе. И в тот же миг встретился с её собственным. Она тоже смотрела на него — не отводя глаз, тихо и пристально.       — Думаешь я издеваюсь над тобой? — голос ровный, с хрипотцой, раздражающе спокойный.       — Да, — вырвалось у него, — возомнила из себя невесть что и теперь корчишь несчастную. Возьми себя в руки и прекрати вести себя как кусок дерьма, — что-то внутри начинало уже вскипать от недовольства, — чертовы гении...       Она указала в экран.       — Вот это гений, — произнесла она безразлично. Затем палец развернулся и указал на неё саму. — А я нет.       Иона ловким движением поддела лоток дисковода, вынула серебристый диск и сложила его в футляр. Другой рукой она выключила телевизор, и комната погрузилась в непривычную тишину, нарушаемую только тяжёлым напряжением между ними. Она поднялась с места.       — Занка, — её голос прозвучал тихо, но с какой-то новой, хрупкой твёрдостью. — Если лететь слишком высоко, то и падать придётся далеко. И очень больно. Мне… просто повезло выжить после такого падения. Вот и всё.       Она подошла к двери из комнаты, откуда уже начинала отходить Рию. Кажется её заметили, а прятаться ведь некуда. Пришлось переместиться к противоположной стене коридора и сделать вид будто она тут не при чём. «Спокойной ночи, Рию» — тихо сказала Иона и ушла по лестнице наверх к своей комнате.       Занка с ней еще с пару минут стояли в тишине, слушая отдаляющиеся шаги, после чего облегчённо выдохнули.       — Она сегодня такая разговорчивая, — рыжая повернула голову к Занке, что был в немом недоумении от произошедшего разговора, — Да, тебе до роли наставника пока далековато.