Глава 10

Гермиона моргнула, когда проснулась, и увидела, что в кресле у её больничной койки сидит Невыразимец Бёрк. Он хмуро смотрел в окно, но, стоило ей пошевелиться, как его взгляд тут же скользнул к ней.   — Невыразимец Грейнджер. Хорошо, что ты пришла в себя, — Бёрк вертел в руке палочку; он не был склонен к нервозности, и Гермионе стало интересно, что у него на уме.   Она осознала, что над её головой всё ещё жужжат чары отслеживания когнитивной активности.   — Невыразимец Бёрк, — кивнула Гермиона. Её взгляд на мгновение задержался на настенных часах; она проспала всю субботнюю ночь.   — Что-то случилось?   Брови Бёрка едва заметно дрогнули, но он ничего не ответил, лишь снова уставился в окно. Когда Гермиона уже собиралась заговорить, он щёлкнул языком:   — Я наложил на эту палату защиту от всех возможных форм вмешательства, — его тяжёлый взгляд вновь остановился на ней. — По настоянию целителя Рэндалл я поговорил с Невыразимцем Калисто и её командой. Нам пришлось нарушить протокол и сообщить ей, каким заклинанием тебя пронзило.   Гермиона прикусила язык, несмотря на раздирающее любопытство. Заклинание едва не убило её; она была потрясена, но ждала, пока Бёрк продолжит.   — Это была неудачная попытка применить малоизвестные и крайне сложные чары, связанные с мышлением, — продолжил он, поджав губы. — На данный момент мы не знаем, к чему именно это привело. Гермиона выдохнула. — Есть ли способ обратить действие заклинания? Ноздри Бёрка раздулись. — Насколько нам известно — нет. По крайней мере, без понимания того, что именно пошло не так. Она сглотнула, заставляя дыхание выровняться. Последнее, что ей сейчас было нужно — сорваться на начальника, не говоря уже о человеке, которому Грейнджер доверяла собственную жизнь. — Значит, я просто буду и дальше чувствовать, будто моя голова вот-вот взорвётся, пока это меня не убьёт? Бёрк поднял указательный палец, его лицо исказилось в задумчивости, а затем он опустил руку. — Нет. По словам целителя Рэндалл, заклинание изменялось с тех пор, как тебя задело атакой вчера днём. Оно… проявилось. Гермиона замолчала, её сердце бешено заколотилось в груди. — Проявилось. Каким образом? — Этого мы и не знаем, — сказал Невыразимец Бёрк, напряжённо пожимая плечами. Она видела, как под его внешним спокойствием закипает гнев. — Будь уверена, Грейнджер, с командой Невыразимца Калисто разберутся должным образом. То, что в тебя попало это заклинание, было серьёзным нарушением протокола. — Значит, у меня больше не будет этих ужасных головных болей? — спросила Гермиона, не зная, что хуже: головная боль или неизвестное проявление сложной магии. — По всей видимости, нет, — отрезал Невыразимец Бёрк. — Под наблюдением целителей магия ослабла. Возможно, у тебя развилась способность разговаривать с животными или мгновенно осваивать языки, а может быть, это вообще безвредно. Но всё, что мы знаем на данный момент, — всё это будет связано с твоим мышлением и когнитивными процессами. Гермиона не могла решить, расстраивает её это или нет. В глубине души мысль о дополнительной сенсорной способности даже казалась привлекательной.   — Спасибо, сэр, — поблагодарила она. — Я ценю, что Вы разбираетесь в ситуации.   — И я прошу тебя соблюдать осторожность и держать подробности произошедшего при себе, — сказал Бёрк, приподняв бровь. — Я сообщу целителю Рэндалл и её команде ровно столько, сколько им необходимо знать, — он бросил взгляд на дверь, поднимаясь и начиная снимать защитные чары с палаты. — И ты можешь всё рассказать тому чёртову аврору, который ждёт в коридоре. Я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что он понимает ситуацию, на случай, если случится что-нибудь ещё.   — Аврору ожидающему в коридоре? — спросила Гермиона, моргая. — Вы имеете в виду Гарри Поттера, сэр?   Невыразимец Бёрк махнул рукой: — Твоего напарника по делу. Аврора Малфоя.   — Понятно, — Гермиона сглотнула.   С какой стати Малфой вообще находился в Святом Мунго воскресным утром?   — Ещё раз благодарю Вас, сэр.   — Береги себя, Грейнджер.   С этими словами Бёрк стремительно вышел из палаты. Гермиона напряглась, ожидая следующего посетителя в любой момент.   Она не ошиблась — через несколько минут в дверь проскользнул Малфой, держа в руках высокий бумажный стаканчик с чаем. Он хмуро посмотрел на неё и занял место, которое только что освободил Невыразимец Бёрк. — Тео сказал, что ты вчера чуть не умерла, — Драко сделал глоток чая. — Спасибо за участие, — процедила Гермиона, чувствуя, как у неё кривятся губы.   Малфой закатил глаза и раздражённо фыркнул:   — Ты жива, разве нет? Ты хотела, чтобы я вошёл сюда в слезах? У нас есть работа, и мне нужно убедиться, что ты в состоянии её выполнять.   Гермиона смерила его тяжёлым взглядом:   — Ты можешь уйти.   Он покачал головой, прикусив внутреннюю сторону щеки.   — Я рад, что ты, чёрт возьми, жива, Грейнджер. Довольна? Бёрк только что ввёл меня в курс дела, и сразу скажу, что нянчиться с тобой я не собираюсь.   — К счастью, мне не нужна нянька, — выплюнула Гермиона.   Малфоя с демонстративным раздражением закатил глаза.   — Как скажешь, Грейнджер. Ты завтра будешь на работе или нет?   — Не знаю, — ответила Гермиона, прищурившись. — Я только что проснулась, я ещё даже Нотта не видела.   — Если нет, я притащу твои исследования сюда, — сказал Малфой, проводя рукой по волосам. — Нам нужно выяснить, какая именно магия была в крови Моро и О’Коннелла. И проверить её на совпадения с магией фигурки и посмотреть, что это нам даст.   — Мы не можем получить доступ к магии фигурки, — вздохнула Гермиона, машинально теребя тонкое больничное одеяло.   Она чувствовала себя странно обезоруженной, лежа в постели, в то время как Малфой сидел рядом с ней. Но спорить о работе было куда приятнее, чем препираться, как детям.   — У тебя есть какие-то другие зацепки по твоей части дела? — Пока нет, раз все следы привели к фигурке, — признал он. — Хотя мне стоит ещё раз поговорить с Франсуа Моро, — Малфой нахмурился, цокнув языком. — Проблема в том, Грейнджер, есть ли у нас вообще сейчас зацепки? Мы не можем получить доступ к источнику магии фигурки, и, хоть мы и оба согласны, что именно она ответственна за эти смерти, мы не можем двигаться дальше. — Нам нужно найти способ высвободить скрытую магию из резьбы, — сказала Гермиона, сведя брови. — Но я не знаю другого способа, кроме как… — …кроме как подвергнуть себя её воздействию, — проворчал Малфой. — Чего мы, разумеется, делать не будем. Гермиона долго смотрела на него, пока он потягивал чай. — Даже если мы выясним, что это за магия, то что дальше? Драко сжал губы в тонкую линию, глядя на неё снизу вверх, вздёрнув подбородок. — Драккл, я понятия не имею. Они оба подпрыгнули, когда в палату вошёл Нотт; Гермиона моргнула от яркости его зелёной мантии, а Малфой нахмурился, откинувшись на спинку стула.   Тео замялся, переводя взгляд с одного на другую.   — Очевидно, я прервал сверхсекретный разговор. Или какую-то любовную ссору, — его губы скривились, когда он хихикнул. — Но Грейнджер пора принимать лекарства.   — Когда меня выпишут? — спросила Гермиона, проигнорировав его.   — Когда будешь готова, — отрезал Нотт, произнося несколько заклинаний и изучая результаты диагностики мозга, витающие над её головой. — Точнее, когда целитель Рэндалл решит, что достаточно за тобой понаблюдала.   — Невыразимец Бёрк говорил с целителем Рэндалл, — процедила Гермиона сквозь зубы. — У меня важная работа, и я не могу делать её, лёжа в этой постели!   Она заметила Драко, наблюдавшего за происходящим с лёгким весельем, скрестив одну руку на груди, а в другой держа стаканчик. Малфой с Ноттом обменялись взглядами, и Гермиона сжала кулак под одеялом.   — Это не мне решать, — сказал Тео. — И, честно говоря, Грейнджер, будь моя воля, я бы уже давно тебя отсюда выписал.   Малфой хихикнул, и Гермиона смерила его сердитым взглядом.   — По пинте пива сегодня вечером? — спросил Тео; Гермиона моргнула от неожиданности, прежде чем поняла, что он обращается к Малфою.   — Конечно, — отозвался блондин со своего стула, и в уголках его рта заиграла улыбка.   — Грейнджер, ты с нами? — Нотт вопросительно поднял брови. — Ах да, ты не можешь, ты же застряла здесь, в больнице.   Гермиона сузила глаза, глядя на Тео, и в который раз задаваясь вопросом, как этот человек вообще получил столь престижную должность целителя. Ей показалось, что Малфой пробормотал себе под нос: «Слава Мерлину», и ей захотелось, чтобы они оба немедленно ушли. Она снова встретилась с насмешливым серым взглядом Малфоя и на мгновение задумалась, а не сорвать ли их снобскую вылазку в паб, но знала, что они наверняка сумеют обернуть всё против неё. — Как бы нам ни было весело, — протянул Малфой, приподняв брови, — я бы предпочёл посмотреть, как растут мамины цветы, так что я ухожу. Грейнджер, если к девяти утра я от тебя не услышу вестей, я пришлю стопку книг прямо в палату. Хотя, справедливости ради, тебе это, наверное, даже понравится. — Выпей это, — сказал Тео, всучив ей горсть флаконов с зельями. — Я посоветуюсь с целителем Рэндаллом, можем ли мы уже от тебя избавиться. Он, без сомнений, был самым непрофессиональным целителем из всех. Гермиона стиснула зубы и проигнорировала их обоих.

***

Драко нахмурился, стремительно входя в вестибюль Святого Мунго следующим утром. Он ничего не слышал о Грейнджер с тех пор, как накануне навестил её в больнице, и, отправив срочную сову Нотту, узнал, что она всё ещё находится под наблюдением. Возможно, заклинание, которым она была поражена, было более серьёзным, чем Драко сначала подумал. Он почувствовал укол совести из-за своей легкомысленной отстранённости на днях. Малфой отобрал несколько книг из их обширного каталога исследований и сложил их в сумку перед тем, как отметиться у аврора Робардса, а уже оттуда направился прямиком в Мунго. Он старался не думать о том, что Робардс без колебаний дал ему отгул, едва услышав, что Драко встречается с Грейнджер, словно ему вообще позволено покидать министерство только под её присмотром. С угрюмым выражением лица он остановился в кафетерии на первом этаже Мунго и купил себе чаю. Уже собираясь уходить, Малфой закатил глаза и бросил на стойку ещё несколько монет за второй стаканчик — Эрл Грей, с одной ложкой сахара. Ему не помешает начать день с Грейнджер на более-менее дружелюбной ноте, учитывая, что он понятия не имел, в какую ситуацию сейчас вляпается. Насколько Драко было известно, Грейнджер могла быть в бешенстве из-за того, что её отстранили от работы, и искать, на кого бы выместить свой гнев. Он поправил ремень своей тяжёлой сумки, перекинутой через плечо, и взял чай для Грейнджер, а затем направился к лифтам. Когда Драко постучал локтем в дверь её палаты и его впустил незнакомый целитель, глаза Малфоя расширились. Взгляд Грейнджер был решительно устремлён на её одеяло, пока команда целителей суетилась вокруг кровати. Целитель Рэндалл стояла у изголовья с суровым выражением лица, в то время как Тео прислонился к стене, скрестив руки на груди и задумчиво нахмурившись. — Что происходит? — спросил Драко, подходя к Нотту — Мы не знаем, — ответил Нотт, нахмурив брови. Он выглядел так же, как чувствовал себя сам Драко рано утром — они накануне засиделись в «Дырявом котле» дольше, чем планировали. — Диагностическое заклинание когнитивной активности взбесилось примерно час назад. Рэндалл сказала, что никогда не видела ничего подобного.   Драко нахмурился ещё сильнее, когда Грейнджер подняла голову и посмотрела на него; её лицо было напряжённым, вокруг глаз залегли тревожные морщины.   Медленно выдохнув, он обошёл кровать и встал с другой стороны от Грейнджер, подальше от целителя Рэндалл, которая работала, произнося одно заклинание за другим; разноцветные искры летали вокруг взъерошенной копны волос Грейнджер.   Её взгляд зацепился за его, когда Драко поставил стаканчик с Эрл Греем на тумбочку у кровати.   — Подумал, что ты, возможно, захочешь выпить чаю.   Выражение её лица изменилось и на мгновение один глаз прищурился.   — Спасибо, Малфой. — Ну да, — сказал Драко, засовывая свободную руку в карман. — Так что, они считают, ты выживешь?   — Разумеется, я выживу, — фыркнула она, но Малфой уловил в её голосе нотку неуверенности. — Вопрос только в том, что именно заклинание уже успело сделать. Оно… меняется.   — Оно усиливается, — резким тоном произнесла целитель Рэндалл. — Невыразимец Грейнджер не сможет работать, пока мы с этим не разберёмся.   — Отлично, — пожал плечами Драко, направляясь обратно к Тео, который стоял в стороне.   Он снял с плеча тяжёлую сумку и опустил её на пол рядом с собой.   — Спасибо за чай, — сказал Тео, приподняв бровь. — Значит, Грейнджер ты принёс, а мне нет? Ясно, каков расклад.   — Отвали, — пробормотал Драко себе под нос. — Ты вполне способен сам добыть себе грёбаный чай. Насмешливый изгиб губ Тео заставил Драко почувствовать себя неловко.   — Она, блять, между прочим, ранена.   — Да, — кивнул Тео. — Конечно. Я понимаю, Драко. Вы работаете вместе, проводите всё время рядом, в тесном пространстве…   Драко фыркнул.   — Ты слишком много смотришь маггловских фильмов. Никакого тесного пространства.   Тео хихикнул.   — Я просто тебя дразню, дружище. Но ты ужасно защищаешься.   — Она же Грейнджер, — невозмутимо ответил Драко, внутренне содрогнувшись при мысли о том, что будет работать с ней в чрезмерной близости. — Справедливо подмечено, — согласился Тео. — Нотт! — рявкнула целитель Рэндалл, и Тео оттолкнулся плечами от стены, широко раскрыв глаза, и исчез с поля зрения Драко. Малфой сделал глоток чая, наблюдая за хаосом с безопасного расстояния. И не в первый раз он задался вопросом, не придётся ли ему вести это дело в одиночку — дело, которое и без того висело на волоске. И при любых предсказуемых обстоятельствах это означало бы, что расследование передадут другому невыразимцу и другому аврору. Драко не мог этого допустить. Он притащит Грейнджер в министерство, подключённую ко всевозможным магическим приборам, если только это позволит им двоим удержать дело. Минут через двадцать целители отошли, яростно делая пометки в своих планшетах. Тео и целитель Рэндалл, казалось, углубились в напряжённую дискуссию, нахмурив брови, в то время как двое целителей-стажёров суетились вокруг Грейнджер, протягивая ей одну склянку за другой. Наконец команда целителей покинула палату, оставив Драко с ней наедине. Гермиона устало посмотрела на него, но ничего не сказала. Подняла стаканчик с тумбочки, снимая крышку и выпуская пар. — Я наложил на него чары стазиса, — сказал Драко, нарушая напряжённую тишину. Он подтянул свою сумку к кровати и сел на стул. Грейнджер на мгновение задержала на нём любопытный взгляд, а затем сделала глоток. Вблизи он отчётливо видел разочарование и нервозность, проступающие на её лице. — Это невероятно выматывает — не понимать, что со мной происходит, — сказала Гермиона, тихим, почти будничным голосом, когда поставила чай обратно на тумбочку. — Могу себе представить, — ответил Драко, закидывая ногу на ногу. Он долго смотрел на неё, поджав губы. — Если ты сегодня не хочешь работать, я уверен, что справлюсь сам. Если тебе нужно побыть одной. Драко и сам не знал, зачем это предложил, если бы не усталость, читавшаяся в её глазах. Её плечи опустились. — Мне бы не помешало отвлечься, — тихо сказала она. Малфой кивнул, затем достал из сумки стопку книг и положил их на край кровати рядом с ней. — Я вижу наши дальнейшие шаги так: либо мы попытаемся активировать скрытую магию в фигурке и посмотрим, что из этого получится, — перечислил он, — либо проведём тесты над магией, извлечённой из крови двух жертв. — Чего мы не можем сделать, пока не вернёмся в Отдел тайн, — негромко сказала Гермиона. — Мерлин, как же это раздражает. Драко вздохнул, снова глядя на неё, пока она перебирала книги. Её выражение лица, интонация, отсутствие привычной надменности — он сделал большой глоток чая. — Ты в порядке, Грейнджер? — спросил он.   Она подняла на него карие глаза, явно застигнутая врасплох.   И вопреки той пылкой уверенности, которую Драко, возможно, ожидал услышать, Гермиона лишь нахмурилась.   — Я просто… хотела бы знать.   — Возможно, — начал Малфой, отводя взгляд, — это к лучшему.   — Я тоже пытаюсь себя в этом убедить, — сказала Грейнджер. — Возможно, это улучшило какие-то функции или что-то пробудило. В конце концов, мы используем лишь малую часть нашего мозга. Но я не могу отделаться от мысли, что это разъедает мой мозг или что-то в этом роде. И понимаю, что это звучит нелепо.   Драко подумал, что на самом деле ей нужно было выбраться из больницы на некоторое время. Но пока это было невозможно.   — Я имею в виду… — Малфой поднял на неё взгляд. — Откуда тебе знать, может, оно и правда разъедает тебе мозги.   Гермиона смерила его хмурым взглядом, и Драко усмехнулся.   — Забудь пока об этом, Грейнджер. И о работе тоже забудь. Мы разберёмся с этим дерьмом позже.   — Нам вообще-то стоит попытаться понять, что за…   — Грейнджер, — сказал Драко, поднимая руку, и, к его удивлению, она осеклась, настороженно глядя на него. — Тебе нужно чем-нибудь отвлечься. А работа для этого не подходит. Гермиона быстро провела языком по нижней губе. — Если это какая-то странная попытка ко мне подкатить… — Нет, Грейнджер, — Драко фыркнул, сверля её взглядом. — И, к твоему сведению, если бы я вдруг собрался к тебе подкатывать, а я не собираюсь этого делать, то это уж точно не выглядело бы так чертовски странно. — Ну да, — сказала Гермиона, и уголки её губ дрогнули. — Ты ведь никогда не бываешь странным. Драко моргнул, нахмурившись. — Я не странный. Грейнджер прищёлкнула языком, но ничего не ответила. — Я не странный, — повторил Малфой, глядя на неё с вызовом. — Кто из нас двоих странный, так это определённо ты. Гермиона закатила глаза, возвращая своё внимание к стопке книг на кровати. Драко поколебался — он уже всё-таки собирался уходить, — но вместо этого собрал книги с кровати и отложил их в сторону. — Ну и что тогда? — спросила она, скрестив руки. — Как ты предлагаешь меня отвлечь?   Драко почесал затылок, глядя на неё.   — Мы можем сыграть в какую-нибудь игру.   — В игру, — скептически повторила Грейнджер. — Ты в своём уме? В какую ещё игру?   — Ну, раз уж мы собираемся работать вместе… — Драко ковырнул носком ботинка в ослепительно белый пол. — ... то нам не повредит узнать друг о друге побольше.   — Ты серьёзно, Малфой? — Гермиона уставилась на него. — Ты действительно потерял рассудок.   — Похоже на то, — вздохнул Драко. — Ладно, плохая идея. Неважно. Наслаждайся своими книгами. Он покачал головой, поднялся и закинул сумку на плечо. Гермиона уставилась на него с отсутствующим выражением лица. Драко забрал свой стаканчик с чаем и направился к двери.   Когда он уже потянулся к ручке, она спросила: — Какой у тебя любимый цвет, Малфой? Драко замер, его пальцы потянулись к двери, но он стиснул зубы и развернулся на месте. Его глаза сузились; Грейнджер смотрела на него, напряжённо сжав плечи. Он вздёрнул подбородок: — Фиолетовый. — Фиолетовый? — переспросила Гермиона. — Как фуксия? Сиреневый? Пурпурный?   — Скорее королевский фиолетовый, — ответил Драко, снова опускаясь на стул и делая глоток чая. — Как баклажан. — Как захватывающе, — протянула она, нарочито растягивая слоги.   Он поставил стаканчик на её прикроватную тумбочку, положив ладони на живот.   — Твой?   — Хочешь верь, хочешь нет, но мой — зелёный. Или был таким, пока я не встретила тебя.   — Зелёный, — повторил Драко, чувствуя, как его губы растягиваются в улыбке. — Тебе бы понравилась гостиная Слизерина, Грейнджер.   — Возможно, — ответила она, встретив его взгляд; неуверенность, мелькнувшая раньше, сменилась привычным вызовом. — Твоя очередь.   Драко на мгновение задумался: если спросить что-то слишком личное, она просто откажется отвечать.   — Какой был твой любимый предмет в Хогвартсе? — Арифмантика, — ответила Гермиона, наклонив голову. — Или Древние руны.   — У меня тоже Древние руны, — кивнул Драко. — Хотя Прорицание мне тоже нравилось. Когда его вёл Флоренц.   — Тебе, — брови Грейнджер взлетели едва ли не к линии роста волос, — нравилось Прорицание.   Драко поднял руку, указывая в воздух.   — Не в версии Трелони. Она была совершенно чокнутая.   — Мне трудно смириться с тем, что кто-то вроде тебя верит во всю эту чушь, — сказала Грейнджер, качая головой.   Драко нахмурился, а на его переносице появилась морщинка.   — Что значит «чушь»? Гадание — вполне признанная область магии. — Да это же чушь собачья! — воскликнула Гермиона, уставившись на него с приоткрытым ртом. Драко покачал головой. — Ты знаешь, Грейнджер, почему вообще когда-то имел значение твой статус крови, несмотря на все предрассудки и пропаганду войны? Она прищурилась, стиснув зубы от нарастающей ярости. Драко поднял руку, останавливая её прежде, чем она успела взорваться. — Потому что, несмотря на всё то, что ты однажды узнала о магии, совершенно внезапно, ты всё равно отказывалась верить в предсказания, основываясь на опыте общения с одной необразованной женщиной, — он снова покачал головой. — Гадание — одна из древнейших и наиболее уважаемых ветвей магии, когда-либо существовавших. Но ты пришла в этот Мир, ничего не зная о подобных вещах.И я не говорю, что это была твоя вина или что ты вообще могла на это повлиять, — продолжил он. — Но факт остаётся фактом. Гермиона сердито посмотрела на него, стиснув зубы. — Если бы ты удосужилась всерьёз изучать предмет, ты бы знала, что гадание существует дольше, чем использование волшебных палочек. Даже ты не можешь отрицать, что у одних магия проявляется естественно, а у других — нет. Драко нахмурился, постукивая рукой по подлокотнику кресла. — Возьмём тебя, например. В роду — ни одного мага, и при этом ты стабильно была лучшей на курсе. Даже сейчас, посмотри, чего ты добилась, став Невыразимцем сразу после школы. Ты действительно можешь сказать, что вся магия и, соответственно, все маги — равны? Грейнджер на мгновение заколебалась, моргнув. — Нет. Но это не значит, что можно видеть будущее в чайных листах и прочей белиберде. — Не каждый, — согласился Драко. — Но настоящие провидцы существуют. И если бы ты увидела одного из них — увидела практикующего настоящие предсказания, — у тебя бы просто снесло крышу. Такие люди могут видеть будущее и прошлое; они также могут видеть альтернативные измерения и разные временные линии — то, что могло бы быть. — Ты встречал таких людей? — спросила Грейнджер, прищурившись.   — Когда был ребёнком, — ответил Драко. — Подлинные, многогранные провидцы встречаются редко. Но они так же реальны, как ты или я.   — Если это альтернативное измерение, ты не можешь знать, было оно настоящим или нет, — сказала Гермиона, прикусив щёку изнутри.   Драко закатил глаза.   — Слишком мало веры для человека, который видел вполовину больше, чем большинство. Увидела бы ты такого провидца — поверила бы.   Гермиона пристально посмотрела на него, и на мгновение Драко показалось, что она собирается сказать, что предпочла бы вернуться к делу. Но вместо этого она спросила:   — Чем ты занимаешься в свободное время?   Драко удивлённо моргнул. — Квиддич. Чтение. Иногда могу пропустить стаканчик-другой в «Дырявом котле».   — Потрясающе, — пробормотала Грейнджер себе под нос. — Я тоже люблю читать.   Драко хихикнул.   — А ещё мне нравится рисовать, — добавила она.   — Ты рисуешь? — Драко приподнял бровь. — Я тоже люблю рисовать.   — Ты должен показать мне что-нибудь из своих рисунков.   Когда он поднял на неё взгляд, Грейнджер пристально смотрела на него, а в её лице читался вызов.   — Ни за что. Я рисую не для того, чтобы кому-то показывать, а потому что меня это успокаивает.   В животе у Драко неприятно скрутило; обычно он ни с кем не делился настолько личными вещами. — Да и получается у меня не очень. — Смирение — это оттенок, в котором я тебя ещё ни разу не видела, Малфой, — сказала Гермиона, склонив голову набок. Драко хмуро посмотрел на неё. — Если бы ты была анимагом, кем бы ты хотела стать? — спросил он, меняя тему. — Ну, мой Патронус — выдра, так что это было бы неплохо, — ответила Гермиона, барабаня пальцами по одеяду. — Но, думаю, быть птицей было бы особенно здорово. Полёты, должно быть, ощущаются как настоящая свобода. Драко сглотнул ком в горле. — Птица — да, это было бы отлично. Или дикая кошка. Гепард или что-то в этом роде. — О, это тоже было бы забавно! — воскликнула Гермиона. — А какой у тебя Патронус? Малфой сжал челюсти. — У меня его нет. Брови Грейнджер сошлись на переносице; Драко пожалел, что вообще заговорил о животных формах. — А ты пробовал? — в её взгляде мелькнула неуверенность, и он бы предпочёл её не замечать. — Это не имеет значения, — отрезал Малфой. — И, между прочим, ты впустую потратила свой вопрос. Теперь моя очередь. Грейнджер открыла рот, собираясь возразить, но Драко перебил её: — Твоё любимое время года?