Глава 31

Магия в Хараппе ощущалась иначе, чем помнила Гермиона, особенно по сравнению с её отсутствием в Мохенджо-Даро и холодной, угрюмой атмосферой Лотхала.   Малфой шёл рядом с ней, засунув руки в карманы. Они были только вдвоём, остальные члены команды всё ещё исследовали две магические комнаты. Он нахмурился, бросив на неё взгляд.   Словно вторя её мыслям, Драко сказал:   — Здесь магия будто притворяется. Как будто… не знаю, пытается быть тем, чем не является.   Гермиона кивнула и остановилась, оглядываясь по сторонам.   — Магия в Лотхале была непримиримой: суровой, древней, могущественной. А здесь, в Хараппе… она пытается нас заманить.   Малфой ответил мягким голосом:   — Соблазняет.   — Да, — согласилась она.   Именно так это и ощущалось. Будто магия старалась им понравиться, хотя всё это было ложью. По спине Гермионы пробежала дрожь, несмотря на палящее высоко над ними солнце.   — С чего начнём?   Малфой поднял руку и на мгновение замешкался.   — В записях по Хараппе не было ничего о полумесяце или резьбе на колоннах. Мне интересно, сможешь ли ты использовать триггер, чтобы найти источник магии здесь. Гермиона нахмурилась и рассеянно пожала плечами, проводя пальцами по разрушенной стене.   — Ты думаешь, источник магии приведёт нас в комнату?   Она поморщилась, встретившись с ним взглядом.   — Возможно, это не так, учитывая, что в двух других залах сохранилось не больше остатков, чем в остальных руинах.   Драко подошёл ближе и прищурился, глядя на небо.   — Хараппа не похожа на другие руины.   — Я попробую, — прошептала Гермиона, переплетая их пальцы.   Он сжал её руку в своей и сдержанно кивнул. Гермиона закрыла глаза, сосредотачиваясь на том, чтобы вызвать триггер и с его помощью найти источник странной магии в Хараппе. В виске болезненно кольнуло от напряжения магического ядра, и она со вздохом открыла глаза. — Грейнджер, — пробормотал Малфой, встречаясь с ней взглядом. — Я знаю, — фыркнула она. — Я слишком много об этом думаю. — Тогда не думай о магии, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Просто попробуй найти хоть что-нибудь. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, устремив взгляд на далёкий горизонт, и попыталась снова. В голове крутились мысли о Гарри, Симусе и других больных аврорах в Мунго. Она не спала полночи после короткого и срочного письма, отправленного Робардсом. У Малфоя дела обстояли не намного лучше, учитывая, что он провёл всю ночь на балконе. Сейчас или никогда, и ей нужно, чтобы это произошло в сию минуту. Измотанная и растерянная, Гермиона отвернулась, высвобождая руку из его ладони. Малфой попытался улыбнуться, но отступил, давая ей пространство, в котором она нуждалась. Он неторопливо зашагал по улице, на которой они стояли, и поднявшаяся пыль почти скрыла его из виду, пока он не стал едва различимым. Грейнджер не могла справиться с нарастающим раздражением. Они всё ещё были так далеки от ответов, а времени оставалось всё меньше. Срочность давила ей на сердце; Гермиона знала, что Драко чувствовал то же самое, если не больше, и ей не хотелось его разочаровывать. Но она уже много раз убеждалась, что нет смысла форсировать события. Иначе её ждёт только раскалывающаяся от боли голова. Гермиона с силой пнула землю, подняв вихрь пыли, и выругалась, ударившись носком о твёрдую почву. Она устала работать, устала искать и ничего не находить. Даже тех зацепок, которые, как они думали, они нашли, было недостаточно, чтобы найти верный путь вперёд. Грейнджер полезла в свою сумку, чтобы достать проклятую статуэтку, из-за которой, в первую очередь, и случился весь этот переполох. С каждой новой находкой появлялось ещё больше вопросов, и всё превращалось в запутанный, изматывающий клубок без ответов. Что эта фигурка делала в месте, где мадам Моро смогла её найти? Кто её там оставил? Как она вообще стала проклятой? Были ли другие такие? И как, во имя Мерлина, они собирались преодолеть всё это? Фигурка, несмотря на защитную упаковку, нагрелась в её руках, словно магия стремилась вырваться наружу. Гермиона поняла, что почти не прикасалась к ней с тех пор, как они прибыли в Долину Инда, и провела пальцами по грубой резьбе. На брюхе животного была небольшая надпись, и Гермиона уже бесчисленное количество раз её рассматривала, но сейчас снова перевернула быка, чтобы поглядеть на него ещё раз. Фигурка словно подталкивала ведьму, побуждала освободить себя из упаковки, позволить магии вырваться наружу в полную силу. Прикусив нижнюю губу, Гермиона посмотрела вперёд. Малфой был уже не более чем пылинкой вдали, и она пригляделась к надписи повнимательнее, произнеся заклинание, чтобы увеличить вырезанное на ней изображение. У неё перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось в груди. Взгляд на надпись в новом свете, осознание того, что они уже узнали, принесли ей какую-то ясность, которой она не ожидала. В центре живота проходила небольшая изогнутая линия, похожая на полумесяц, а чуть выше и левее находилась простая угловатая стрелка — всего две линии, сходящиеся в одной точке. Если повернуть фигурку так, чтобы полумесяц располагался так же, как те, что были вырезаны на колоннах, то стрелка указывала бы на северо-запад. Примерно туда, где находились ямы, скрытые чарами. В ту же сторону, куда ушёл Малфой.   Вспышка воспоминания пронеслась в её сознании с такой настойчивостью и яростью, что Гермиона вскрикнула и пошатнулась, и это неистовство вызвало у неё волну тошноты. Женщина с торжествующей улыбкой на лице держала в руках точно такую же фигурку, какую сейчас держала она. Образ растворился и превратился в сгусток света, но магия вокруг клубилась и искажалась, как туман в подземной пещере.   Пещера замерцала, и Гермиона упала на колени, хватая ртом воздух.   Она не пыталась вызвать триггер, но это видение отличалось от всех предыдущих. В нём чувствовалась переменчивость и злость. Образ был тронут скверной тьмой, от которой он казался запятнанным. Гермиона судорожно вдохнула, её тело непроизвольно задрожало. Снова закричав, она схватилась за виски, когда яростная агония, вперемешку с гневной и сильной болью, пронзили её голову. Гермиона зажмурилась и дрожащей рукой потянулась к портключу.   Она нащупала маленькую булавку, когда ещё одно леденящее душу видение возникло перед ней и задержалось. Малфой, смертельно бледный, с тёмными кругами под глазами, и явно больной, стоял перед ней. Его рука слабо тянулась к ней, холодный пот струился по его лицу, когда рука опустилась, ни за что не зацепившись, пока не исчезла и не растворилась в воздухе.   — Нет! — закричала Гермиона, схватившись за раскалывающуюся голову, и упала на бок, а её пальцы беспомощно искали булавку, которую она не видела.   Фигурка в упаковке выскользнула из её руки на землю. И последнее, что Гермиона увидела, был всплеск светлых волос, прежде чем Мир погрузился во тьму.

***

Драко рвал на себе волосы, лихорадочно и одержимо расхаживая по стерильно-белым коридорам Святого Мунго. Мысли метались с того самого момента, как ему удалось перенести Грейнджер портключом обратно в лондонскую больницу, безжизненно обмякшую у него на руках и бледную как полотно.   Он не мог выбросить из головы эту картину — как вернулся проверить её и увидел, что она лежит на земле, кричит от боли, сжимает голову, а потом теряет сознание, и её пальцы беспомощно лежат рядом с портключом. Его сердце тогда чуть не остановилось.   Драко ушёл, пока она боролась с этими видениями… и если с ней что-то случится, он себе этого не простит.   А суетливые целители, беспрестанно входившие и выходившие из её палаты, отказывались что-либо ему говорить. Малфой так и не видел ни Тео, ни целителя Рэндалл — единственных, кто, возможно, захотел бы остановиться и сообщить ему новости, — и не мог перестать думать о ситуации.   Не говоря уже о том, что они, скорее всего, нарушили какой-нибудь малоизвестный протокол, вернувшись в Хараппу и попытавшись отследить опасную магию без поддержки.   Фигурка в упаковке лежала рядом с Гермионой, и Драко всё больше убеждался, что именно она могла быть связана с её состоянием. Он схватил её, активируя портключ, и спрятал в свою сумку, пока команда целителей окружили Грейнджер и унесли её в палату неотложной помощи.   Драко успел только разинуть рот и выдавить из себя фамилию Рэндалл, прежде чем она исчезла за дверью.   И вот теперь, почти два часа спустя, он сходил с ума от переживаний.   К адреналину, всё ещё пульсирующему в крови, начала примешиваться усталость, и Драко рухнул на скамейку в коридоре, обхватив голову руками.   Он резко вскинул голову, услышав приближающиеся по коридору тяжёлые шаги двух человек, и почувствовал, как кровь отхлынула от его лица при виде Бёрка и Робардса, направлявшихся к нему. Малфой вскочил на ноги, чувствуя, как пересохло во рту.   — Что случилось? — спокойно спросил Робардс, скрестив руки на груди, хотя у него на лбу пролегла морщинка, свидетельствующая о его беспокойстве. — Я не знаю, — выдохнул Драко, качая головой. — Мы были в Хараппе… Она пыталась вызвать видение, я отошёл на минуту… иногда ей нужно пространство… и… — он запнулся, судорожно вдохнув.   Бёрк приподнял бровь, не сводя взгляда с двери палаты Гермионы.   — Когда я вернулся, фигурка лежала рядом с ней, а она… я не знаю… ей было больно, она кричала.   Робардс глубоко вдохнул, сжимая губы.   — А где была остальная команда?   Драко выдохнул:   — Они проверяли зацепки в Лотхале и Мохенджо-Даро.   Взгляд Бёрка мгновенно метнулся к нему. — Вы не были вместе? — Нам нужно было найти ответы, — пробормотал Драко, ненавидя, как слабо звучит его голос. Он поймал взгляд Робардса, но лицо начальника оставалось непроницаемым. — Вы что-нибудь слышали от Рэндалл? — Только то, что Грейнджер госпитализирована, — коротко и пренебрежительно ответил Бёрк. Выражение лица мужчины выглядело угрюмым, словно от плохо скрываемой ярости. Он остановил проходящего целителя и после короткого разговора получил разрешение войти в палату, украдкой бросив на Драко взгляд. Малфой раздражённо выдохнул и собрался было последовать за ним, но Робардс поймал его за руку. — Бёрк выяснит в каком она состоянии, — сказал он, глядя на Драко поверх очков. — О чём ты только думал, Малфой? Проводить опасную операцию без поддержки, да ещё и в том самом месте, которое в прошлый раз едва тебя не убило? Драко сглотнул, чувствуя, что день может стать ещё хуже, если Робардс прямо здесь, в коридоре, отстранит его от службы.   — Прошу прощения, сэр, — отрезал Драко, не отрывая взгляда от пола. — Мы с Грейнджер надеялись найти что-то, что сможет помочь.   Робардс долго молчал, и Малфой почувствовал неодобрение, исходящее от своего начальника. Стыд только усиливался. Робардс всегда был единственным, кто верил в него, когда остальные даже не пытались. И теперь он подвёл его.   — Я понимаю, Малфой, — наконец сказал Робардс. — Я знаю, ты понимаешь, насколько ужасными стали обстоятельства. И ты должен извинить нас, мы с Бёрком тоже испытываем напряжение из-за этого. Я ценю, что ты задействовал команду для проверки разных версий.   — Да, — выдохнул Драко, снова переводя взгляд на дверь палаты Гермионы. Он задумался, почему Бёрк до сих пор не вышел.   Проследив за его взглядом, Робардс заёрзал на месте.   — Я бы тоже не стал отказывать Бёрку.   Драко хихикнул, впервые с момента, как привёз Гермиону в больницу с распростёртым телом, почувствовав нечто, отличное от паники и стыда.   — Эх, в неё попало какое-то заклинание? — пробормотал Робардс.   — Я подумал, а не связано ли это как-то с фигуркой? — ответил Драко вопросом на вопрос, взглянув на него.   Заметив встревоженное выражение лица начальника, он поспешно добавил:   — Она всё ещё была в упаковке. Но Грейнджер не прикасалась к ней с тех пор, как у неё начались видения. Это было почти так, как если бы... она что-то увидела. — Из-за магии фигурки, — заключил Робардс. Драко пожал плечами. — Возможно, — он провёл рукой по волосам, качая головой. — Во всём этом было слишком много догадок. Мы, конечно, надеялись к этому времени продвинуться дальше. Робардс надолго замолчал. — Посмотрим, будет ли Грейнджер в состоянии вернуться. Возможно, придётся обойтись только тобой. У Драко сжалось в груди при мысли, что она может быть недостаточно здорова, чтобы продолжать расследование вместе с ним. Он настолько привык полагаться на неё, что теперь одна эта мысль заставляла его чувствовать себя потерянным. Малфой почувствовал на себе пристальный взгляд Робардса и кивнул. — Ты стал к ней неравнодушен. Это было скорее утверждение, чем вопрос, и у Драко к щекам начал приливать румянец. Он провёл рукой по затылку. — Сэр, я… — Да брось, — фыркнул Робардс. — Наблюдать за вами обоими с тех пор, как всё это началось, было всё равно что смотреть один из маггловских фильмов. Малфой сглотнул, расправляя плечи. — Похоже, что так. Начальник хлопнул его по плечу. — Уверен, с ней всё будет в порядке. Команда Рэндалл одна из лучших. Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но дверь палаты Гермионы распахнулась, и оттуда вышел хмурый Бёрк. Не успел Малфой среагировать, как началась суета, и за ним последовало несколько целителей. Бёрк подошёл к Робардсу и что-то тихо сказал так, что Драко не расслышал, в то время как Тео схватил его за руку и потащил по коридору. — Пойдём, — сказал Нотт хриплым голосом с непроницаемым выражением лица. — Мне нужно тебя осмотреть. Ледяной страх сжал сердце Драко. Он оглянулся на палату Гермионы, пока дверь снова не закрылась. — Тео, что… — Просто иди, — рявкнул Нотт, устремив взгляд вперёд. Драко отдёрнул руку, и уставился на лучшего друга. — Что за блядство? — воскликнул он. — Что с Грейнджер? Тео раздражённо фыркнул и оглянулся по сторонам коридора. Трое целителей о чём-то говорили с Бёрком и Робардсом, который на мгновение встретился взглядом с Драко. — Её оставляют под наблюдением, — грустно сказал Тео, распахнул дверь другой палаты, и попытался втолкнуть туда Малфоя.   — Что с ней? — выпалил Малфой, продолжая стоять на своём; его лицо исказилось от растущего чувства гнева и паники. — С её головой всё в порядке?   Тео нахмурился, скрестив руки на груди.   — С головой всё будет нормально.   — Тогда что?! — взорвался Малфой, вскидывая руки.   В лице Тео было что-то незнакомое, что-то, с чем Драко не знал, как справиться. Пока не понял, что за усталостью скрывается нечто ещё — страх.   Его сердце бешено заколотилось в груди, когда к нему пришло осознание, и он выдохнул:   — Она больна. Теодор бросил на него взгляд и подтолкнул в палату. У Драко закружилась голова, он пошатнулся, не в силах ни понять, ни принять происходящее.   — Как? — выдохнул он. — Мы же были в порядке… защитные чары…   — Мы, блядь, не знаем, ясно? — отрезал Нотт, переключая приборы. — Сядь и не усложняй. Мне нужно провести анализы.   Малфой заставил себя сделать глубокий вдох, и опустился на кушетку, когда Тео начал тесты, а в палату вошли ещё два целителя, чтобы помочь.   — Насколько всё плохо?   Нотт нахмурился, беря у него кровь.   — Плохо, Драко.   У Малфоя перехватило дыхание, и он кивнул. Всего несколько дней назад, когда проверяли Хикари, у него не было признаков болезни. Сердце ушло в пятки, когда он вспомнил, в каком состоянии нашёл Гермиону, и как фигурка лежала у её ног. Но она же была запечатана…   Он сам поднял фигурку, чтобы положить в свою сумку, и когда держал её в руках, от неё исходило что-то зловещее.   — Она всё ещё у меня в сумке, — прошипел Драко. — Мне нужно поговорить с Робардсом!   Тео сглотнул и кивнул одному из целителей, который вышел из палаты, и уже через минуту вошли Бёрк с Робардсом, выглядя одновременно измотанными и напряжёнными.   — Если магия фигурки каким-то образом активировалась и пробилась сквозь защитную упаковку, то все, кто находится поблизости с этой палатой, уже заражены, — без предисловий сказал Бёрк.   Он шагнул вперёд, посмотрел на сумку Драко, которая стояла на полу, и тяжело вздохнул. — Я отправил сову Невыразимцу Хикари, чтобы предупредить его и остальную команду о сложившейся ситуации. Если Невыразимец Грейнджер заразилась при прямом контакте… — Тогда я тоже заражён, — выдохнул Драко. Бёрк наложил заклинание на сумку, и она слабо засветилась. — Это легко проверить. Достаточно провести диагностические чары на любом, кто находился здесь с момента вашего прибытия. Целители кивнули, и один из них снова выскочил из палаты, вероятно, чтобы поговорить с Рэндалл. — Но да, Малфой, — продолжил Бёрк, оборачиваясь к Драко, — скорее всего, ты тоже болен. Он сглотнул и сделал всё возможное, чтобы не заметить опустошения, которое он увидел в глазах Тео, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным и профессиональным. Драко заставил себя криво усмехнуться, глядя на Робардса. — Значит, тем более нужно разобраться во всём этом, — отрывисто сказал он. — А если я уже болен, то мне больше нечего терять. Бёрк и Робардс переглянулись, и Робардс тяжело вздохнул. — Мы пока не знаем наверняка. Нужно посмотреть, насколько далеко зашла магия. У Грейнджер ещё не проявились симптомы, но концентрация магии в её крови… значительная. Драко не был уверен, что хочет знать, что это означает. Он не мог смириться с мыслью, что может быть виновен в её смерти… но они ведь несколько недель держали фигурку в упаковке. Откуда им было знать, что она вдруг отреагирует именно так? — Значит… — начал он, прочистив горло. — Магия, заключённая в фигурке, каким-то образом высвободилась, когда Грейнджер прикоснулась к ней. Когда она вступила во взаимодействие с искажённой магией Хараппы. — Версия не хуже других, — пожал плечами Бёрк. Лишь напряжение в его челюсти выдавало беспокойство. — Похоже, магия смогла просочиться сквозь защиту упаковки. Драко вздохнул и взъерошил волосы, поморщившись, когда один из целителей коснулся его палочкой. Он потёр затуманенные глаза, мечтая о том, чтобы уснуть, и, возможно, проснуться от кошмара, в котором сейчас оказался. — Как только закончатся анализы, я возвращаюсь обратно, — процедил Малфой сквозь сжатые зубы, взглянув на Робардса. — Возможно, ты не болен, — заметил Робардс, в то время как Бёрк подошёл ближе и что-то ему пробормотал. — Грейнджер заражена, — отрезал Драко, махнув рукой. — И у четырёх авроров осталось сколько… несколько дней? — Судя по концентрации в крови Моро и О’Коннелла на момент их смерти, — подтвердил Бёрк, — и по скорости роста у Кэри и Милано, да, примерно так. У Поттера и Финнигана, возможно, есть неделя. Малфой глубоко вздохнул: — А у Грейнджер?   Бёрк прочистил горло, и некоторое время смотрел в окно, а затем снова повернулся к Драко.   — Целители считают, что Невыразимец Грейнджер в таком же состоянии, как Кэри и Милано. Просто симптомы ещё не проявились.   Сердце Драко сковала ледяная паника при мысли о том, что Гермионе осталось жить всего несколько дней, и всё потому, что он отошёл от неё.   — У Моро и О’Коннелла ведь тоже не было симптомов, — рассеянно вспоминал он.   Тео и другие целители уже обрабатывали образец его крови, и выражения их лиц ему совсем не нравились. Малфой уже был уверен, какими будут результаты.   — Верно, — согласился Робардс. — По крайней мере, мы о них не знали. Так что у неё их может и не быть. До тех пор, пока…   Договаривать не потребовалось.   — Значит так, — отрезал Драко, отводя взгляд от целителей. — Болен я или нет, но я должен довести дело до конца.   Что-то мелькнуло во взгляде Робардса, когда Малфой снова посмотрел на него.   — Но мне нужно поговорить с Грейнджер, прежде чем я уйду.