IV

В лесу солнечные лучи не были видны совсем. Только если глянуть на небо, можно было разглядеть эту грань между розовым уходящим, и чёрным приближающемся. Звёзды уже показались на небесном куполе, едва различимые, но всё равно завораживающие взгляд Григория, которому было не так важно смотреть за дорогой. По обе стороны от скачущей лошади мелькали деревья, абсолютно разные. Ровные и кривые, толстые и тонкие, молоденькие и старенькие. Где-то в глубине слышался шелест кустов и, упавших ещё в тех годах, листьях. Это мелкие зверьки метались по лесному ковру в поисках пропитания или своей норки. – Вектор, вот ты мне скажи, почему ты такой добрый? Что не животина, то сразу ты её обхаживаешь. – спросил Воронов «считая ворон», глядя в небо. Вектор усмехнулся, оголив свои зубы. – Не знаю. Так мать с отцом воспитали. ¬– он погладил гриву Яблоньки, которая неслась по извилистой тропинке, по которой лошадь с трудом, а уж как машина проехать может? – Зверь не глупый, всё понимает и ласку любит. Тут же, когда послышался бой воды и её запах, Вектор затормозил лошадь, и он, вместе с Григорием, смотрящим через его плечо, увидели обвалившейся мост. Мост был в четырёх метрах над поверхностью воды. Его концы всё ещё торчали из земли, так резко обрывающиеся у берега. Из-под воды выходила одна одинокая деревянная балка. Остатки моста всё ещё были в воде, застрявшие в камнях, или прибившиеся к берегу. – Как и сказал Слесарь. – цокнул Вектор, потирая подбородок. – Ладно, давай спешимся, и пойдём через лес. Там уже и низинка появляется, и речка мельче. Воронов и Рубахин слезли с Яблоньки, и пошли через кусты, по веткам и упавшим листьям искать обход. Вектор вёл лошадь за вожжи, разводя перед ней ветки и разгоняя назойливых комаров, что так и норовили присосаться ко всем. Когда уже привыкшие к темноте глаза стали спокойно различать ветку от ветки, тогда друзья зашагали более бодро, но всё равно осторожно. Вдруг хрустнула под ногами палка, и по всем сторонам забегали глаза, чтобы понять откуда звук. Потом, весело обругав друг друга, одного за испуг, а другого за неаккуратное хождение, они шли уже переговариваясь. Шли они так до тех пор, пока откуда-то спереди не донёсся волчий вой. Вся троица замерла, прижавшись друг к другу. Где-то поблизости были волки, и Воронов явно не хотел встречаться с ними. Он дёрнулся от шелеста справа, но это только подул ветер. Последний выдох ветра для них на сегодня. Когда они проходили через очередные кусты, Григорий вдруг вскочил и застыл. Только его дрожащий палец указывал куда-то на показавшуюся опушку. Вектор метнул взгляд туда и увидел два золотых сверкающих глаза, которые смотрели на них у самой земли. Эти глаза поднялись, и, через пробившейся через ветви лунный свет, стал различим силуэт волка. Воронов нервно сглотнул, в воздухе витал запах крови, и его пугало это. А Рубахин твёрже взял вожжи, и приподнял козырёк, чтобы животное видело лицо незваного путника. Яблонька сделала осторожный шаг вперёд, примяв к земле листик земляники. На опушке появился Вектор и Яблонька, встав перед волком, на расстоянии метров десяти. Лошадь нервно переступала с ноги на ногу и крутила головой, но её хозяин держал её слишком крепко, чтобы она смирилась. Волк показал свой оскал и злобный, но скорее обречённый взгляд, встав на все лапы, на которые смог. Одна из его ног была заточена в охотничий капкан, по которому ещё вытекала его кровь. Зверь тяжело дышал. Не было видно, как расширяются его собачьи ноздри, но каждый возле лошади видел, как вздымалась его грудь. Возможно товарищи дышали так же тяжело, от растущего напряжения. Между ними пролетела бабочка, и казалось, что она единственная, кто мог двигаться, а весь мир вокруг застыл. Ветер исчез, и листья деревьев не могли привнести на опушку свой отвлекающий шум, свою песнь. Вектор показал свою ладонь волку и сделал шаг ему навстречу. Серый оскалился и рявкнул, прикрывая капкан своей левой лапой под собой. Рубахин смотрел в глаза волка, не отрывая взгляда. Говорят, что собаки нападают на тех, кто их боится, и определяют они это по глазам. Вектор не боялся, он лишь хотел помочь бедному зверю. Продев через вожжи руку, Рубахин показал и её. Волк переглядывался, вжимаясь в землю, чтобы лишний раз выпрямить шею и попытаться укусить возвышающегося человека. Сверчок единственный, кто вторгся в молчание всех, и кто хоть немного стал успокаивать Воронова, не считая волка, который огрызался на Вектора, боясь его и остерегаясь. Вектор встал на колени, подтянув с них брюки, и посмотрел на волка, сбросив фуражку наземь. Волк ерепенился и всячески старался прогнать Рубахина, но тот был слишком настырен. Ветер дунул на один миг и качнул кроны толстых деревьев, через которые пробился свет луны. Этот свет осветил и лик Вектора. Волк взглянул в его добрые глаза, почти такие же жёлтые, как и у него самого. Санитар леса продолжил шипеть, но его лапа уже не была скрыта от Рубахина. Колхозник медленно потянулся к капкану, под топот своей Яблоньки. Ухватившись за зубья ловушки, обляпанные кровью и грязью, Вектор только успел немного раскрыть их, как волк вытянул свою лапу из них, и вскочив, отпрыгнул назад к деревьям. Капкан захлопнулся снова, не успев разделить палец Вектора от его самого, ошеломлённого от, пролетевшего перед глазами, волка. Оперевшись на колено, Рубахин встал, с запачканной кровью травы. Лёгкий ветер снова вернулся, ознаменовав уход волка, и его прощальный взгляд золотых глаз, затерявшихся в темноте. Подняв с травы фуражку, Вектор глянул на облокотившегося о дерево, и изрядно напугавшегося, Воронова. – Ну что, Гриша? Пошли к егерю?